Не так, как нужно

Йохан, в принципе, не особо удивился, когда к нему в комнату бесцеремонно ворвался Дитрих Веллер собственной персоной. Он был дьявольски зол, судя по тому, как пытался испепелить Йохана глазами. Подойдя к столу, за которым сидел его командир, он хлопнул ладонями так, что все бумаги посыпались на пол, а чернильница накренилась, разливая по столу чернила. Большая часть документов и свитков оказалась непригодной в то же мгновение, но для Йохана это не было большой проблемой. Магия — весьма полезная вещь, как ни крути. — Не стоит громить мою комнату, Дитрих, — как можно спокойнее сказал Йохан, откидываясь на спинку стула. — Ты мог бы проявить немного вежливости, учитывая, что перед тобой твой же командир. — Да плевать мне сейчас, кто ты, честно! — огрызнулся Дитрих. — Виктор никуда не пойдет с твоим чокнутым братцем, Лангре! Либо отменяй миссию, либо включи меня, иначе твой брат не доживет до завтрашнего дня. — Хотел бы я посмотреть на ваш поединок, — честно признался Йохан. Он был уверен в своем брате, как никто, поскольку сам же тренировал его, но Дитрих — серьезный противник. Особенно теперь, когда за его тренировки взялся Лорей. — Это будет не поединок, я просто разорву твоего идиота-братца, будь уверен, — прорычал Дитрих. Йохан понимал, по какой именно причине врачеватель так ненавидит его брата. Ясно, как день, что Виктор все же рассказал ему о случившемся. Как лучший друг, он просто был обязан защищать Шварца от всего, что могло принести ему вред. И, как Йохан заметил, Дитриха это волновало куда больше, чем самого Виктора. Тот отнесся к случившемуся между ним и Хейном слишком спокойно, только раз пригрозив расправой. — Успокойся, очень тебя прошу, — Йохан тяжело вздохнул и взмахнул руками, приводя свою комнату в порядок. Чернила вернулись обратно в чернильницу, а перепачканные документы постепенно стали восстанавливать свой прежний облик. Бумаги стопками складывались на столе, как и свитки. Дитрих все это время гневно сопел, стоя рядом. Йохан почти физически ощущал его гнев. Сложно не ощутить что-то настолько мощное. — Успокоиться? — взорвался врачеватель, бросаясь к командиру и хватая его за грудки. Лангре-старший с легкостью мог бы не позволить ему это сделать, поскольку прикосновения Дитриха чреваты скорой смертью или серьезными повреждениями — в зависимости от настроения врачевателя, — но не стал лишать того возможности чуть выпустить пар. В своих силах Йохан пока был уверен. Все же мага сильнее в их отряде пока не нашлось. Даже собственный брат немного не дотягивал до уровня. — Ты предлагаешь мне успокоиться? Твой брат — хренов насильник, и ты думаешь, я так просто позволю Виктору пойти с ним? Только не надо заливать, что ты ни черта не знаешь! Больше, чем уверен, что твой обожаемый ублюдок все рассказал — у вас же потрясающая братская связь! Йохан чуть скривился от количества желчи в словах Дитриха. Видимо, семью Лангре он презирал до глубины души. Впрочем, причин для этого достаточно. Йохан — одна из них. — Хейн не хотел этого, — попытался оправдать брата Йохан, но едва ли такое вообще могло сработать. Дитрих только сильнее разозлился. — Да неужели? — со смешком бросил он. — Верю на слово, Хейн же лапочка, хоть к ране прикладывай. В очередной раз устало вздохнув и закатив глаза, Йохан сжал запястья Дитриха и с нажимом отвел их в стороны. Он был готов к разборкам с Дитрихом, но думал, что удастся переубедить его или заставить. Видимо, просчитался. Веллер не тот человек, с которым так просто справиться, если уж его вообще не волнует полное нарушение субординации. — Хорошо, если ты никак не уймешься, — согласился он. — Можешь оправиться с ними, но, если что-то пойдет не так или провалите миссию — спрашивать буду с тебя по полной программе. Дитрих фыркнул, отворачиваясь и забрасывая на спину пепельные с бирюзовым отливом волосы. Йохана порой поражало, как кто-то столь хрупкой и красивой наружности мог обладать таким чертовски скверным характером и железной волей. Все же людей никогда не стоило судить по обложке. Кейтана он тоже предвзято осудил за его внешность и принадлежность к семье Шварц, за что вынужден расплачиваться до сих пор. — Да пожалуйста, — уверенно заявил врачеватель. — Только не надейся, мы с Вики и без твоего чокнутого братца справимся. Йохан бросил в ответ «Не сомневаюсь!» и тяжело опустился на стул. Ему предстояло еще несколько часов бумажной работы, которую подсунул чем-то недовольный король. Видимо, разговор с Виктором тогда на тренировочном поле испортил ему настроение, поскольку обычно к Йохану он был благосклонен. Лангре-старший многое бы отдал, чтобы узнать, о чем именно они говорили с королем, но даже младший брат ему ничего не сказал, хотя Йохан видел, как тот тайком последовал за Виктором.

