July Diary

      Опрятный мужчина с сухим вытянутым лицом и колющим взглядом наблюдал за вознёй студентов в коридорах университета, как орёл за копошащимися мышатами. Рядом, подчищая перья, мялся великовозрастный «орлёнок», которому давно пришла пора стать самостоятельным, но отец настолько не верил в умение сына здраво мыслить, что пришлось устроить тотальную проверку жизнеспособности отпрыска. Дверь аудитории открылась и оттуда, как горошины из стручка, посыпались первокурсники, задержанные разбором полётов от строгого преподавателя. Прихватив засмотревшегося на юных особ сына за шкирку, мужчина шагнул внутрь учебного класса, застав сонсэннима на рабочем месте.       — Доброе утро, господин Ким, — излишне осторожно для своего положения поприветствовал мужчина.       — Здравствуйте, я могу чем-то помочь? — Сокджин оторвался от разглядывания листков и, поправив на носу очки, поднял взгляд. Солидный человек среднего возраста и явно более чем солидного достатка стоял перед его столом, сухо улыбаясь. По безжизненной морде Хосока, маячившей рядом, несложно было догадаться, кем они друг другу приходятся, и по чьей внезапной прихоти Джин провёл незабываемую, в лучших традициях сумасшествия, ночь вместе с Намджуном.       — Давно я не видел тебя, Сокджин, как же ты возмужал, — мужчина усмехнулся, вызывая непонимание на лице скорее сына, чем преподавателя. — Ты меня не помнишь, наверное. Мы с твоим отцом были партнёрами в одном проекте, ты тогда только поступал в ВУЗ, а уже активно помогал семье с бизнесом.       — Ошибаетесь, господин Чон, я отлично вас помню. Очень рад встрече, — Сокджин протянул руку, что немедленно крепко пожали. — Так Чон Хосок — Ваш сын? Вы по поводу его успеваемости?       Непременно сменить тему стало для Сокджина первостепенной задачей. О семье своей и их взаимоотношениях Джин не распространялся и меньше всего хотел бы, чтобы информация просочилась в студенческую среду, но поскольку Хосок невольно грел тут уши, он осознавал неизбежность того, что любая оброненная фраза станет достоянием всей компании.       — Расскажи мне, пожалуйста, как продвигаются дела у сына? — прекрасно зная о лёгкой дуринке в сыновней голове, господин Чон предполагал, что продвигаются они крайне неважно.       — Неплохо, — внутренне посмеиваясь с умоляющего лица Хосока, ответил Джин. — Он очень старается. Я бы даже сказал, отчаянно. Разок даже приносил мне работу домой. В целом, тянется к знаниям и вполне преуспевает. Ничего плохого не скажу.       — Ты как всегда пользуешься своим подвешенным языком, чтобы сделать правду менее горькой, — глухо хохотнул мужчина. — Поверю тебе на слово — причины тебе доверять у меня имеются. Как, кстати, твои собственные успехи? Отношения с отцом не наладились? От него мало что слышно в последнее время, зато брат твой взял в оборот все активы.       — Я в порядке. Иногда звоню маме, — отчеканил Сокджин. — С удовольствием бы поговорил с вами, но вынужден просить прощения, у меня утреннее совещание, поэтому я удаляюсь. Благодарю за визит, хорошего дня, — и бережно вытолкав семейство Чон из аудитории, Сокджин вышел следом, стремительно удаляясь по коридору.       — Учись, оболтус, как надо подниматься в жизни, — хлопнул сына по спине Чон-старший.       — Разве он не общается со своей семьёй? — Хосок вспомнил дорогие запонки сонсэннима, объяснением которым вполне могли бы служить богатые родственники, но что-то не клеилось. — Почему?       — Никто не знает, но ходил слух, что в семье Ким был грандиозный скандал, и отец разошёлся с младшим сыном во мнениях, после чего все связи между ними были оборваны. Кто это начал и по какой причине — неизвестно, но Сокджин, в отличие от старшего брата, который уже стал совладельцем и единственным наследником отцовской компании, самостоятельная единица и не принадлежит больше ни к семейному бизнесу, ни к семье в целом. И посмотри где он, — господин Чон кивнул в сторону коридора, где только что скрылся Джин. — Всё сам. Выучился, встал на ноги. Ещё во время обучения участвовал в куче проектов, продавал свои идеи, поднял приличные суммы. Я и сам с ним, не напрямую, но сотрудничал. Парень — экономический гений. Думаю, он и сейчас получает предложения, но, слышал, принимает только единичные заказы, а от работы на постоянной основе отказывается наотрез, предпочитая преподавательскую деятельность. Достойный пример для подражания.       — Это точно, — задумчиво проговорил Хос, сверля взглядом пространство.       — Что «точно»? Ух, паршивец, если не будешь вкалывать, хер ты получишь долю. Я всю жизнь пахал, чтобы свою компанию превратить в сильного игрока на рынке, и ты, нахлебник, останешься с голой задницей, если продолжишь балду гонять. Ясно тебе? — будь сейчас Намджун и Чимин здесь, они бы челюсти на пол уронили, внезапно увидев своего друга на двадцать с небольшим лет старше и с залысинами, потому что манеру разговаривать Хос снял с отца под копирку. — Ясно, спрашиваю? Клянусь, передам дело твоей сестре.       — Понял я, понял!

***

      — Вот тебе и остатки былой роскоши, — заявил Хосок, сидя за столиком в кафетерии универа. Намджун и Чим внимательно выслушали разбавленный матом и собственными соображениями друга, рассказ его отца и наглухо ушли в раздумья.       — Почему же он преподаёт, если может позволить себе гораздо больше? — Намджун подпёр рукой подбородок.       — Наверное, потому что в ВУЗе рабочий день нормированный, — выдвинул предположение Чимин. — Согласись, удобно, закончил работу в семь, пришёл домой, и если такие дебилы как мы не подкинули лишних проверок, то занимайся чем хочешь. Вот он и составляет бизнес-планы и планы спасения капиталов разных компаний. Наверное, поэтому и просит звонить всегда — он занят крупными заказами или на переговоры какие-нибудь ездит.       — Звучит более чем логично, — согласились парни, синхронно поджав губы.       — Получается он большая шишка, — продолжил Чим, пока не заметил, что за спиной сидящих напротив друзей швыряло в толпе сутулый тонкий силуэт, отчаянно пытающийся выбраться из месива и куда-нибудь приложить пятую точку. — О, Юнги-хён, иди к нам! — помахал рукой Чимин, как раз вознамерившийся поведать о своих любовных похождениях и в силу любящего работать на публику нутра решил аудиторию расширить. Учитывая свежие поступившие подробности, становилось только интереснее.       — Здорова, — уместился возле Чима Юнги, призадумываясь, хорошо ли он смыл подводку с глаз. Днём свидание, вечером концерт — кипучая деятельность профессионального обманщика. — Давно не виделись. Как жизнь? — изображая полную неосведомленность, поинтересовался Юнги, будто не был в курсе каждого запланированного и случайного «пука» этой троицы.       — Скажи, пожалуйста, хён, ты случайно не сталкивался в доме Джин-хёна с Юнджи-нуной в последнее время? — довольно щурясь, осведомился Чимин. — А сам Джин-хён о ней не говорил с тобой?       — С какой стати ему это делать? Я к нему не личную жизнь обсуждать хожу, — Юнги искренне оскорбился, хотя по факту он только за этим к Джину и ходил. Ну, ещё пожрать. — Видел её несколько раз. При мне они особо не разговаривали, да и вообще были как чужие. Что за кошка между ними пробежала? — вопрос был риторический. «Кошка» сидела с улыбкой от уха до уха и потирала лапки. — Хотя, мне как-то по барабану. Эта девка та ещё курица, но Сокджин-хён ей дорожит, вроде как.       