Второй глоток из Леты

      Уже и сверкающие доспехи с капитанским наплечником были доставлены в покои Кайло Рена, и дроиды из числа обслуги невозмутимо накрыли обеденный стол посреди коридора, но ни один из рыцарей пока так и не вернулся. Верховный лидер коротал время, мерно вышагивая из стороны в сторону у заветной двери, не решаясь ни войти в каюту, ни отойти от неё дальше пяти шагов. Два часа давно истекли, и казалось странным, что даже Галот и Хорас, находившиеся совсем рядом, ещё не закончили порученные им дела. Кайло уже почти было решился всё-таки присоединиться к допросу стрелка, когда центральные двери в коридор открылись, и мимо отсалютовавших гвардейцев бодро прошагал Ксарти Рен. Приближаясь к магистру, он на ходу снял шлем, и Кайло с удивлением наблюдал, как он улыбается до ушей, явно сдерживая рвущийся из груди смех.       – Что тебя так развеселило? – Кайло была любопытна причина, но вместе с тем он испытывал досаду, что кто-то так беззаботно весел в их нынешнем не очень-то весёлом положении.       – О, повелитель, простите, но я ничего не могу с собой поделать. Вот, взгляните на это, – и протянул Кайло список. – Только подумайте, это всё настоящие имена. Где-то кого-то вот так зовут! Я бы, назови меня родители одним из этих имён, давно бы со скалы спрыгнул!       Кайло бегло просмотрел записи, аккуратно сделанные Ксарти от руки, и, с трудом пытаясь сохранить серьёзное лицо, поучительно произнёс:       – Не вижу ничего смешного. На языках народов, что придумали эти имена, они имеют красивые и возвышенные значения… наверное… – в этот миг они встретились взглядами и, не в силах больше сдерживаться, дружно расхохотались.       – Зачем бы ни понадобился Илами этот странный список, скажу ей спасибо, давно так не смеялся, – сказал Ксарти, направляясь к накрытому столу.       – Пожалуйста, всегда рада услужить, – от внезапно прозвучавшего за спиной голоса Кайло резко обернулся, а Ксарти чуть не подпрыгнул и выронил шлем из рук. Гулко зазвенев, он покатился по полу, и Кайло с тревогой взглянул на дверь каюты, в которой спал их драгоценный гость, а Илами наградила неуклюжего рыцаря взглядом, полным укоризны.       – Зачем так подкрадываться?! Что за мода у вас с Тармилис ходить привидениями, я так когда-нибудь заикаться начну, – Ксарти подобрал шлем и уселся за стол. – А что, Галот и Хорас ещё не приходили?       – Нет, и это довольно странно. О чём там можно столько говорить? – Кайло не хотелось думать о том, какие ещё внезапные препятствия на пути к их главной цели могли вдруг возникнуть.       – А давайте пойдём и подгоним их, ну в самом-то деле, всё почти остыло.       – Не вижу на столе ни одного блюда без автоподогрева. Бедненький, а ты так хочешь есть, что ни о чём поважнее и думать не можешь, – поддразнила Илами.       – Есть я хотел два часа назад. А сейчас я хочу жрать.       – Ты ведь был в библиотеке. Там в холле у двери стоит автомат с печеньем и напитками, его невозможно не заметить. Жетонов-то у тебя нет, я уверена, но ведь Силой пользоваться ты вроде не разучился. Мог перекусить, пока составлял список, и не раздражать сейчас мессира своим нытьём.       – Так это там еда? Крифф, я думал это боеприпасы какие-то или запчасти. Все в одинаковых чёрно-серых упаковках с эмблемой Ордена, надписи мелким шрифтом, я даже и присматриваться не стал. Ох, ну что ж ты сразу не сказала… В общем, если парни не придут через две минуты, я…       – Мы не будем никого подгонять. Особенно Галота, вмешиваться во время допроса с применением Силы чревато и для него, и для арестованного.       – Как скажете, повелитель.       – Но я думаю, что к Хорасу вы вполне можете присоединиться.       – А вы что же? Не хотите его послушать?       – Я бы не прочь, но мне важнее быть здесь.       – Как долго?       Кайло злобно зыркнул на своих рыцарей.       – Сколько потребуется.       – Мессир, вы хотите сказать, что будете неотлучно сидеть под этой каютой, пока он не очнётся? А потом? Запрётесь вдвоём в ваших покоях? И что же дальше? Прошу, внемлите здравому рассудку, вы нужны Ордену, вас ждут важные дела и неотложные встречи. А его безопасность вы вполне можете доверить нам. Мы можем попарно дежурить возле него и всюду сопровождать, пока он не будет в состоянии полноценно исполнять свою роль, которую мы временно для него придумали.       – Нет! – рявкнул Кайло, в глазах заблестели злые слёзы. Секунду спустя, устыдившись грубого окрика и взяв себя в руки, он продолжил: – Простите. Я доверяю вам и, ты права, меня ждёт много дел. Но… Я не в силах думать сейчас о чём-то ещё. И я не могу… снова его потерять. Не сейчас. О, не думайте, что я так глуп. Я прекрасно понимаю, что потом, когда он снова станет собой, то вполне может отвергнуть меня, посмеявшись. Уничтожить презрением. Окатить безразличием. И я не знаю, что тогда сделаю. С собой, с ним, со всеми… Но пока он во власти забвения, пока он так близко и не возводит вокруг себя этих неприступных генеральских стен из криффовых приличий и дисциплины, я ни на миг от него не отойду. Чего бы это не стоило.       Илами понимающе улыбнулась:       – Я не ожидала услышать ничего другого. Поэтому вот… – она запнулась, взглянув на Кайло, и Ксарти в этот же миг издал удивлённый возглас. Они оба обернулись туда, куда был направлен взор Кайло, полный ярости и гнева. Часть коридора словно растворилась в воздухе, и в этом туманном портале стояла Рей.       – Опять ты! – прошипел Кайло.       Она робко улыбнулась и приглашающе протянула руку:       – Бен, я прошу тебя и твоих друзей выслушать меня. Раз уж у нас есть такая прекрасная возможность общаться, мы не можем просто игнорировать эту связь. Мы должны её использовать для всеобщего блага. Твоя мать просит передать, что…       – Убирайся вон! – Кайло схватил со стола серебряный столовый нож и метнул его в ненавистную фигуру. Она легко увернулась, и нож со звоном ударился обо что-то неразличимое у неё за спиной.       – Ни ты, ни я не сможем просто так избавиться от этой связи, Бен, ты ведь прекрасно это понимаешь. Почему ты не хочешь принять её и…       Второй нож последовал за первым и видение рассеялось. Кайло весь трясся, словно его бил крупный озноб, сжимал кулаки и явно был близок к тому, чтобы начать крушить всё, что подвернётся под руку.       – Проклятая мусорщица. Своими руками передушу всех дармоедов из разведки, – он бессильно опустился на стул, опёрся локтями на стол и закрыл лицо ладонями.       Илами тихо подошла и ласково погладила Кайло по плечу. Он яростно потёр кулаками глаза и поднял голову:       – До чего ж я со всем этим докатился.       – Да, мессир, самолично снабжаете повстанцев оружием.       Повисла пауза. Илами лихорадочно думала, что сказать после этой неудачной шутки, Ксарти потихоньку начал пятиться к выходу. Кайло с нечитаемым выражением лица несколько мгновений переводил взгляд с неё на него и обратно. Затем громко рассмеялся, казалось, позабыв о том, что сам совсем недавно требовал тишины для спящего гостя.       – Успокойтесь, всё в порядке. О, что за лица у вас были, я сейчас просто помру, – Кайло смеялся так, что на глазах выступили слёзы. Постепенно успокаиваясь, он вытер их ладонью и неожиданно серьёзно добавил: – Но если я ещё раз услышу это проклятое имя… Кстати, вы видели её? Похоже, она вас видела. Раньше такого не было.       – Да, повелитель, мы её видели. Так не должно быть?       – Похоже, что эта связь лишь крепнет, как я ни пытаюсь от неё избавиться или хотя бы немного приглушить.       – Повелитель, а может мусорщица каким-то образом тренируется, и мысленными усилиями, ну или что там она делает, ей удаётся до вас добраться, когда захочется? Может, нужно не игнорировать, а наоборот, перехватить инициативу? А то скоро она так и в освежителе за вами подглядывать начнёт.       Кайло решил не уточнять, что это «скоро» уже имело место раза три или четыре. Откинувшись на спинку стула, он зловеще процедил:       – Я бы предпочёл решить проблему более действенным способом, раз и навсегда.       – Вот поэтому, мессир вы и нужны нам в строю. Как бы мы ни хотели дать вам время и покой, это сыграет на руку противнику. О, не спешите возражать. Посмотрите, что я вам принесла, – Илами протянула магистру небольшую тёмно-красную коробочку.       Он взял её и, открыв, увидел два чёрных браслета, украшенных сверкающими красными камнями. Один был чуть больше и шире, другой поменьше и уже, но весь усыпан самоцветами, притом куда лучшего сорта и огранки.       – Миленько. Но я не припоминаю, что это за побрякушки, где мы их отыскали и чем они нам помогут.       – Мессир, простым побрякушкам, как вы изволите выражаться, у нас в хранилище артефактов не место. Это «Оковы любви», – поучительно произнесла Илами.       Кайло и Ксарти вопросительно уставились на неё и молча ждали дальнейших объяснений.       Едва сдержав желание раздражённо закатить глаза, Илами продолжила:       – Простыми словами – это радионяня. По правилам, эти браслеты надевали ситхи-супруги, произнося кровную клятву под полной луною. Сей артефакт дарует возможность мысленно общаться, на расстоянии осязать кожей и видеть глазами друг друга. Быть всегда вместе.       – Есть парочка «но» – мы не ситхи и клятва под луной нам с ним не грозит, – разочарованно сказал Кайло и чуть не добавил вслух произнесённое про себя «к сожалению».       – Я знаю, мессир. Однако сохранились достоверные письменные свидетельства, что их применяли и пары, в которых кто-то один не был одарён Силой. В таком случае возможности артефакта сильно сокращались, и для форс-нуля в процессе ношения он действительно был простым украшением. Но одарённый Силой, хоть и не читал мыслей, но ощущал самочувствие и настроение партнёра. Мне кажется, это именно то, что вам сейчас нужно, чтобы вы могли спокойно отлучаться хотя бы ненадолго.       Кайло переплёл пальцы и стиснул их до хруста. Илами вздрогнула, но невозмутимо продолжила:       – Это временная мера, вы же понимаете. Он поправится, и мы задействуем часть плана с доспехами. Вы всё время будете рядом. Прошу, не пускайте дела на самотёк, – и решив сыграть на особо чувствительной струне, добавила: – Подумайте о том дне, когда он вернётся к нам прежним. Ему будет весьма приятно знать, что в самые тяжкие времена вы не отпускали бразды правления и не позволяли власти и репутации Первого Ордена пошатнуться.       Любимый мозоль Кайло. «Что скажет Хакс, когда увидит, до чего докатился Орден без жёсткой руки». Когда узнает, что Верховный лидер дни напролёт сторожил каюту генерала, пока потенциальные союзники дожидались его аудиенции, а Сопротивление, не теряя времени даром, склоняло неблагонадёжных и неопределившихся к смуте. Полминуты они с Илами сверлили друг друга глазами, после чего Кайло резко встал, захлопнул шкатулку и сунул её подмышку.       – Нужно просто надеть? Или что-то говорить при этом?       – Просто надеть. Но при этом сосредоточьтесь на мыслях и чувствах, которые касаются лишь его, не отвлекаясь на стороннее, чтобы легче установить надёжную связь. У вас всё получится.       Кайло кивнул и подошёл к двери. Постоял немного, чувствуя, как сердце в груди начинает колотиться всё сильнее. Затем торопливо набрал код на входной панели и решительно шагнул в тишину и полумрак покоев.