***

Миссия с Виктором была для Хейна призрачным шансом все исправить. Или хотя бы постараться не сделать еще хуже. Он был благодарен брату за то, что тот все же решил исполнить его просьбу. Единственной проблемой оставался Дитрих Веллер, который попытается всунуть свой нос, куда не нужно. Хейн не был против прибить его по-тихому и сказать, что так и было. Только вот Виктор едва ли это одобрит. Скосив глаза, Хейн посмотрел на спокойного, как удав, Виктора, который стоял недалеко и заботливо расчесывал гриву лошади, что-то напевая себе под нос. Он был поразительно безмятежен рядом с человеком, который не так давно изнасиловал его. А ведь в округе никого не было, поскольку весь отряд привычно занимался тренировками или работой по хозяйству. Йохан терпеть не мог ленивых, поэтому частенько давал своим людям не только нарабатывать мускулатуру и навыки боя, но и отсылал их помогать убираться, готовить или чинить что-нибудь. — Может, хватит ее вычесывать, ты зверюге скоро всю гриву выдерешь, — заметил Хейн, первым не выдержав молчания. Ему хотелось поговорить, хотя обычно особым болтуном он не слыл. Но с Виктором всегда все было иначе. Шварц только фыркнул и выглянул из-за спины лошади, слегка вскидывая брови и смотря на Хейна так, словно видел перед собой невозможного идиота. В его глазах читались смешинки, и Лангре радовало, что после произошедшего Виктор не утратил способности подкалывать, язвить и сарказничать. Это то, чем они двое жили долгие годы в академии, и как отказаться от этой странной привычки, Хейн понятия не имел. В такие моменты между ним и Виктором образовывалась только им одним понятная связь. Она все еще существовала, давая Хейну шанс чувствовать отголоски эмоций Шварца. Сейчас он на самом деле был расслаблен и искренне посмеивался внутри над высказыванием напарника. — Лошадям это нравится, если ты не знал, придурок, — Шварц улыбнулся. — Хотя, откуда тебе знать? Тебя, наверное, и побитая шавка бы к себе не подпустила — столько негатива ты излучаешь. — Завались, а? — огрызнулся Лангре, но не особо злобно. — Кто бы говорил. У тебя договор с тварью, которую животные десятой дорогой обходить должны. Шварц задумчиво посмотрел на свою грудь, словно из нее сейчас должна показаться голова василиска с желтыми глазищами. После чего перевел взгляд на лошадь, поглаживая животное по холке, но та даже и не подумала в ужасе сбежать. Виктор ей нравился. — Я просто слишком хорош собой в отличии от тебя, — наконец ответил Шварц, самодовольно ухмыляясь. Оценивающий взгляд Хейна, просканировавший его с головы до пят, он выдержал, хотя внутри что-то на мгновение сжалось. — Мечтай, слабак, — фыркнул Лангре, хотя, сам себе он давно признался в том, что Виктор чертовски хорош собой как внешне, так и в магическом плане. Он был красив, обладал потрясающими способностями и совсем не дурным характером. Только было в нем что-то темное, непонятное, и Хейн не знал, было ли это создано аурой василиска или чем-то лично шварцовским. — Вики, солнышко! — громкий и самый ненавистный голос оторвал Хейна от разглядывания Шварца. Он даже дернулся, поворачивая голову и успевая заметить мелькнувшие пепельные волосы Дитриха, бросившегося на шею другу. Одет он был по-походному в грубые и плотные темные штаны, свободную рубаху и кожаный дублет. Через плечо была перекинута небольшая кожаная сумка со множеством ремешков. — Если пришел проводить, то проваливай, а то твоя рожа, Веллер, тоску нагоняет, — процедил Хейн, желая как можно скорее избавиться от надоедливого врачевателя. Но в ответ он получил лишь издевательский взгляд и растянутые в победной ухмылке губы. Дитрих крепче обнял не сопротивляющегося Виктора, звонко целуя его в уголок губ и наслаждаясь вспыхнувшим в глазах Хейна бешенством. — Вики, детка, ты ему не сказал? — притворно удивился Веллер. — Радуйся, ублюдок, я иду с вами, так что не видать тебе свидания с Вики, как своих ушей. Хейн опешил, старательно сдерживая себя от того, чтобы не сорваться. Проклятый Дитрих! Без мыла в задницу залезет, пронырливый кукольный мальчик! Рядом с ним у Хейна не получится исправить то, что он натворил. Этот цепной пес и на шаг от Виктора не отойдет, будет клацать зубами и скалиться, стоит только подойти. — Дитрих пойдет в качестве поддержки, — вмешался подошедший Йохан. Хейн