Не так, как нужно

В общую комнату Дитрих завалился ближе к полудню. У него болело все тело, поскольку близнецы, как и обещали, не выпускали его из постели ближайшие несколько дней. Йохан позволил врачевателю отдохнуть от миссий и восполнить растраченный магический запас, чем братья и воспользовались, буквально приковав того к постели. Веллер против отнюдь не был, но вот ходить ему после было трудновато. Помогала только магия, которую он пытался восстановить, но в итоге тратил еще больше. Врачеватель был растрепанным и заспанным, с грубым следом от подушки на щеке. Его пепельные волосы с бирюзовым отливом падали на плечи, непослушные прядки вились и лезли в глаза. На нем была белая, почти прозрачная рубашка, которая не скрывала явных следов на теле, и свободные штаны с кожаным ремешком. Один его вид говорил о многом, поэтому никто особенно даже не гадал, чем именно занимался врачеватель все это время. И только близнецы краснели, сидя почти у самого камина и неодобрительно посматривая на своего избранника. Веллер не обратил внимания на то, что сейчас проводилось очередное собрание, на котором Йохан подробно объяснял детали и планы последующих миссий. Капитан покачал головой, поскольку подобное поведение он не приветствовал, но с Дитрихом все равно ничего не сделаешь. Парень он исполнительный, просто порой его немного заносит. — Доброе всем утречко, — отозвался Веллер, устало плюхаясь на подстилку из меха рядом с близнецами. — Сейчас уже за полдень, придурок! — оскалился Хейн, которого раздражало все, что двигалось или нет, а все потому, что Виктор постоянно где-то пропадал или все время занимался со своей матерью, которая пыталась научить его владеть своей магией. Йохан допустил женщину на тренировочный полигон, но отделил от остальной группы, предоставив им место немного дальше. Изолированную территорию, где никто не смог бы помешать. И Шварц пропадал там днями и ночами, а после возвращался в крепость уставшим и почти сразу вырубался. Хейн иногда ждал его в комнате и только успевал ловить напарника, когда тот не имел сил даже дойти до постели. Виктор засыпал у него на руках, избитый, измотанный, но спокойно улыбающийся. Он что-то неразборчиво бормотал во сне и обхватывал Хейна руками, не желая отцепляться. Лангре был этому несказанно рад, только вот спать рядом с Виктором и не иметь возможности сделать что-то большее, его убивало. Поэтому Хейн бесился и рычал на всех. — Трахаться надо меньше, тогда будешь вовремя приходить на собрание. — А ты молча завидуй, детка, — отмахнулся от него врачеватель. — У тебя, небось, уже сперма из ушей лезет! Много мозолей на руках натер? Хейн зарычал, потому что отчасти Дитрих был прав. И это раздражало еще больше. — Так, все, разошлись! — приказал Йохан, и все разом умолкли. Старший брат Хейна умел быть убедительным, когда это требовалось. Он устал от этих постоянных перепалок между собственным братом и Дитрихом, устал разнимать членов своего отряда. Казалось, будто он управляется не с солдатами, а с детским садом, право слово! — Мы обсуждаем предстоящие миссии, поэтому, будьте добры, заткнитесь и слушайте внимательно. — Если мы обсуждаем миссии, тогда какого хрена этого носильщика зверинца нет на месте? — вмешалась Розали, капая ядом. Она все еще терпеть не могла Виктора и искала повод его унизить или опустить. Благо Шварцу было на все плевать. У него была цель, и он шел к ней, не взирая на препятствия. Это отличало Виктора ото многих, кого знал Лангре-старший. — Я сказал, мы обсуждаем миссии, а не ищем Виктора, — прорычал Йохан. — Свое наказание он потом получит. Само собой, Лангре знал, где именно сейчас Виктор. Младший братишка оповестил его, что Шварц едва ли будет иметь силы добраться до собрания, поскольку синяков