***

      За час, прошедший после прибытия на знаменитый и великолепный «Финализатор», KN-7149 успел осмотреться в просторной офицерской каюте, где его разместили, насладиться горячим душем в освежителе и горячим обедом, доставленным парой дроидов. Один из них также привёз в каюту повседневную форму члена Первого Ордена без нашивок и комплект одежды, которую носили во время, свободное от службы, – что-то наподобие спортивного костюма, такого же чёрного и с эмблемами Ордена на каждом предмете, но очень мягкого и удобного. Поборов соблазн выбрать этот костюм-пижаму, KN-7149 переоделся в форму, которая после брони, однако, казалась приятной и невесомой, словно собственная кожа, и теперь с восторгом рассматривал своё отражение в зеркале. Налюбовавшись вдоволь, он вернулся в мини-кухне, чтобы выпить ещё кафа. Ухватив поудобнее горячую чашку, он услышал, как открылись входные двери, и обернулся.       На пороге стоял невысокий крепко сложенный мужчина лет тридцати с небольшим и со сдержанной улыбкой глядел на прибывшего. Одежда выдавала в нём одного их рыцарей Кайло Рена, но KN-7149 с удивлением признался себе, что не ожидал обнаружить у кого-нибудь из них под шлемом такую приятную внешность. Этот мужчина и правда был весьма красив – мягкие черты открытого круглого лица, высокий лоб, обрамлённый вьющимися волосами, каштановыми с рыжеватым отливом, полные губы, самым естественным выражением которых казалась приветливая улыбка, крупный прямой нос и волевой подбородок… И просто-таки магнетические глаза, большие и притягательные. Из-за густых тёмных бровей нельзя было сразу разглядеть, какого они цвета, – с равной вероятностью они могли оказаться и угольно-чёрными, и серо-стальными. Но независимо от цвета, однажды поймав их взгляд, отвести свой было очень сложно.       – Будьте так любезны, налейте мне тоже, – сказал мужчина, и от звука этого низкого голоса захотелось вытянуться по стойке смирно, выслушать все пожелания его обладателя и броситься немедленно их выполнять.       – Конечно, сэр! – только и смог ответить KN-7149, а руки его тем временем сами собой сняли с полки ещё одну чашку, наполнили ароматным кафом и уже протягивали гостю.       – Благодарю. Меня зовут Хорас Рен. И я хотел бы с вами побеседовать, если вы не возражаете.       – О, что вы, сэр! Чем я могу быть вам полезен? – KN-7149 тщетно пытался разглядеть, какого же цвета эти удивительные глаза.       – Давайте присядем, думаю, беседа займёт некоторое время. Кстати, вы удобно разместились? Всё ли необходимое вам принесли? Не стесняйтесь, если что-нибудь нужно… Верховный лидер признателен за ваш самоотверженный поступок. Вы можете рассчитывать на достойную награду.       Штурмовик и рыцарь неторопливо прошли в центр просторной гостиной и расположились друг напротив друга за круглым столом. KN-7149 был так польщён обходительностью и лестными речами сэра Хораса, что позабыл всё, о чём хотел спросить, когда представится возможность, и просто тихо сиял от радости.       – Как мне вас называть, друг мой?       – Э-э, меня? Э-э… Ка эн семьдесят один сорок девять… – произнося вслух свой личный номер, он почти физически ощутил горечь во рту.       Хорас Рен посмотрел на него с грустью и сочувствием:       – Скажу вам прямо – сейчас я ничего не могу сделать для того, чтобы вернуть вам ваше имя и ваши воспоминания. Ни я, ни кто угодно другой на этом корабле. Хотя вы, безусловно, этого заслуживаете. И я более чем уверен, что в ваших силах помочь нам восстановить справедливость не только по отношению к вам и вашему другу, но и ко всем безвинно пострадавшим от экспериментов предыдущего руководства Первого Ордена.       «Глаза точно чёрные и непроглядные, как ночь новолуния».       – Предыдущего руководства? Разве Верховный лидер Кайло Рен не правит с самого момента основания? – удивился KN-7149.       «Ого, всё даже хуже, чем казалось поначалу. Что нам делать, если у генерала в тыковке гуляет такое же гулкое эхо?»       – Нет, на переподготовку вас отправил Верховный лидер Сноук, ныне покойный. Кайло Рен непричастен к этой несправедливости, напротив, он всеми силами пытается исправить содеянное. Но это очень сложное дело. Скажу без утайки, мы, по сути, стоим в самом начале пути безо всяких подсказок. Я очень надеюсь, что вы сможете быть нам полезны в этом вопросе. Тем более, что это в ваших же интересах.       – Безусловно, сэр, я готов помочь всем, чем смогу!       «Нет, глаза серые, как предрассветная дымка над осенними полями».       – Вот и прекрасно, я в вас ни секунды не сомневался. Давайте поступим так – на время выберем вам имя, а то называть живых людей какими-то кодами, словно дроидов, мне лично претит. Ка эн семьдесят один сорок девять – звучит ужасно, согласитесь. Как насчёт «Кен»?       – Отличное имя, сэр, спасибо.       – Итак, Кен, расскажите мне как можно больше о вашей жизни на базе. Постарайтесь ничего не упускать, даже если вам что-то кажется не особо важным или интересным – рассказывайте, договорились?       – Да, сэр, как прикажете. Начинать с… самого первого дня?       – С чего помните, с того и начинайте, всё по порядку, особенно важно то, что касается вашего товарища, э…       – Эл ю девяносто два тридцать пять.       – Какой ужас. Давайте-ка ему тоже дадим имя.       – Простите меня, сэр. Но вы ведь знаете, как его по-настоящему зовут. И вы не скажете? – осмелев от любезного обхождения, спросил штурмовик. И тут же съёжился под пристальным взглядом сэра Хораса, который лишь слегка покачал головой.       – Тогда, может, Люк? – бойко предложил новоявленный Кен.       – О, нет-нет, это имя, как бы вернее выразиться, здесь не в чести. Можно сказать, у Верховного лидера Кайло Рена против этого имени некоторые предубеждения. Но что-то ничего другого в голову не идёт, – Хорас почесал переносицу, пытаясь скрыть улыбку, вызванную мыслью о том, что бы сказал (а, скорее, сломал) Кайло, если б ему предложили называть Хакса Люком, даже временно.       – Эл ю, эл ю… Тогда, может, Любомир?       Хорас ответил, теперь уже широко улыбаясь:       – Имя хорошее, но ему совершенно не подходит. Ещё варианты?       – Люцифер?       – Звучит, да. Не подскажете, что оно означает?       – Что-то вроде «сияющий» или «светоносный», если я ничего не путаю, сэр.       – Забавно. Но в некотором смысле очень даже к месту. Пусть пока будет Люцифером.       Хорас встал, налил ещё по чашке горячего кафа и поставил их на стол в гостиной. Расположился поудобней в кресле и приготовился внимательно слушать, но тут разглядел на полке мини-кухни вазу с печеньем. Секунду подумал о том, лень или нет ему снова вставать, заметил восхищённый взгляд неотрывно следящего за ним Кена. Тогда рыцарь грациозным жестом вытянул руку в сторону вазы и, непринуждённо улыбаясь, притянул её по воздуху и опустил точно посередине стола. Безграничное изумление и восхищение, написанные на лице штурмовика, приятно щекотали самолюбие. Хотя, по сути, такая мелочь. Хорас горделиво вскинул голову, и в ярком свете ламп Кен, наконец, смог разглядеть дивный цвет глаз своего собеседника. Очень светлый ореховый оттенок с яркими вкраплениями сизовато-голубого. Илами Рен называла его «первое дыхание зимы на опавшей листве», но Кену неоткуда было это знать. Ему лишь казалось, что этим необычайным глазам без труда открывается и прошлое, и будущее, и потаённые уголки человеческих душ. Он даже и не догадывался, как близок был к истине, но твёрдо решил под этим пронзительным взглядом говорить правду, только правду и ничего, кроме правды. Хорас Рен, словно прочитав его мысли, снова широко улыбнулся и сказал:       – Надеюсь, вы расскажете мне всё без утайки, друг мой. Я весь внимание.

