July Diary

      Хорошо быть совершеннолетним, независимым и безбашенным. Пожалуй, это обязательные три пункта пьяной юности с множеством приключений и не меньшей кучей сожалений. У Намджуна никогда не существовало предубеждений на сей счёт, но еще меньше было гордости. Будучи свободным по всем позициям, он с легкостью забирал свои слова назад, забывал данные обещания, портил отношения и закапывал не только других, но и себя глубже прежнего.       — Хотите развлечёмся? — Хосок цокнул языком, слизывая с губ капли крепкого напитка. В баре пахло дымом сладких сигарет и дешевым парфюмом. — Нам, у тебя ведь сохранился номерочек той дамочки с лишним болтиком?       — Повторяешься, Хос, — фыркнул Намджун. — Придумай что пооригинальнее.       — Неужто защищаешь? Так может, навестим твою подружку снова?       — Ты нарываешься, я гляжу, — вывести Намджуна из себя, особенно нетрезвого, было раз плюнуть; он зверем бросался на каждого, кто мимолетно задевал его честь. — Если тебе так хочется, звони сам. Мне и говорить с ней противно.       — Какой ты жесткий, — надул губки Чимин. — Она, может, спит и видит, как бы приобнять тебя, да руки ваши сплести. Не расстраивай девушку, перезвони, раз взял телефончик. Разве я не прав, Хоби?       — Прав совершенно, — Хосок поправил невидимый монокль, — но наш клиент опять ссыт под себя. Не учит его жизнь ничему. Видимо после предыдущего раза приобрел влечение к нежным мальчикам. Джуни, крошка, хочешь радужный флаг на Новый Год? На стеночку повесишь.       — Какие же вы ублюдки! Выебнуться хотите? — кулак с грохотом опустился на столешницу.       — Да не заводись ты, мы же прикалываемся, — Чимин сдался под напором грозного друга, чего доброго по морде даст.       — Вы меры не знаете! Вообще границ не видите! Достали меня с этой…этим…аррр, — Нам схватился за телефон. — Я позвоню, если вам так хочется, но чтобы больше не смели докапываться до меня.       — Чего это с ним? — искренне не понимая реакции товарища на безобидные по мнению самого Хосока, шуточки, он склонился к Чиму, но младший только плечами пожал.

***

      Стоило парням удалиться из квартиры Джина, чтобы направиться продолжать праздник, как Юнги почти сразу схватил хозяина за шкирку, вспомнив истинную цель своего визита — им давно пора было выезжать в клуб. Он так торопился, что они оказались на месте даже раньше положенного. Сокджин сидел в гримёрке с вуалью на лице, томно глядя через сеточку на Мина. Тот, раскинув ноги под короткой юбкой и демонстрируя тем самым некоторые лишние элементы, сидел на стуле напротив, подперев ладонью голову и с грустью взирая на пепельницу. Ни одной сигареты за вечер он так и не выкурил.       — Ты никогда не думал, что случится, если такие как они узнают о твоей второй сущности? — задумчиво произнес Юнги. Он считал Чимина симпатичным, Намджуна смышленым, а Хосока пизданутым на всю голову, но это не мешало ему испытывать ко всей компании презрение и даже ненависть, потому что их допотопные однобокие взгляды на мир были ему известны. Все они волею судьбы были собраны вместе, все друг друга недолюбливали одной стороной души и играли в приятное знакомство вместе с другой, не зная, как близко пересечение.       — Думал, — Джин кивнул, — но разве не ты говорил, что столько лет я был неузнаваем, что и сейчас не попадусь.       — Всё же, Сокджин, не сближайся с ними тесно. Я понимаю, ты очарован мальчишкой, но это того не стоит. Если они найдут способ раскусить тебя, мы оба попадём под удар.       — Не зли меня, Юнги, — огрызнулся старший. — Ты сам как фанатка Чимина, но зад свой пытаешься сберечь моими стараниями. На ёлку влезть и жопу не ободрать хочешь?       — Это ведь совсем другое, — Мин устало закатил глаза. В этот момент по гримёрке разлетелась трель звонка.       — Погоди, Намджун звонит, — мгновенно среагировал Джин. — Может, забыли у меня что?       — Это вряд ли. У «неё» они точно ничего забыть не могли, — приподнял бровь Юнги, обращая внимание Джина, что на поверхности стола вибрирует розовый кейс телефона «другой» работы. — Не нравится мне это, лучше не отвечай. Учитывая какими «весёленькими» они ушли…       — Заткнись, — Сокджин оскалился. Ему так отчаянно хотелось верить в лучшее, что он вслух и слышать не хотел того, что у самого первым делом возникло в мыслях. Глупости всё это, не может Намджун быть таким ублюдком. Не может ведь?       — Привет, я… — состояние Намджуна было даже хуже, чем можно было предположить. — Надо бы поговорить.       — Снова? — подобрав нужный тон голоса, ответил Джин, оставляя телефон на громкой связи, чтобы удовлетворить интерес Юнги и доказать ему, что нет поводов для волнения. Жаль, он не знал, что громкая связь была и с другой стороны. Услышав заветное «Снова?» парни состроили хитрые морды, мол: «Так вы, голубки, уже ворковали?» Злой как чёрт, растерянный Намджун в этот момент отключился от реальности, переставая думать и переходя в стрессовый режим.       — Так, а для чего я брал номер? Не ясно разве?       — Не обязательно так кричать, — Джин немного опешил, глядя, как Юнги переносицу потирает. — Ты что-то хотел?       Хосок прошептал одними губами вопрос и, закрыл хохочущему Чимину ладонью рот. Ради того, чтобы не повторять этого больше никогда, Нам был согласен на всё.       — Слушай, а я понравился тебе? Тебе ведь нравятся парни, да? — Намджуна тошнило, то ли от алкоголя, то ли от этих слов. Раньше он сам бы поржал над этим, но сейчас ему казалось, что он предаёт какого-то рода высшую идею, да еще и тяжёлый взгляд Гука стоял перед глазами. Всё это вкупе распаляло парня еще сильнее.       — Ты показался мне очень милым и умным парнем, Намджун. Конечно, мне нравятся парни, я ведь всё-таки девушка, — Джин хихикнул скорее нервно, чем заигрывающе.       — Да кому ты пиздишь? Серьёзно? — глядя, как друзья заливаются, давясь в рукава и кусая себя за ребра ладоней, не выдержал Нам. — Ты ведь тоже парень! Ты мужик! Ладно бы просто гей, хер с тобой, — от этого каламбура Чимин взорвался смехом, отчётливо разнёсшимся по залу бара и добравшимся до динамика телефона. — Но что должно было сломаться в твоей глупой башке, чтобы наряжаться в бабские тряпки?       — Оставим этот разговор, — тут же свернул Джин, услышав, как ревёт от ярости Нам и как в голос гогочут его друзья, которые час назад в его доме жали ему руку и улыбались до ушей. Сокджин снова начал путаться в себе. Да, это был сонсэнним Ким Сокджин, не Джулай, но впервые жизнь столкнула его с людьми, что могли быть такими приветливыми с одной стороны и насквозь гнилыми с другой. Одно не вязалось с другим, но уж точно разочаровывало, как ни крути. — Я ведь поверила тебе… Не смей больше набирать мой номер, лицемер. Ты просто лживый кусок дерьма!       — Не пристало леди так выражаться, — уже от своего лица крикнул Хосок.       — И друзья твои такие же. Надеюсь, когда ты завтра трезвым прокрутишь этот момент в своей голове, если вспомнишь, конечно, то сердце твоё будет только радо всему сказанному. Прощай.       За столиком раздались гудки. Намджун ткнул пальцем в экран и повесил голову.       — Ой, да брось. Уверен, кем бы ни был этот парниша в реальности, он наслушался за жизнь столько, что такая мелочь не заденет его. Он ведь сам избрал такой путь, значит, был готов.       К сожалению, Намджун знал об эффекте бабочки, и сердце его уже начинало ныть от известной тупой боли так, что глаза кололо и щёки полыхали. Он будет сожалеть, но он трус и слабак, который не найдёт сил извиниться вновь. Да, он определённо будет сожалеть. Дольше, чем хотелось бы.