повернулся к нему, буравя взглядом, после чего, схватив за грудки, уволок брата из стойла, с силой впечатывая того в стену, окружающую казармы. Йохан болезненно охнул, ударившись затылком, и перехватил руки Хейна, пытаясь оттащить его от себя. — Какого черта, Йохан? — прорычал Лангре-младший. — Не мог отослать этого придурка куда подальше? — Не мог, сам видишь, — Йохан выдохнул. — Если бы я его не пустил, все стало бы еще хуже, поверь. Я пытался помочь, но, видимо, тебе придется разбираться с этим самому. — Спасибо, удружил. И как мне теперь отвадить эту комнатную собачонку? — Смотри, чтобы эта комнатная собачонка тебе яйца не откусила, когда к Виктору полезешь. Честно, Хейн, я не знаю. Попытайся, ты же всегда умел находить выход из самых дерьмовых ситуаций. — Мне кажется, или ты откровенно наслаждаешься, скотина? — Хейн приподнял брови, буравя брата взглядом. Тот и правда едва сдерживал улыбку — наблюдать за противостоянием этих троих всегда было довольно занимательно. — Есть такое, — усмехнулся Йохан. — Не подкачай, братишка! — Ненавижу тебя, ублюдок! — Очень в этом сомневаюсь. Йохан махнул на прощание рукой и удалился. Хейн долго буравил взглядом его спину, после чего все же вернулся в стойло, беря под уздцы свою лошадь. Нормальное настроение испарилось без следа, оставив после себя глухое раздражение. И Дитрих откровенно наслаждался выражением лица Хейна, тогда как Виктору вообще было все равно. Он оставил лошадь другу, а сам покинул стойло, на мгновение подставляя лицо солнечным лучам. — Пешком идти собрался, принцесса? Или тебя твоя собачонка повезет? — выплюнул Хейн. — Ой, кто-то обиделся, кажется? — встрял Дитрих. — Бедняга. Но ты всегда можешь остаться и не мешать нам с Вики развлекаться. Лангре злобно рыкнул, готовый броситься на врачевателя и разодрать ему глотку голыми руками, но его остановил голос Виктора. — Завязывайте оба, нас не прогулка ждет, — заметил тот. — И мне не нужна лошадь, Хейн. Лангре невольно дернулся, услышав свое имя из уст человека, которого хотел больше всего в мире. От Виктора заметно повеяло теплым потоком магии, который приятно касался кожи и ласкал, словно легкий ветер. Хейн задержал дыхание, наблюдая, как тело Виктора привычно преображается, охваченное тусклым сиянием. Спустя несколько мгновений Хейн увидел перед особой огромную, в половину человеческого роста, гарпию. Птица выглядела потрясающе. Большие белые перья на груди, чуть темнеющие на кончиках, огромные в размахе крылья, дымчато-серые с внешней и белые с внутренней стороны. Перья на спине тоже были серыми, но намного темнее, чем на крыльях, и чуть переливались на солнце, отдавая серебристым. Массивный клюв был чуть удлинен и загнут. Несколько перьев образовывали своеобразные «уши» на голове гарпии, а мощными лапами с загнутыми острыми когтями птица перебирала песок, закапываясь глубоко в него. Глаза гарпии были такими же, как и у Виктора — льдисто-голубыми, только чуть ярче и с более вытянутым зрачком. Хейн никогда особо не интересовался животными, они были ему безразличны по большему счету, но птица перед ним была действительно красивой. Таких ему еще не доводилось видеть. И когда она посмотрела на него, Хейну показалось, что он видит в глазах животного знакомую насмешку. Гарпия первой взмыла в небо, раскрывая мощные крылья и взмахивая ими, поднимая клубы пыли за собой. У Хейна внутри что-то сжалось, он закашлялся из-за попавшей в рот пыли и оседлал лошадь, устремляясь следом. Дитрих покинул стойло последним. Арнор — то место, куда они должны попасть, находится на юго-востоке от столицы и добираться туда не меньше недели. Это небольшой портовый городок, который приносит достаточное количество прибыли благодаря обеспечению торговых судов и торговле морепродуктами. В последнее время там стали пропадать девушки, женщины и молодые парни, и по этой причине управляющий городом попросил прислать кого-нибудь из столицы, чтобы помочь. Магов. Жители королевства всегда полагались на магию, когда не могли с чем-то справиться сами. Но все потенциально сильные и способные маги находились в столице, поэтому для получения помощи нужно было отослать запрос и получить одобрение короля. Сплошная бюрократия и бумажки, без которых теперь было не обойтись. Хорошо, что хоть не кровью подписи ставили. Первым делом