***

      Кайло тихо стоял в полумраке, выставив дроида за дверь и не решаясь сделать хоть шаг к широкой кровати у стены напротив. К человеку, который спал на ней глубоким спокойным сном. Хотелось подойти, лечь рядом, снова уткнуться лицом в тёплую шею и лежать так до скончания дней, слушая ровное дыхание и стук сердца. Но ступни словно свинцом налились, и холодный пот прошибал от мысли, что Хакс проснётся и вновь посмотрит на него так, как в шаттле. Как чужой, как случайный прохожий. Случись так, Кайло готов был своим же мечом выжечь себе сердце, оно и так сгорало от беспрестанной муки. Он не мог понять, отчего теперь болит сильней, чем в те дни, когда он жил сначала с уверенностью, что Хакс мёртв, а затем – с сомнениями и робкой, но неугасимой надеждой найти его живым. Беззвучные рыдания сжимали горло от невыносимой мысли, что человек перед ним – тот, без кого Кайло не хочет и не может жить, но и совсем другой в тоже время. Его лицо и тело, голос и походка. Но глаза… Если они и правда зеркало души, то Кайло теперь понятия не имел, кто перед ним. А ведь всего три часа назад был на седьмом небе от счастья. Рано радовался, глупец.       Чувствуя, что вот-вот сорвётся за грань безумия, Кайло сделал над собой усилие, подошёл к кровати и сел, не смея взглянуть в лицо спящему. Положил коробку перед собой, открыл и глубоко вздохнул. Сила, хоть бы он не проснулся сейчас, настолько странным и нереальным казалось происходящее. Зная себя, Кайло боялся, что просто без слов выбежит за дверь, и не представлял, как сможет снова вскоре показаться Хаксу на глаза. Скорее сделать всё и отойти, забиться в тёмный угол и уж оттуда наконец-то всласть наяву полюбоваться дорогими чертами в золотом сиянии. Мысленно извинившись перед Хаксом, что ему достанется дамский браслет, он надел сначала себе тот, что был шире и скромнее. Браслет мягко охватил запястье, пришедшись точно впору. Не удивительно. Теперь второй. Кайло робко потянулся к бледной руке, свободно лежавшей вдоль тела, и случайно сбросил на пол коробку. Она упала с громким стуком и, словно насмехаясь, ещё громче захлопнулась. Кайло вскочил, готовый броситься вон из каюты, и в панике взглянул в лицо генералу. Ни один мускул не дрогнул на нём, грудь по-прежнему мерно вздымалась от глубокого ровного дыхания. Рен судорожно сглотнул и отдышался. И когда только он успел стать таким… Подняв коробку, тихо поставил её на прикроватный столик. Обернулся, чтобы снова сесть на кровать и тут заметил какое-то движение напротив. Уже схватившись за рукоять меча, Кайло понял, что смотрит в зеркало. Подошёл поближе, вздохнул и отвернулся. Да уж, Хаксу сейчас лучше не просыпаться, ради его же блага. Ужасно было бы спросонья увидеть стоящего рядом полубезумного призрака. Таким увидел себя сейчас Кайло – бледный, с лихорадочно горящим блуждающим взглядом, всклокоченными волосами и нервно подрагивающими губами. Почему никто из рыцарей не сказал, до чего кошмарно он выглядит. Хотя, если задуматься, кто бы из них посмел, кроме Тармилис, но она далеко, в остальных же страха и почтения перед ним намного больше. Да и что бы это изменило? Сидел бы дальше у порога, прячась под маской и ожидая чуда. Пора самому сделать хоть что-то. Илами, как обычно, была права в своих стараниях расшевелить его и заставить заняться насущными делами. Что ж, не стоит терять время понапрасну.       