Не так, как нужно

Дитрих нутром чувствовал, что где-то происходит что-то не особенно приятное. Точнее, происходит с Виктором. И, кажется, не один он это чувствовал, потому что на Хейне не было лица. Веллер знал об особенностях связи между ним и Вики, поэтому понимал, что действительно что-то могло случиться. Если не случилось уже. Пусть даже со Шварцем и пошел Йохан, который способен защитить от всего, но Дитрих своему внутреннему чутью доверял. Оно всегда работало на отлично. Они не так давно закончили свою миссию по зачистке болот, все перемазавшись в болотной жиже, тине и крови тварей. Воняло от них отвратительно. Твари оказались неким подобием трупоедов по части смрада и степени разложения тела, но были куда более крупными, с шестью лапами, как у паука, и мощной челюстью, больше похожей на клюв, но с двумя рядами острых зубов. Отвратительный внешний вид, если честно. И воняло от них хуже, чем от помоев, право слово. Все вонючие и грязные они завалились обратно в деревушку, которую должны были выручить. Жители умели быть благодарными, особенно после того, как у них на кладбище уже стало не хватать места, поэтому растопили им баню и даже подали обед. Тай и Эрих рванули первыми, влетая в предбанник и скидывая с себя одежду прямо в жарко пылающий огонь. Все равно она была уже непригодна и восстановлению не подлежала. Слизь и кровь тварей была уж слишком въедливой и вонючей. Дитрих и Хейн, недовольно переглянувшись, последовали за ними. Обстановка между магом и врачевателем всю миссию была довольно напряженная, потому что они на дух друг друга не переносили. Тай и Эрих не особенно обращали на это внимание в силу своих характеров, но болтали и шутили они намного больше, чем обычно. Баня была небольшой, но довольно искусно сделанной. Из толстого, прочного дерева, от которого при нагреве приятно и терпко пахло смолой. Предбанник делился на две части, из которых вело по две двери в женскую и мужскую части. Они были разделены плотной перегородкой, сплетенной из тонких прутьев лозы. Кажется, никого особенно не волновало, что сквозь пусть и не большие щелочки можно было наблюдать за тем, как кто-то переодевается в женской части. Купальня была совмещена с парилкой. Дерево здесь покрыли специальным раствором, чтобы оно не гнило от влаги, и от него сладко пахло травами. Ближе ко входу располагалось небольшое круглое возвышение, где лежали раскаленные камни, на которые постоянно подливали воду, добавляя густого, горячего пара. Вокруг него располагались низкие и прочные лавочки, а на полу стоял неглубокий ковш с длинной ручкой. Сама купель находилась немного дальше. Почти в самом конце комнаты. Она была небольшой, на четверых-пятерых человек. Наполненная до краев горячей водой. Дно купели было выложено мелкой мозаикой, которая переливалась под водой и рисунки на ней постоянно искажались. Света, падающего из небольших створчатых окошек, было достаточно, чтобы что-то видеть. Однако вдоль стен висели простые магические светильники, от которых исходил довольно слабый желтоватый свет. В самом углу купальни можно было рассмотреть небольшую дверь, ведущую во двор, к небольшому озеру, которое наполнялось водой за счет подземных ключей. Озеро было практически ледяным в любое время года и никогда не замерзало из-за постоянного притока подземных вод. Дитрих заметил его, когда их вели к бане. Тай и Эрих принялись радостно намываться, зачерпывая воду ковшами из купели и щедро выливая на себя. Дитрих почти умилялся тому, что этих двоих ничто и никогда не могло пронять. Они никогда не падали духом, никогда не злились и всегда старались сохранять хорошее настроение. Глядя на них, начинало казаться, что это действительно просто, но не все люди так умеют. — Вы так и собираетесь там стоять? — спросил Эрих, подходя к камням и плеская на них водой. Пар густой дымкой заволок все вокруг, стало жарко и влажно. Дитрих безнадежно вздохнул. Голова была забита