Юнги перевёл взгляд на Намджуна, замечая чуть уловимую ухмылку на его губах. Бегущий с утра на работу из общежития, как ужаленный в жопу, Джин успел позвонить Юнги и, сперва получив нагоняй за отвлекание от такого важного дела, как сон, рассказал всё, что касалось обновлений по легенде о Юнджи. Теперь Мин был в курсе, что Намджун знает истинное отношение Сокджина к «своей девушке», но будет молчать, так как тайны той ночи они уговорились не раскрывать. Душа Нама в этот момент была совершенно спокойна за хёна: пусть Чимин покрутится, пусть верит в свою неотразимость — это забавно. Может и впрямь, как говорится, влюбится и женится.       — Дорожил бы на самом деле — она бы ко мне не ушла, — Чим поиграл бровями, опираясь о стол, как ковбой из техасских салунов. В том, что у него самая быстрая рука на Диком Западе, никто и не сомневался.       — Ты её увёл у него? — поразительные вещи Юнги сегодня узнавал, а главное, так натурально удивлялся, что Станиславский, не найдя слов, восстал бы с пальцем вверх.       — Я считаю это хорошим обменом, — продолжал выпендриваться Чимин. — Он пусть таскает за собой выводок малолетних дурёх, а я пока одолжу на время его девушку.       — Которая тебе не даёт! — Хосок ждал нужного момента, чтобы вставить столь важное замечание. — Сколько раз ты уже обломался?       — Она просто намёков его не понимает. В голове-то ветер свистит через оба уха, — подметил Намджун и дал Хосу пять.       — Всего-то пару раз намекнул, — Чим скуксился. — В принципе, не очень и хотелось. Она вздрочнула мне в кинотеатре и достаточно.       — «Пару раз? Вздрочнула? Какой же ты мудак», — в том, что Чимин всё рассказывает дружкам, Юнги и не сомневался, но такая вольная трактовка истинного положения дел распалила Мина. — «Я тебе с боем трогать свой зад даю, а на содержимое твоих штанов и не смотрю даже. Вот так ты из приличных девушек лепишь истории про отвязный секс?»       — Мутная она какая-то, — Чимин состроил кислую мину. — Я вот думаю, добиться — я добился, может и не трахать вовсе?       — «Я тебе дам не трахать! Ещё как трахать!», — на лице Юнги отразилось смятение пополам с недооценённостью.       — Ну и дурак будешь, если дело до конца не доведёшь. Завоевать её — это мелкая ставка. Сокджин далеко не бедный, и ни одна девчонка от него не ушла бы, не будь у неё самой кучи денег. Смекаете? — Мин подмигнул всей компании. — Не хочется тебе богатенькую пташку уложить? Вроде как и престижа больше.       — А вот это уже интересно, — у Чима заблестели глазки. Кошка поверила, что своровала большую рыбку у крупного рыболова. — Пожалуй ты прав, хён. Могу я рассчитывать, что ты ничего Сокджин-хёну не скажешь?       — Естественно, — без зазрения совести гарантировал Юнги. — Думаешь, от тебя одного все девушки сбежали? — тут он не врал. До того как присмотреться к Чимину, он действительно целился в миленькую второкурсницу, но на горизонте возник Сокджин, так удачно переведя взгляд Мина на дивной красоты сокровище по имени Пак Чимин, которое Юнги ранее даже не замечал в стенах универа. Однако, мстить Джину по мелочи Юнги было незачем, тем более, что новые коварные планы Чима наверняка перельются в уши старшего, этим же вечером в гримёрке клуба. Они вдвоём знатно похохочут с этого.       — Не боишься, что после того, как ты её «уложишь» и тут же бросишь, «пташка» отклюёт тебе голову? — задал резонный вопрос Намджун. — Средства ей позволят сделать это тихо.       — Если она его первой не бросит, — Юнги поднялся с насиженного места, чтобы отправиться на следующую пару. — Говорю же, что наслышан. Не ссы, Чимин-и, — подмигнул Мин и с ликующим видом скрылся из виду.       У дружной троицы тем временем намечалось занятие у Сокджина, который понимающим взглядом проводил зевающего Намджуна. Воодушевлённый Чимин окончательно потерялся в мире фантазий, пока Хосок с каждым новым зевком стремился сунуть Наму в рот палец и вытащить, пока тот не прикусил.       — Вы с хёном как ночь провели? Выглядишь замученным.       — Спасибо, что соизволил поинтересоваться, — едва слышно ответил Нам. — Нормально. Он весь вечер возился с бумажками, мы и не разговаривали толком, — слукавил парень, отслеживая движения сонсэннима. Ему вдруг подумалось, что Сокджин тоже вероятно (да что там «вероятно», с точностью сто процентов) спал с безголовой Юнджи, и чувство в душе поднялось до того брезгливое и тошнотное, что Намджун поёжился. Будто испытал испанский стыд — делал хён, а противно было Наму.       — Сонсэнним! — официально и громко, будто для всех, выкрикнул парень, подойдя к Сокджину после пары и встав чуть ли не вплотную.       — Ты чего, Намджун? — растерянно отшатнулся Джин, ощущая дыхание юноши у себя на щеке.       — Я тут недалеко от универа в кафе работаю. Которое возле парка, знаете? — Нам дождался, когда выпучивший глаза хён утвердительно кивнёт. — Приходите туда завтра, я как раз в вечернюю смену. Угощу Вас кофе в счёт всех причинённых неудобств, — ему до влажных от пота ладоней хотелось сделать что-то приятное для хёна, чтобы отвлечь его от всех драм, в которые Хосок, Чимин и он сам затащили несчастного преподавателя…и друга. Это было отличным поводом пригласить Джина в кафе и вновь поговорить с ним наедине. Намджуну понравилось. Слишком сильно.       — Ты меня на свидание зовёшь, что ли? — хихикнул Сокджин.       — Нет, что Вы, не подумайте, — отпрянул Нам, махая руками и смущаясь, но не забывая кричать строго на «вы». — В общем, я буду ждать, — пары секунд не прошло, как младший с пунцовым лицом ретировался за дверь.       — Нет, значит? — Джин усмехнулся. — А зря.

***

      — Ничего не понимаю, — покрутил головой Сокджин.       — Моя первая реакция была такой же, — Юнги осторожно мизинцем подправил тинт на губах. — Представляешь, он придумывает про меня всякую дрянь. Хотя мы эту дрянь ещё не делали даже! И ведь они верят, сволочи, а я чувствую себя прошмандовкой.       — Вообще-то…       — Ты понял, о чём я! — надулся Юнги. Со своими маленькими пухлыми губками, превращавшимися в бантик всякий раз, когда он закипал, Мин походил на котейку. — Чимину стоит держаться за штанишки очень крепко, потому что теперь я намерен поднять рейтинг.       — Объясни мне ещё раз, почему ты хочешь его проучить, если он тебе нравится? — уставился на Юнги Сокджин.       — Потому что внутреннее должно хоть немного соответствовать внешнему. Вот я — снаружи так себе и внутри говнецо порядочное. Сейчас ты должен был сказать «нет, что ты, Юнги-я, ты прелесть», но на этот раз я тебя прощаю, — задрав подбородок, Мин изящно поднял ногу и толкнул Джина носком сандалика 42-го размера сбоку в корсет по печени, затем вальяжно уселся, сложив руки на груди и с лицом Пьеро продолжил. — А я как взгляну на эти губы, как цветущий бутон пиона, в эти сияющие глаза, в темноте которых скрыты звездопады, на эту кожу, бархатистую и упругую, словно спелый персик, так у меня бум-бум в ритме дабстепа начинается под рёбрами, аж дышать не могу.       — Я гляжу, ты романтик похлеще лорда Байрона.       — Весьма точное сравнение в отношении меня, — заметил Юнги, вспоминая и о пансексуальности молодого английского поэта, и о его мрачном эгоизме. Представления Юнги были схожи — он тоже был человеком искусства, с душой, пожалуй, излишне чувствительной к несправедливостям жизни, ведь в его глазах точно также навязанные обществом романтические установки расходились с жестокой реальностью. — Я к тому, что снаружи Чимин для меня привлекателен и даже желанен, но я понимаю, что внутри у него всё чёрное и прогнившее. Классический мудак, каких много. Можно было бы принять его таким, какой он есть, если бы он не задел тебя. Моё субъективное мнение, что столь прекрасный внешне человек не должен быть такой мразью, и я не собираюсь учить его, я только хочу показать ему, каково это испытывать на себе унижение от того, кому ты не причинил вреда. Скажешь, что, поступая также, я опускаюсь до его уровня? Может быть, но шутка в том, что я сделаю это единожды, а он будет продолжать делать так всю жизнь, думая, что это правильно, пока не найдётся другой Мин Юнги, что поступит с ним, возможно, ещё более по-свински, чем я, лишь бы доказать засранцу, что он ранит людей.       — Я думал об этом, — вздохнул Сокджин. — Кажущиеся на первый взгляд совершенными люди бывают жестоки, но, Юнги, ты ведь не знаешь что у него внутри. Вдруг он раскаивается?       — Считаешь, после всего услышанного? — парень поднял широкую, точно обрисованную бровь.       — Скажем так, не исключаю, — разговор о Джулай между ним и Намджуном, Джин решил оставить при себе, ведь они пообещали молчать, даже с близкими друзьями. — Твои методы для меня грубоваты, но будем надеяться, что подействует, — Сокджин покрылся румянцем, надеясь, что под гримом не видно. — А меня Намджун в кафе пригласил. По-дружески, конечно. Сказал, что угостит.       — Ну-ну, я романтик, а ты от посиделок за кофе растаял, — усмехнулся Юнги. — Не в то ли кафе, случайно, где он работает?       — Как ты узнал?       — Братья по разуму, не иначе, — Юнги саркастически закатил глаза. — Сходи полюбуйся, там вместе с ним работает такая сладкая парочка. Я прямо-таки умилялся, когда Чимин одного поддевал, а у другого за стойкой кулаки сжимались. Жаль, из образа нельзя было выходить. Официант меня по рукам и спалил, так что будь тоже начеку.       — Мне-то что? — Сокджин поднялся, направляясь к двери, что вела за кулисы. — Я в повседневном виде туда отправлюсь, а не в юбке.

Дневник Сокджина

      — Говоря, что будет непросто, не думал, что уровень сложности и вправду будет экстра высок. Слишком много лишнего вырвалось этой ночью из моих уст. Единственное, о чем я не жалею, что поведал Намджуну о своих намерениях относительно Юнджи. Парнишка, оказывается, переживал, что для меня будет ударом узнать об измене. Не могу понять его душу: то он ведет себя как тварь последняя, то у меня глаза на мокром месте от его признаний. Он рассказал мне всё о том случае с Джулай. Ему было стыдно. И я снова его простил. Надолго ли? Это так сильно повлияло на меня и всколыхнуло старые обиды, что сон вновь превратился в кошмар. Намджун передал мне всё, что я говорил во сне и, судя по всему, не разбуди он меня, я сболтнул бы лишнего. Хорошо, что он не задавал лишних вопросов. Злюсь на себя, что дал слабину и позволил этой гадости опять просочиться.       — Я мог бы догадаться. Черт возьми, я обязан был понять, что господин Чон, отец Хосока, тот самый Чон, что десять лет назад работал с моим отцом. На мою беду он помнит меня и всё моё семейство. Лишние сплетни о моём прошлом мне не нужны, но его навязчивость в вопросах взаимоотношений с родственниками меня взбесила. Не твоё дело! Молюсь, чтобы он не дал повода Хосоку поразмышлять на сей счёт, ведь если подключится вся команда, они запросто доберутся до истины.       — Что такое истина? Вообще-то я и сам позабыл. Намджун пригласил меня в кафе завтра вечером, просто поболтать за чашечкой кофе в знак укрепившейся совместными тайнами дружбы. Впервые я хочу показать ему настоящего себя: не Джулай, с которой он знаком, и о чем я жалею, и не Сокджин-сонсэннима, который тоже не что иное как образ. Это не я! Я — Ким Сокджин, и я наконец предстану перед ним в обличии того, кто хотел бы проводить вместе больше времени и разговаривать тише, приватнее, интимнее. Хочу, чтобы он ощутил это моё желание, чтобы поперхнулся, увидев меня, чтобы восхищался и не мог отделаться от мысли, что я нравлюсь ему. Я ведь могу! Могу! И пусть это всего лишь на мгновение, пусть его удивление пройдет через секунду, но я хочу увидеть его глаза, когда покажу настоящее лицо, и молюсь, чтобы они загорелись.

