Не так, как нужно

Кто бы и что ни думал, Дитрих никогда не был любителем ходить «налево». Да, он казался влюбчивым и чертовски распущенным, раз уж встречался одновременно с двумя братьями, но он предпочитал быть верным одному (в данном случае — двоим) возлюбленному хотя бы до тех пор, пока все не полетит к чертям. Близнецы Дитриху нравились, поэтому бросать их он уж точно не собирался. Да и изменять тоже. С тем трактирщиком у него ничего не было. Просто дружеский разговор, кружка пива и потрясающе пахнущее жаркое из птицы. Мужчина ничего не требовал, стоило только Дитриху сказать, что он занят. Двумя оболтусами, которые ждали его в столице и наверняка переживали. Правда, последнее он про себя подумал, не рискуя высказать вслух. А потом королю Конраду понадобилась его помощь. Не особенно Веллер любил связываться с монархами, но ничего не попишешь — пришлось помогать. Обстановка в городе была той еще. Раскрылись дела пиратов, их всех увезли для суда и последующей казни в столицу. Суд был нужен просто для того, чтобы даже у преступников был мнимый шанс на спасение. Но им его никто давать не собирался. Их ждало повешение на главной площади под громогласные вопли толпы. Дела военного советника тоже раскрылись, и жители требовали самосуда для него. Собирались перед дверями его дома, готовые разорвать советника на части за страдания собственных детей. Дитрих понимал их. Не всякий сможет пережить нечто подобное и остаться в здравом уме. У детей хрупкая психика, которая слишком быстро ломается под гнетом обстоятельств взрослого мира. Возможно, будь он родителем, требовал бы того же — собственными руками разорвать на клочки человека, который сломал жизнь его ребенку. В подвалах еще одного особняка советника нашли многое из того, что не стоит видеть простому человеку. Целая комната была оборудована для взрослых игр. Слишком взрослых. Цепи, плети, распорки, крюки, ремни из грубой кожи. Дитрих не особенно любил нечто подобное даже в отношении взрослого человека, что уж тогда про детей говорить. Король Конрад же долго рассматривал комнату, темную, мрачную, серо-бордовую, в которой скопились запахи страха, крови, мочи и спермы. Он смотрел, почти не моргая. Дитрих стоял рядом с ним и просто наблюдал. Вся столица знала, что король любитель подобных игр, но то, что было здесь, казалось слишком жестоким. Король ничего не сказал. Дитрих видел только пламя, вырвавшееся из его рук. Конрад слыл сильным магом, пусть и казался всем эксцентричным ублюдком с раздвоением личности. Пламя охватило всю комнату. Темно-алое, оно облизывало дерево большой, двуспальной кровати с балдахином, на простынях которой темнели пятна крови, спиралью закручивалось вокруг крестовидного держателя с ремнями для рук и ног. Пахло паленой кожей, трещала древесина. Дитрих просто смотрел, как все пожирает огонь. Все особняки советника, которых оказалось около четырех, сожгли дотла. Конрад приказал не оставить и камня на камне. Освобожденную землю отдать горожанам под строительство. Из столицы сюда было направлено несколько магов. Гильдия выделила некоторых способных, которые должны были помочь восстановить город. Конрад лично проверил всех оставшихся членов совета, разоблачил за мошенничеством еще нескольких и приказал переправить их в столицу для дальнейшего суда. Этих не ждала казнь, поскольку их деятельность не была настолько ужасающей, как деятельность военного советника. Король полностью переворачивал город с ног на голову. Арнор находился слишком далеко от столицы и не получал должного королевского контроля, что привело к подобному исходу. Дитрих вообще понятия не имел, что он здесь делает, если Конрад справлялся со всем прекрасно и без сторонней помощи. Без своего змеевидного советника он становился увереннее, действовал решительно и даже жестко, но не забывал быть человеком там, где это нужно. Единственное, для чего Веллер был нужен — врачевание. Многие дети пострадали, это оставалось неизменным, поэтому Дитрих помогал кому-то из них излечиться физически, кому-то — морально и душевно. Все же детишки были слишком маленькими, чтобы спокойно пережить случившееся. Дитрих не мог смотреть, как они тряслись и плакали, не позволяли никому, даже собственным родителям, прикасаться к себе. Это ощущалось отвратительно. Когда король был занят делами местными, а он — врачеванием, они почти не пересекались. Дитрих и не искал встречи, потому что от монархов редко можно было ожидать чего-то хорошего. Но спустя столько дней напряженной работы им все же пришлось ненадолго остаться в одной комнате. Точнее, Дитрих и так почти все свое время проводил в городской лечебнице, куда в очередь выстраивались люди, нуждающиеся в помощи. Веллер готов был лечить всех и вся, потому что ему было жаль этих несчастных, но иногда его силы просто иссякали. Он долечивал одного из детей, когда магия полностью покинула его тело, и он начал заваливаться на бок. Веллер думал, что не особенно удачно поцелуется с холодным полом, но чьи-то руки поймали его за плечи. Держали крепко и уверенно. Незнакомые руки и не сказать, чтобы их прикосновение было особенно приятно. Создавалось такое чувство, что что-то в них неправильно. Позже, услышав знакомый властный голос, Дитрих понял причину таких ощущений. — На сегодня посещения закончены! — заявил король властно. — Врачевателю нужен отдых. Попрошу всех покинуть лечебницу. Его послушались беспрекословно. На Конрада смотрели, как на мессию, который освободил их народ и дал им нормальную жизнь. Только вот многие, кажется, позабыли, что именно их потрясающая и безбашенная компания избавила городок от кучки мерзких пиратов. Конрад же поднял Дитриха на руки, поскольку того всего трясло от перенапряжения, а из носа текла тонкая струйка крови. Врачеватель не мог самостоятельно стоять на ногах. Но в помощи не нуждался. Гордость не позволяла ему ее принять. Только вот его никто и не спрашивал. Спорить с королем было чревато последствиями. Его уложили на постель и даже заботливо укрыли покрывалом, чтобы не замерз. Дитрих повернулся на бок, чтобы видеть происходящее в небольшой, но чистой и опрятной лечебнице. Ее владельцем был пожилой старичок, который помогал Дитриху со снадобьями, мазями и смесями трав. Он был толковым врачом, только не владел магией. В его лечебнице было несколько чистых кроватей с белоснежными простынями и наволочками, теплые пледы стопкой лежали в большой тумбочке. Баночки с мазями, засушенными и измельченными травами, корнями, вытяжками из насекомых, животных и всевозможных гадов морских стояли на дубовых стеллажах, прочных, с толстыми полками. Каждая баночка была обозначена надписями на небольших кусочках пергамента и стояла на своем месте. Дитрих легко находил то, что ему нужно, потому что в таком порядке запутаться было невозможно. Ему это место нравилось. Оно обладало какой-то… душой. Здесь чувствовалась любовь хозяина к каждому своему пациенту. — Ты пытаешься прыгнуть выше головы, — первым начал разговор Конрад, который, кажется, уходить никуда и не собирался. — Всех этих людей тебе не излечить. Займись просто пострадавшими, и можешь возвращаться в столицу. Веллер напрягся, поскольку душевных разговоров к Вернером он точно не хотел. Но молчать было невежливо. — Виктор настучал бы мне по голове, если бы я отказался помочь, — заметил он нехотя, невольно улыбаясь, представив лицо друга. За прошедшую неделю он соскучился по нему. Словно вечность прошла с того последнего раза, как они виделись. При упоминании Виктора Конрад заметно напрягся. Все же интерес короля к своему другу Веллера не особенно радовал. Опасно это — становиться предметом внимания монарха. Может плохо закончиться. — Ты настолько хорошо его знаешь? Я заметил, что вы с ним… ммм… довольно близки, — начал король словно ни в чем не бывало, но в его голосе отчетливо слышался нетерпеливый интерес. — Мы дружим с самого поступления в академию, — осторожно уточнил Дитрих, просчитывая, что и как ему лучше сказать. Конрад задумчиво почесал провел пальцами по контуру подбородка. Он пристально следил за Дитрихом. Его желтовато-зеленые глаза были темными. — Расскажи мне о нем, — попросил король голосом, не терпящим возражений. — Вам это зачем? — Твое дело не спрашивать, а отвечать на вопрос. — Это вопрос о моем друге, поэтому здесь, уж извините, мне тоже решать, — не отступил Дитрих. Он не особенно боялся гнева короля. Был уверен, что не убьют, потому что он был нужен отряду, как самый умелый врачеватель. — Ты забываешься, отпрыск семьи Веллер! — прорычал Конрад, подрываясь со своего места. — Ты разговариваешь со своим королем! Я могу за дерзость приказать снести тебе голову на одной площади с мерзкими