дурацкими мыслями, а все тело — усталостью. Расслабиться не получалось никак, но близнецы даже спрашивать его не собирались. Они схватили Веллера под руки и поволокли за собой. Тай осторожно держал врачевателя, тогда как Эрих поливал его из ковша и смывал с кожи грязь и слизь. Дитрих отфыркивался от воды, попадающей ему в рот, и постоянно бурчал, на что близнецы только лишь усмехались. Им не нравилось видеть Дитриха таким подавленным, поэтому они старались поднять ему настроение, как умели. Хейн наблюдал за ними издалека и чувствовал, что хреновее ему еще не было никогда. Потому что он мог не быть здесь один. Мог не стоять в стороне, понимая, что его гложет чертова зависть от того, что рядом с Дитрихом те, кто его любит. Пусть Виктор никогда не стал бы вести себя с ним так, потому что Шварц просто не такой, но он был бы рядом. Этого Лангре всегда хватало с головой. Он большего не требовал. На большее не надеялся. Он привык к тому, что Шварц рядом. Даже если они не проводили время вместе, в одной постели или же за тренировками, переругиваясь и рыча друг на друга, Хейн просто знал, что Виктор где-то поблизости. Он мог его чувствовать постоянно, словно бы тот находился на расстоянии вытянутой руки. Теперь Виктор был далеко от него. Не настолько, чтобы совсем не ощущать его присутствия, потому что его Лангре, казалось, мог почувствовать не зависимо от расстояния. Просто… было слишком странно. Лангре знал, что Виктор с его братом, которому он мог всецело доверять, но все равно что-то драло его на куски изнутри. Прогрызало насквозь. Хотелось разодрать грудную клетку, чтобы избавиться от этого чувства. Хейн не мог понять, к чему оно. Что-то должно было случиться, знать бы только, что именно. Троица не обращала на него внимание, пока он стоял рядом, бездумно выливая воду себе на голову, надеясь, что вместе с грязью она смоет и тяжелые мысли. Тай заботливо мял плечи Веллера и целовал его шею, когда как Эрих аккуратно пробегал пальцами по тонкой коже, стараясь не причинить вред, отмывая мелкие ссадины и раны. Дитрих истратил много сил в бою и на лечение их ран, решив позаботиться о себе потом, когда немного восстановится. — Смотреть противно, — коротко бросил Хейн, стряхивая воду с волос и усаживаясь возле разогретых камней. Его взгляд был пустым. Дитрих заметил это. — Так не смотри, умник, — обиженно пробурчал Эрих, на что врачеватель предусмотрительно заткнул ему рот рукой и покачал головой. Веллер любил доставать Хейна, спорить с ним, задевать его, но сейчас бы не взялся этого делать, потому что Лангре словно ждал, чтобы ему сделали больнее. Чтобы одна боль помогла ему избавиться от другой. Той, которую нельзя закрыть тканевой повязкой или смазать раствором из трав. Той, которую не закрыть заклинанием. Она будет кровоточить до тех пор, пока кто-то другой не закроет ее собой. Своим сердцем, если можно так сказать. Проклятье двух семейств — довольно неприятная штука. Ты страдаешь просто потому, что любишь кого-то. Дитрих знал, что любовь — не всегда простая штука, но он все же считал, что она должна приносить больше радость и успокоение, а не драть душу на куски. Но у Виктора и Хейна мог быть только второй вариант. Они не могли быть вместе, потому что постоянно драли друг другу глотки и переругивались из-за мелочей, но и по раздельности им было невыносимо. Виктору, возможно, немного легче, потому что его эмоции притуплял василиск. У Хейна такой возможности не было. — Выглядишь ты, конечно, отвратительно, — заметил Веллер, садясь напротив на прогретую лавку и глубоко вдыхая раскаленный воздух. — Тебя словно та тварь пожевала и выплюнула. — За себя говори, принцесса, — процедил Лангре. — А ко мне не лезь! — Да больно ты мне сдался, недоумок, — отмахнулся врачеватель, откидываясь на плечо Эриха, который поглаживал его по голове. — Хейн, тебе не стоит всегда быть таким хмурым, — заметил Тай, подливая воды на камни. — С Виктором все