Не так, как нужно

Вернуться обратно было куда проще, чем пробраться внутрь. Виктор проскользнул за пределы башни прямо под носом у поднимающихся по лестнице стражниках. Один из них даже заметил довольно упитанную крысу с длинным хвостом. — Развелось тварей! — процедил он. — Надо бы попросить каких магов извести эту чумную заразу! Виктор даже хотел обидеться за всех приличных крыс. Он ведь был чистым и не заразным, поэтому нечего оскорблять! От солдата от самого далеко не цветами пахло, признаться честно. От него несло конем и кислым потом. Виктор даже порадовался, что сейчас не в обличии кого-нибудь с более острым обонянием. На руку ему это бы точно не сыграло. Преодолев барьер, уже готовый к боли, с которой столкнется, и к тому, что выбросит его в нормальном облике, Виктор оказался снаружи, абсолютно обнаженный, с небольшим порезом на щеке. Кажется, он успел зацепиться, пока пролезал через узкий проход между камнями крепости. Кровь сочилась по щеке, неприятно стекая по коже. Из походной сумки, расширенной пространственным заклинанием, Виктор достал запасную одежду и принялся переодеваться. Со стороны границы все стало постепенно стихать, потому что у Йохана кончались силы. Барьер вокруг крепости мерцал все реже и чуть слышно гудел. Стражников в бойницах становилось все меньше и меньше. Виктор слышал, как они обсуждают происходящее. Командир планировал отправить огненное письмо советнику с вопросом о том, какого черта произошло и откуда на границе такой сильный маг. А еще где новый свиток с информацией. Услышав последнее, Виктор нахмурился, сжимая в руках оба свитка. Об этом стоит разузнать побольше, потому что, если советник затевает измену против государства, оставлять это так просто чревато последствиями. Он слишком близко к королю и слишком многое знает. У него достаточно влияния в этой стране, чтобы говорить от имени Конрада. На Его Светлость он имеет довольно сильное влияние. Виктор не решился бы трепаться многим, потому что среди отряда разведки едва ли он мог доверять кому-то. Даже Хейн мог сдать его советнику со всеми потрохами за какую-нибудь выгоду просто потому, что это Хейн. Да, они спят вместе уже довольно долгое время и даже не собачатся, находясь наедине, но это не значит ровным счетом ничего. Единственные, кому он мог довериться — Дитрих и Йохан. В первом он был уверен всегда, как в самом себе. Веллер никогда бы его не предал. Второй же по-настоящему любит Кейтана, поэтому никогда не сможет простить человека, из-за которого брат Виктора попал на границу. Помощь Йохана лишней не будет. Старший Лангре опытный военный и потрясающий маг. К тому времени, как Виктор добрался до редкого лесочка, заклинания уже стихли. Небо перестало озарять вспышками, словно фейерверками. Йохан сидел возле одного из деревьев, привалившись спиной к стволу. Дышал он глубоко и редко, чтобы прийти в норму от чрезмерного использования магии. По лицу стекали редкие капли пота. Волосы прилипли к щекам и шее. Виктор понятия не имел, сколько времени он проторчал в башне и сколько Йохан пытался привлечь внимание к себе. — Ты как, капитан? Помирать не собираешься? — спросил Шварц не особенно учтиво, садясь рядом с Лангре на корточки. Йохан фыркнул и приоткрыл голубые глаза. Выглядел он чертовски уставшим. Виктор не был уверен, что это все только из-за использования заклинаний непрерывно столь длительное время. Йохан был способен на гораздо большее с его навыками и запасом магических сил. Все дело было в том, что его добили те кошмары, которые он видел по пути сюда. Каждый из них был как ножом по сердцу. — Не дождешься, сволочь! — отмахнулся тот. — Я в порядке. Только немного переведу дух. — Да ты совсем заржавел, старик, раз подобное смогло свалить