и ссадин на нем еще больше, чем обычно. Когда он вернулся, у него были пустые глаза. Совершенно пустые от усталости. Он даже не понял, куда именно попал, только посмотрел на Хейна, словно бы вообще его не замечал, и рухнул, как подкошенный. Лангре поймал его и отнес на постель, переодев в спальную одежду и укрыв одеялом. Виктор ворочался и тихо постанывал во сне от боли до тех пор, пока Хейн не лег к нему, обнимая за плечи. Тогда Виктор успокоился и затих, уткнувшись носом Хейну в плечо. Йохан продолжил рассказывать детали миссий. Их было несколько, поэтому задействован оказался весь отряд. Розали, Фернандес и молчаливый Лорей отправлялись на зачистку небольшого лагеря, в котором разместилась местная банда разбойников. Ничего серьезного, только они мешали торговым отношениям столицы и небольшого городка на востоке, славящегося специями и разного сорта чаями. Лорей отнесся к составу команды спокойно. Он вообще ко всему спокойно относился, потому что такова была его натура. Он только внимательно слушал и делал какие-то пометки. Его словно вообще не волновало, что на миссию он пойдет не один. Следующий состав группы Дитриху одновременно нравился и нет. Нравился, потому что близнецы впервые попали в одну команду с ним и светились от счастья, одновременно окружая того заботой и нежностью после диких ночей. Они поглаживали его шею, приобнимая на плечи и целуя макушку. Веллер плавился от движений умелых пальцев и одновременно хмурился. С ними шел Хейн. Последний, кого врачевателю хотелось видеть на миссии рядом с собой. Предыдущего раза хватило. Дитрих думал откреститься от подобной компании ненадолго, но Йохан посмотрел так, что сразу стало понятно: ничерта не изменишь. Их миссия заключалась в том, чтобы разобраться с тварями, которые начали выползать из болот на востоке и утаскивать людей из деревень и близлежащих городов. Тварей описывали по-разному, но они были огромными и с кожистыми крыльями. Ничего особенного, по мнению Веллера не было нужды отправлять четверых человек. Но Йохан так решил, значит так было нужно. За время совместной работы Дитрих понял, что старший Лангре умел довольно многое, и на него можно было положиться. — Предупреждаю сразу: я не собираюсь следить за твоим отпетым братишкой, — отозвался Веллер. — Если он вернется не с полным набором конечностей или не вернется вообще, отвечать будешь сам. — Это скорее за тобой нужно будет присматривать, придурок, — оскалился Хейн. — После того, как из тебя всю дурь вытрахивают, ты едва ли вообще способен на что-либо, так что будешь только постель своим песикам греть. Тай и Эрих раскрыли рты от удивления и подобной наглости. Они всегда общались с Хейном нормально и даже довольно приветливо, потому что близнецы отпрыску Лангре нравились. Тот не пытался зацепить их, он всегда конфликтовал только лишь с Веллером. Многие считали, что это просто конфликтная натура Хейна, но на самом деле все было куда прозаичнее. Это лишь банальная ревность, от которой Хейн никак не мог избавиться, потому что его помешало на Викторе. — Не переживай, даже вполне удовлетворенный, в отличии от тебя, я все еще способен надрать тебе задницу, — фыркнул врачеватель. — Давай проверим! — Хейн гордо вскинул подбородок, вызывая Веллера на поединок. Тот был не против размяться, к тому же магия давно излечила всю ноющую боль в мышцах. Все еще немного тянуло и чувствовалась растянутость, но Дитрих был способен сражаться и уступать не собирался. Резкий всплеск магии остановил обоих. Сила была такой тяжелой и густой, что в ее потоке было трудно дышать. Хейна ненадолго прибило к месту, он судорожно хватал ртом воздух, пока пытался избавиться от чудовищного давления на внутренности, а Дитрих дышал более размеренно, но двинуться тоже не