Killers

Что ложью началось, то ложью и должно было кончиться; это закон природы.

Ф.М. Достоевский, «Идиот»

Sign of the Times – Harry Styles Мелодичным перезвоном отозвался звонок входной двери. Женщина с тёмно-каштановыми волосами, убранными в хвост, и в платье сдержанно-цветочной расцветки поспешно поставила горячий, только что вытащенный поднос на плиту. Бросив прихватку, она торопливыми шагами направилась к двери квартиры. Быстро повернула торчащий в замке ключ и распахнула. Первое, что она увидела – большую коробку в ярко-красной переливающейся обёртке и с огромным бантом, а внизу – ноги в джинсах. Этот подарок на ножках покачнулся, и из-за него показалась довольная голова с серебристыми волосами. То, что она была довольной, было видно по широкой улыбке. – Питер! – воскликнула она, не сдерживая радостного и удивлённого смеха. – Джейн! – он сделал поражённое лицо, аж приоткрыв рот, как будто впервые её видел. Она поняла, что он её передразнивает. – Рад, что ты не забыла моё имя, – полушутливо заметил он. – Питер! – из комнаты выбежал Джейми с праздничным колпаком, съехавшим на одно ухо. Джек еле успел поставить коробку на пол, чтобы подхватить мальчишку, который с разбегу прыгнул обниматься к нему на шею. – Охх! Старина, мне кажется, или ты успел вырасти за этот месяц? – мужчина покачнулся, но удержал пацана, который ласточкой перелетел через подарок, почти его не заметив. Джейн стояла рядом и нежно улыбалась, глядя на них двоих. – Питер! – в третий раз прозвучало его фальшивое имя, а из той же комнаты выбежала маленькая светловолосая девочка, оглашая всю квартиру озорным девчачьим визгом. – Следующий! – самому себе объявил Джек, поставил Джейми на место и приготовился ловить Софи. – Ты вернулся! – А мне так радуются, будто и не ожидали этого! Я что, незваный гость на этой вечеринке? Эй, именинник, не хочешь взглянуть, что в коробке? Я чуть не навернулся с вашей лестницы, пока тащил её… Возбуждённые восклицания Джейми, который уселся прямо на полу в прихожей и с энтузиазмом разрывал обёрточную фольгу, перекликались с нетерпеливыми возгласами Софи. Джек провёл рукой по волосам и обменялся взглядом с Джейн. Она стояла, прислонившись к дверному косяку, и задумчиво разглядывала его. Из гостиной были слышны детские и взрослые голоса и позвякивание ложек о тарелки. – Я опоздал? – приподнял брови Фрост. – Лучше поздно, чем никогда, – ответила она, и ему показалось, что в этой фразе промелькнуло осуждение. – Моя машина на ремонте, и я ехал на автобусе. Из-за банта было плохо видно, но я уверен, что своим видом произвёл фурор среди пассажиров. Одна старушка разглядывала меня особенно пристально. Возможно, это из-за того, что я поставил край подарка ей на колени. Он был очень тяжёлый. Он видел, как она старалась сдержать улыбку, закусив изнутри губу, но у неё не получилось. Улыбалась она всегда очаровательно, и её карие глаза становились в эти моменты добрые-добрые. – Ладно уж, не ври, – Джейн скрестила на груди руки, продолжая улыбаться. – Просто признайся, что тебя как обычно задержали на работе. Его взгляд задержался на её длинных серёжках в виде нескольких ниточек из мельчайших, сверкающих белым светом бриллиантов. – Но я хотя бы не опоздал на неделю. По сравнению с прошлым годом. – О да. Делаешь успехи, – и она пошла на кухню. Внимание Джека привлекло громкое «Вааууу» снизу. Джейми крутил в руках огромного робота-трансформера из множество деталей. – Ага. Он и говорить умеет, и ходит сам, если нажать на эту кнопку. – Джек присел на корточки рядом с детьми. – Зная, как ты любишь этих консерверов… – Трансформеры! Они трансформеры, а не консервы! – со смехом поправил его Джейми. Софи ткнула пальчиком в кнопку, и робот задвигал руками и ногами. – Да-да, зная, как ты любишь этих трансформаторов… – Ты неисправим! – захохотал мальчик. Джек довольно улыбнулся. – Ладно, ты мне одно скажи: торт есть? – Есть, – кивнул он, пока Софи с удовольствием и громким визгом убегала от трансформера, зашагавшего прямо по коридору. – И ещё печенье будет. – Отлично! Я попал сразу на десерт, минуя кашу, суп и рис! – Буээ, – Джейми высунул язык и скосил глаза к носу. – Неужели ты думал, что мы будем есть на мой день рождения кашу?! – Твоя мама