***

      Степень повседневности своего вида для визита в кофейню Сокджин слегка преувеличил.       — Большой макиато с карамелью, пожалуйста.       Именно на этом месте жизнь Ким Намджуна сделала сальтуху и приземлилась мордой в самый отборный пиздец. Джин стоял напротив Намджуна и открыто улыбался ему в лицо. Намджун тоже стоял. И всё. Просто стоял. Весь.       Сегодня было воскресенье, вечер, Намджун специально предупредил, что работает вечером, чтобы хён успел закончить с делами, если они у него были. Дел не было, но священный долг свой Сокджин стремился выполнить, и делал это в непосредственный момент, глядя на ошалевшее лицо юноши. Единственным желанием Джина было выбить весь воздух из намджуновых лёгких лишь своим видом, и ему это удалось. Намджун впервые видел хёна таким. Таким притягательным. От былой строгости костюма не осталась и пылинки. Даже в одном белье, позапрошлой ночью он казался ему всего-навсего хорошо сложенным молодым мужчиной, но сейчас на Нама глядел кто-то с голосом хёна, чертами хёна и лёгким запахом парфюма хёна, но аура этого человека была иной. Сокджин как тонкий художник заставил дрожать эстетические струны души Намджуна: парень не мог даже заметить, как невесомо и естественно подкрашены глаза хёна, как брови, ставшие едва темнее, теперь оттеняют глубокие шоколадные глаза, как сочные губы блестят, словно их только обвели языком, а тронутые лёгким морозцем щёки пылают румянцем. Он не мог отделить детали от целого изображения, давящего своим совершенством. Каштановые пряди чёлки были приподняты и уложены в форме запятой, открывая лоб и делая вид Сокджина таким горячим, что Нам невольно сглотнул скопившуюся слюну. Однако, самым поразительным для парня стала длинная серёжка, тонкой цепочкой спускающаяся до самых скул.       — Жарко у вас, — Джин расстегнул пальто, параллельно разматывая шарф и оголяя мощную шею с катающимся под тонкой кожей кадыком, сейчас казавшимся особенно острым. Он несколько раз оттянул ткань кремового кашемирового свитера, плотно облегавшего стройную фигуру, пропуская под него воздух, чтобы чуть охладиться.       — Да, жарко, — тупо повторил Намджун, тыкая на кассовом аппарате мимо нужных кнопок.       Только вот виновата в этом была вовсе не духота в помещении. Нам опять поднял глаза на хёна, который мягко царапал короткими ногтями показавшуюся в вырезе ключицу и убедился, что тело печет по какой-то другой причине. Ощущение втыкаемых в задницу сатанинских вил шло в придачу к персональному аду.       — Хён, отомри.       Нет, показалось. Это не Сатана, а всего лишь Тэхён — божий одуванчик, его извечный напарник, ожидающий, когда Намджун соизволит сказать что варить. Младший поднялся на носочки, заглядывая через плечо Нама в экран кассового аппарата, и бодро зашагал в подсобку за сливками и карамельным соусом. Стоило Тэ сделать шаг в сторону, он стремительно обернулся, упираясь взглядом в самое красивое лицо, что когда-либо видел. Ведь при первом брошенном взгляде он подумал, что просто зрение замылилось, и уставшие глаза рисуют ему ангелов во плоти, но незнакомец с пылким взглядом действительно стоял на расстоянии метра, отделённый лишь стойкой и застывшим как изваяние Намджуном. Когда уголки губ молодого человека поползли в стороны, Тэхён испуганно округлил глаза, понимая, что если увидит улыбку этого существа — окаменеет на месте, как от взгляда Медузы Горгоны, поэтому спешно забежал в помещение, рассматривая рисунок на паркете.       