мог. — Сели оба! — пригрозил Йохан, которому откровенно надоел весь этот бедлам и сборище сопливой детворы. Он был немного не в духе, потому что ему снова снилось прошлое и Кейтан, а сны о нем всегда вгоняли старшего Лангре в пучину самобичевания и самоуничижения. Он никогда не перестанет винить себя и ненавидеть за то, что сделал. И окровавленное лицо Кейтана, которого он не видел в живую, но которое представлял много раз, никак не исчезало. Оно размывалось, словно масляная краска на хосте, на которую попал дождь, но вскоре образ снова появлялся в сознании. Поэтому у Йохана не было желания разбираться, кто и кого ненавидит. — Если я сказал, что вы пойдете на миссию вместе, то вы пойдете на нее вместе. Вопросы имеются? Дитрих и Хейн покачали головой. Вопросов у них не было. Точнее, сейчас было не лучшее для них время. — У меня есть, — отозвалась Розали, привлекая внимание. — С кем же тогда пойдет ваша любимая зверушка? В своем желании разукрасить этой курице лицо Веллер и Лангре были удивительно идентичны, чем вызвали смех Розали. Фернандес предусмотрительно задвинул девушку себе за спину от греха подальше, но нападать никто не стал. Потому что Йохан заговорил раньше, чем Веллер и Лангре успели сорваться с места. — Виктор пойдет со мной. Членов отряда это удивило, поскольку Йохан предпочитал все свои миссии выполнять в одиночестве. Он редко брал напарника, а если и брал, то им был молчаливый Лорей, который никогда не пытался залезть никому в душу. Старший Лангре не любил делиться тем, что тяготило его душу. Поделиться означало сбросить с себя часть груза и вины, а он заслужил каждый день душевной боли, которую испытывал. За все, что сделал, он заслужил и большее. — Ему я скажу сам, — продолжил командир. — На сборы у вас завтрашний день, а на рассвете мы выступаем каждый своей группой. После выполнения задания каждый из вас отошлет мне огненное письмо и вернется в крепость. Если что-то будет не так, на рожон не суйтесь и просите помощи у тех отрядов, которые будут ближе. А теперь можете расходиться. Тренировки и прочее никто не отменял, так что чем заняться у вас будет. Он поднялся первым, покидая комнату собраний. Спина у него была немного сгорбленной, словно на плечах он пытался удержать то, что не мог. И до конца дня командира никто не видел. Он ушел в город и вернулся только тогда, когда луна высоко висела на темном небосводе.

***

Йохан почувствовал, что Виктор уже здесь. Тот обретался не в комнатах, а на тренировочном полигоне. Его магия почти не ощущалась, по крайней мере не так сильно, как во время его тренировок с матерью. Лангре-старший понимал, чего именно стремился добиться Шварц и разделял его стремления. Трансформация была довольно опасной силой, которую стоило обуздывать. Особенно тварь высокого класса, способную брать контроль над сознанием и завладевать телом. Виктор лежал на свернутом пуке соломы, накрытом плотной льняной тканью. Его алые волосы разметались по ткани и в темноте казались кровавыми ручейками, стекающими до самой земли. Он расслабленно вытянул ноги и закинул руки за голову, устремив взгляд в небо, усыпанное мириадами звезд. Звезды мерцали, погасали и вспыхивали, как сотни зажженных свеч, одни из них были ярче, другие — тусклее. И серебристый свет лился от яркого, полного диска луны. Воздух был теплым и сухим, едва трепал волосы Виктора. Вокруг было тихо. Даже звуки шумного города не пробивались сквозь стену крепости. Приближение Йохана Шварц почувствовал давно, но реагировать не стал. Просто слегка дернул подбородком, показывая, что он в курсе о прибытии постороннего. — И чего ты хочешь? — спросил Виктор первым, нарушая уютную ночную тишину. Говорил он негромко, почти шепотом. И взгляда от неба не отводил. — Миссия через