Killers

Когда мне говорят – «У тебя взгляд убийцы» – я считаю это комплиментом. Автор неизвестен

Кафе это находилось возле парка. Перейди асфальтовую ленту с деловито проезжающими машинами – и ты уже под сенью широких клёнов с их тёмной прохладной листвой. А если пройти вглубь парка по дорожке, посыпанной мелкими белыми камешками, то придёшь к небольшому чистому прудику, возле которого обычно резвятся дети. Но мужчина в светло-сером вязаном джемпере и тёмных брюках совсем не торопился присоединяться к посетителям парка, прохаживающимся по дорожкам среди клёнов, или к отдыхающим на скамейках возле пруда. Он неторопливо, со вкусом пил свой кофе, сидя за одним из столиков под открытым небом. Кафе было расположено на углу улицы, так что желающих сидеть возле дороги было немного, тем более на солнце – все посетители кафе сидели в помещении. Но этот мужчина развалился на стуле с таким видом, что было ясно – его всё устраивает, и уйдёт он отсюда ещё не скоро. С выражением ленивого кота, пригревшегося на подоконнике, он скользил взглядом по улице, по лицам редких прохожих, а чаще всего – по клёнам напротив стоящего парка, что не удивительно, ведь он выбрал себе место прямо напротив них. Лёгкий ветер теребил его мягкие каштановые волосы, а зелёные глаза чуть щурились из-за солнца, то появлявшегося из-за туч, то так же стремительно исчезавшего. – Что-нибудь ещё? Или принести счёт? – подошедшая официантка вежливо улыбнулась посетителю. Мужчина задумчиво провёл рукой по колкой щеке, заросшей щетиной, рассматривая раскрытое меню. – Да. Будьте добры, чизкейк и ещё одну чашку кофе, – он улыбнулся ей, протягивая меню. – У вас отличная кофемашина. А потом можно будет и счёт. – Хорошо, – официантка забрала меню и удалилась. Мужчина откинулся на спинку стула, ещё раз скользнув взглядом по кусочку парка. Среди стволов клёнов появился мужчина средних лет, в деловом костюме цвета крем-брюле и со светло-зелёным галстуком. Он бодро вышагивал по дорожке. В левой руке он нёс из коричневой глянцевой кожи портфель для хранения бумаг. Скучающий посетитель кафе с лёгким интересом наблюдал, как этот человек переходит дорогу и идёт к нему. – Джеральд! – шатен встал и обменялся крепким рукопожатием с присоединившимся. – Иккинг! – мужчина в костюме придвинул к столику ещё один стул и сел, положив портфель на колени. – Меню уже унесли, но я могу попросить его обратно… – Благодарю, не стоит, – сухо ответил Джеральд, постукивая пальцами по портфелю. Иккинг лукаво наклонил голову набок. – Как жена? Как работа в университете? – Начал писать новую диссертацию по античной мифологии, – глядя на собеседника, Джеральд достал из кармана носовой платок и промокнул лоб – в костюме явно было жарковато. – Ого, – с видимым удовольствием произнёс Иккинг. – Что… Вернулась официантка. Шатен тепло поблагодарил её и с наслаждением втянул носом запах, исходящий от кружки с кофе. Терпеливо дождавшись, пока он вложит деньги и щедрые чаевые в маленькую книжечку с счетом, а потом отдаст девушке, и та уйдёт, Джеральд наклонился вперёд: – Диссертация докторская. К слову за… кандидатскую я уже перевёл тебе деньги. – Интересно… – протянул Иккинг с весёлым видом, придвигая к себе тарелочку с треугольником аппетитного чизкейка, украшенного листочками мелиссы. – Показывай уж свою диссертацию, больше официантка не вернётся. Клацнули позолоченные магнитные замочки, и из портфеля была вынута папка, вроде тех, что заводят в полицейском архиве. Медленно пережёвывая творожный чизкейк, Иккинг открыл папку и быстро пробежался глазами по тексту, остановившись на фотографии. – Неплохое досье, – заметил он вполголоса. – С таким не стыдно показаться на глаза работодателю в Макдоналдсе. – Уровень А, – Джеральд слегка наклонился вперёд и строго зашептал: – Хэддок, тут не до шуток. Всё должно быть выполнено на высшем уровне. Она опасна. – Шпионаж и разведка? Работает на Китай? Подстроенное самоубийство одного из наших политиков? Косвенно связана с двумя террористическими актами? – А также подделка документов и денег. Прекрасно