Добровольно и навсегда

- Уверены, что не хотите задержаться? Утром кругленькая болтушка Конни вновь нарядилась в свадебное платье. Царство искусственного атласа, органзы и пайеток... Безвкусное в своей напыщенности, купленное за гроши, но не менее счастливое, чем то дизайнерское и эксклюзивное, из натурального шёлка, которое валялось на мятой постели в квартире Хотчнеров. Свадебное торжество в скромном мотеле Артура Паркера продолжалось. Гости медленно, но верно просыпались и шныряли в поисках лекарства от похмелья. Чаще всего этим лекарством выступало пиво. - У нас медовый месяц, - сказала Дженни, пригубив кофе. – А у Аарона мало времени. - Работа… - Конни с пониманием вздохнула. – Мой Артур в точности такой же. И чего ради они надрываются? - Теперь у них семьи. Это называется ответственность. - Хочу тебе кое-что подарить. Конни сняла короткую пышную фату, украшенную пошлым крупным бантом, и надела на голову Дженни. Та звонко рассмеялась: - Выбирай любые, - и протянула к Конни обе руки, почти до локтей украшенные браслетами. – Кроме этой. – Она указала на широкую феньку, по белому фону которой стелились чёрные буквы, выплетенные готическим шрифтом. - Жадничать можно? - Нужно! Радостный смех жены отвлёк Хотча от разговора. Он уже расплатился за номер и теперь рассеянно слушал советы Артура, куда им лучше повернуть, чтобы не спать в машине. Нелепая фата посмешила его, но в груди разлилось блаженное тепло. Моя, только моя и ничья больше… - Не уверен насчёт этого шоссе. – Артур прищурился, ткнул пальцем в карту и одним глотком осушил стакан холодного чая. Не заметил, как проглотил кубик льда, отчего немедленно принялся икать. - Что с ним не так? - Да как тебе сказать... Слухи ходят всякие. – Артур икнул и выругался. – Поговаривают, там люди пропадают, но доказательств нет. Был у меня случай: приехали двое парней, обещали заскочить на обратном пути и как в воду канули. Нет, они, конечно, могли другой дорогой вернуться. Они же не обязаны… - Ты говорил с шерифом? - И что бы я ему сказал? Говорю тебе, доказательств нет. Только слухи. Держи. – Артур протянул ему бумажный пакет. – Это от меня. В пакете пряталась бутылка виски, визитка мотеля и простенький магнит. - Заезжайте ещё, если надумаете, - радушно предложил Паркер. - Спасибо. - Удачи нам обоим! Помоги Господь сладить с этими чертовками, - кивая в сторону веселящихся женщин, хохотнул Артур. Стоило Хотчнеру сесть за руль, как бутылка немедленно была конфискована. Развернув к себе зеркало заднего вида, Дженни кокетливо поправила дурацкую фату и принялась деловито копаться в сумочке. Аарона всегда забавляла эта сумка с её, казалось, несметными залежами порой самых невероятных украшений. Бисер, и перья, и стразы, и что-то ещё, у чего, конечно, были названия, вот только он их не знал. Иногда Хотч думал, что эта, в сущности, небольшая сумка бездонна. - Бабочки – это круто! – Дженни утопила в цветной мешанине подвеску и застегнула на шее пёстрый галстук-бабочку. – Так лучше. Куда едем? - Ещё не знаю. Не уверен. Она поймала в зеркале его задумчивый взгляд. - Я слышу, как ты думаешь, Аарон. Ничего не хочешь мне рассказать? В этом было её главное отличие от Хэйли. Она словно бы чувствовала его. С первой их встречи, когда Дженни сказала, по сути незнакомому агенту, что всё у него наладится. Она читала его, как студент читает заумный учебник, - иногда сбиваясь, но интуитивно улавливая общую суть. Непостижимым для него образом подмечала самые незначительные перемены его настроения быстрее любого профайлера. Наверно, именно