день, выступаем на рассвете, — оповестил Йохан, присаживаясь рядом с ним на пук соломы. Тот мягко хрустнул под чужим весом. — Я так понял, что на этот раз моей компанией будешь ты? — спросил Шварц, наконец, решившись перевести взгляд на капитана. — С чего бы это? Ты ведь всегда ходишь один. — А ты ничего не чувствуешь? — спросил Лангре, которого терзало предчувствие чего-то. Это не было связано с миссией, никакой тревоги из-за нее. Просто было что-то, что мешало ему спать и нормально думать. Что-то должно было произойти. Виктор брови вскинул, но было видно, что и его что-то беспокоило. — Если ты о дурацком предчувствии, то да, я понимаю, о чем ты, — отозвался Виктор спустя недолгую паузу. — Что-то должно произойти. Знать бы только, хорошее или плохое. — Миссия будет рядом с границей…, и я видел Кейтана во сне. Он тянул ко мне руки, весь в крови и грязи. Он говорил мне, что это я виноват в том, что его нет. Это может быть связано с ним? Виктор задумался, внимательно осматривая Йохана. На том почти не было лица. Кожа посерела от переживаний и усталости. Мысли убивали его, словно медленный яд. Виктор знал, каково это — отравлять изо дня в день свой разум различными думами. Йохан думал о том, что могло бы быть, поступи он иначе? Только вот иначе уже не получится, потому что все давно случилось. Кейтан погиб, и вернуть его невозможно. Как бы ни хотелось. — Хотел бы я, но это только пустые домыслы, — ответил он. — Я бы хотел не меньше твоего, чтобы он был жив, чтобы не погиб тогда. Чтобы это было ошибкой. Но время вспять не повернуть. — Ты не понимаешь… — едва выдохнул Йохан. Но Виктор понимал. Возможно, он не знал, каково это — понять, что ты любишь кого-то только после того, как он безвозвратно исчез. Каково это — любить кого-то, кого никогда уже не сможешь увидеть и коснуться. Но он знал, каково винить себя во всем, что случилось. Когда эта вина рвет тебя на части, кромсает зубами без жалости и сострадания. Выдирает ошметки, оставляя истекать кровью, которую никто не увидит. Потому что внешне ты в порядке, а внутри сплошные раны. Это он был в состоянии понять. — Я понимаю куда больше, чем ты думаешь, — Виктор приподнялся на локтях, а потом и вовсе сел, отряхиваясь от тонких соломинок. — Эти мысли сведут тебя с ума, если ты не прекратишь. У нас миссия скоро. Лучше попробуй выспаться. Он ловко подпрыгнул на ноги и посмотрел на Йохана сверху вниз. Тот сидел, уткнувшись лбом в колени. Его душа кровоточила. И ни один врачеватель не мог ему помочь. Потому что раны эти не исцелить. А получены они были по собственной глупости. — Я не могу так больше, — признался Йохан неожиданно, и голос ему прозвучал надломано. Вымученно. — Я быстрее сдохну. Мне уже даже кажется, что это что-то, что должно произойти, связано с ним. Виктор положил руку ему на плечо, потому что это все, что он мог сделать. — Мы можем только проверить, — ответил Шварц. — А сейчас тебе лучше выспаться, иначе будешь походить на труп. Да и мне не помешает после тренировок. Он потянулся и направился в сторону спальных башен. Йохан смотрел ему в спину, отмечая, что пальцы у Виктора тоже дрожат, после чего спросил: — Чему именно госпожа Сесиль учит тебя? Виктор остановился и обернулся через плечо. — Чему? Вести деловые переговоры со своими сущностями. Точнее, с самой упрямой из них. Пока переговоры провалились. И он ушел, оставив Йохана сидеть на мягкой постилке, на которой обессилевший капитан так и уснул, добитый окончательно образами, мыслями и растущей внутри пустотой. Утром его нашли первые, кто выбрался на тренировочный полигон, и обеспечили, чтобы Лангре был доставлен в свою комнату относительно целым и невредимым. Йохан спал так крепко, что даже и не заметил, когда именно оказался в своей комнате.