тебя с ног, — не унимался Виктор. Нет лекарства для Лангре лучше на свете, чем выводить их из себя. — Постыдился бы! А еще капитан отряда зачистки! Позорище! — Ты нарываешься, сопляк? — процедил Йохан, пытаясь достать Виктора ногой, но тот ловко уклонился, перехватывая командира за лодыжку и поднимая ее вверх. Лангре скривился от боли в нерастянутых мышцах. — Отпусти, пока я тебе что-нибудь не сломал! — Ты для начала попробуй хотя бы нормально конечностями пошевелить, — фыркнул Виктор. — Тогда и поговорим о том, кто, кому и чего будет ломать. А сейчас поднимайся. Нам лучше уйти отсюда подальше, пока чего не случилось. — Миссия, надеюсь, выполнена? — решил перевести тему командир, тяжело вздыхая и приподнимаясь, держась рукой за ствол дерева. Помощь от Виктора он принимать не хотел, потому что все Лангре отличались в этом изрядным, ослиным упрямством, но Виктор на то и Виктор, чтобы никогда и никого не спрашивать о том, что и как ему делать. Он просто закинул руку Йохана себе на плечо и почти на себе потащил к лошади. Тот хотел возмутиться, но понял, что это будет только лишней тратой сил и нервов. Шварцы тоже довольно упрямые. А уж Виктор тем более. Шварц на вопрос многозначительно промолчал, и командир невольно напрягся. — Только не говори мне, что не справился? — процедил Йохан, пристально рассматривая лицо напарника. — Я порву тебя на куски в противном случае! — Прекрати рычать мне в ухо, — отмахнулся Шварц. — За нами нет погони, так что успокойся, все не так плохо. А по поводу задания… Он отпустил Лангре, который держался за шею своей лошади, и полез в сумку. Йохан едва не выругался, используя все бранные слова, какие только знал, потому что в руках Виктора был тот самый свиток, который они должны были подложить, и еще один точно такой же. И выглядел при этом этот засранец ни разу не виноватым, а довольным, как слон. — Это, мать твою, как понимать?! — прорычал Лангре, едва не вцепляясь Виктору в ворот рубашки, на что тот отреагировал вполне спокойно, словно чего-то подобного и ждал. Он протянул командиру свитки. — Открой их. Оба, — попросил он. — Ты спятил? Мне за такое потом Конрад голову снимет! — Йохан был чертовски зол, но внезапно осознал кое-что, что явно читалось на лице его подчиненного. — Ты, блять, читал их? Тебе жить надоело? — Почему же? — усмехнулся Шварц. — Мне нравится этот мир и отправляться в загробный я пока не собираюсь. Но информация в свитках довольно полезная. Прочитай, и все поймешь. Если ты действительно хочешь знать, по какой причине люди погибают на границе. Упоминание границы подействовало так, как Виктор и ожидал. Йохан был вымотан последние пару дней, разбит и подавлен. Для него это слово было, как спусковой крючок. Он не мог спокойно реагировать, потому что его жажда узнать, понять, чтобы, возможно, стало легче, пересиливала все. Окровавленные руки Кейтана все еще тянулись к нему из сна, тонкие, бледные. Постоянно. Он видел их даже во время бодрствования, поэтому не мог успокоиться. Выдернув свитки из рук Шварца, Йохан раскрыл их, понимая, что может об этом жестоко пожалеть. Король не прощает ошибок. Никогда. И наказание на непослушание следует жестокое. Но Йохан готов был умереть, если это даст ему хотя бы крохотный шанс на избавление и надежду на то, что загробную жизнь он сможет провести с человеком, которого любил всегда, но осознание этого чувства пришло слишком поздно. Вчитавшись в тексты на обоих свитках, написанные таким знакомым, ровным до зубовного скрежета, почерком, Йохан раскрыл глаза от удивления. Информация обо всех, кто попадал на границу. О каждом. Вся их жизнь, все о семье, об успеваемости, о слабых и сильных сторонах, о заклинаниях. Все до последней мелочи. Выпускники этого