такая затейница, что я ожидал от неё чего угодно! Из комнаты послышались восторженные крики мальчишек, которые увидели трансформера. Джейми мгновенно сорвался с места – хвастаться новым пополнением коллекции. Джек поднялся и выдохнул. Чуть помедлив, он свернул в кухню. Джейн с повязанным поверх платья фартуком закончила перекладывать печенье в большую плоскую тарелку и теперь деловито переставляла грязные тарелки со стола в умывальник. Из гостиной был слышен звонкий голос Джейми, очевидно, рассказывающего про своих ненаглядных трансформеров всем, кто готов был его слушать. Джек мягко остановил руки Джейн, забрал последние тарелки и сам встал возле умывальника. – Джейми наябедничал, что ты вчера до двух часов ночи готовила торт. – Это тонкий намёк на то, чтобы я отдохнула и перестала вертеться как белка в колесе? – Именно. Из крана полилась вода, заработала губка, ловко намыливая посуду. Джейн со вздохом опустилась на стул и подпёрла голову рукой. – Питер, ты… – она замолчала. – Что у тебя с рукой? – С какой рукой? – он невозмутимо подставил тарелку под струю воды. – С правой. Ты очень осторожно ею двигаешь. – Напоролся локтём на лист жести, пока с ребятами переносил его. Мясо разрезало почти до самой кости. – Фу, – она болезненно поморщилась, будто это у неё рука болела. – Как можно быть таким неосторожным? – Брось, всё в порядке. Руку же не ампутировали. Заживёт, – Фрост поставил тарелку на сушилку и перешёл к следующей. – О чём вы говорили с Мэри? Она бросила на него пристальный взгляд. – Об этом Джейми тебе не рассказал? – Остаётся только радоваться, что это его не интересовало. Она молчала. Джек успел домыть все тарелки и взял в руки противень, когда она, наконец, ответила. – Стив приезжал. Мужчина про себя закатил глаза. – Как обычно? – Как обычно. Повидать детей… – И поныть о том, как ему тебя не хватает. И что же ты ему, интересно, ответила? – То же, что и всегда. Он с грохотом поставил на плиту чистый противень и выключил воду. – Джейн, – Фрост развернулся, чувствуя, как внутри поднимается злость. – Он бросил тебя с Софи и Джейми пять лет назад, уйдя к другой женщине, и в конце концов стал выплачивать такие алименты, что их вам даже на одежду не хватало! Так как, видите ли, у него маленькая зарплата! Только не говори, что ты его простила! – Он изменился, Питер! Он её бросил, нашёл себе новую хорошую работу… – Откуда ты знаешь, что он не уйдёт опять? – Джек горько покачал головой. – Как ты вообще можешь ему доверять?! – Я всё равно сказала ему нет, успокойся, – огрызнулась Джейн, массируя виски. – Серёжки, Джейн! – возвысил Джек голос. – Они новые, я не видел их у тебя ни разу до этого! Я не поверю, что вместо нового рюкзака для Джейми ты купила новые побрякушки! Лучше бы алименты нормальные платил! – Питер!.. Он с шумом втянул воздух и замолчал, чувствуя, что дал лишнего. Джейн молчала. – Прости, – выдохнул он. – Прости. Она замотала головой и потянулась к пакету с апельсиновым соком. – Вы все мне слишком дороги, и я бы не хотел, чтобы этот… – Я уже жалею, что тогда рассказала тебе об этом. Эти слова неожиданно больно ранили его. – Я… Я хочу, чтобы ты мне доверяла. Она отпила прямо из пакета, не вставая за стаканом. – Ты не их отец, Питер. – Я был им как отец эти годы, – он поставил руки на стол, чуть сгорбившись и нависнув над ним. – Неужели всего того, что я делал, было недостаточно? Я общался с ними, гулял, я дарил им подарки, я поддерживал тебя – я настолько привязался к ним, что они стали для меня, как родные. – Да, это немало. Однако ничего большего ты и не хотел. – Джейн… О, чёрт, я понял. Он отошёл от стола и уставился в окно на проезжающие машины.