Незнакомец, тем временем извлек из сумки кошелек и протянул Намджуну деньги. Тот пялился на них секунд десять, словно первый раз видел, но на автомате протянул руку, тут же одёргивая обратно.       — Я ведь угощаю, — слюны опять стало непозволительно много. Сокджин взглянул на парня своими огромными оленьими глазами, кратко кивнул и промолчал, упиваясь зрелищем сбитого с толку Намджуна, а единственное, что сейчас хотелось знать Наму — ЧТО, СУКА, ПРОИСХОДИТ?       Возле кофе-машины тем временем зарождался нехилый скандал, потому что пулей вернувшись в зал с ингредиентами, Тэ не давал Чонгуку, пыхтевшему возле злосчастного механизма, сделать и пол-оборота. Он, несмотря на протесты Гука, крепко держал его за плечи, двигая как куклу влево-вправо.       — Что ты творишь? — шипел Чон, едва не обжигая молоком руку. — Отпусти меня.       — Гуки-и, малыш, я тебя прошу, не оборачивайся, пожалуйста, — Тэхён чуть не пищал. — Я не хочу, чтобы ты это видел, потому что у меня, кажется, начался тремор, а Намджун смотрит, не отрываясь, уже третью минуту. Давай хоть ты сходить с ума не будешь.       — Там босс пришёл, что ли? Чего вы испугались, как дети малые?       — Там очень, — Тэ вздохнул, — очень, очень, и когда я говорю трижды «очень», значит безмерно красивый парень. Не поднимай на него глаз, Чонгук, не уходи от меня. Если уж у Намджуна, судя по глазам, гетеросексуальность утекает, то я не хочу, чтобы ты его видел.       — Что за бред? Какие уходы? Какие глаза? Ты меня ревнуешь к какой-то смазливой мордашке ещё до первого взгляда? — Чонгук закончил с варкой кофе и теперь оформлял его в фирменном стиле. — Тогда мне вдвойне интересно взглянуть на это чудо природы. Что написать на стакане? — громкий голос Чонгука на выдаче, словно глас свыше, заставил Намджуна залепить себе такой фейспалм, что остался красный след. Он же работал в блядской кофейне, где обычно спрашивали имя. Логично, что парни не знают, как зовут личностное грехопадение Намджуна. Что с мозгами?       — Сокджин, — одновременно ответили оба, и старший тихонько засмеялся, прикрыв рот ладонью.       — Я хочу его в качестве натурщика на все мои работы. На графику, на акварель, на скульптуру, на всё, — взвыл Тэхён, будучи главным ценителем прекрасного в этом заведении, — и особенно на фотографию.       — Ну-ка свали. Это ты, похоже, голову потерял, — обозлился Чонгук, отшвыривая маркер. — Убери руки, я сам отдам. Ебать!       Именно на этом слове Джин забрал из рук Гука свой макиато и, обращаясь к зависшим парням, указал на Намджуна.       — Могу я украсть его у вас на полчасика при условии, что пределов зала он не покинет?       — Пожалуйста, берите, мы и без него справимся, — вполне спокойно ответил Гук, продолжая, как ни в чем не бывало свою работу. Тэ уставился на Намджуна, не понимая, с каких хуёв ему так повезло.       — Благодарю, — Сокджин развернулся на пятках, устремляясь к столику и маня почти безвольного Намджуна за собой пальцем.       — Скажи, что ты не околдован. Скажи, чтобы я почувствовал себя последним дерьмом, потому что я не в силах сопротивляться, — заканючил Тэхён, дёргая Гука за рукав.       — Околдован. Только ни за одну красоту на свете я не отдам твои объятия и смех, — повесил голову Чонгук, хватая парня за руку и ощущая, как на безымянных пальцах стукаются друг о друга помолвочные кольца. — Пойдем работать.       — Я тебя люблю, — обжигая словами ухо Чонгука, прошептал Тэхён, быстро отстраняясь, чтобы не привлечь лишнего внимания. — Но, возвращаясь к делу, ты тоже впервые видишь этого человека?       — Ясное дело, — Гук прищурил глаза. — Они определённо неплохо знают друг друга, но, кажется, давно не виделись. Посмотри, как Намджун жмётся и неловко двигается — он поражён.       — Не думал, что у него есть такие знакомые. Как думаешь, он подиумная модель или только для фото? — подсчитав в голове примерные параметры Сокджина, сложив их с лицом и дорогой безукоризненно подобранной одеждой, Тэхён пришёл к неоспоримому выводу, что тот из мира высокой моды, не иначе. — Может Нам организует мне связи через этого парня?       — Нам сейчас не может организовать даже себя, — Чонгук едва сдерживал смех, наблюдая, как Намджун уже третий раз бьётся коленом о столик, а Сокджин над ним заливисто хохочет и просит не переживать так.       Спустя полчаса Сокджин удалился, звякнув колокольчиком над дверью и дружелюбно помахивая рукой, напоследок приглушенно произнеся Намджуну скромное «До завтра».       — До завтра? — изогнул бровь Чонгук. Нам его будто и не слышал, вновь оседая на стул, от которого уже зад должен был болеть, но стоять на ногах был совсем не вариант.       — Мужики, — парни переглянулись. Так он обращался к ним впервые, — мне как-то хуёво. Мне нужен душ и сухая футболка, я мокрый насквозь и голова кружится. Кажется, у меня началась менопауза.       — Это термин женского словаря, — поправил его Тэхён.       — Похуй. Абсолютно и совершено похуй, — Нам вытер пот со лба. — Меня сейчас стошнит, — он сидел возле входа в подсобку на низкой табуреточке, пока Тэхён обмахивал его полотенцем, а Гук присматривал за немногочисленными в этот час посетителями.       — Хочешь водички? — Тэ не на шутку начал беспокоиться. — Этот парень сказал тебе что-то плохое? Мне показалось, вы мирно общались. Кто он такой?       — Мой новый препод, — выдавил Намджун, прикрывая веки.       — Тот самый? — руки Тэхёна с полотенцем медленно опустились и макаронинами повисли вдоль тела. В изумлении к ним обернулся и Чонгук. — Скажи, что шутишь? Правда, тот самый новенький молодой преподаватель — это он?       — Да.       — Знаешь, когда ты обмолвился, что он красивый, я подумал, что это кто-то вроде твоих друзей — мужлан неотёсанный, — Тэхён уставился в одну точку. — Но это…это слишком утончённо. Не настолько, Намджун-хён, не настолько.       — Отойди на минутку, Тэ, — Гук присел на корточки возле старшего. — Ты ни о чём не хочешь поговорить? Хён, я сейчас серьёзен до крайности. Именно с нами, не со своими дружками, а с нами, ты не хочешь ни о чём поговорить? Подумай хорошенько. Ты нас знаешь, никто тебе ничего осуждающего не скажет, но может, следует всё-таки осветить ситуацию с нашей колокольни, потому что сдаётся мне, мой друг, что ты вл…       — Нет! Не смей! — пальцы Намджуна впились в сильное плечо Чонгука так, что даже подкаченный парень ощутил ужасную боль. — Но ты прав. Я хочу кое-что прояснить.       — Тогда приглашаю тебя сегодня вечером к нам на домашние посиделки, — навис сверху Тэхён. — Потому что я догадался первым.