Чьё-то несчастье

Я двинулась за ним, но сделала лишь шаг. Я понимала, что и сама хочу благодарить его за «помощь», но не могла пересилить внутренние убеждения. Это воспитание. Я же девочка. Никакой жестокости. Это принципы?! Я не могу… Слышу, как входная дверь захлапывается, и срываюсь с места, выбегая в коридор. Нет. Он ушел. Черт. Куда? Почему? Не успев даже ни о чем толком подумать, я уже уверенно набираю его номер и слушаю гудки. Сейчас меня уже ничто так не останавливает? Серьезно? Как это работает? Как называется? Гудки. Гудки. Гудки. Да почему ты не берешь трубку?! — да — еще зол, но сильно сдерживается. Ну да, я же и минуты ему не дала, чтобы успокоиться. — Глеб, куда ты пошел? — я хожу кругами по комнате, держась за голову одной рукой. Не знаю, с чего мне вдруг стало так страшно от того, что он решил уйти. Он молчит, не желая отвечать — Глеб, вернись, пожалуйста… — на глазах чуть ли не слезы наворачиваются. Хотя, казалось бы, с чего? — да почему ты молчишь?! Не оставляй меня одну! — я скоро вернусь — он выдыхает, но я слышу, что продолжает спускаться. Еще и говорит так, будто делает мне одолжение. Кажется, я его шантажирую… — когда? Куда ты? — мои нервы, почему-то, сдают. Похоже я окончательно себя довела, раз стала так часто кричать и ругаться без особых причин. — схожу в магазин и вернусь, ладно? — он сбавил тон, теперь говорит мягко, тихо, нежно, успокаивая — хочешь чего-нибудь? — нет. — я тутже сбрасываю вызов, ответив безразлично и немного грубо. Телефон улетает на кровать, а я отправляюсь на кухню, чтобы смочить губы, после чего сползаю по шкафчикам на пол и утыкаюсь в свои ладошки. Что со мной происходит? Нужно начать пить успокоительное. Определенно.