им нужно было добраться до приграничного леса. Если получится, пересечь его этим днем, а нет — так поутру. Хейн рассчитывал добраться туда за полдня и оставшееся время потратить на компанию деревьев, но теперь, с капризным Дитрихом на хвосте, все значительно усложнилось. Тот болтал без умолку, скача вслед за Лангре. Жаловался на жизнь, поливал Хейна грязью, издевался и говорил, что Виктора ему никогда не отдаст. Лангре держался, как мог, потому что наблюдал, как высоко в небе летает Шварц. Тот чувствовал себя в воздухе, словно в своей тарелке. Он взмывал высоко в небо, прорывая редкие пуховые облака, и камнем падал вниз, обращаясь частично и оставляя лишь крылья. То, что он совсем обнажен, его не смущало. Он подставлял лицо ревущему ветру, закрывал глаза и не открывал их до того момента, пока не оказывался слишком близко к земле, где раскрывал крылья, скользя в опасной близости от земли и поднимая клубы пыли, и снова взмывал ввысь, обращаясь в гарпию полностью. Превращения давались ему легко и выглядели очень красиво. Хейн никогда раньше не рассматривал магию с эстетической точки зрения, видя в ней только очень полезное оружие, но сейчас не переставал любоваться резвящимся в воздухе Виктором и как свет играл на перьях, заставляя их переливаться серебристым. Даже бормотание Дитриха не могло оторвать его хотя бы на мгновение. Хейн отрезал себя от мира, весь превращаясь в зрение и пытаясь рассмотреть дымчато-серую точку высоко в небесах. Изнутри жрали эмоции Виктора, его восторг и ощущение полной свободы. Это отличалось от того, что он чувствовал в тот момент, когда появился василиск. Там была глухая ненависть и тьма, желание подчинить носителя себе. Здесь Виктор был полностью в ладах со своей сущностью, а его эмоции били через край. Даже Хейн чувствовал их в избытке через слабую связь. Ему хотелось улыбнуться, но бдительный Веллер следил за ним в оба, поэтому Хейн сдержался.

***

Превращения на продолжительное время сильно изматывали, но это того стоило. Виктор никогда не чувствовал себя более свободным, чем сегодня, разрезая крыльями воздух и облака, наблюдая закат солнца так близко, словно он был на расстоянии вытянутой руки. В такие моменты забывалось все: скорбь по брату, чувство вины, ненависть и борьба с самой сильной его тварью. Виктор просто наслаждался моментом, ни думая ни о чем. И лишь на задворках сознания он улавливал отголоски эмоций Хейна через их связь. Тот смотрел. Все это время он следил за ним, не отводя взгляд. И он чувствовал… восхищение, восторг, желание. Виктору не впервой чувствовать его, но сегодня почему-то все это воспринимается иначе. Шварцу даже не противно от осознания того, что это Хейн, а его эмоции приятны. Пусть Виктору все это не интересно, но самолюбию льстит, что с него не спускают глаз. Услышав сквозь шум ветра тихий оклик Дитриха, Виктор начал снижаться, с высоты полета рассматривая обширный зеленый лес и раскинувшиеся за ним равнинные поля пожелтевшей на солнце травы, далекие мелкие деревушки и синюю полоску воды. Птичьи глаза видели даже в наступающей темноте, поэтому Виктору открывался потрясающий вид. Чем ниже он опускался, чем отчетливее остановились Дитрих и Хейн, расположившиеся у границы леса на теплой и пахнущей сеном траве. Лошадей они привязали к ближайшему дереву и развели небольшой костер, чтобы приготовить еды. Виктор опустился перед ними, возвращаясь в свою форму, опираясь коленом о землю. Стоило поднять голову, он встретился глазами с Хейном. Тот сидел напротив и смотрел из-под полуопущенных ресниц. Его глаза были темными, а в них отражались всполохи пламени. Серость их стала расплавленным металлом, и Виктор впервые заметил, что у этого идиота красивые глаза. А в следующее мгновение Дитрих бросил ему прямо в лицо сверток одежды. — Будь добр, детка, перед очередной трансформацией раздевайся, — попросил врачеватель. — А то на тебя так одежды не напасешься. — Могу голышом ходить, не впервой, — отшутился Виктор, совершенно не смущаясь переодеваться при Хейне. Ему всегда было плевать на то, видит его кто обнаженным или нет. Как объект сексуальных желаний его редко кто воспринимал, поэтому Виктор не задумывался. Теперь же взгляд Хейна жег спину и горячими прикосновениями ощущался на ягодицах. Не сказать, чтобы неприятно, просто непривычно. — Глазки