будет хорошо. С ним ведь твой брат. Ты доверяешь Йохану, верно? Хейн доверял. Всегда доверял брату, как самому себе. Они выросли вместе, не раз делили горести и печали. Но Лангре все равно было неспокойно. — Завались! Ты вообще ничего не понимаешь! — прорычал он в ответ, но Тай даже не обиделся. Разве что его ящерица, которая теперь свернулась клубочком под правым ухом, раздраженно дернула гибким хвостом. Близнецы вообще были людьми не обидчивыми. И Хейн был этому даже рад, потому что задевать их ему не хотелось. Он с ними довольно неплохо ладил. — Само собой мы не понимаем, — поддержал брата Эрих, проводя рукой по ежику мокрых волос и стряхивая тяжелые капли. — Ты никогда и ничего нам не говоришь, Хейн! — А с хера ли я должен? — прорычал тот, сжимая руки в кулаки. — Ты не моя мамочка, Эрих, чтобы я тебе что-то рассказывал. — Верно, я не твоя мама, — заметил тот спокойно. — Но мы — твои товарищи, хочешь ты того или нет. И если тебе плевать на всех, это не значит, что всем плевать на тебя в равной степени. Лангре чуть удивленно вскинул бровь, но ничего не ответил. Только Дитрих видел, что он сбит с толку. Слова близнецов его задели. Лангре никого не считал ни друзьями, ни товарищами. Даже в академии у него всегда были только прихвостни. И поэтому его удивляло то, что близнецы считали его кем-то подобным. Дитрих чуть улыбнулся и потянулся к Эриху, коротко целуя его в подбородок. Тот заучал довольно, как кот, и потерся щекой о мокрые волосы врачевателя. — А ты что скажешь? — спросил Лангре, смотря на Веллера в упор, даже не моргая. Дитрих знал, что от него хотят услышать. У него с Вики тоже была особенная связь, создаваемая годами. И его тоже что-то тревожило, но Веллер привык доверять своему лучшему другу. — Вики умный мальчик, — Дитрих пожал плечами, не разрывая зрительного контакта. — Он всегда умел справляться с тем, с чем не справились бы обычные люди. Он не ребенок, каждый шаг которого следует контролировать. И он не тот, кем ты можешь управлять, Хейн, просто прими это уже. Я ему доверяю и знаю, что он способен со всем справиться, а вот доверяешь ли ты? Главной ошибкой Хейна всегда было то, что он думал, что сможет контролировать жизнь Вики, привязать того к себе, чтобы он никуда не делся. Только Виктор не комнатная зверушка. Он своеволен, силен и упрям. Он долго справлялся со всем в одиночку и мог выносить на своих плечах многое. Поэтому Вики никогда не будет принадлежать никому целиком и полностью. Он ценит свою свободу и не позволит ограничивать ее. Никому. Даже Дитрих никогда не пытался претендовать на это. И Лангре стоило бы это понять. Но он не мог, потому что желание обладать человеком целиком и полностью, ломать его под себя — было частью проклятья, которое связывало две семьи. Это вызывало только сожаление. Дальше они мылись почти в тишине. Дитрих негромко переговаривался с близнецами, стараясь лишний раз не нервировать Лангре своими хорошими отношениями, тогда как Хейн молчал, как рыба об лед, думая о чем-то своем. Обед они провели практически так же. Разве что теперь близнецы весело щебетали с хозяевами. Хейн и Дитрих просто посматривали друг на друга. Когда они покидали деревеньку, было уже далеко за полдень. Дело клонилось к вечеру. Нагретый за день воздух приятно пах травами и теплом. Жители вывели из стоил их лошадей и дали немного еды в дорогу. Дитриху здесь даже понравилось, учитывая, что он никогда особенно не любил отдаленных от столицы мест, где тихо и почти нет ничего, где можно развлечься. Видимо, Веллер начинал оценивать жизнь с другой стороны и ценить не только ее яркость и беззаботность, но и спокойствие. Когда откуда-то со стороны севера донесся странный звук, похожий на раскат грома, четверка магов встрепенулась. Дитрих и Хейн уже слышали нечто подобное, что только было похоже по звукам на раскаты грома. И магию, которую они ощутили, ни с чем нельзя было спутать. Даже настолько далеко от северной