***

Глеб возвращается через полчаса, я, уже взяв себя в руки, поднялась с пола и ушла с кухни, умылась, но вот восстановить хорошее настроение не удалось, а если честно, то я и не пыталась. Парень пришел с пакетом, но встречать его я уже не пошла, не понравилось мне как-то в первый раз… Я лежала на кровати, а после его прихода еще сильней укрылась и отвернулась. Глеб, будто знал, что видеть его не хочу, даже не заглядывал в спальню, сразу отправившись на кухню. Долго лежать без действия, зная, что он за стенкой и чем-то занят, не вышло. Я продолжала чего-то бояться, продолжала переживать, а еще все также считала, что должна его поддержать. Поэтому я через силу вылезла из-под одеяла, посмотрела на прикрытую дверь и, все-таки решившись, встала и направилась к нему, пытаясь собрать мысли в кучу. Парень купил алкоголь. И вот почему я не удивлена? — ты будешь пить? — я затормозила в дверях, заметив, как он открывает бутылку, но тутже прошла дальше, будто пришла попить, а не к нему. — хочу расслабиться — в тишине раздается звук открытой бутылки, а я недовольно смотрю в спину парня. А нельзя расслабиться иначе?! — отвези меня тогда домой — а он уже сделал глоток из горла. Отлично, блин. Но мои слова его остановили — или вызови такси. Я не хочу смотреть на это все — поставив стакан на место, что непроизвольно вышло излишне громко, я гордо прохожу мимо, чтобы вновь уйти, но меня останавливает рука на запястье. Каждый раз одно и то же. И почему я попадаюсь? — стой, ну я же немного — посмотрев на него и фыркнув, я вырываю руку и ухожу. Даже не знаю, обиженно или уверенно, но точно недовольно — а вообще, я уже говорил, что не отпущу тебя — с отставанием в минуту, может две, он чапает за мной, останавливаясь в дверях и опираясь на косяк спальни, в то время как я специально села спиной к нему. — а я не хочу смотреть на то, как ты пьешь, поэтому отправь меня домой — продолжаю фыркать, считая такой способ крайне глупым и ненужным. Можно найти любой другой, а не вливать в себя градусы. Ну, а по сути, да, я шантажирую. Не люблю такое, но мне приходится. — хм, ладно — усмехается, понимая все — я не буду пить, но тогда мы вместе идем смотреть фильм, и ты перестаешь на меня злиться — то есть на мой шантаж он ставит свои условия? — я не злюсь — почему-то это задевает меня сильней, я ведь не злюсь, просто настроение немного испорчено. Немного совсем. Чуть чуть полностью. — ну да, я вижу — более чем уверена, что сейчас он кивает и улыбается, смотря на меня — поэтому и говорю. Ну так что? Согласна? Или я продолжу вечер в компании бутылки, а ты будешь сидеть тут и обижаться? — да — я же хотела поддержать, значит нужно соглашаться, сближаться, а не ссориться еще больше — согласна — стоит заметить, что вариант с мои отъездом домой даже не рассматривается. — есть предпочтения? — да когда же ты уйдешь? Я может повозмущаться вслух хочу. Поругаться на тебя. А ты тут косяк подпираешь. — на твой вкус — как уверенно. Сама себя удивляю. — отлично, тогда я жду тебя в зале, можешь взять одеяло и подушки, а то уснешь еще — а он то как доволен, ожоги своей улыбкой оставляет. — я не засыпаю при просмотрах фильмов — пусть даже не мечтает, что я как во всяких там милых любовных историях усну на его плече. Не дождется. Я, сохраняя в себе ту уверенность, которую откуда-то вытащила, встаю с кровати и все-таки для чего-то начинаю собирать подушки. — да ну? — он уже собирался уйти, но мои слова его остановили, вернув в дверной проем — уверена? А может со мной все изменится? — не думаю — подхожу ближе, впихивая в его грудь подушки и плед — неси — обхожу слегка удивленного парня и направляюсь в зал. Пришлось уходить первой, что поделать.

