Не так, как нужно

Это были дети. Совсем еще крохи, каждому не больше десяти-двенадцати лет. Их было здесь около шести. Изломанные позы говорили сами за себя. Они были еще живы, но едва ли после подобного жизнь можно считать жизнью. Две девочки лежали на небольшом столе с задранными платьицами. Виктор старался не смотреть на их бедра. Но отчетливо слышал запах крови. Свежей, только недавно пролитой. И запах спермы. Паскудный, соленый, вязкий запах спермы. Их насиловали. Каждого. Использовали, как игрушки для постельных утех. Сами пираты. Детские тела не могли выдержать подобного. Виктор видел разрывы промежности, синяки в виде отпечатков рук, ссадины и ушибы. Слышал тихое, хриплое, надрывное дыхание. У девочек были стеклянные, заплаканные глаза. Мальчики сломанными куклами желали на полу каюты рядом друг с другом. В ожидании своей очереди, потому что пользовали их не первый раз. У Виктора перед глазами стояла кровавая пелена. Он ничего не видел. Василиск внутри взял контроль за мгновение, а Шварц и не думал сопротивляться. Ему хотелось убить их всех. Каждого. Разорвать напополам, чтобы внутренности вывалились наружу. Чтобы в этот момент они были еще живы. Оглушительный рык раздался на всю округу. Море вскипело от количества магии, испускаемой зверем. Виктор полностью снял все барьеры, позволил твари все делать самостоятельно. И василиск почувствовал жажду крови. Корабль разнесло в щепки от его размеров. Послышался трест палубных досок и истошные вопли тонущих моряков или тех, кто попадал в поле зрения василиска. Виктор не заботился ни о ком. Для него перестали существовать и дети, и друзья. Твари просто хотелось крови, не было разницы, чьей именно. Дитрих и Хейн среагировали одновременно на появление василиска. Они оба хорошо понимали, чем это может закончиться. Для всех. Не только для пиратов. — Доставай детей, придурок! — прорычал Лангре, отталкивая Дитриха в сторону. Он был уверен в том, что, если не сможет победить, то хотя бы будет способен удержать тварь, пока врачеватель соберет всех пострадавших. Веллер не успел ничего ответить. Самонадеянность Хейна порой раздражала слишком сильно. Он думал, что сможет усмирить василиска, но с ним едва ли вообще сейчас можно совладать. Даже врачеватель не был уверен, что сможет что-то сделать. Обычно Виктор не давал твари полный контроль над собой, оставляя лазейку для собственного сознания. Но выбора у него пока не было. Нужно было вытащить тех, кто был на корабле вместе со Шварцом. Скорее всего, они и были причиной, по которой Виктору снесло крышу. Шварц никогда не любил рабства и жестокого обращения с людьми. Это он не умел прощать. Никому и никогда. Корабль медленно тонул, проваливаясь в центр из-за собственного веса. На палубе лежало множество трупов пиратов, проткнутые шипами знакомой Дитриху ящерицы. Им повезло погибнуть до того, как появился василиск. Иначе врачеватель боялся представить, что он мог здесь увидеть. Приоткрытый трюм начинало заливать водой. Дитрих чувствовал исходящий оттуда запах крови. Он скользнул туда, по колено утопая в морской воде. Нужно было успеть, пока корабль держался на одном честном слове и магии, которую Дитрих использовал. Спустившись в трюм, он понял, по какой именно причине Виктор съехал с катушек. Дети. Изнасилованные, избитые, изломанные дети. Едва живые. Они даже не шевелились, пусть вода поглотила некоторых из них, кто лежал на полу. Дитрих бросился к ним, сотворяя вокруг их голов небольшой пузырь воздуха, чтобы они не захлебнулись. После чего стал по одному перетаскивать ближе к лестнице, чтобы поднять из трюма. Нужно было найти, куда их уложить, чтобы доставить на берег. Одна из шлюпок все еще была цела, что удивительно, учитывая, насколько