пиратами! Дитрих без страха посмотрел в темные, немного безумные глаза. Он не боялся. Король, безусловно, внушал опасения, а его магия давила на плечи многотонной плитой, но Виктора Дитрих ценил больше и не готов был отдавать его безумцу. Уж лучше Хейн, от того, хотя бы, понятно, чего ожидать. Он скорее сдохнет, чем причинит Вики боль. А вот на счет Конрада врачеватель был не уверен. — Вы меня не убьете, потому что отряду Йохана нужен врачеватель, — заметил он спустя долгое молчание, дамокловым мечом повисшее над их головами. Оно было густым и звенящим, таким, что его можно было резать ножом. — А если вам нужно что-то узнать о Викторе, то спросите его самого. У короля заходили желваки от злости и негодования, но он ничего не сказал. Сверкнул глазами и перестал нависать над Дитрихом. Его магия все еще давила, мешая нормально дышать, но это было не так страшно. Вернер лишь шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы и поспешно удалился. Дитрих слышал только его гулкие, четкие шаги. Он выстукивал каблуками по деревянному полу, и даже в шагах отражалась его злость. Он был одержим Виктором, и это ничем хорошим закончиться не могло. Спустя несколько дней, стоило только Дитриху прийти в себя, его принудительно решили отправить обратно в столицу. Ясно было, кто именно отдал приказ. Королю не понравился их разговор, вот он и решил отослать подчиненного подальше. А вместо него попросил прислать одного из лучших лекарей. Только лучше Дитриха, по его же скромным меркам, не было никого. Но говорить об этом он не стал. Ему на это особенно и времени не оставили. Под руки выволокли к транспортной руне, нарисованной на полу в одной из комнат местной ратуши. Дитрих только фыркнул и добровольно шагнул в кольцо сияющих знаков. Ему все еще было чертовски хреново из-за магического истощения, поэтому транспортировку он перенес отвратительно. Его переправили прямо на тренировочное поле крепости отряда зачистки. Причем проход открылся в метре над землей, из-за чего Дитрих рухнул с пронзительным воплем вниз, привлекая тем самым внимание сокомандников. Розали и Фернандес фыркнули и отвернулись, словно бы их это особенно не заботило. Эрих и Тай же бросились поднимать своего непутевого любовника. — Ты почему оттуда свалился? — спросил Эрих обеспокоенно, проверяя Дитриха на наличие повреждений. Тот едва стоял на ногах, поскольку магия все еще не полностью вернулась к нему. Его шатало. Тай приобнимал его за плечи. — Почему ты в таком виде? Что ты делал там столько времени? От Эриха сыпались одни вопросы, и это выглядело очень мило и забавно. Близнецы вились вокруг него, словно курицы-наседки. Дитриху не хватало их все это долгое время. Он соскучился. Однако, от него не укрылось отсутствие еще одного самого важного человека в жизни. Не было Виктора. На тренировочном поле собрались все члены отряда, кроме самого капитана, но Шварца не было. Хейн же с самым тоскливым выражением лица сидел под раскидистым деревом и протирал мокрую от пота шею полотенцем. — Где Виктор, мистер ублюдок? — спросил Дитрих, обращаясь напрямую к Лангре. Тот уловил, что спрашивают его, и повернулся, смотря хмуро и недовольно. — Отвали! — прорычал Хейн в ответ. — Ты, как и всегда, сама любезность, мистер ублюдок, — нисколько не обиделся Дитрих. Виктор явно был в порядке, иначе этот идиот выглядел бы куда более обеспокоенно. А так он выглядел, словно собака, которую бросили. — Помогите своему мальчику доковылять до комнаты, иначе я отрублюсь прямо здесь, — обратился он уже к близнецам, ласково трепя их по макушкам. Те с готовностью подхватили его на руки, унося в сторону башни. — Ты не изменял нам, пока был на задании? — спросил Тай, стоило им оказаться в комнате. Близнецы пытались раздеть врачевателя и уложить того в кровать. Дитрих даже не пытался сопротивляться. — Я потрясающе, девственно узкий, — заверил тот без малейшего стеснения, а вот братья немного покраснели. Веллер всегда был поразительно честным в высказываниях. — Только давайте вы это проверите, когда я отосплюсь, идет? Он блаженно растянулся на подушках и почувствовал, как над ним нависают. Близнецы буравили его многозначительными взглядами. — Будь уверен, ты не выберешься из постели до тех пор, пока мы не проверим каждый уголок, — пригрозили они, но Веллер подобной угрозы не боялся. Он скорее предвкушал.