границы они могли ощущать ее, потому что оба были знакомы с ней слишком хорошо. — Черт подери! — выругался Хейн, потому что он так и знал. Знал, что что-то случится. Не могло быть иначе, потому что Виктор просто не умеет без приключений на свою симпатичную задницу. Дитрих тоже чертыхнулся. Близнецы посмотрели на него недоуменно. — Что случилось? — спросил Эрих. — Это Виктор, — ответил тот коротко. — Точнее, это василиск. — Думаешь, Йохан не сможет с ним справиться? — вмешался Тай. Он видел это существо самого высоко класса только тот единственный раз, когда Виктор потерял контроль на тренировочном поле. От рева василиска кровь до сих пор стыла в жилах. — Нет, не справится, — Дитрих покачал головой. С василиском едва ли можно справиться в одиночку. Когда Веллер пытался это сделать пару лет назад, стоило Виктору только получить себе эту силу, это едва не стоило ему жизни. Шрам на боку до сих пор не затянулся. Близнецы часто спрашивали, откуда он, но Дитрих ничего им не рассказал. — И что ты предлагаешь? — спросил Тай. — Отсюда до границы несколько дней пути. Мы не успеем. Если бы Дитрих знал, как именно им поступить. Им нужна телепортация, чтобы оказаться там так быстро, как возможно, но все маги-телепортанты в столице под личным контролем короля, поскольку их осталось не так много. — У нас есть только один выход — телепортация, — процедил Хейн, спешиваясь с лошади. — Иначе нам ни за что не успеть, даже если мы насмерть загоним коней. — До столицы еще дальше, придурок! Откуда ты собрался телепортанта доставать? — выругался Веллер. У них совсем не было вариантов. Слишком далеко. Но Хейн только фыркнул и вышел вперед, беря в руки первую попавшуюся палку. Врачеватель внимательно наблюдал за ним, пытаясь понять, что этот идиот делает. И только увидев символы на земле, выцарапанные криво и поспешно, он понял, о чем именно Хейн говорил. Руна транспортировки. Это не то же самое, что и телепортационная руна, потому что она предназначена для переправления неживых тел. Но эффектом обладала подобным. Ей было проще управлять, но ни один человек не выйдет целым, если ступит в круг транспортировки. Для телепортации маги используют специальные артефакты, чтобы можно было безболезненно переправлять большое количество людей. Транспортировка же ограничивалась просто рунами. — Ты спятил? — прорычал Дитрих. — Убить нас хочешь? Это херня не рассчитана на живых людей! Нас на куски разорвет! — А ты хочешь тут сидеть и ждать, пока моего брата разрывают на куски? — в тон ему ответил Хейн, отбрасывая палку в сторону. — Если струсил, то я пойду один. А ты тащи свою задницу в столицу, если не хочешь вытащить своего друга! Дитрих прикусил губу. Ему не нравилась эта затея, но другого выхода у них не было. Совсем не было. Ситуация может быть критической, а они сейчас ближе всех к Йохану и Виктору. — Ладно, черт бы тебя побрал! — процедил он, вступая за контуры рисунка вместе с Хейном. Он только собирался сказать близнецам, чтобы они ехали за подкреплением, как эти двое тоже шагнули в круг следом, теснее прижимаясь к врачевателю. — Вы что, блять, делаете? Совсем с ума сошли? — Успокойся, конфетка, — усмехнулся Тай. — Наша помощь вам тоже может понадобиться. У четверых больше шансов, чем у двоих. — Мы выйдем отсюда полутрупами, так что нашу боевую мощь можно сразу уменьшать вдвое, — заметил Хейн насмешливо, словно его совсем не волновал тот факт, что они могут сдохнуть к чертовой матери. — Да вы все, блин, психи, — выругался Веллер, пытаясь понять, хватит ли у него магии, чтобы не дать им всем разлететься на части. — Ну, ты тоже не далеко ушел, — подначил его Эрих. Хейн стал читать заклинание, из-за чего руна начинала светить все ярче и ярче. Давление магии росло, и казалось, что она уже готова разорвать их на части, но Дитрих сопротивлялся, не позволяя этому произойти. Когда воздух озарила короткая вспышка, и они все вчетвером исчезли, жители