в кучку собери, Хейн, — отозвался Дитрих насмешливо, подлавливая Лангре за подглядыванием. — И слюни подбери. — Было бы на что смотреть, — огрызнулся тот, протягивая к костру заостренную палку с нанизанным на нее куском мяса. — Конечно не на что, — не унимался Дитрих. — То-то едва глаза на лоб не полезли. Солнышко, лучше одевайся скорее, а то особо впечатлительных сейчас инфаркт хватит. В районе ширинки. Врачеватель залился смехом, не упуская возможности насладиться звереющим выражением лица Хейна. Виктор заметил, что Дитрих всегда был единственным, кого Лангре не мог обставить в словесных баталиях. Красноречия хватало у обоих с лихвой, только Дитрих был более… талантливым в этом, если язвительность вообще можно назвать талантом. Он вечно отрабатывал свои удары со всеми подряд, вот и наловчился, да и годы в академии бок о бок с Виктором, на которого постоянно сыпались оскорбления, не прошли даром. Дитрих всегда был тем, кто затыкал недовольных. Самому Шварцу по большей части было либо плевать, либо не до разговоров. Он предпочитал сразу впечатывать кулак в рожу, чтоб в следующий раз неповадно было. Хейн стиснул в руках рукоятку кинжала, который всегда таскал с собой, но Виктор вовремя оказался рядом, перехватывая его ладонь. Лангре вздернул голову, смотря ему прямо в глаза, а потом невольно опуская взгляд ниже. Виктор все еще был обнажен, разве что успел штаны натянуть. — Завязывайте уже, оба, — устало уронил Шварц. — Или до конца миссии мы не доживем. — Грабли убери, придурок! — прорычал Хейн, вырывая руку. — Скажи своей ручной собачке заткнуться, если не хочешь лишиться любимца. — А тебя, смотрю, заботит вопрос любимцев, — со смешком заметил Дитрих. — Тоже хочешь, чтобы за ушком почесали? Так ты не стесняйся, я всегда к твоим услугам. — Задницу себе лучше почеши деревянным колом, — Лангре молниеносным движением вернул кинжал в ножны и насильно отвел взгляд от Виктора, который, снова вздохнув, принялся одеваться дальше. С одной стороны, ему не нравились эти перебранки, а с другой — слушать этих идиотов было занятно. Сам он участвовать не горел желанием, поскольку перевоплощения отнимали много сил и магии. — О, не переживай, сладкий, — Дитрих сахарно улыбнулся и подмигнул передернувшемуся Хейну, — мне есть, кому ее чесать. — Не завидую Таю и Эриху — ты невыносимый ублюдок, как ни посмотри. — Зато я хорош собой и обладаю потрясающим количеством талантов. — Вот уж точно, — со смешком заметил Виктор, опускаясь перед костром прямо на землю и откидываясь назад, опираясь на руки. Звездное небо над головой было потрясающим. Темное, бархатное покрывало небосвода, усыпанное, словно бриллиантовой крошкой, мириадами звезд. Одни были яркими, как настоящие драгоценные камни, играющие гранями в солнечном свете, а другие — тусклыми, чуть светящимися. Где-то вдали падающая звезда прочертила небосвод, оставляя короткий огненный след. Бархат ночи всегда привлекал Виктора. Он обволакивал, словно самый дорогой шелк, приятно касаясь кожи свежим и теплым ветром, ласкал слух тишиной и скрипом деревьев, шелестом травы. — Избавь меня от перечисления своих талантов, — фыркнул Хейн, своим голосом отвлекая Виктора от полного погружения в атмосферу. — Иначе меня стошнит. — Не стоит быть таким зажатым, Хейн, лапочка, — не унимался Дитрих, из колко-издевательских шуточек переходя к тошнотворно-сахарным. Это раздражало еще больше, Виктор знал, и перекошенное выражение лица Хейна его позабавило. Тот действительно готов был блевать, отворачиваясь, когда Дитрих посылал ему поцелуйчики. — Тебя просто никто в жизни никогда хорошо не имел, хотя стоило. Может быть и твой сволочизм сошел бы на нет. — Тебе же не помогло, — съязвил в ответ Лангре, раздраженно откусывая кусок поджарившегося мяса одновременно с подрумянившейся корочкой хлеба. — Ну, я-то не сволочь, — Дитрих пожал плечами. — Мне, как творческому человеку, можно все, а вот ты скотина по природе своей. — Вы спать не собираетесь? — решил прервать их Виктор, потому что взаимное поливание друг друга грязью могло длиться очень долго. Оба его напарника одновременно перевели взгляды на него. — Ты что? Какое спать, Вики? — возмутился Дитрих. — Я не усну, пока вот это сексуально неудовлетворенное существо с манией насилия сидит напротив тебя. Шварц чуть прыснул от