***

      — И кто ты после этого? — орал Чонгук, выслушав до конца историю прошедшего дня. Нам сидел за стойкой ни жив, ни мёртв. Его даже похмелье не преследовало, хотя лучше бы оно.       — По национальности — кореец, а по сути — долбоёб, — заключил Тэхён. — Хён, Ван Гог себе ради искусства ухо отрезал, чтобы глубже чувствовать, а тут парень в женское платье переоделся всего лишь, а ты бомбишь его уже неизвестно какую неделю!       — За языком следи, — вяло огрызнулся Нам.       — Он прав. Твоя совесть, как качественный гандон, — горячо заявил Чонгук. Намджун опешил, округляя глаза, но позволил младшему закончить, — растягивается, растягивается, и всё никак не порвётся. Звони сейчас же и моли о прощении!       — Не буду я звонить! — Намджун свёл брови к переносице.       — Звони, говорю, собака сутулая! Засунь свою гордыню себе в задницу и звони! Если что-то случится, и я узнаю это из новостей, клянусь, во всех местных газетах следом появится твой некролог. Я лично его напишу: «Он был отчаянным дебилом, но зато очень уверенным, как скала!»       — Да не могу я! — парень стёр с виска пот. — Мне страшно. Я слишком сильно облажался.       — Поздно кошмарики в попе заиграли, — подметил Тэ. — Вот так и скажешь: «Я безмозглый мудак-алкоголик, не знаю что несу, прости, что нагадил в душу. Обещаю больше не третировать тебя никогда, потому что моё сраное высокомерное «я» не стоит и пальчика на твоей ноге, которые я, кстати, все по очереди в качестве извинений готов целовать!»       — Ничего я целовать не буду! — неожиданно замямлил Намджун. — Что за чушь?       — Я образно выражаюсь, гений. Вискарь тебе совсем мозги промариновал, бедный, — Тэхён потрепал его по голове и тяжело вздохнул.       — Пиши сообщение тогда, — настаивал на своём Гук. — Хён, ты настолько меня выбесил, что я лично проконтролирую твой процесс очистки от скверны.       — Лучше бы я вам ничего не рассказывал, — Намджун сжал губы в полоску.       — Это уж точно!       — Да только на душе неспокойно стало, верно? — ехидно сощурился Тэ, поглядывая на Чона. — Совесть? Вина? Или еще что-то близкое и знакомое? Непонимание может быть? Недосказанность? Неприятие? К нам припёрся, а не к дружкам своим.       — Им всё равно, а я не хочу с грузом на душе жить, — Намджун будто и не слышал всего остального. Заметил, понял, но вид сделал абсолютно равнодушный к речи Тэхёна.       — О чём я и говорю! — Тэ сжал плечо Гука и пару раз хлопнул длинными ресницами в знак уверенности.       Джин справился с концертом лучше прогнозируемого: в программе были тяжёлые лиричные песни, и душа его, обожженная только-только перед выходом на сцену, прорывалась в каждой строке, а черная плотная вуаль и приглушенный свет пожирали предательские слёзы. Прощаясь с Юнги после концерта, Сокджин отказался от предложения его проводить, но обещал позвонить Мину, как доберётся — Юнги чересчур беспокоился за друга. «Не стоит такому светлому человеку как ты, тратить нервы свои на таких идиотов как он» — всё, что сказал Юнги, перед тем как исчезнуть в такси. Джин проплакал всю ночь. Горькая обида очернила его сердце, но это была обида не столько на Намджуна, сколько на себя. Нам не знает о том, какую жизнь он ведёт, но сам Сокджин был полным кретином, не сумев разглядеть, какой же гадкий на самом деле этот парень и сколько грязи у него в голове. Он был так близок к тому, чтобы хоть и безответно, но искренне влюбиться в паршивца, но тот разбил ему сердце заранее, не успев приготовить мины, когда было бы слишком поздно. Это должно было радовать хоть немного, но Джин не прекращал сжимать в руках уголки подушки и судорожно трястись от боли. Весь следующий день он провалялся дома словно в трансе. Был выходной для Джулай, а на основной работе еще не закончилась неделя больничного. После занятий заходил Юнги, передал что-то о скучающих по нему студентах и предстоящей игре. Джин