обращается с огнестрельным оружием, занималась восточными единоборствами... – Профи, – понимающе кивнул Иккинг, старательно работая с чизкейком. – Но если уж она так опасна, не проще ли просто вызвать ваших ребят из SWAT, окружить дом, раз уж вы знаете адрес, и… – Не тупи, Хэддок, – жёстко оборвал его Джеральд. – Всё должно быть незаметно и естественно… – В моём стиле, – скучающе договорил за него киллер, делая глоток чёрного кофе. – Это твоя работа. Быть незаметным, – Джеральд возмущённо взглянул на солнце и снова достал платочек. – Для этого ты и работаешь на правительство. – Для этого вы меня вырастили, – саркастично хмыкнул Иккинг. – Ладно, а как насчёт зарплаты?.. – Десять миллионов. Ложка шатена зависла в воздухе, так и не опустившись на тарелку. Всё его напускное безразличие испарилось. – Она насолила президенту лично? – тихо поинтересовался он, ошарашенный суммой. – Такие цифры выпадают только если заказ приходит с… с самого верха. Чёрт возьми, Подземка никогда не платит таких гонораров! Никогда! Дай угадаю – другой Отдел? Нет? Частное лицо? Тогда кто-то из политиков? – Нет… Нет. Но этот человек очень и очень могуществен, – лицо Джеральда приняло отсутствующее выражение. Иккинг положил ложку. – Джерри, я знаю это выражение. Это значит, что ты утаиваешь что-то очень-очень интересное. – Десять миллионов, Иккинг, – Джеральд аккуратно вынул фотографию, на обратной стороне которой были напечатаны основные приметы, имя девушки и её адрес. – Время – неделя. Остальное тебе знать не нужно. Иккинг уставился на протянутую фотографию, а потом на агента Отдела. Но не взял её. – Ты боишься, – протянул он. – Интересно. Очевидно, он большая шишка… Могущественный сукин сын с большим бумажником. Джеральд холодно улыбнулся и положил фотографию на стол, вставая. – Иккинг, Иккинг… Как бы ни был гениален твой мозг, как бы ни был изощрен твой ум, но ты даже не допускаешь мысли, что ты можешь быть неправ... Мужчина молча смотрел на него снизу вверх. – Нам повезло, что этот человек вышел на нас. Он сообщил нам крайне важную информацию, в которую мы тыкались, как слепые котята, и не замечали. А потом заказал это дело. Мы пробили её по базе, и всё сошлось – она оставляла множество следов, но все они обрываются так же внезапно, как и появляются. Так что нам повезло… Но я сам не знаю его имени. Возможно, знают наверху. Уровень А, Хэддок. Не облажайся. Киллер поднёс чашку к губам. – …И помни, что одна малейшая оплошность, как в прошлый раз – и ты больше не будешь работать на Подземку, – агент равнодушно взглянул на него. – Головы цербера не дремлют. Людская жизнь так хрупка… Тебе ли это не знать. Иккинг без спешки сделал глоток, поставил чашку на блюдце и улыбнулся. – Джеральд, только ты можешь так испортить идеальные выходные... * * * Иккинг Хэддок шёл по улице, с благодушным видом поглядывая на проходящих мимо людей. Руки его расслабленно покоились в карманах, где нашла себе тёплое местечко фотография следующей цели. Когда враг был слишком скользок и изворотлив, или же он был опасным и влиятельным преступником, на которого не было прямых улик, но вина его была несомненна, или же это было связано с политикой – Джеральд Фраклейн передавал это Хэддоку. Ситуации классифицировались по уровню опасности преступников. Да, киллерство каралось законом, но несколько элитных агентов специально готовили для этой работы с самой юности и держали на случай особо сложных ситуаций. В узких кругах они были известны как «церберы», а кодовое название, которое использовалось для Отдела безопасности – Аид или Подземка. Когда в Аиде решали, что кто-то зажился на этом свете, они спускали церберов. Иккинг считал эту гиперфиксацию на древнегреческой мифологии забавной, но достаточно точной. Он видел других церберов очень редко, на особенных тренировках, и даже не знал точное их количество. Знал лишь поговорку – «У каждого цербера три головы». Голова, которая слушает, голова, которая убивает, и голова, которая смотрит. Джеральд был той головой, которая слушает. Он общался с Отделом