года, которых Йохан знал лично, поскольку Хейн часто рассказывал ему о них. Лангре самолично видел, как Шейн уводил их с тренировочного поля, обрывая их жизнь в столице навсегда. — Как? — прохрипел он почти болезненно. — Откуда? Какого…? Виктор положил руку ему на плечо и сильно сжал пальцы. Йохан был слишком шокирован. — Ты ведь уже понял, кто за этим стоит, — Шварц не спрашивал, а утверждал, потому что Йохан знал советника гораздо дольше. — Кто стал причиной того, что люди умирают там просто так, а война не заканчивается вот уже сколько лет. Ты ведь понимаешь, что и… и информация про моего брата тоже когда-то была в этом свитке. Эти твари знают о наших людях все. — Замолчи! — прорычал Лангре. Он готов был, как раненный зверь, бросаться на всех, потому что, если раньше было больно, невыносимо больно, то теперь все внутри горело адским пламенем. Его словно бы облили ядом василиска, и внутренности постепенно плавились, отекая куда-то вниз живота. Кейтан. Его Кейтан. Словно дичь, отправленный на границу для забавы тамошних охотников, которые развлекались, зная все о своих противниках. Но если они знали, по какой причине тогда было тянуть эту войну настолько долго, если враги давно могли захватить северную границу и продвигаться дальше к столице? — Правильно думаешь, — заметил Шварц со смешком, читая все на лице командира. — Здесь больше загадок, чем кажется. Те, кто могли давно выиграть войну, за каким-то чертом тянут время. А наш советник знает больше, чем ему следует. И что-то подсказывает мне, что за двуличностью короля тоже стоит он. Конрад не был таким. Все изменилось с тех пор, как эта змея появилась рядом с ним. — Без доказательств мы ничего не сможем сделать, — заметил Лангре. Он устал. Устал от боли, которая рвала его на куски, но знал, что заслужил ее за все, что когда-либо сделал. Он мог бы тогда все осознать, а не быть гордым, спесивым ублюдком, не замечающим ничего дальше собственного носа. Он мог бы начать раньше заботиться о Кейтане, хотя бы попытаться. Мог бы теперь держать его в руках, а не каждый божий день вспоминать о том, что в его ящике лежит свиток, где значилось о смерти Кейтана. Он мог бы любить и быть любимым в ответ, а не так дрянно просрать все. — Главное теперь их найти, — заметил Виктор. — И можно сажать господина советника на кол. — Как будто это так легко сделать! — А кто сказал, что легко? Если бы было легко, не было бы так интересно! — Для тебя это забава, что ли? — сорвался Лангре. — Из-за этой твари…! — Я знаю! — прорычал в ответ Виктор, забираясь на свою лошадь. — Не думай, что ты единственный, кто любил и будет его любить! Кейтан — моя семья! Поэтому заткнись и поехали. Вернемся в столицу и будем разбираться со всем, пока не найдем доказательств. Надеюсь, тебе хватит ума молчать! Йохан фыркнул, устраиваясь в седле. Его легкие горели от злобы и боли, но пока ничего нельзя было сделать. Виктор прав. Кейтан был дорог им обоим. Но если они будут действовать опрометчиво, все может рухнуть в одно мгновение, потому что советник хитер и обладает положением, которое другим только снится. По дороге они не разговаривали. Ни словом не обмолвились, потому что каждый думал о своем. Йохан смотрел на то, как лошадь копытами поднимает пыль на проселочной дороге, и чувствовал те самые окровавленные руки Кейтана из своего сна на плечах. Казалось, что Шварц сидит прямо у него за спиной. И пахнет от него все так же теплом и травами. Родной и знакомый запах, испорченный только металлическим запахом крови. «Если бы у меня был шанс все исправить, ты бы смог простить меня? — спросил Йохан, поднимая глаза и смотря перед собой. — За все, что я сделал, смог бы ты когда-нибудь простить меня, Кей?» Шварц не ответил. Призрак