ничего не запомнил: вся его память ограничилась открытием и запиранием двери за Юнги. Ближе к вечеру, когда дышать стало чуть легче, Сокджин нашёл на экране телефона Джулай сообщение: " Я знаю, что мои извинения не искупят моей вины, но я должен хотя бы попытаться. Делаю я это не для того, чтобы мне легче жилось и ничего не мучило. Я беспокоюсь, что мог загубить чью-то жизнь своими неосторожными словами. Настолько сильно мне страшно, что я даже позвонить не могу, потому что стоит тебе сказать слово и я, скорее всего, войду в ступор и сброшу вызов, сделав всё еще хуже. Всегда я делаю всё только хуже. Прости меня! У меня совершенно нет мозгов, а последние я пропил, как свинья. Я не понимал, что несу, хоть это меня и не оправдывает. Мне стыдно за себя и своих друзей. Обещаю, что не стану больше звонить тебе, по твоей же просьбе, которую считаю абсолютно справедливой. Моё гадкое высокомерное «я» не стоит и минуты потраченного тобой на меня времени. Девушкам не стоит вообще обращать внимание на таких, как я. Да, я постараюсь принять всё, как есть. Я всё пойму. Обещаю, я разберусь во всём и никогда больше не повторю своей ошибки. Надеюсь, ты будешь продолжать выступать, и такой урод как я и мне подобные не сломят тебя никогда. Прости еще раз, Джулай. Искренне и от всего сердца, Ким Намджун».       — Можешь, когда припекает, а, хён? — склонил голову набок Чонгук.       — Столько трогательных слов и я бы не нашёл. Вышло очень откровенно, — Тэхён улыбался мягко и с какой-то до нелепого глупой надеждой в глазах.       Сокджин снова проплакал всю ночь.

Дневник Сокджина

      — Снова звонок от Н. Это невыносимая пытка. Даже имя его мне противно. Боль настолько безумная, что хочется выть. Ни разу со мной не случалось подобного. Разрывы в отношениях я переживал проще и легче, слова глупых людей сносил стойко, прошёл через достаточное количество жизненных испытаний и никогда… НИКОГДА не рыдал до рвоты. От самого себя мерзко. Я бесхребетный и жалкий.       — Слова были ужасны, но обидно не за то. Обидно, что он чрезвычайно умён и понимает, что делает он это уже второй раз сознательно, пусть и под градусом… С меня будто кожу живьём сдирают. Я нытик и истеричка, мой мозг осознаёт, что приближаться к этому человеку нельзя, но стоит мне вспомнить его лицо, как на сердце трескается корка и я снова начинаю испытывать это дурацкое чувство привязанности. Нет, Джин, так нельзя. Это уже край. Забудь его. Пусть он станет тебе просто хорошим знакомым. Беги, Джин, беги.

***

      — А Сокджин-хён не пришёл? — Намджун покрутил головой, озираясь по сторонам и напряжённо выискивая на трибунах знакомое лицо.       — Неа, сказал, что из-за травмы много работы накопилось, и ему не вырваться, — разминая плечи, пересказал Чимин содержание сообщения от хёна после предложения прийти на игру.       — Готовьтесь размазывать соперника, — рядом Хосок, как главный ас делал на полу растяжку. Игра предстояла нелёгкая, а последствия позавчерашних посиделок по-прежнему давали знать о себе. — Выиграем — пойдём к нему в гости. Вот вам лишняя мотивация.       В действительности же Джин просто не мог их видеть. Ему требовалось больше времени, чтобы пережить удар и снова улыбаться той компании, что задела его, сама того не подозревая. Он не мог позволить себе выказать раздражение, ведь повода, по сути, не было, ему лично они ничего не сделали. Потому он спешно отказался от жизнерадостного предложения Чима, отосланного ему от лица всей команды. Тошнило.       Бесспорно, они выиграли. Победили с чудовищным разрывом в обоих сетах. Намджун диким зверем бросался в атаки и железной стеной стоял в защите, восхищая публику своей активностью без намёка на усталость. Повторяя подвиг хёна, которого уважал, Нам решил отдать себя всего без остатка.       — Неужели так в гости рвётся? — услышал он перешёптывание друзей за спиной за задней линии.       — Меньше трепитесь и тщательнее держите оборону! — как капитан Намджун был непреклонен. Ему и вправду хотелось увидеть улыбку хёна, когда он сможет заявить, что привёл команду к победе, чтобы хён гордился и радовался. У него красивая улыбка. Очень яркая.       Вывалившись из спортцентра сразу после игры, разгорячённые парни, едва сокомандники разошлись кто куда, бросились набирать Сокджину, ведь он просил предупреждать. Хотя Чимин бы с радостью заявился просто так. Вдруг хён со своей девушкой — это прекрасный повод познакомиться с ней. Ошарашенный звонком и счастливыми криками, Джин, скрепя сердце, дал добро на очередные посиделки, быстренько убирая вещи, что могли привлечь внимание дотошного Чимина и не вызвали бы новую волну нелепых слухов и выводов. Жаль, самую главную «вещь» он убрать не мог — своего безумного друга. Тот мог заявиться в любой момент.       Ребята перешагнули порог уставшие, но довольные, наперебой галдя, какой был захватывающий матч и как жаль, что хён его пропустил. Сокджин и вправду улыбался, даже потрепал Намджуна по голове, прибавив, что тот большой молодец и хорошо постарался, раз друзья так хвалят его. Никакой он был не молодец и друзья его подавно — этого Сокджин не произнёс, но уголки его губ тут же опустились, а улыбка померкла.       — Выглядишь усталым, хён, — приметил Хосок. — Глаза красные и опухли. Посадишь зрение совсем.       — «Вашими стараниями. Позаботиться решил? Поздно, аморальная малолетняя алкашня!» — внутри Джина всё клокотало от обиды, поэтому он лишь тяжело вздохнул, изображая накатившую томную лень после большого объёма проделанной работы, и отвернулся.       Расположившись на диване и поведав значительную часть сегодняшних впечатлений, нестройный хор голосов был прерван звонком в дверь. Как котята за мамой кошкой вся троица высыпала в коридор, с заинтересованными лицами переглядываясь и с нетерпением ожидая гостя. Сокджин без тени сомнения открыл проход в свою обитель, словно бояться ему было нечего, но отнюдь. Увы. Провал.       — Привет, мой сладкий! — яростно захлёбываясь непонятно откуда взявшейся слюной и кашляя, как припадочный, Джин пошатнулся в крепких объятиях бросившейся на него девушки. Длинные прямые волосы цвета северный блонд, серо-карие лучистые глаза, пушистые реснички, что распахивались, макияж, стрелочки, губки бантиком, щёчки как два персика, светлое платье с кружевами с нарочито подчёркнутой талией и милое тёмно-синее пальтишко. И всё не настоящее. Всё, от волосинки на голове до свежего маникюра в тон платью: парик, линзы, накладные ресницы, куча косметики, чужая одежда. Реальным было только одно — эти чудовищно худые ноги, нелепую кривизну которых скрывали тёмные колготки. Юнги висел у Джина на шее и рьяно лез целоваться.       — Ой, у тебя гости, — голосочек тоненький, как у певчей птички. Сокджин открыл рот и не в силах был закрыть его чисто физически — челюсть на место не ставилась. Сложно было представить, что и чем Юнги себе прищемил, но голос был откровенно девчачий. — Простите, что помешала.       — Нет-нет, не помешали, — Чимин протиснулся вперёд, чтобы всеми способами задержать новую знакомую в пределах квартиры, пока хозяин охеревал в уголке, чуть по стене не сползая. — Меня зовут Чимин. Очень приятно, — он протянул руку, но девушка отчего-то просто вежливо поклонилась ему.       — «Эти малюсенькие ручонки, чёрт», — паниковал про себя Мин, пряча ладони в складках широкой юбки. — «Если я протяну ему свои грабли, всё будет слишком очевидно».       Намджун и Хоби по очереди представились, как и старший хён отходя от лёгкого, но всё же шока. Эта девчонка выпрыгнула, как чёрт из табакерки, но единственным, кто сейчас крутился на адском вертеле, был Джин. Юнги делу не помогал от слова совсем, а наоборот повернулся к бледному как сама смерть Сокджину и с улыбкой, с которой люди банки с соленьями на зиму закатывают, а не на любимых смотрят, продолжил концерт на бис.       — Джин-и, может ты представишь меня своим друзьям?       — Это мои студенты, вообще-то, — в глазах Юнги, даже несмотря на перекрывающие стабильно живущую в них чернь линзы, было ясно написано: «Срать я хотел кто это, чмо болотное. Представляй, давай!» — А это моя девушка… Юнджи.       — Вот и познакомились, — милашка Юнджи снова прилепилась к своему ненаглядному, сжимая ему рёбра и тихо шепча, пока парни следовали в комнату. — Юнджи? Ничего поразнообразнее придумать не смог? Что ж ты, паскуда, делаешь то, а?       — Тот же вопрос, — зашипел Джин, вырывая цепкие пальцы из своего размятого до синяков бока.       Разговор пошёл не сразу. Им бы Наталью Морскую пехоту для разогрева, чтобы всё и сразу стартовало, но таковой у Джина на антресолях не водилось, поэтому пришлось обходиться дежурными вопросами в качестве аперитива.       — Как вы с Джин-хёном познакомились? — давя лыбу и уложив ногу на ногу как заправский аристократ, поинтересовался Хосок.       — Этим летом я была в Швейцарии, в Альпийской деревушке, поправляла здоровье, — Юнги пересказывал какое-то аниме, вперемешку со своими фантазиями и записями исследований врачей из наркодиспансера, которые штудировал на днях в качестве лёгкого чтива перед сном. — Там мы и познакомились. Сокджин-и же такой путешественник, авантюрист и он как раз ходил в Альпы с проводником, а вернулся в эту деревеньку. Я увидела его хромого, косого, с сальными свалявшимися за неделю волосами, он показался мне таким самцом необузданным, прямо жеребец — и так мы познакомились. Потом он как раз в лугах на жеребце меня катал остаток отпуска.       — Она про лошадь! — заорал не своим голосом Джин, подумывая, что пора доставать с балкона гроб. — Там всё было не так…чуть-чуть.       — Значит, вы тоже путешествуете? Знаете английский? — поинтересовался Чимин.       — Вполне свободно, — ясное дело, что пиздеть — не мешки ворочать, с чем Юнги блестяще справлялся. Только вот Сокджин из белого весь покраснел и засиял от пота, как баночка бальзама «Звёздочка», которую он, конечно, в глаза никогда не видел, но если бы видел, то предпочёл бы вскрыться также — ножом.       — Правда? И чем же вам понравилась Швейцария? Я слышал там чистейший воздух и потрясающие пейзажи. Вы были в крупных городах? Там действительно в витринах сыр с дырками? — сыпал вопросами Намджун на чистом английском со скоростью пулемёта.       — Какая же я глупенькая, совсем забыла мужчинам предложить перекусить и выпить, — сорвался в места Юнги, шелестя юбкой и распространяя ароматы сирени и ссыкотного ухода от разговора.       — Да, не быть тебе, мать, порядочной старухой, — кратко заключил Хоби.       — Извините её, она у меня пришибленная маленько, — Сокджин растерял весь словарный запас. — Я сейчас, — и ринулся на кухню.       — Она же дремучая, как тёмный лес, — глаза Нама округлились так впервые за всю его жизнь. — Не суйся лучше, Чимин, эта дура тебя с ума сведёт. Что хён в ней нашёл? — Намджун почему-то был так разочарован, что даже обидно за хёна стало. Разве лучшего он не достоин?       — Это как раз лучший вариант. Она глаз с меня не сводила, пока эту брехню несла.       — Ты видать такой же двинутый. Неужели ты такой принципиальный? — Хосок изумился. — Он же не виноват, что девкам нравится. Родился такой, что поделать. Обязательно тебе отбивать у него этот ужас на куриных ножках? Она же вообще не в твоём вкусе, даже подержаться не за что: плоская, сисек нет, задницы нет, в голове дым войны клеток мозга с клетками «оппа, ну купи», да ещё и жердь с тебя ростом.       — Так даже интереснее, — Чимин от своего отступать не собирался. — Мне важен факт победы, а уж с кого трусы стаскивать, мне как-то похеру.       