Кайло решительно шагнул к постели спящего Хакса, сел и как только мог осторожно взял его за руку. Похоже, бояться внезапного пробуждения не стоило, дроид наверняка вкатил генералу такую дозу медикаментов, что сейчас в его венах было больше лекарств, чем крови. Кайло раньше уже обратил внимание, что Хакс сильно исхудал, но сейчас, видя его не в броне, а в пижаме, снова поразился его виду. Тёмная одежда и постельное бельё оттеняли и без того бледную полупрозрачную кожу, и генерала вполне можно было принять за какое-то бесплотное мистическое создание, которое странным образом материализовалось в каюте и прилегло отдохнуть. Из-за всё той же худобы и перенесённых тягот лицо Хакса стало суровей и жёстче, и Кайло придирчиво рассматривал впалые щёки, вглядывался в заострившиеся очертания скул и подбородка, ища в них напоминание о былых днях, проведённых вместе на мостике, когда в манере чуть поджимать губы после отданного приказания, лёгком насмешливом прищуре ярких глаз или вопросительно вздёрнутой брови ему на месте грозного генерала Первого Ордена чудился любознательный озорной мальчишка, которого жестокий отец, военная академия и взрослая жизнь ещё не приучили прятать душу под наглухо застёгнутым мундиром и перчатками. Заводила, любимец и лидер среди товарищей по играм. Способный подбить свою компанию на какую угодно авантюру и с достоинством выйти из любой затруднительной ситуации. Такой, каким Кайло никогда не был. И даже не мечтал стать.       Окончательно позабыв, что собирался делать, и сам от себя не ожидая, Кайло осторожно пригладил растрепавшиеся во сне рыжие волосы и легонько провёл пальцами по щеке Хакса. И снова восхитился – перед тем, как приступить к лечебным процедурам, генерал явно принял душ и побрился, кожа ещё хранила свежие следы бальзама. Всё тот же милый зануда. Господин Порядок-и-Дисциплина. К горлу подкатил ком от мысли, что где-то глубоко внутри, в мозгу или в сердце, но его сокомандующий остался прежним, а не исчез бесследно. Пальцы сами собой скользнули к прекрасно очерченным манящим губам и на секунду трепетно к ним прижались. Кайло замер. Нет, не так. Не сегодня. Он не станет ничего делать без позволения, как вор. Сейчас – лишь самая малость, целебная доза прикосновений и взглядов. Он уже столько ждал, подождёт ещё немного. Едва коснувшись, ласково провёл от подбородка до уха по невыносимо резкой линии челюсти, невесомо погладил нежную шею, с наслаждением прислушался к биению пульса. Скользнул к болезненно заострившимся ключицам, сбившийся широкий вырез футболки бесстыдно открывал их для нескромного взгляда. Кайло не сразу решился дотронуться, казалось, тонкие косточки вот-вот прорвут белую кожу. Желание прижаться губами к ложбинке между ними накатило с новой силой, но Рен, почти поддавшись искушению, вдруг ощутил странное жжение на запястье. Браслет! Он будто бы стал нагреваться и покалывать. Наверное, долго в одиночку его носить не следует, да Кайло и не собирался. Просто здесь нашлись чары посильней тех, какими была наделена пара украшений.       Нежно сжимая неподвижную кисть генерала, магистр Рен опустился на колени у кровати и осторожно надел браслет ему на запястье.       «Я любил, люблю и всегда буду любить вас. Вернитесь, вы слышите? Я здесь, я жду и буду ждать сколько потребуется. Только вернитесь».       Не в силах больше бороться с собой, Кайло прижался губами к руке Хакса, мысленно взывая к нему. Браслет перестал покалывать, от него по телу начало разливаться тепло и сонливость, будто и Кайло принял добрую дозу лекарств. Он склонился горячим лбом к прохладным белым пальцам и продолжал молить об ответе. Так он простоял, замерев неподвижно, некоторое время, пока ему не стало казаться, что рука в его ладонях стала холодной словно камень. Наверное, это его самого охватил жар, и надо бы вправду принять что-нибудь. Но нет сил уйти, совершенно никаких. Ещё минутку. Кайло поднял голову и тотчас вскочил на ноги в испуге и смятении. Рука в его ладонях была холодна как камень потому, что она и была из камня – на кровати перед ним лежало белое мраморное изваяние. Кайло издал дикий вопль, отступил на шаг и, оступившись, упал куда-то вниз, сильно ударившись о какие-то тёмные плиты. Где он оказался, что это за место? Он встал и растерянно озирался. Огромный