С любовью к тебе, мой убийца

— Когда остальные слепо следуют за истиной, помни… — Ничто не истинно… — Когда остальные ограничены моралью или законом, помни… — Всё дозволено… — Мы действуем во тьме, чтобы служить свету. Мы — ассасины, ничто не истинно — всё дозволено!

***

В эту ночь наши тела переплелись в жарких объятиях за все время, так, словно, мы были, как раньше вместе, а не казались друг другу чужими людьми. Он наклонился и поцеловал меня с таким видом, словно бы уже не в первый раз имел на это полное право. Хотя где-то в моём подсознание это звучало, как правило, как приказ, за невыполнение которого я лишилась бы неземного удовольствия. Его непокорные волосы коснулись моего лба, когда он прижался губами к моим губам. Именно этого я желала, и всё это он несомненно сейчас мог прочесть в моих глазах. Его бесцеремонность привела меня в ярость. Я стала отталкивать его, сопротивляясь, упершись обеими руками в его борта белого плаща, но с самого начала была обречена на поражение. И не только из-за того, что он как-то физически был сложен сильнее меня, просто я сама, того не понимая, желала его. Кровь во всем теле бурлила, ноги сводила сладостная истома, по каждому миллиметру кожи пробегал табун мурашек и сейчас было не понятно то ли это было от прохлады, то ли от столь манящей близости. На сколько долго мы были по разные стороны миров, что он успел разлюбить меня и счесть меня за чужого человека? Если любишь человека, то ты будешь любить его всегда. Хотя винить его в этом нельзя, ведь в этом мире он видел мою смерть. Единственное чего я не понимаю, так это того, что, увидев меня, я считала, что он крепко обнимет меня и будет нашептывать фразы, как он по-настоящему счастлив, что я осталась жива и что сейчас я нахожусь в его объятиях. Но этого всего не было сказано. Я чувствовала, что еще немного и из-за долгожданного страстного желания, я потеряю сознание. Задыхаясь, мои мысли переплетались между собой и в едино не могли сформулировать что-то одно, о чем я могла бы сейчас подумать. Сейчас бы Эцио уже не смог бы мне пойти на попятную. Он прижимал меня все сильнее к своему телу, и я чувствовала жар, исходящий от него, даже сквозь ткани одежды. Он осыпал меня страстными поцелуями, и теперь прижатая к его штанам, я понимала, как сильно он желает меня. Ноги мои задрожали, когда он раздвинул их своей рукой и плотнее прижался ко мне, гладя второй рукой мою шею и срывая с моих губ уже томные стоны. Пуговицы на корсете не оказали ни малейшего сопротивления его жадным пальцам. У меня перехватило дыхание от того, когда его ладони легли на мою грудь, а затем пальцы с еще большей охотой начали её сжимать. То, что было между нами раньше, никак не сравнится с тем, что между нами происходило сейчас. Это жар пылающих от страсти тел. Чувства переполняющие и увлекающие нас обоих в неизведанное и даже ранее не открытое. Невольно полностью закрыв глаза и запрокинув голову, я полностью подчинилась ему, когда его губы сползая все ниже и ниже, начали покрывать жгучими поцелуями мое трепещущее тело. Я и подумать не могла, что мужчина может довести женщину до экстаза только одними губами, зубами и языком. Охваченная страстью, я изогнулась, подставляя ему грудь и выкрикивая от удовольствия его имя. — Тише, любовь моя, — прошептал ассасин, склоняясь к моему лицу. Мне казалось, что в этот момент я сгорала не только от его ласк, но и от его дрожащего и в тоже время страстного голоса. Его руки без рамок приличия залезли ко мне под юбку, а вскоре и добрались до нижнего белья. Прерывистый шепот и ласковые слова звучали у меня в голове уже словно бы эхом, в то время, как его руки ласкали меня с нежностью. Я даже не успела опомниться, когда мы не только оба избавились от одежды, но и то, когда наши тела спелись в единое целое.