Тем временем на кухне стоял такой мат и напряжение, что хоть топор вешай. Разъярённый Сокджин, прижимая Юнги к стене и глядя прямым взглядом в его размалёванные очи, готов был откусить Мину лицо. Технически, смотреть друг на друга прямо у них получалось очень хорошо, потому что у обоих глаза маленько косили внутрь. Минимум дисбаланса — настоящая командная работа.       — Ты еблан? — резонно спросил Джин.       — Это риторический вопрос.       — Или я еблан?       — А вот этот ответ ты, скорее всего, услышать не захочешь, — незамедлительно выдал Юнги.       — Какого дьявола ты здесь творишь? — буйствовал старший, как бык, раздувая ноздри.       — Ты сейчас как дядя Вернон из Гарри Повара. Золотой был мемос, — Юнги с сожалением взглянул на потолок, наверное, в поисках дяди Вернона или просто, чтобы не посыпаться в своей уверенности. Неизвестно.       — Закрой ротовые створки.       — Да Чимина я соблазняю, чего неясного?       — Ничего не ясно, — развёл руками Джин. — Почему в таком виде? Я понимаю, что он мальчиками не интересуется, но ты не думал, что если ты его добьёшься, то секретик свой придётся продемонстрировать. Наглядно!       — Какой же ты тупой, Матерь Божья. Как ты вообще выживал все эти годы? За что тебе кандидата дали? — Мин только головой покачал, залезая в холодильник и выуживая оттуда закуски, что были у Джина. — Я собираюсь отомстить ему за тебя и за все их общие выходки. Он здесь самый униженный и оскорблённый. Ты же у него всех баб увёл!       — Я?!       — Ты, ты, — Юнги выставил на стол тарелки, начиная филигранно выкладывать еду, после чего щёлкнул чайником и продолжил. — Все, кто за ним хвостиком в универе бегал, теперь твой задок в брючках глазками сверлят. Вот он и обозлился. Я сыграю роль твоей девушки и дам себя увести на раз-два, а когда придёт время, я раскроюсь при его друзьях, чтобы суки знали своё место.       — Он же вроде нравился тебе, — опять ничего не понял Джин. — Так зачем тебе его так унижать?       — Нравился и нравится, но ты прав, мальчики его не интересуют, и у меня нет никаких шансов с ним. Просто представь, как он при своих навыках издевательств сможет унизить меня, если я подкачу напрямую? А так хоть и поближе побуду некоторое время, и ты будешь отмщён. Да и маскарад этот нас не выдаст. Ну, переоделся девушкой для мести, ну и что? Месть вообще дело неплохое. Ты ничего не теряешь, я тоже. Только они.       — Ты умный парень, Юнги, но иногда творишь невообразимую херню, и моральные принципы твои меня порой вводят в ступор, — Сокджин присел на стул. — Делай, что хочешь. Тем не менее, ты всё ещё мелкая мразина, — Юнги сделал вопросительное лицо.       — Нет, посмотрите на него — как на выступления краситься, так это мы как попало кисточкой возюкаем, а как планы свои гениальные воплощать, так сразу на очень дорогую проститутку стал похож.       — Серьёзно? — обрадовался Юнги. — Спасибо!       — Это не комплимент!       Ещё половину вечера Юнджи строила глазки Чиму и смущалась, начиная смеяться над каждой его шуткой. Порой Мин выпадал из образа, вовремя останавливаясь в стремлении раскинуть ноги в стороны и спросить, нет ли у кого сигаретки. Чимин, в свою очередь, не отставал, начиная отстреливаться двусмысленными шуточками и внимательно присматриваться к Джину, который давно должен был остановить этот поток и как преподаватель, и как парень, но тому было глубоко чихать — он будто и не слышал. Ещё бы он слышал, весь вечер они с Намджуном провели за обсуждением высоких материй, изредка смеясь со своего высокоинтеллектуального юмора. Из головы Сокджина автоматически выпала другая сторона Нама, которая последние пару дней, прокручиваясь словами в памяти, не давала спать. Но стоило старшему взглянуть на Юнги, он тут же одёргивал себя и становился серьёзнее. Однако, одного взгляда и появления ямочек на щеках улыбающегося Намджуна хватало, чтобы Джин снова впадал в небытие. А Нам наконец почувствовал, что из всей троицы он сблизился с крутым хёном ближе всех, заведя себе