поэтому ему было сложно и бессмысленно ей лгать. Всё равно узнает, заметит, почувствует… Он так и не понял, простодушие ли это девчонки, которая выросла в глухой провинции, где люди открыты и откровенны, или проницательность охотницы, замечающей малейшие детали, искажающие привычную картину мира. Возможно, всё вместе. Догадываясь, что она не отстанет, Хотч пересказал жене разговор с Артуром, упомянул его подозрения и добавил: - Не знаю, как быть. У нас медовый месяц. Если слухи правдивы, у меня нет права рисковать. - Но и дело, когда вернёшься на работу, завести не удастся, - закончила она, озвучив его мысли, и вдруг засмеялась – солнечно и капельку иронично. – Можно убрать тебя из Бюро, Аарон, но Бюро из тебя – никогда. Я не боюсь. Как ты сказал, у нас медовый месяц. Давай сделаем так, чтобы было о чём вспомнить, когда состаримся. Она всегда его чувствовала… Вино согрело и разрумянило щёки. Теперь она хотя бы не зябла, однако снимать пижаму не торопилась. Возможно, муж прав и ей действительно стоит посетить врача. Мёрзнуть в Майами, когда напротив, опираясь спиной о гору декоративных подушек, сидит почти голая подруга – странно и уж точно ненормально. Дженни сделала глоток густого, точно кровь, вина, задумалась и всё-таки стянула рубашку, а заодно сняла резинку с волос. Тяжёлые волны огня расплескались по плечам. - Обожаю твои волосы, - жарко прошептала Габриэль. Протянула руку и пропустила прядь сквозь пальцы. - Держите себя в руках, девушка. Я замужем. Где-то у правого бедра завибрировал телефон. - А вот и подтверждение моим словам, - пробормотала Дженни и ответила на звонок: - Что стряслось? - Ничего, - ответил он. – Просто решил позвонить, узнать, как вы. Я скучаю и волнуюсь. - Мы в Майами, Аарон. Что может случиться? - Я могу случиться, - нарочито громко и томно встряла Габриэль. - В Майами жила Николь Олдэн, - напомнил жене Хотч. – И да, мисс Виндзор тоже там. В отличие от меня. - Ты ревнуешь? Габриэль зло расхохоталась, накинула на плечи халат и ушла за новой бутылкой. - У меня нет причин для ревности, - сухо ответил он, и Дженни поняла, что муж сердится. - Ревнуешь, - заключила она. – У тебя всё хорошо? - Да. Почему ты спрашиваешь? - В последнее время ты какой-то странный. Тебя успокоит, если я скажу, что всё отлично, дети живы-здоровы, а я, кажется, наконец-то согрелась? - Надеюсь, тебя греет только солнце? - Нет. Есть ещё пламенные взгляды местных мужчин. – Дженни выпила достаточно, чтобы немного подразнить своего агента. - Ты находишь это смешным? - Мне не нравится твой тон, специальный агент. – Теперь сердиться начала она. - Прости. Я слегка замотался. – В его голосе слышалось искреннее раскаяние. - Так иди спать! Сладких снов. Она сбросила звонок и откинулась на подушки. - Соблазнительная картина. Габриэль поставила бутылку на тумбочку, вынула пробку и поднесла её к носу подруги. Дженни с готовностью вдохнула сложный многослойный запах дорогого вина и в наслаждении прикрыла глаза. - Прекрасный аромат, Габи. - Так пахнет любовь. Можно тебя поцеловать? - Я замужем. И я счастлива, хочется тебе того или нет. Не начинай, - мягко попросила Дженни. – Лучше налей мне ещё. - Захватила пепельницу. Если надумаешь курить, выйди на балкон. - Будешь смеяться, но я бросила. Аарон уговорил. - Ты делаешь всё, что он скажет? – Габи презрительно скривила губы. - Вот ещё новости. Конечно, нет! – Дженни села, скрестив ноги. – Но иногда он может быть весьма настойчив. - Не позволяй ему контролировать себя. Ты приехала отдохнуть. Чем ты будешь