– Дело не в тебе. Дело во мне. – О да, ты объяснял. Про твою девушку. Про автокатастрофу. Но неужели прошлое настолько сильно держит тебя, что ты не можешь его отпустить и начать строить новое, лучшее будущее? – Джейн… – он порывисто подошёл к ней, опустился на колени и прижался лбом к её руке. – Если бы я мог… Если бы я только мог себе позволить… Ты – самая лучшая, самая заботливая, добрая, терпеливая и красивая женщина, которую я когда-либо встречал. И если бы я мог… – он оборвал себя на полуслове. – Но такая замечательная женщина, как ты, не должна связывать свою жизнь с таким ужасным человеком, как я. Ты просто не представляешь… Просто не представляешь, насколько я ужасен… – В той автокатастрофе ты не виноват. Ты не смог бы её спасти, – он замотал головой, не слушая её. Джеку и не хотелось, чтобы ему лишний раз напоминали легенду о прошлом, которую он им когда-то скормил. – Отвратительный, лживый, страшный человек… – Насчёт «лживый» соглашусь, – Джек замолчал так резко, словно проглотил язык. Джейн рассеянно на него смотрела. – Простой механик не может так много зарабатывать… Не может пропадать на несколько недель… Откуда я знаю, может, ты вообще женат… Ну да, откуда мне знать… – В этом нет логики, зачем бы я тогда всё это делал! – горячо заспорил Фрост. – Ты просто боишься ответственности. Или серьёзных близких отношений. Или потерять свой нынешний образ жизни. Или всё вместе. Джек не знал, что ему ответить. Состояние было такое, будто ему дали под дых. А это состояние он как-то испытал на собственной шкуре. Он поднялся. Джейн всё так же рассеянно смотрела на него, словно сама с собой всё давно решила и обговорила. – Определённость? Тебе только это нужно? – уточнил Джек, болезненно усмехнувшись. – Уверенность, что я знаю человека, с которым общаюсь, – тихо сказала она. Он кивнул. – Я могу навещать их? Джейн отвела глаза. Сердце Джека сжалось. – Не знаю, как я буду объяснять твоё внезапное исчезновение Джейми. Фрост рассмеялся. – Ясно. Я сам должен вырыть себе могилу и лечь туда. А земельки сверху не насыпать, мм? – Стив не поймёт, если ты будешь появляться у нас. Так что оправдание для Джейми придумаешь сам. Ты же часто исчезаешь по своей… работе. Она произнесла слова «работа», как произносят имя глубоко презираемой женщины. Джек сжал зубы. Ну почему, почему он не может всё объяснить… Или придумать ещё одну ложь, более убедительную, чем все остальные. – Я не женат. Она усмехнулась. – Это уже не имеет значения. Он постоял ещё немного, понимая, что отныне ему здесь не рады. Из гостиной раздался взрыв весёлого смеха, и это подчеркнуло неловкость и молчаливость между этими двумя. Джек засунул руку за пазуху. На кухонный стол шлёпнулся толстый белый конверт. – Я больше не прикоснусь к этим деньгам, – тихо, но твёрдо сказала Джейн. Он почувствовал раздражение напополам с тоской. Отлично, теперь в ней заговорила гордость. – Я тоже. Представляешь, как удивится кто-нибудь из гостей, увидев их здесь? Так что на твоём месте я бы переложил их в более укромное место. Она молчала. – Если бы я знал, что это мой последний к вам визит, снял бы со счета больше, – горько добавил мужчина. Он ушёл с кухни, и она не проронила ни слова. Джек завернул в ванную, запер дверь на задвижку и включил холодную воду. Чёрт возьми, он смоет всю тоналку, которую так тщательно наносил на царапины, но сейчас ему необходимо взбодриться. Набрав в ладони пригоршню воды, он с наслаждением выплеснул их себе в лицо, наклонившись над умывальником и зажмурив глаза. Дыхание перехватило. Всё происходящее было так некстати, так гротескно-неправильно, будто чья-то злобная насмешка. Месяц. Стоило ему исчезнуть на месяц, как вся его обыкновенная жизнь полетела вверх тормашками в тартарары. В последний раз он чувствовал себя так потеряно, как тогда, на задании, когда он... он… Джек уставился на своё отражение в зеркале, а шум льющейся из крана воды заглушил все остальные звуки. Ш-ш-ш-ш… Он странно дурманил, становясь громче, настойчивей, напористей… Ощущение, что его грудь сжимается и он не может вдохнуть, вызвало у него прилив ужаса. А потом мужчина повалился на пол, с трудом понимая, где он и где находятся вещи в этом внезапно наплывшем тумане. Падая, он отчаянно и нелепо размахивал руками, пытаясь за что-нибудь уцепиться, но задел всего лишь кран. Фрост больно ударился виском о край ванны и замер, скрючившись и позволяя внезапно подкравшейся панической атаке делать с ним всё, что ей вздумается. Ш-ш-ш-ш, словно в трансе шептал кран, невозмутимо выливая воду на кафельный пол ванной, пока Джек боролся за каждый выдох и вдох. Ш-ш-ш-ш-ш… …Сначала он даже не понял, почему его одежда намокает. Сквозь пульсирующее страхом сознание пробилась мысль, что воду нужно выключить, пока он не устроил потоп. Джек, рывками выдавливая