сильно был поврежден корабль и все его составляющие. Дитрих торопился, поэтому вытаскивал бессознательных детей то за шкирку, то поднимал на руки. Воды становилось все больше, и выходить было тяжелее. Но ему удалось вытащить всех. Дитрих уложил детей в шлюпку. Нужно было заняться их состоянием, чтобы они смогли продержаться до того, как все закончится. Потому что Веллер не был уверен, что смог бы спасти их после. Слишком серьезные повреждения. На заднем плане раздавались звуки борьбы. Хейн пытался одолеть василиска. Дитрих наблюдал со стороны, как Лангре стоит на ледяной платформе рядом с обломками еще одного корабля. Воздух искрился от магии, которую тот излучал. Василиск атаковал его тяжелым хвостом-булавой, пробивая защитный барьер. Тот лопнул, как перегретое стекло, и осколками осыпался в океан. Хейна отбросило в сторону, и он спиной проехался по воде, врезаясь в острые сколы корабельного дерева. Одна из досок вошла ему в бок, из-за чего Хейн глухо выдохнул и сжал зубы. Врачеватель знал, что у того ничего не выйдет. Виктор слишком силен в этом облике. Василиск почти невосприимчив к магии. Шварц только лишь за этим пытался отыскать свиток с его формулой контракта. И за это теперь вынужден расплачиваться отсутствием ярких эмоций и постоянной борьбой со злостью. Но Хейн в любом случае отвлекал внимание змея на себя, что давало Дитриху шанс позаботиться о пленниках. Те, кто был в состоянии двигаться, спасались самостоятельно и даже пытались спасти других, что казалось весьма странным на фоне извечного человеческого эгоизма. Дитрих заботился о тех, кто не мог справиться сам. Он оказывал только первую помощь. Заняться ими вплотную придется после того, как все закончится. Лангре тем временем пытался сделать хотя бы что-то, чтобы зацепить василиска. Чешуя твари не поддавалась магическим атакам. Переливающаяся между чешуйками магия создавала дополнительный защитный барьер, который позволял василиску противостоять магическим атакам. Ко всему прочему тварь была стремительной. Даже огромный размер не отнимал у нее преимущества скорости. Хейну приходилось постоянно держать барьер вокруг себя, чтобы случайно не прозевать атаку. Да и сражать на воде было неудобно. Стоило разрушить ледяную платформу, как Хейн терял все преимущество и вынужден был создавать новую, что тоже отнимало у него немало магических сил. Василиск уходил под воду и появлялся неожиданно в разных местах. Обломки кораблей не мешали ему передвигаться. Лангре впервые чувствовал такое магическое истощение. Все же чертовы трансформаторы были довольно сильными, особенно если учитывать контракты, которые они заключали для перевоплощения. После боя с Виктором Хейн изучал эту магию, чтобы иметь возможность справиться со Шварцем, но сейчас ему это не помогало вовсе, потому что все свитки содержали относительно одинаковую, общую информацию. Приходилось импровизировать и рассчитывать свой магический резерв, который уже постепенно истощался. Когда его отбросило ударом тяжелого хвоста, Лангре впечатался спиной в обломки палубы, а его бок насквозь прошил острый обломок. Кровь закапала в воду, привлекая внимание василиска. Тот зарычал еще громче, оглушая своим рыком, и бросился в очередную атаку. Лангре стиснул зубы, обрубая балку магией и уходя под воду. Корабль над его головой разлетелся в дребезги, зажатый между острыми, покрытыми ядом зубами твари. Хвост едва снова не задел его, но Хейн извернулся в воде, усиленно гребя руками в сторону и пытаясь выплыть на поверхность. Задержать как следует дыхание он не успел, и легкие горели от недостатка кислорода. Бок саднило, деревяшка все еще торчала из него. Доставать ее не было времени. У Хейна ни на что не было времени. Даже