смеха. Веллер, как и всегда, перебарщивал со своей материнской заботой. После случившегося между ним и Хейном, Виктор больше не собирался так просто попадаться во второй раз. О себе он позаботиться уж точно сможет, если будет знать, чего ожидать. Хейн же тцкнул от раздражения. Ему не улыбалось прослыть насильником, потому что им он с роду не был. И больше всего раздражало то, что винить в этом некого. Он сам наломал дров, и теперь нужно все исправить, иначе Виктор никогда не позволит ему даже попытаться прикоснуться к себе. На этом спор был окончен. Хейн молча чистил оружие или пускал всполохи магии между пальцев, Дитрих перебрасывался парой слов с Виктором, а тот отвечал довольно односложно, потому что был увлечен ночью. Он впервые оказался за пределами столицы. И ночь здесь была иная. Тихая, умиротворяющая, еще более шелковая. По-настоящему темная, и тьма прорезалась лишь светом звезд и луны. Когда вопросы от Дитриха перестали сыпаться, Виктор этого даже не заметил. Был увлечен своими мыслями и все еще сидел, запрокинув голову и прикрыв глаза. Казалось, ничто не могло отвлечь его от наслаждения моментом. Ничего, кроме внезапно оказавшегося рядом Хейна. Хейна, который смотрел на него потемневшими глазами и обжигал горячим дыханием кожу шеи. Виктор дернулся, зарычал, а глаза его полыхнули желтым. Зверь готов был вырваться наружу по первому зову. Так просто на этот раз Шварц себя продавать не собирался. — Успокойся, придурок, — как-то обреченно выругался Хейн, опрокидывая Виктора наземь и накрывая их обоих прочным барьером, не пропускающим звуки. — Твоя собачонка уснула быстрее, чем я ожидал. А так кичился тем, что не отдаст тебя в мои руки. — Только попробуй полезть, Лангре — глотку тебе перегрызу! — процедил Виктор. — На этот раз я не собираюсь так просто позволить тебе себя поиметь. Он ожидал враждебности и попыток скрутить его, даже когти выпустил, впиваясь ими в державшие его запястья руки Хейна, но тот ничего не предпринял. Только тихо выдохнул от боли и уткнулся носом в шею Виктора, неожиданно касаясь кожи мягкими губами. Шварц невольно дернулся, поскольку ощущение было потрясающе… приятным. — Бесит, что у тебя остались только паршивые воспоминания о первом разе, — глухо отозвался Хейн. — Я хочу исправить это, только пусти меня ближе. Виктор опешил, если честно, потому что Хейн казался ему… уязвимым. Ему было больно, он беспокоился и даже раскаивался. Все это Шварц ощущал благодаря их внутренней связи. И это было чертовски странно, вызывая здоровский диссонанс с привычной реальностью. Хейн ведь ублюдок, каких поискать, и всегда старался подгадить или досадить Виктору. С чего вдруг такие эмоции. — На кой черт тебе это? Ты же эгоистичный мудак. — Рад, что ты так считаешь, Шварц, — Хейн хохотнул. — Считай, минутка альтруизма. И, пресекая все дальнейшие высказывания Виктора, он чуть сжал его подбородок сильными пальцами и поцеловал. Тот протестующе замычал и попытался оттолкнуть, но, не почувствовав угрозы, расслабился против своей воли. Раньше он целовался только с Дитрихом и ему не с чем особо было сравнивать, но целовался Хейн потрясающе. Его язык был горячим, юрким и мокрым. Он водил им по губам Виктора, вынуждая того раскрыть рот чуть шире, впустить внутрь. И Виктор позволил, хватаясь за плечи Хейна и чуть выгибаясь в спине, прижимаясь грудью к груди. Хейн улыбнулся в поцелуй, продолжая одной рукой держать подбородок Шварца, а другой зарываясь в его красные волосы и срывая шнурок, пропуская пряди между пальцами. От первого раза это отличалось разительно. Пусть поцелуй и был чуть диким, настойчивым и жарким, Хейн буквально трахал его рот своим языком, но Виктор отчетливо чувствовал, как у того чуть подрагивают руки. Это выбивало из колеи, лишало возможности здраво мыслить. Да и было приятно, это стоило признать. Виктор ни с кем и никогда такого не чувствовал. Даже с Дитрихом его чувства были притуплены, а рядом с Хейном вспыхивали яркими цветами. Это пугало порой даже самого Виктора, но он предпочитал не задумываться. Поцелуй длился долго. Хейн отрывался от него, чтобы позволить глотнуть воздуха, и снова голодно приникал к губам. Его руки проследовали по телу Виктора вниз, забираясь под рубашку, чуть задирая ее и поглаживая кончиками пальцев кожу. Шварц дернулся, невольно вскидываясь, подставляясь