деревни, которые до этого наблюдали за всем с недоумением, только захлопали глазами. — Были люди, а потом не стало, — заметил кто-то из толпы. — Во чудеса! А с лошадьми их что делать теперь будем? Ему никто не ответил. Стоило им появиться из руны, Дитрих рухнул на траву, утыкаясь в нее носом. Ему казалось, что его сейчас вывернет наизнанку. Все тело трясло от напряжения, а магия шипела, излечивая множественные раны. Хейн и близнецы тоже были не в лучшем состоянии. Но у них не было времени, чтобы отлеживаться, потому что Дитрих чувствовал давление магии и рев взбешенного василиска. Казалось, что с каждым вздохом он затягивает в себя яд твари, который распространялся от ее тела и отравлял все вокруг. С трудом поднявшись на ноги, Дитрих осмотрелся, замечая множество людей, лежащих без сознания, истекающих кровью. Здесь были и свои, и чужие. Василиск не разбирал друзей и врагов. Он просто атаковал все, что двигалось. И на этот раз его злость была сильнее, чем прежде. Ощутимее. Она давила, словно каменная плита, мешая нормально дышать. Он едва не упал, но внезапно его кто-то схватил за плечи, удерживая крепко и уверенно. Дитрих повернул голову, отмечая уже знакомые ему жесткие, как щетка, и короткие светлые волосы, зеленые, как у змеи, глаза и длинный, рваный шрам на левой щеке. Этого человека врачеватель не смог бы забыть никогда, пусть и видел его всего один раз. Главный человек здесь, на границе — Шейн. Тот, кто всего лишь единожды настолько лишил Дитриха самообладания. — Ты? — прохрипел Веллер. Шейн тоже узнал его, удивленно вскидывая брови. — Ну, здорова, наглый мальчонка, — пробасил он, и у Дитриха снова мурашки пробежали по всему телу. — Какого черта вы здесь забыли? Веллер покачал головой, пытаясь стряхнуть наваждение. У него есть проблемы по серьезнее, чем этот мужик. Нужно было разобраться с Виктором, который громил все вокруг. Дитрих видел там еще одну фигуру, которая пыталась противостоять мощи василиска. И магия, которую использовал этот незнакомец, была врачевателю слишком хорошо знакома. Точно такая же, как у Виктора. — Быть того не может! — выдохнул Дитрих, замечая такие знакомые каштановые волосы. Он не мог поверить! Этот человек должен быть мертв. — Это Кейтан? Откуда он здесь? Какого, блять, хрена здесь творится? Услышав рядом чем-то надрывный кашель, Веллер дернулся в ту сторону. Йохан Лангре лежал под одним из деревьев, прислоняясь спиной к стволу. Рядом с ним уже сидел Хейн, пытаясь хотя бы как-то закрыть его раны. У Йохана был открытый перелом ноги и пробитый правый бок. Он с трудом разговаривал и хрипло, тяжело дышал. — Что здесь случилось? — спросил Дитрих, которому Шейн все еще помогал стоять. Вояка ничего из происходящего не понимал, но вопросов не задавал, дожидаясь, пока все объяснят. — Он увидел Кейтана и буквально взбесился, — пояснил Лангре. — Мы не смогли его сдержать. На этот раз твари досталось слишком много эмоций Виктора. Либо мы все сдохнем, пытаясь справиться с ним и не убить, либо нам придется действовать жестче. Веллер понимал, что дело обстоит слишком дерьмово. И он даже не особенно надеялся, что Виктор сейчас узнает его, но выбора особого не было. — Хейн, не высовывайся и оставайся с братом, — скомандовал врачеватель. — И вы тоже особенно не отсвечивайте. Не надо лишний раз его провоцировать. Никаких заклинаний. И он рванул к Кейтану, не особенно обращая внимание на боль в мышцах. После транспортной руны он еще не восстановился. Даже перед глазами все плыло. Но Дитриху не в первый раз сталкиваться с подобным. С ранами он как-нибудь справится. А вот Вики себе не простит, если сейчас из-за него кто-то погибнет. — Эй, парень, ты совсем псих? — услышал врачеватель голос Шейна. В нем было нечто, похожее на восхищение. — Ты куда один собирался, идиот? Он же тебя размажет! Но Дитрих ему ничего не ответил. Он и так знал, что шансов у него не особенно много. Но его едва ли когда-то это останавливало.