здесь заниматься, его не касается! – протягивая подруге бокал, настаивала Габриэль. – Я тебе так скажу, любовь моя, ты ужасно выглядишь. Но это не беда. Я записала нас в салон. Надеюсь, мне вернут мою красавицу. - Я немного устала, - нехотя согласилась Дженни. – Мы оба устали. И Аарон какой-то дёрганый. То сердится без причины, то наоборот, заботлив до обожания. Да ещё браслет этот дурацкий! Вот зачем он потратился на него? Знает ведь, что я не люблю подарки. Одно дело купить жене бельё, но украшения… - Я тоже делала тебе подарки, дорогая. Правда, ты их продала, - внезапно в глазах Габи сверкнули подозрительность и ярость. – Золото просто так? – уточнила она. Дженни кивнула. - Федеральный агент-нищеброд дарит жене золотую побрякушку. Любовь моя, ты уверена, что он тебе не изменяет? Мужчины часто прячут за импульсивным золотом либо страсть, либо вину. - Я не думала об этом... - Дженни заметно растерялась, но почти сразу нежно улыбнулась. – Нет. Он не поступил бы так со мной. И не оскорбляй моего мужа, Габи. Аарон старается. Он знает, как много он значит для меня. Аарон никогда бы так со мной не поступил. Давай сменим тему. - Дело твоё, но прошу тебя, Дженни, не позволяй ему вытирать об себя ноги. Мастерс достаточно поглумился. Ни один, даже самый лучший в мире мужчина, не стоит твоих слёз. – Габи немного помолчала, затем лукаво прищурилась. – Я на днях такое платье видела! Дженни, радость моя, оно создано для тебя. Ты обязательно должна его хотя бы примерить. Джой уже ходит за покупками? - Да, учится разорять папину кредитку! Женщины расхохотались. Неприятный разговор был отодвинут, но не забыт. Осел склизкой мутью, присоединившись к невнятным ощущениям, будто с виду нормальная жизнь дала трещину. Маленькую такую трещинку. Едва заметный разлом, грозящий перерасти в нечто большее. Шутки шутками, но Дженни интуитивно чувствовала – что-то не так. По правде сказать, мысль об измене мужа приходила ей в голову, однако до этого момента она не озвучивала её вслух. Даже сейчас, когда Габи напрямую задала ей провокационный вопрос, Дженни прогнала мерзкие подозрения. Она не хотела верить, что её мужчина отвернулся, наплевал на заверения и обещания и отказался от неё. Да, Хотч не ангел, но он никогда не давал ей повод думать, будто способен на подлость, а измена много хуже подлости. Измена унизительна. Удивительная штука – мысль. Одна приходит в голову, моментально испаряется и, как ни бейся, её не вернуть. Другая, напротив, застревает тупой иглой, вновь и вновь возвращаясь, требуя внимания, и, подобно назойливому гостю, не желает уходить. И ладно бы она была пустой или творческой, эта мысль. Так ведь нет, она отравляет всё вокруг, как химический завод. Слишком гордая, Дженни в жизни бы не стала искать реальные подтверждения своим подозрениям. Ей казалось глупым и вульгарным следить за мужем, тайком проверять его телефон, просматривать списки лайкнувших его записи в социальных сетях или требовать объяснений, отчего он поздно вернулся, как это порой делают иные женщины. Возможно, ей не хватало опыта в отношениях с мужчинами, однако она считала себя достаточно проницательной. К тому же у неё за плечами был серьёзный роман. Да, с женщиной, но какая, в конце концов, разница?! Когда их связь балансировала на грани, с которой в итоге сорвалась и развалилась, Габриэль позволяла себе увлекаться другими девушками, стремясь разжечь в любовнице ревность. Ничего серьёзного, но благодаря такому поведению подруги Дженни знала, как выглядят лжецы, шепчущие о любви и косящие