воображения Лангре только уткнулся лбом тому в плечо. У Йохана перехватило дыхание. Он столько желал этого. И мог получить только в своей голове. Потому что настоящий Кейтан никогда уже не появится перед ним. И не протянет руку. Его нет почти семь лет, а Йохан все равно не может забыть. И не сможет никогда. Говорят, что время лечит, но, черт возьми, нихрена оно не лечит. Раны немного затягиваются, оставляя после себя уродливые шрамы, которые постоянно ноют. «У тебя будет шанс, Йохан, — раздался внезапно в голове его так знакомы голос. Такой, каким Лангре его запомнил. Тихий, вкрадчивый, мелодичный. Кейтан перестал истекать кровью впервые за то время, что Йохану снились эти сны. Он снова был тем, какого Лангре помнил. С вихрами каштановых волос и теплыми, медово-карими глазами. — Главное, как ты им воспользуешься». «О чем ты?» — недоуменно спросил Лангре, но отвечать призрак не стал. Белой дымкой растворился в сознании. Йохан очнулся, словно ото сна. Вынырнул, словно выдернутый оттуда чьими-то руками. Образ Кейтана перед глазами исчез. Растворился, как смытый водой. То, что тяготило капитана столько времени, рухнуло с плеч огромным грузом. Все переживания исчезли, и стало свободнее дышать. Невидимые руки вины и сожаления, душившие Йохана столько времени, перестали сжимать горло в тиски. Мир перед глазами даже стал казаться ярче. Таким он всегда был до смерти Кейтана. Ярким, безумно ярким. Красочным и светлым. Капитан проморгался, понимая, что все это время бездумно управлял лошадью. Животное скакало само, следуя за Виктором, который не настолько погряз в своих мыслях и кошмарах. Йохан заметил, что тот напряженно вглядывается в ту сторону, где пролегала граница. Отсюда даже были видны шатры лагеря, укрепления в виде деревянных кольев и редкие всполохи магических заклинаний. Они были слишком близко, и все внутри Йохана трепетало. Не от радости, а от тревоги. И непонятного чувства, снедающего изнутри. Он ждал чего-то, но сам не знал, чего именно. Кейтан говорил ему во сне, что он должен что-то найти, что-то понять. Йохан не знал, к чему все это. — Виктор, что случилось? — спросил Лангре настороженно, поскольку лицо подчиненного не выражало ничего хорошего. — Нам нужно туда, — едва слышно ответил Шварц. — На границу. Там что-то… — Ты о чем? Что «что-то»? Виктор покачал головой, словно сам не мог поверить в то, что собирался сказать. — Кей, — выдохнул он, и этого хватило, чтобы все внутри Йохана рухнуло вниз. Оглушительно, резко. Оставляя вместо себя пустоту. — Какого? Что, блять, ты городишь? — он снова начинал злиться, потому что сколько можно? Сколько еще его будут дразнить мнимой близостью человека, который теперь заключал в себе саму жизнь Йохана, даже если его уже не было в живых? Сколько еще его будут тыкать в это носом, словно нашкодившего кота? Сколько еще он должен мучиться? — Да как будто я сам знаю, черт тебя подери! — не остался в долгу Виктор, и его глаза блеснули желтым. Зрачки вытянулись. — Как будто я знаю! Я чувствую его там, понимаешь? Не должен, но я чувствую его! У нас одинаковая магия, ты ведь понял уже! Я не могу ошибаться, но его не может быть там! Йохану казалось, что у него вышибли из легких весь воздух. Он знал, что у братьев была одинаковая магия. Между Виктором и Кейтаном всегда были слишком хорошие отношения ко всему прочему. Но Виктор не мог… это невозможно! — Поехали! — скомандовал Лангре. — К черту все! Я не успокоюсь, если не удостоверюсь! Шварц тяжело сглотнул. У него было нехорошее предчувствие. Внутри все колотилось. Воспоминания захлестывали его с головой, топили, не позволяя вырваться. Почти семь лет прошло со смерти брата, и до этого дня Виктор ни разу не чувствовал его, как чувствовал сейчас. Его