***

Когда солнце уже порядком надоело мне светя в глаза, я открыла их и первым делом, начала судорожно вспоминать, что было этой ночью. Навряд ли это был сон и не потому, что я проснулась одна на смятой постели, а потому что ощущения и засосы на теле доказывали обратное. — Боги, только не говорите мне, что я сошла с ума и просто так, с легкостью отдалась ему? — спросила я в пустоту, задрав голову к потолку. Казалось бы, жалеть не о чем, но если это так, то почему я сейчас одна? Что послужило тому, что этот беспринципный ассасин ушел снова от меня? Поднявшись с кровати и собрав вещи, разбросанные по комнате, я поспешила в ванную комнату. Казалось, что сейчас изнутри меня пожирал не страх, не ненависть к себе и даже не отвращение, а что-то другое, словно бы что-то мучило меня после того, что случилось между нами ночью. Совестью безусловно назвать это можно, но эта была вовсе не она. Теплая вода и обжигающий помещение пар, заставили забыть меня на какое-то время о прошлой ночи. Сейчас и только здесь я нахожусь одна. Все мои мысли должны быть позитивными, ведь не для того, я вернулась в этот мир, чтобы наделать еще больше глупостей и ошибок. Я вернулась, чтобы исправить их. Покончив с водными процедурами, я ступила босыми ногами через бортик ванны и едва не поскользнулась мокрыми ступнями на полу, если бы меня со спины не подхватили сильные мужские руки. Сказать, что я была в шоке, значит ничего не сказать. Обернувшись лицом к своему спасителю, я уперлась ладонями в его грудь. Сейчас Эцио выглядел куда более сексуальнее, чем раньше. Взъерошенные волосы, затуманенный и блуждающий по моему телу взгляд. И это еще только одна треть того, почему я считала его поистине сейчас особенно притягивающим. Мои мысли спонтанно перепутались, и я понимала, что, находясь рядом с ним в опасно близкой зоне, я ничего не могу сделать против. Я не могу оказать должное сопротивление, хотя и разум начинает мне кричать, чтобы я остановилась. Я не вздрогнула и не отшатнулась от него даже тогда, когда ассасин осторожно взял прядь моих волос и аккуратно начал, с особой чувственностью, перебирать их пальцами. Положив свободную ладонь мне на плечо, он немного сжал его, отчего против воли, я податливо склонила голову набок, словно тепло его пальцев расправило мои позвонки. Отдавшись чувствам, я ощутила, как мужчина запечатлел на моей шее долгий, страстный поцелуй. Не отводя своего взгляда с моего лица, дотронулся пальцами до моих губ. Не понимаю, о чем я думала в этот момент, но вышло это и правда, совершенно случайно. Поцелуй обжигал и без того, мои горящие от легких укусов губы. Мои ладони переместились на его грудь, а пальцы, словно бы вдруг стали отдельной часть моего тела, начали с дрожью расстегивать пуговицы на его рубашке. Когда с пуговицами было покончено, не отрываясь от его губ, я провела ноготками по его груди, оставляя на ней красные, едва заметные полосы. Аудиторе застонал и резким движением прижал меня к стене ванной комнаты. Никто еще и никогда в жизни меня так не целовал. Даже в моих самых смелых фантазиях. Эти поцелуи сводили меня с ума, с каждым проникновением его языка в мой рот, я ощущала новый прилив энергии, огнем обжигавший меня. Скоро его губы вновь переместились вниз, к моей шее. С шеи губы перебрались на грудь, а когда его губы обхватили сосок, я выгнулась и в порыве страсти схватила Эцио за волосы. Прижимая его ближе к своему телу, я ощущала, как он сильно хочет меня. Прижимая меня все сильнее и сильнее, он обхватил ладонями мое лицо и начал покрывать его страстными поцелуями. Все было настолько великолепно, что мне начало казаться, что это просто сон. И… Неожиданно я ощутила ветерок, пронесшийся по моему обнаженному телу. Он исчез, он снова это сделал со мной и просто испарился извиду. — Ах, ты чертов, кретин, — со сбившимся дыханием и с перекошенным лицом от злости, я резко сдернула полотенце с крючка и на ходу оборачивая его вокруг себя, вышла в комнату, чтобы так скажем, поймать своего искусителя и возможно, даже попутно его придушить за то, что он сейчас вытворил со мной. Как и ожидалось, он не ушел так далеко. Эцио стоял спиной ко мне с опущенной головой возле окна, опираясь руками о подоконник. Не знаю, зол ли он был сейчас также, как и я, но выяснить наконец-то что между нами происходит, я считала сейчас самой правильной идеей. — Аудиторе, повернись ко мне лицом и поговори со мной с глазу на глаз, — приказным и еще немного рассерженным голосом, сказала я. — Алекс… ты должна… Не договорив начатое, ассасин замолчал. — Что я должна? — так и не услышав продолжение, я обхватила едва держащееся на мне полотенце в районе груди и приблизилась почти что вплотную к нему со спины. — Объясни мне, что происходит? Зачем? Зачем сначала ты ведешь себя так, словно бы мы чужие, а потом неожиданно врываешься в мою комнату и берешь меня едва ли не силой. — Скажи еще, что не этого хотела, — не оборачиваясь, с заметной усмешкой ответил ассасин. — Этого? Ты хочешь сказать, что я проделала весь этот тяжелый чертов путь, только ради того, чтобы заняться с тобой сексом? Ты сбрендил что ли? — или сейчас явно я не осознавала, что он имел ввиду, либо же я прекрасно его поняла и верно ответила на его сарказм. — Ты должна уехать отсюда, — игнорируя полностью мои слова, ассасин развернулся ко мне лицом и быстрым шагом уже было собрался покинуть комнату, но я успела ухватить его за локоть, тем самым заставляя его остановиться и посмотреть мне в глаза. — Уехать? То есть я по-твоему похожа на куртизанку на одну ночь, что ты смело можешь мне приказывать, что стоит мне делать, а чего нет и как мне поступить теперь? — Я сказал, что тебе… — А не пойти ли тебе туда, где ты не был с самого рождения?! — ей Богу, ему бесполезно что-то объяснять. Разозлившись, я оттолкнула одной ладонь Аудиторе от себя и попыталась его обойти, но теперь уже настало его время перехватывать меня за локоть и возвращать меня на прежнее место. — Bambino, из твоего bocca, это прозвучало, как оскорбление, — пристально смотря в мои глаза, проговорил Аудиторе и слегка сжал мой локоть. — Уверена, что…