вздохнуть нормально. Василиск оказался слишком силен для него, пусть Лангре всегда считал свой уровень магии намного выше прочих. Выбравшись из воды на очередную ледяную платформу, Хейн отдышался, чувствуя, как перед глазами начинает плыть от истощения и кровопотери, и применил очередное заклинание. Вода стала покрываться льдом, который с большой скоростью подползал к василиску. Но одного удара хвоста оказалось достаточно, чтобы ледяные пластины разлетелись на куски. Тогда Хейн сосредоточился сильнее, чтобы лед образовывался еще быстрее. Он окружал василиска со всех сторон, даже под водой, отрезая ему пути к отступлению. Магии это требовало чертовски много, поскольку масштаб заклинания был немаленьким, но Лангре плевать хотел на последствия. Его заботила даже не сама победа, а то, что он должен был вернуть Виктора. Он, и никто больше. Лед полностью покрыл тело зверя, заковывая его в кокон. Времени у Лангре было не так много, потому что он видел, как магия под чешуей начинает растапливать ледяные пластины. У него была всего лишь пара секунд в запасе. Поэтому он сотворил в руке длинную, ледяную пику, в которую вложил остатки магии, надеясь, что удастся пробить чешую и хотя бы немного ранить василиска. Он взбежал по лестнице из магии до головы твари. — Давай же, придурок! — прорычал он, замахиваясь для нанесения удара. Яркие, желтые глаза блеснули в его сторону. Лед захрустел, идя трещинами. Хейн покачнулся, и в то же мгновение тварь расправила небольшие крылья, вырываясь из плена, и взвилась в воздух, извиваясь на подобии спирали. Лангре рухнул в воду и только успел увидеть, как огромная туша падает на него сверху. Магии у него не осталось совсем. Он всю ее истратил в предыдущих заклинаниях и теперь был совершенно пуст. Удара не последовало. Хейн только услышал голос надоедливого Дитриха Веллера. — Виктор! — позвал тот, усилив свой голос магией. Василиск замер, словно бы мог понять, кому именно принадлежал голос, и повернул голову, отыскивая врачевателя среди обломков. Тот стоял в одной из уцелевших шлюпок. Уставший, измотанный и покрытый кровью. — Вики, слышишь меня? — Как будто он может тебя услышать, идиот! — прорычал в ответ Хейн, но врачеватель не обратил на него внимания. Его взгляд были прикован к застывшему василиску. Тот пока не нападал, прислушиваясь. — Вики, давай, возвращайся, слышишь? — снова попытался Дитрих, и змей не спеша пополз в его сторону, скользя по поверхности воды, как по земле. Хейн не поверил тому, что видел. Тварь, которая, словно одержимая, нападала на него и хотела разорвать на куски, теперь спокойно ползла к Дитриху. Как ручная! Веллер протянул руку, думая, что сможет коснуться, но тварь внезапно зашипела, сжимая тело в кольца, после чего выстрелила вперед, словно натянутая пружина. Врачеватель едва успел отскочить в сторону, но острые клыки все равно задели его по груди, располосовывая грудную клетку от плеча до пояса. Запахло кровью, а края раны зашипели от попавшего в них яда и магии врачевания, которая пыталась справиться с повреждениями. Дитрих захрипел от боли. Василиск же, почуяв новый запах крови, зарычал еще громче и забился в конвульсиях, словно его ударили молнией. Он метался из стороны в сторону, будто в него кто-то вселился. Тело скручивалось кольцами, а хвост разбрызгивал воду. Маленькие крылья оглушительно хлопали. Тварь судорожно скручивало в клубок. Она рычала, билась, уходя под воду и снова вырываясь из-под нее. Потом Хейн услышал голос Виктора. Ему показалось, что слышал, потому что это было всего на мгновение. Отчаянный крик. Тонкий и короткий. И тварь окончательно ушла под воду. Спустя мгновение вместо нее вынырнул Шварц. Живой и относительно целый. Он рванул к Дитриху, вылавливая