старшего товарища, да ещё и такого, которым все восхищаются. Победа! Зажатый между исполняющими свои желания друзьями, Хосок тупо пух от всех этих разговоров, поэтому жрал как не в себя, под конец окончательно забирая блюдечко с кимчи себе на колени. Кимчи было удивительно похоже на мамино, домашнее, и Хос только диву давался, ведь не мог же Сокджин сам его готовить, не похож он на хозяюшку в переднике. Неужто его девушка? Такая пустоголовая, что могла бы и крошеного пенопласта насыпать, но вкусно было до одури, с чего Хоби заключил, что все силы Юнджи сосредоточились в кулинарном таланте. Знал бы он, что Юнги в скиллах готовки находился даже не на уровне нуля, а сильно уходил в минус, зато Джин и вправду любил торчать у плиты. Честно, это стало первопричиной, по которой Юнги вообще начал приходить к Джину перед концертами — его там кормили, что позже переросло в привычку.       — Всё уже сожр…то есть, как же быстро тарелочки опустели, я и не заметила, — наигранно приложил ладони к щёчкам Юнги, изображая хозяйственность, свойственную примерной девушке. — Сейчас всё уберу.       — Я помогу! — мгновенно вызвался Чимин. — Не хёну же подниматься. Самый младший должен помочь нуне.       — «Позёр!» — Хосок еле слышно хмыкнул. — «Давно ли он на роль младшенького подписался добровольно? Если бы не планы, в жизни бы зад не поднял!»       Собрав посуду, пара удалилась из комнаты, а Сокджин даже не удосужился взглядом их проводить, что только убеждало наблюдательного Чимина в несостоятельности этих отношений.       — Вы с Сокджином-хёном замечательная пара, так красиво смотритесь рядом, — подходя к Юнги ближе нужного, вздохнул Чим. — Такие счастливые.       — Тебе правда так кажется? — лицо Юнги хорошо отражало фразу «в глазах твоих неземная печаль». — Он очень много работает, я ценю его за это, но мы почти не видимся. Я ещё слишком юная, чтобы столько времени проводить дома, не ходить ни в кино, ни на прогулки. Так скучно порой.       — Не думал, что так бывает. Мне попадались лишь девушки, которые мечтали о достатке и состоявшемся мужчине, — раскачивал лодку Чимин. — А ты не такая.       — Наверное, — Юнги невинно улыбнулся. — Я внимательно слушала ваши истории. Вы такие замечательные ребята, вечно находите приключения. Ни одна моя подруга таким не отличается.       — Может…, — Чим выкинул свой главный козырь — притворную нерешительность, — может, ты захочешь иногда гулять с нами? С позволения Джина-хёна, конечно! — отхватить от девушки пощёчину за такие предложения не хотелось, поэтому Чимин активно страховался. — Или взять подружек и присоединиться к нам? Вместе, когда много народу, всегда веселее, верно?       — Почему бы и нет? — оживился Юнги. — С удовольствием.       — Тогда мы можем обменяться номерами, и я скажу тебе, если что-то наметится, — рыбка села на крючок. Это всё, о чём Чимин мог думать. Наивная дурочка клюнула на его круглые стыдливо глядящие в пол глазки. А сама «рыбка» и «дурочка» про себя соображала: «Детский сад — штаны на лямках. Он серьёзно думает, что на девушке это сработало бы? Как ты вообще девственности лишился, парень?»       По окончании вечера ребята с особым энтузиазмом прощались каждый со своей одержимостью: Чимин, искренне довольный, махал рукой Юнджи, Намджун, едва не ломая по неосторожности, жал руку Джина, а Хосок расставался с возможностью попросить добавки чего-нибудь вкусненького.       — Всё, она моя, — горделиво похлопал себя по карману куртки Чим, как только они очутились на улице.       — Всё, он мой, — произнёс Юнги, едва дверь закрылась.       — Болит? — указывая на горло Юнги, которое, несомненно, должно было саднить после таких выкрутасов, поинтересовался Джин.       — А у тебя? — Юнги и уточнять не было надобности.       — Очень, — потёр грудную клетку Сокджин. — Ничего, переживу. Снимай свой блондинистый скальп, «дорогая», я тебе мяска пожарю.