магию. Его самого. Словно тот был жив. Только протяни руку — и коснешься. Они мчались галопом, загоняя лошадей. Быстрее, быстрее, копыта ударяли по земле в такт с ритмом бешено стучащего сердца. У Виктора перекрывало дыхание. Он почти ничего не видел перед собой, все словно застилал туман. А граница все приближалась. Так медленно, но неизбежно она становилась ближе и ближе. С каждым этим «ближе» сердце замедлялось и словно бы вообще переставало биться. Потому что ощущение того, что Кейтан рядом, становилось все отчетливее. На границе велись боевые действия. Заклинания сверкали то тут, то там. Все горело, взрывалось и искрилось. Кто-то кричал и молил, слова заклинаний раздавались везде. Яркие вспышки озаряли небо. Пронзительно, словно бьющееся стекло, звенели барьеры. Они вибрировали от каждого заклинания и шли мелкой рябью, как водная гладь от брошенного камня. Виктор чувствовал то, что не должен был чувствовать. И весь его мир медленно переворачивался с ног на голову. Он спешился первым, врываясь в гущу боя, не особенно понимая, чью сторону принимать. Все люди были слишком одинаковыми. Они были просто людьми, которые сражались друг с другом по непонятной причине. Просто сражались, потому что им так сказали. Кто-то пытался его остановить, но Виктор не обращал внимания. Он чувствовал такую знакомую магию и шел по ее следу, продираясь сквозь других людей, расталкивая их заклинаниями, отбрасывая в стороны, дезориентированных и не понимающих, что происходит. Виктор и сам не понимал. Он просто шел напролом. Когда ему показалось, что где-то мелькнула знакомая вихрастая макушка, Шварц застыл, всматриваясь сквозь врагов и товарищей. Он никого здесь не знал, хотя иногда мелькали знакомые лица тех, с кем он учился долгие шесть лет в академии. Хорошо, что хотя бы кто-то из них все еще был жив. Все смешалось для Шварца в одно месиво из лиц. Все стало резко каким-то бесцветным, серо-черным, мир потускнел и потерял краски. И среди всей этой черноты Виктор видел только такие знакомые, отросшие чуть ниже лопаток, но все такие же вихрастые и беспорядочно лежащие волосы и яркие, медово-карие глаза. Кей. Перед ним стоял Кейтан. Человек, которого он оплакивал столько лет, по которому тосковал, из-за которого почти умер внутри и позволил зверю поселиться в душе. Его мир тогда умер вместе с ним, а сейчас он стоял на поле боя, не отводя взгляда от того, кто должен быть мертв. Но он не был. Виктор чувствовал это. Даже если глаза могли обмануть его, чутье зверя не обманывало никогда. Это был Кейтан. От него пахло все так же: травами, медом и теплом. И магия его была такой же, как у Виктора. Тот заметил, что правая рука брата частично преобразилась в лапу. Хотелось покачать головой, стряхнуть с себя наваждение и просто забыть о том, что он видел перед собой. Стянуть пленку, нависшую перед лицом. Возможно, Виктор бы так и сделал, если бы не полное боли, вины и сожаления имя, выдохнутое где-то за спиной. — Кейтан? Это правда ты, Кей? Йохан. Он тоже видел это. Видел призрака, который все никак не хотел расплываться. И его голос резанул Виктора по всем нервам, которые только были в организме. Его покоробило, а изнутри захлестнуло такой болью, какую он еще не испытывая никогда. — Брат? Йохан? Что вы…? — спросил призрак, и голос у него был таким же. Таким, каким Виктор его помнил. Мелодичным, вкрадчивым, теплым. Родным. Внутри все вскипело. Боль, попытка отрицать, чувство облегчения и непонимания. Один вопрос. Всего один, который крутился в голове Виктора: почему? Столько лет… почему? — Господи! — выдохнул Лангре. Ему тяжело было даже пошевелиться и вздохнуть лишний раз. Он выглядел подавленным настолько, что убей его кто сейчас, он бы и не подумал