под ласкающие ладони и молчаливо прося большего. Он продолжал цепляться за сильные плечи Хейна, стискивая их и пропарывая неконтролируемо появляющимися когтями. Сладкий, металлический запах крови заполнял ноздри и будоражил. Лангре тихо порыкивал в поцелуй, но не противился и Виктора не отпускал. Потянув рубашку вверх, он полностью стянул ее со Шварца, бросив ее наземь вместе со своими рубашкой и безрукавкой, чтобы Виктор не лежал на земле. Штаны были следующими, и на этом этапе Виктор немного запаниковал, вцепившись до крови в запястье Лангре, но тот поднес его руку к губам и поцеловал. — Спокойнее, Вик, я не сделаю, как в прошлый раз, — пообещал он. — Расслабься. Шварц понятия не имел, по какой причине он доверяет. Просто чувствовал, что можно. Зверь чувствовал, а это значило немало. Пусть он и недолюбливал Хейна, но никогда не считал его до конца пропащим. И сейчас его глаза, руки и губы говорили о многом. Хейн касался так, словно держал в руках что-то дорогое для себя. Откинувшись назад и чуть приподнявшись на пятках, Виктор позволил стянуть с себя штаны и бросить их к остальной одежде. Хейн навис над ним, жадно пожирая глазами его тело, лаская его взглядом. Виктор чувствовал, как кожа под его взглядами начинает гореть. Приятное чувство разливалось внутри, а внизу живота тяжелело. Он никогда бы не подумал, что сможет возбудиться, лежа под Хейном, но факт оставался фактом. У него стояло, член лип к животу, оставляя около пупка росчерки смазки. — Какой же ты, блять…! — по сорванному выдоху не трудно было догадаться, какой именно. Виктор чуть улыбнулся, слишком смело протягивая руки к завязкам на штанах Хейна и распуская их. Тот удивленно захлопал глазами, сглотнул и разделся полностью, представая перед Шварцем в первобытной красе. И стоило признать, что этот ублюдок был чертовски красив и хорошо сложен. Годы тренировок выковали его тело, каждую стальную мышцу в теле, каждый плавный рельеф. Виктор даже захотел прикоснуться и протянул руку, проводя по четким кубикам пресса ниже, к паху. Член Хейна, ровный, увитый венами, с крупной, красной головкой, привлекал внимание. Но коснуться его Виктор так и не решился. — Не все сразу, принцесса, — Хейн усмехнулся. — Я тебя еще всему научу. — Рассчитываешь на еще один раз? — Шварц саркастично приподнял бровь. — Не рассчитываю, а уверен. — Самовлюбленный придурок. — Сучка. Хейн снова поцеловал, чуть оттягивая нижнюю губу Виктора, прикусывая ее и опускаясь на шею. Тот запрокинул голову сильнее, подставляясь для поцелуев, дразнящих, мимолетных, чуть царапающих зубами. Хейн не вгрызался в его шею, как в тот раз. Он мягко затягивал кожу в рот, чуть сжимал зубами, оставляя россыпь алых меток. И Виктору становилось горячо от каждого такого поцелуя и от рук, которыми Хейн оглаживал его тело, отыскивая чувствительные места, а потом сжал в пальцах влажный от смазки член, заставив вскрикнуть. Шварц не боялся быть услышанным — барьер не пропустит ни одного звука. Разве что самого процесса он не скрывает, так что проснувшийся Дитрих вполне мог все увидеть, но это только подогревало интерес, будоражило кровь, мутило рассудок. Виктор выгибался, толкаясь в скользкую руку Хейна и подставляя шею. Лангре словно точно знал, как именно нужно укусить или сжать руку, массируя подушечкой большого пальца чувствительную головку, чтобы Виктора выгнуло дугой. Он усмехнулся, опаляя кожу дыханием, и спустился еще ниже, втягивая в рот один из сосков, катая его на языке, прикусывая и оттягивая, при этом продолжая двигать рукой вверх-вниз по члену. Виктор едва глаза от удовольствия не закатывал и неожиданно даже для себя попросил: — Еще. Хейн застыл, пораженный глубоким и хриплым голосом на выдохе, и посмотрел в раскрасневшееся лицо Шварца с горящими и темными, как море, глазами. У него дрожь по всему телу прошлась, жаром облив пах. Невидимая рука словно сжала органы, не давая даже вздохнуть нормально. Видеть Виктора таким было потрясающе. Куда лучше, чем распластанным по полу купальни с синяками и кровавыми следами по всему телу. Хейн хотел бы остаться вот так навсегда. Забыть о чертовом проклятье и плавить Виктора в удовольствии. Но, если бы он мог… — Понравилось? — спросил он со смешком, растирая между пальцами смазку, сотворенную заклинанием, и опуская их вниз, слегка