круглый зал с колоннами и без окон, всё из черного и тёмно-серого мрамора, на стенах траурные штандарты, часть с эмблемой Первого Ордена, другие – с незнакомыми гербами. Неяркий свет льётся откуда-то из-под потолка, от скрытых источников, равномерно освещая пространство. Кайло, весь похолодев, обернулся туда, откуда только что упал. Посреди зала на ступенчатом возвышении из кремово-жёлтого мрамора с красными прожилками стоял задрапированный чёрным шёлком… саркофаг?! Кайло, не чуя под собой ног, взошёл к нему. О, Сила, нет! Верхнюю плиту венчало погребальное изваяние дивной тонкой работы. Фигура человека в мундире. Всё, вплоть до пуговиц, нашивок и складок одежды, говорило о высоком мастерстве скульптора, постаравшегося отобразить весь трепет, всё почтение, какие воздавались при жизни лежащему здесь человеку. Кайло в ужасе взглянул на руки статуи, не смея смотреть на лицо. Его ли это руки? Они были сложены на груди, навеки мёртвой хваткой сжимая высеченную церемониальную саблю. На пальцах левой Кайло увидел массивный перстень, всё с той же эмблемой Первого Ордена, но она была дополнена ещё какими-то незнакомыми символами. Что происходит? Кто это? Кайло перевёл взгляд на лицо изваяния и вздохнул с облегчением. Это не Хакс. Это какой-то древний старик. Что-то знакомое в лице всё же было, но присматриваться отчаянно не хотелось, мерзкий голос внутри нашептывал жестокие слова, которым не хотелось верить. Нет, это не он. Он спит в каюте на «Финализаторе», а это лишь чьи-то злые чары.       «Я выберусь отсюда и выброшу проклятые браслеты в открытый космос. Нет, я их испепелю и выброшу».       Кайло снова огляделся, но нигде не было видно ничего, похожего на двери. Закричал, но никто не откликнулся. Тогда он спустился с возвышения и стал обходить его по кругу. И в торце у ног изваяния увидел табличку. Он не хотел читать, что на ней написано, нет, он и не думал этого делать. Но доли секунды хватило, чтобы эти золотые буквы навеки отпечатались в мозгу, и теперь, даже зажмурься Кайло изо всех сил, они выжигали ему глаза и под сомкнутыми веками:

«Здесь покоится Великий Покоритель Галактики, Освободитель угнетённых, Кара и Возмездие, Закон и Порядок, Главнокомандующий армией Несокрушимого Первого Ордена, наместник Всемогущего Тёмного Владыки Кайло Рена гранд-адмирал Армитаж Хакс»

      Кайло без сил опустился на ступеньки. Среди суетливого роя мыслей одна звучала всё громче. «Пусть это будет правдой». Ведь это будет означать, что Хакс вернёт себе память и проживёт долгую плодотворную жизнь вместе с ним, войдёт в историю. Его путь до этого зала будет долгим и славным. Так пусть всё исполнится как предначертано.       И снова Кайло скрепя сердце поднялся к изваянию, но теперь он внимательно вглядывался в его лицо, не боясь разбудить злой рок. Прекрасный благородный лик, исполненный покоя и величия. Таким ты предстанешь перед будущими поколениями, адмирал Хакс, бесстрашный и безупречный. «Мой до скончания дней». Кайло сел на плиту возле мраморного Хакса и накрыл каменные руки своими. Сейчас он заметил ещё кое-что. На левом запястье умелый скульптор высек выглядывающий из-под обшлага небольшой фрагмент тонкого браслета. В точности такого, как тот, который Рен минуту (или вечность?) назад надел на руку Хаксу. Во власти переполняющих его чувств, большей части которых он не смог бы дать названия, Рен привалился пылающим лицом к мраморным пальцам. И в который раз то ли сон, то ли наваждение не дали ему передышки. Он ощутил, как пальцы под щекой вздрогнули и обмякли. Кайло снова был в каюте на «Финализаторе», сидел на кровати подле Хакса, вжимаясь лицом в его ладонь. Сейчас он безошибочно понимал, что следует сделать, чтобы хоть на время освободиться от тяжкого груза, скопившегося в душе. И, уткнувшись лицом в тёплую ладонь, наконец дал волю слезам.