безопасности напрямую, получал от них информацию о следующей цели и передавал Иккингу. По сути – посредник между Отделом и киллером и что-то вроде куратора для последнего. Иккинг – был той головой, что убивает. Исполнитель для грязной работы, которая забирала у него всё – право на частную жизнь, право на свободное передвижение, право на тайну, силы. Тренировки для поддержания блестящей физической формы и умения обращаться с самим разным оружием буквально сжирали всё время, но эта работа приносила такие деньги и льготы, что другие бы посчитали, что грех тут жаловаться. А была третья голова. Наблюдатель. И Иккинг никогда не видел этого человека и даже не слышал его имени. Но знал, что именно он следит за тем, чтобы Иккинг выполнял свою работу хорошо. Охотник для охотника. Шпион для шпиона. Их гарантия, что у Иккинга не возникнет мыслей дать слабину или обмануть Аид. И тот человек, который зачистит любой след – и не важно, будет это сам Иккинг в случае того, если он совершит непоправимую ошибку, или же след, оставшийся после успешного выполнения задания. Более преданных Отделу людей, чем наблюдатели, трудно было представить. Также они добывали информацию о цели, которую кураторы передавали исполнителям. Иккинг скользнул взглядом по человеку на лавке с газетой в руках. По молодой девушке, разговаривающей по телефону на балконе одного из домов. Возможно, третья голова цербера наблюдает за ним прямо сейчас. Возможно, она никогда и не спускала с него своего взора. А возможно, никогда не интересовалась им вне заданий. Но кто знает, может, она сейчас на той же улице, что и он, и уж конечно – будет рядом с ним, когда он спустит курок, устраняя следующую цель, чтобы если что – незримо подставить плечо. Было что-то почти интимное в осознании, что человек, который подстраховывает тебя на каждом шагу, может как тебе помочь, как и тебя убить. И, к сожалению, Джерри был прав – один раз третья голова уже делала Иккингу предупреждение. А вторых предупреждений у них не бывает. Иккинг догадывался, что на такую крупную рыбу Подземка выбрала самого профессионального рыбака – да Джеральд и не скрывал, что Иккинга в Отделе считали одним из лучших киллеров – но если честно его удивило, что это дело доверили ему после того, что было. Иккинг слегка поморщился, когда вспомнил тот случай. Казалось, в груди заныло старое, почти стёршееся сожаление о случившемся. Да, тот случай едва не стоил ему работы и жизни, но Иккинг… ничего не смог с собой поделать. Он не смог просто взять и спустить курок. Вопреки правилам «никакой симпатии к цели» и хвалёному профессионализму. Если подумать, Иккинг в тот день был как никогда близок к тому, чтобы встретиться со своим наблюдателем. Или с его пулей. Так что ему повезло, но, увы, только ему. Он прекрасно понимал, что был орудием без собственной воли, цепным псом, созданным выполнять команды хозяина, и только поэтому имевшим ценность, но… видимо, ни трудному детству в детском доме, ни суровой подготовке церберов не удалось погасить его внутренний огонёк бунтарства и свободолюбия. Этот огонь иногда прорывался в ухмылке во время беседы с начальством или Джерри. И в таких вот «своевольных» решениях. Он потёр занывшее предплечье, хотя рана давно уже затянулась. Да, иногда его своеволие выходило ему боком. Интересно, а как к этому относились остальные церберы? Удалось ли им сохранить внутри хоть что-то живое, хоть каплю милосердия – или они никогда не вникали в детали порученного им дела? Когда Иккинг их видел, то думал, что это ходячие машины для убийств, винтики в системе. Впрочем, кто знает, может они со стороны думали о нём так же? На совместных тренировках не было возможности для разговоров, да они и не поощрялись. Мысли снова переключились на фотографию в кармане. Это был золотой билет, шанс восстановить его репутацию… И заработать за один заказ столько, сколько ему раньше и не снилось. Нужно только закинуть сумку в машину и добраться в другой город. «Что ж, миледи, – мысленно усмехнулся Иккинг. – Время познакомиться с вами поближе».