касаясь судорожно сжавшегося кольца мышц. Виктор на мгновение напрягся, но выдохнул и попытался расслабиться. — Ты, оказывается, хорош в этом, — заметил тот задыхаясь, однако, не менее язвительно. — Я во всем хорош, Шварц, — Лангре накрыл губы Виктора своими и осторожно протолкнул первый палец. Внутри было жарко и очень тесно, но по смазке палец скользил довольно легко. Хейн на пробу двинул им, чуть сгибая, надавливая на стенки, и услышал потрясенный стон Виктора. Звук ему понравился, поэтому он решил повторить. Проникая палец за пальцем, терпеливо растягивая Шварца, мечущегося по разбросанной одежде и выстанывающего в голос, Хейн едва держал себя в руках. Хотелось войти до судорог внизу живота, но все испортить сейчас, значило потерять Шварца навсегда. Поэтому Хейн закусил губу до крови, стараясь дышать глубже. Он наблюдал, как его скользкие пальцы исчезают в послушно растягивающемся отверстии, а Виктор гнет спину, приоткрывая рот в очередном крике. Когда Шварц уже был достаточно скользким и раскрытым, Хейн придержал его под бедра и осторожно толкнулся внутрь, заполняя собой постепенно. Виктор впился когтистыми пальцами ему в запястья, превращая их в кровавое месиво, и задышал чаще. Мышцы его живота напряглись, красные волосы разметались по земле. — Дыши, придурок, — подсказал Хейн, втискиваясь до конца и замирая, давая Шварцу привыкнуть. Тот послушался и задышал медленнее, размереннее, расслабляясь и позволяя Хейну войти чуть глубже, прижимаясь бедрами к бедрам. Выгнув спину, Виктор сам толкнулся назад, поощряя к действию, и Лангре, поудобнее перехватив идеальные бедра, принялся толкаться внутрь горячего и влажного тела. Медленно, осторожно, постепенно набирая темп, ускоряясь, чередуя рваные толчки с сильными и глубокими, вынимая член полностью и снова загоняя его, наблюдая, как расступаются мышцы. Виктор откровенно стонал, заведя руки за голову и запрокинув голову. Его глаза были мутными и темными, а губы покраснели от частых покусываний и облизываний. Он мычал и судорожно дергался, когда Хейн задевал нужное место внутри, сам насаживался на член и тихо просил еще. Лангре готов был ему что угодно дать, поэтому не сбавлял темпа, хотя бедра уже начинало сводить от быстрых и рваных толчков, а внизу живота скручивался тугой ком, готовый в любой момент раскрутиться. — Можешь помочь себе, если хочешь, — посоветовал Хейн, поскольку самому ему было несколько неудобно обслуживать еще и член Виктора. Он и так держал его под бедра, до синяков впиваясь в кожу и держа чуть на весу, натягивая того на себя, втискиваясь до шлепка кожи о кожу и влажного хлюпанья смазки. Виктор рассеянно кивнул и потянулся рукой к своему члену, сжимая в пальцах и подстраиваясь под ритм Хейна, хрипло выстанывая при этом и рвано глотая ртом воздух. Лангре балдел от выражения лица Виктора, такого обдолбанного, с замутненным взглядом, от его блядски раскрытых красных губ и того, как он дрочил сам себе, жестко, быстро, не сбиваясь с ритма, теснее сжимая пальцы и надавливая на головку. Он идеально сжимался на члене Хейна, вызывая судороги по всему телу и всполохи яркого перед глазами. Лангре порыкивал, срываясь на бешенный ритм, вдалбливаясь в Виктора, а тот срывал голос, выгибая спину и кончая, пачкая собственные пальцы. Хейн сорвался мгновением позже, вгоняя так глубоко, как мог, и замирая, выплескиваясь внутрь. Это было лучше, чем он ожидал. Никогда и ни с кем до этого не было так. Чтобы звезды перед глазами и кипяток вместо крови в теле. Каждая мышца болела и приятно ныла, усталость после целого дня похода одолевала. Виктор растянулся на одеждах, не в силах свести ноги вместе. Хейн упал рядом с ним. — Если бы я знал, что это может быть так, — заметил он. — Это может быть еще лучше, я тебе гарантирую, — заверил Хейн. — Ну, тогда покажи мне это «лучше», — с вызовом бросил Виктор чуть заплетающимся языком. Он явно хотел спать и после хорошей разрядки медленно проваливался в сон. — Не вопрос, — усмехнулся Лангре, целуя закрывающиеся веки Шварца. Тот уснул почти сразу, а сам Хейн еще долго не спал, приводя в порядок себя и Виктора, а после долго размышляя над случившимся. Проклятье или нет, но он не даст этой хрени разрушить все на корню, как было у Йохана. Пусть Хейну придется землю грызть, но он попытается одолеть эту дрянь.