на сторону. Она просто не хотела верить, что мужчина, казавшийся таким надёжным, таким заботливым, поступил с ней так, будто она никто. Раз за разом она задавалась вопросом, что могло пойти не так. Где она ошиблась? Была ли она плохой женой? Нет. Она не устраивала ему сцен, не пилила за сорванные выходные и отпуска… Дженни хотела стать для своего агента не только любовницей, но и тем человеком, который всегда поддержит его. Это было нелегко, но она убеждала себя, что так будет правильно. Она и не собиралась быть идеальной! Дженни была не настолько глупа, чтобы думать, будто идеал достижим. Она всего-навсего хотела быть хорошей женой. Может, в этом и заключалась её ошибка? Стоило так подумать, как её охватывал гнев. Её чёртов муж трахает другую, а после приходит домой и как ни в чём не бывало целует свою жену! Как у него только наглости хватает!.. Короткий отдых в Майами не принёс ни радости, ни удовольствия. Габриэль видела, что подруга мрачнеет день ото дня, и отчаянно стремилась вызвать её на откровенный разговор. Будь расклад иным, Дженни охотно согласилась бы поплакаться за бокалом вина о своих печальных домыслах. Однако она отлично представляла, каким будет ответ Габриэль. Бывшая любовница, по-прежнему сгоравшая от желания обладать ею, не станет утруждать себя рассуждениями, права Дженни или нет. Зато она почти наверняка захочет отомстить федеральному агенту и точно не успокоится, пока не посчитает, что с него достаточно. У неё хватило бы на подобное и денег, и связей. Вот только Дженни не желала никакой мести. Собрав воедино все странности поведения мужа, непонятный подарок и его внезапно прорезавшуюся ревность, она вдруг поняла, что смертельно устала жить. Она так хотела верить, а её вновь подставили и подставили очень жестоко. Даже поцелуй Иуды не шёл ни в какое сравнение. Щётка для волос медленно скользила вниз в тщетных усилиях выпрямить буйные завитки красного золота. Стоило деревянным зубчикам дойти до конца, как пряди вновь сворачивались, скручивались, расплёскивались. И всё-таки – расчесать, вычесать из головы все дурные помыслы. Сделать жизнь гладкой и шёлковой. Податливой и покорной. Взять её под контроль, которого больше нет. - Джек рассказал, что Габриэль хотела подарить ему планшет для рисования, но ты не разрешила. Она чувствовала его взгляд – усталый, жадный, голодный, нуждающийся, - да не всё ли теперь равно какой? - Он стоил половину твоей зарплаты. Никто не смеет унижать моего мужа... - Хотелось кричать – громко, до хрипоты и севшего голоса. – Она хоть красивая, Аарон? - Прости, что? Напрягся. Замер от неожиданности. Оглушён и растерян. Должно быть, именно так ведут себя люди, когда он припирает их к стенке доказательствами вины. - Пожалуйста, избавь меня от лжи и оправданий. – Она положила щётку на столик, усилием воли подавив желание использовать её как орудие преступления. Взглянула на себя в зеркало. Слишком худая, слишком рыжая, слишком веснушчатая, слишком бледная… Вся какая-то слишком. - Дженни… - За что? Она развязала широкую феньку, на белом фоне которой чёрным бисером было выплетено имя. Выбросила её в ведро для бумаг. Украшение глухо стукнулось о дно. - Дженни… Он встал с постели, подошёл и опустил ладони на её плечи. Свет лампы издевательски ярко бликнул на двух кольцах. Он так и не снял то, которое она подарила – "Добровольно и навсегда". - Не смей! Ярость полыхнула лесным пожаром. Она вскочила и влепила ему звонкую пощёчину, неожиданно сильную и в тоже время беспомощную. - За что?.. И он не нашёлся с ответом.