того из воды и затаскивая на широкий обломок палубы. Хейн видел, как у него тряслись руки, когда он магией вскрывал себе запястье, капая кровью на губы врачевателя. Но Веллер почти не реагировал, поэтому Виктор сделал большой глоток крови и, надавив на подбородок Дитриха, насильно влил ее ему в рот, вынудив сглотнуть. Кровь была противоядием от яда василиска, как понял Хейн. Несколько мгновений ничего не происходило, но вскоре Веллер открыл глаза. Первое, что он увидел над собой, было лицо Виктора. Виноватое лицо, на котором морская вода смешивалась со слезами. — На кой черт ты так подставляешься, идиот? — прошипел Шварц, притягивая друга к себе и обнимая его. — Потому что только мой красивый голос может вернуть тебе мозги на место, — усмехнулся врачеватель, впиваясь требовательным поцелуем в губы Виктора. Это была просто потребность. Доказательство того, что они оба снова здесь. Что оба в порядке и умирать не собираются. Просто что-то, что всегда их связывало. То, что Хейн ненавидел больше всего. Узы, которые были между Виктором и Дитрихом, нельзя было разорвать ничем. Это самое крепкое и ценное в жизни Шварца, если уж запах крови врачевателя и его голос смогли помочь Виктору загнать беснующуюся тварь обратно на задворки сознания. И Лангре больше всего ненавидел эту связь. Ненавидел, потому что хотел так же. Хотел, чтобы Виктор зависел от него. Хотел быть тем, кто сможет вернуть его из-за границ ярости василиска. Хотел быть всем, что есть у Шварца. Но он не будет. До тех пор, пока в жизни человека, которого он любит, есть Дитрих Веллер. Слишком много места врачеватель занимает в жизни Шварца. И это место никогда не занять, пока Веллер жив. Смотреть на то, как эти двое цепляются друг за друга, было противно. Хейн скривился от отвращения и от боли в боку, отворачиваясь и презрительно фыркая. Этим он привлек внимание обоих. — Завидуй молча, дорогуша, — насмешливо отозвался Дитрих, поглаживая Шварца по волосам, рекой струящимся по спине. — Завались, если не хочешь сдохнуть прямо сейчас! — прорычал Лангре. — Силенок не хватит, — Дитрих покачал головой, указывая на торчащую из его бока деревянную щепку. Виктор тоже обратил на нее внимание. Он обрывками помнил свой поединок с Хейном. Его кровь тоже была на руках Шварца. — Хейн, — позвал он, и Лангре недовольно обернулся, встречаясь с Виктором глазами. — Спасибо. Маг удивленно захлопал глазами, думая, что ослышался. Виктор не мог сказать ему «спасибо». Никогда бы не сказал. Но тот улыбался понимающе, что давало Хейну повод думать, будто он не ослышался. — Иди к черту, сволочь! — процедил он в ответ, отворачиваясь, чтобы скрыть внезапно вспыхнувшее смущение. Собственная злость показалась такой детской и незначительной сейчас. За нее было стыдно. — Давайте убираться отсюда, — предложил Дитрих. — Нужно доставить всех пленников на берег и выловить выживших пиратов. И написать письмо королю. Конрад должен сам разобраться с большими шишками. Мы можем только поймать ублюдка. — И как ты собираешься его ловить, если мы в душе не ебем, кто это? — прорычал Хейн. — Я видел его лицо, — врачеватель пожал плечами. — Я ведь не такой идиот, как ты, сладкий. — Заткнитесь оба! — приказал Виктор. — Сначала пленники и раненые. Они с трудом добрались до одной из шлюпок, в которой сидел перепуганные происходящим дети. Виктор осмотрелся вокруг, замечая другие шлюпки, и приказал всем, кто может, браться за весла и грести к суше. Тех, кто не мог грести самостоятельно, они привязали веревкой к своей шлюпке, буксируя на берег. Касательно пиратов, выловить удалось не многих. В живых остались только капитан и несколько подчиненных. На пути к причалу Хейн и Дитрих отключились от потери крови и опустошения.