из лёгких воздух и отфыркиваясь, словно большая собака, плывущая по горло в воде, трясущейся рукой потянулся к умывальнику. Новая вспышка паники заволокла белёсой пеленой глаза, и он рухнул обратно на пол, отчаянно моргая и обливаясь потом… – Питер? – обеспокоенный голос Джейн и стук в дверь в ванную заставил его вздрогнуть всем телом. Грудная клетка сжималась от ужаса всё сильнее, грозясь раздавить его изнутри. Джек предпринял невероятную попытку схватить страх, как змею, за горло и задушить, тряся сильную скользкую гадину в воздухе. …Этот странный шум, как будто кто-то отчаянно борется с шлангом в душе, женщину настораживал. Она забарабанила в дверь ещё настойчивей. – У тебя всё хорошо? Питер? В её голосе промелькнула тревога. Может, он?.. Шум воды прекратился, замок щёлкнул, и Джейн поспешно отпрянула от двери. На пороге показался Питер, мокрый, помятый, с блуждающим взглядом. – ...В чём дело? Ты что, болен? – за этим вопросом могло скрываться всё что угодно. И Джек, глядя в её глаза, такие отрешённые и равнодушные несколько минут назад, сейчас видел в них горячее участие и искреннюю тревогу. Казалось, Джейн напрочь забыла об их разговоре и как раньше горела неистовым желанием уберечь, защитить и помочь. И если честно, предыдущая отрешённость и равнодушие подходили ему больше. – Ох, извини, – он неловко махнул рукой в сторону умывальника и рассеянно улыбнулся. Джейн с опаской заглянула за его плечо. – Вода переключилась с крана на душ, и, кажется, я устроил второй Мировой Потоп в миниатюре. Но не волнуйся, я её вытер. Всё в порядке. Извини, не хотелось бы причинять тебе ещё больше неудобств, – и он быстро проскользнул мимо неё, не дожидаясь следующего вопроса. Быстро натянув ботинки, не возясь с завязанными шнурками, Джек засобирался прочь. Джейн вышла в коридор за ним и уже открыла рот, как чуткий Джеймс вновь показался на горизонте. – Ты уже уходишь?! – с непередаваемым ужасом воскликнул мальчик. Джек мысленно застонал. Как же ему хотелось побыстрее сбежать из этой квартиры, и каким же сильным было отчаяние при мысли, что он больше никогда сюда не вернётся. Рядом с братом жалась Софи. – Джейми, мне… срочно нужно уехать, – заставил себя произнести эти слова Джек. – Я и заскочил-то всего на пять минуток, старина… Нижняя губа Джейми предательски задрожала, а глаза заблестели. Джек присел на корточки и раскрыл руки. – Ну, иди сюда, приятель! – он старался, чтобы его голос звучал бодро. – Это же твой день рождения, не раскисай… – Ты всегда уезжаешь! Всегда, когда я хочу этого меньше всего! – закричал мальчик, сжимая кулачки. – Когда ты вернёшься? – Думаю, где-то через пару месяцев, ты же знаешь, что… Джек соврал, и это было ошибкой. Дети прекрасно чувствуют, когда им врут. – Джейми… – предостерегающе начала его мама. – Это худший день рождения! – закричал он, и слёзы брызнули из его глаз. Софи тоже заревела, наверное, за компанию. Разговоры в комнате смолкли. – Ненавижу! – Джейми, погоди! – рванулся было Джек, но мальчонка уже убежал в дальнюю комнату, громко хлопнув дверью. Джейн придержала его за плечо. – Уходи. Ты сделал достаточно. – Но… – растерянно начал Фрост. – Уходи! – тихо и твёрдо повторила Джейн. Он взглянул на неё, и она в ужасе отшатнулась – настолько страшным и жёстким был этот взгляд. Как будто это был уже не знакомый ей добродушный Питер. Так и было: на пару секунд на неё взглянул серийный убийца Джек Фрост, тот самый, о котором писали в газетах. Киллер, хладнокровно отстреливающий своих жертв пулями с клеймом снежинок. Только сейчас хладнокровие ему отказало. В его груди гудели настоящие эмоции, которым обычно не было места в его работе. Джек резко опустил голову и, развернувшись, молча покинул квартиру. Он оставил позади не только недоумение гостей, плач Софи, испуганную Джейн, глубоко обиженного Джейми… но и огромный кусок себя, пятилетний кусок своей обычной жизни, которая стала за последнее время для него островком отдыха и нормальности в этом горячечном мире. Выйдя на улицу, он быстро пошёл, не глядя на дорогу. Тёплый ветер дёргал его за полу ветровки, словно ребёнок, а Фрост трясущимися пальцами прикуривал сигарету, презирая самого себя за приступ, за то, что он сделал, и за то, что сломал.