сопротивляться. — Почему? — прорычал Виктор, прорываясь сквозь солдат, которые пытались преградить ему путь. — Какого блять…? Почему? Шварц схватил брата за грудки, встряхивая так, что мог оторвать тому голову. Кейтан молчал, но факт того, что Виктор смог коснуться его, доказывал, что брат действительно перед ним. Живой. Из плоти и крови. — Почему ты, мать твою, не сказал мне, что ты жив? — не унимался Виктор, и глаза жгло от желания позорно разрыдаться. Он давно не испытывал такого потока эмоций. Они все умерли в нем давно. Василиск пожрал их до единой. Но теперь Виктора просто сносило волной того, что он не мог удержать в себе. Кейтан посмотрел понимающе. Ответил только: — Так было нужно. Нужно? Ах, нужно? А то, что Виктор готов был сдохнуть после того дня, тоже было нужно? Что он просыпался от кошмаров, и только Дитрих мог заставить его снова уснуть, тоже нужно? Что он позволил василиску выжрать себя без остатка, чтобы не осталось ничего, кроме пустоты, потому что выносить это было тяжело? Все это тоже было нужно? — Всего одного слова бы хватило, ублюдок! — прошипел Шварц. Его глаза снова начали менять цвет на желтый, а зрачки постепенно вытягивались. Кожа начинала покрываться толстой, прочной чешуей. Виктор готов был добровольно отдать себя василиску, потому что он больше не мог. Выносить это было выше его сил. Его словно сдавливали изнутри, выжигали, вырезали по куску. Он истекал кровью, но никто не видел. Только всепожирающее чудовище, что жило в нем. «Отпус-с-с-сти, и тебе с-с-станет легче! — раздался в голове шипящий голос твари. — Отпус-с-с-сти!» И Виктор отпустил. Волна магии пронеслась над полем битвы, сметая всех в разные стороны. послышался человеческий крик, который постепенно перерастал в рев, подобный раскатам грома. Небо закрыли черные, плотные тучи, и все вокруг резко потемнело. Давление магии оказалось слишком сильным для многих, кто здесь находился. Их придавило к земле без возможности пошевелиться. Огромные крылья распороли воздух, как горячий нож масло. Из облака пара показалась массивная голова с белой чешуей, между которой пульсировали тонкие ниточки магии. Скрученный кольцами хвост нервно подрагивал, а янтарные глаза были направлены на Кейтана. Тот не боялся. Он знал о том, что из себя представляет василиск. Читал, когда выбирал, с кем заключать контракт и в кого перевоплощаться. Он только не думал, что его встреча с братом закончится вот так. Хотя этого тоже следовало ожидать, потому что он ничего не сказал. Мог, но не сказал, потому что посчитал, что так будет лучше. Когда змей бросился на него, раскрыв пасть с острыми рядами смазанных ядом зубов, Кейтан прикрыл глаза и приготовился атаковать в ответ, но внезапно кто-то оказался рядом, сбивая его с ног и отбрасывая в сторону. Он оказался лежащим на земле, прижатый чужим, тяжелым и теплым телом. Знакомые черные волосы и так присущие этой семье голубые глаза. Йохан. — Не действуй опрометчиво, идиот! — выдохнул тот с такой болью, что Кейтана на миг захлестнуло ей. А после мягкие губы коснулись его. Легко, аккуратно, но это обожгло сильнее, чем яд василиска. — Я не могу потерять тебя еще раз. Он быстро вскочил на ноги и протянул Кейтану руку. Тот, все еще ошеломленный случившимся, слыша рев василиска, который не различал ни друзей, ни врагов, атакуя всех подряд, коснулся протянутой ладони, чувствуя, как чужие пальцы сжимают его. — Хорошо, тогда займемся Виктором, пока он не натворил чего похуже, — самоуверенно заявил Лангре, хотя Кейтан не был в этом так уверен. С василиском не справиться даже ему. Особенно сейчас, когда тварь питается болью Виктора от предательства. Потому что Кейтан был уверен, его брат именно это и чувствовал. Что его предали. И винить его было не в чем.