***

Мы уже уселись, Глеб все настроил и вывел изображение на экран телевизора, но решил вдруг вновь заговорить. — ты недовольна, что я его избил? — я почти готова была улыбаться от того, что все налаживается. А он снова завел шарманку. Его правда так это волнует? Неужели не пофиг? Все уже сделано. Или за мое отношение к себе боится? Тогда не зря. — а почему я должна быть рада? Ты поступил жестоко, я чувствую себя виноватой в этом. Безусловно, я безумно тебе благодарна за помощь, мне приятна твоя защита, но… — и хватит с него поддержки, я же сказала спасибо и все еще нахожусь здесь. Хватит так — но я не люблю насилие. — совсем? — что значит этот вопрос? Почему он повернулся, пищурил глаза и так странно сдерживает улыбку? Что это значит? Конечно я совсем не люблю, когда кто-то кого-то избивает. Глупый вопрос. — совсем! — строго, уверенно, чтобы без сомнений. А то чего он так странно себя ведет. — я бы не был так уверен… — да что это за улыбка? На что он намекает? Поджимает губы, головой мотает, смех сдерживает. — в смысле? О чем ты вообще? — я начинаю подозревать его во всех грехах этого мира. А вдруг он и меня тут избить хочет? Но в это я всеже не верю. Но напрягаюсь. — нуу о твоей психологии, например — чегооо — как я заметил, да и ты сама мне об этом уже сказала, тебе куда приятней, когда я грубо беру свое, возможно, даже против твоей воли — что значит «свое»? Это он меня сейчас «своим» назвал? Что происходит вообще? — нет, ты не подумай, что я против, мне даже нравится… — так! — он треснет сейчас от удовольствия, а я не хочу дальше это слушать и обсуждать — знаешь, сейчас вот совсем ни к чему говорить о твоих выдуманных фактах. Хотел посмотреть фильм. Включай фильм — я совсем не ожидала такой темы сейчас и очень ею недовольна. Утыкаюсь в телевизор, скрестив руки на груди. — ты напрягаешься, потому что понимаешь, что это правда. Согласись — сотрите его лицо! Я начинаю злиться! — если ты сейчас не прекратишь, я уйду — а теперь пошли мои угрозы, потому что он не понимает простые слова. — повторюсь. Я бы не был так уверен — тварь. Удерживать собирается? — почему это? Я имею право послать тебя с твоими дебильными мыслями и уйти — что бы он не говорил, а я все еще верю в свои права и возможности. — кто сказал, что я тебя отпущу? — все. Конец моему терпению — правильно, никто — он не успевает договорить, а я уже встаю с дивана, собираясь уйти — Сядь на место. — и не подумаю — фыркаю на его строгий и недовольный приказ и ухожу из зала обратно в спальню. Кажется, это единственное место, где мне придется сидеть эти два дня. Уже примерно один. — Настя, я не хочу играть с тобой в догонялки и прятки, поэтому вернись сама — ух как мы злимся, как грубо говорим, голос на меня повышаем. Отлично. Я же никак не реагирую, только тихо усмехаюсь — Настя, не играй со мной! — а я и не играю. Это ты начинаешь все портить! Я согласилась, а ты меня выгнал. Теперь смотри свой фильм один — да, я вредничаю, потому что мне смешно с его серьезности. Нечего было меня обижать и темы такие поднимать из неоткуда. — давай, я досчитаю до трех, и ты вернешься на место — мм новые условия подъехали. Смешно. Конечно, я не собираюсь возвращаться. — хоть до ста считай. Я не хочу ничего смотреть. Настроения нет — и ведь врать не приходится. Чистая правда. Усаживаюсь удобней на кровати, а Глеб говорит уже тише, будто сам с собой, но его передвижения меня начинают напрягать. — так значит. Настроения у нее нет. Отлично. Сейчас поднимим — скидывает побольше подушек на диван, а после говорит уже громче — все, зайка, я иду искать. Успела спрятаться? — слышу, что он приближается и начинаю непроизвольно отползать вглубь кровати — ухты, нашел. Не умеешь играть в прятки, да? Иди сюда. — не трогай — он подходит все ближе, протягивая ко мне ладони и издевательски улыбаясь. Я стараюсь отдаляться. — иди сюда по-хорошему — каким-то образом успевает ухватить за кисть и начинает тянуть на себя — ты обещала, теперь придется выполнять — я продолжаю сопротивляться, но меня силой закидывают на плечо — пошли. — я ничего тебе не обещала и сказала, что не хочу — болтаюсь на нем, зная, что слезть не получится, но еще возмущаюсь, даже по спине пару раз ударила и ногами болтала. — значит, я тебя не спрашиваю — довольный, сильней прижимает, а я и поделать ничего не могу, только возмущаюсь, что ему тутже надоедает — повторим про насилие? — получаю шлепок на левой ягодице, чем остаюсь недовольна. — эй! Не смей — я удивлена, ошарашена и просто не знаю, что делать. Как реагировать, если страшно теперь идти против? Кто его знает, что он сделает дальше? — согласись, тебе это нравится, ты второй раз ничего мне за это не делаешь — он смеется, а я понимаю, что после физического взаимодействия его руки и моей пятой точки я перестала сопротивляться и возмущаться. Как так? Я не заметила. Я… я просто в шоке и поэтому ничего не могла предпринять. А стоило бы ударить в ответ… — ты только ротик свой вредный закрываешь. Как послушная девочка. — на место меня верни! Извращенец! — он поглаживает мои ноги и продолжает посмеиваться — Я видеть тебя не хочу. Мне противно! — а я предлагал тебе по-хорошему. Ты отказалась — скидывает меня на диван в кучу подушек. Позаботился, блин. Я собираюсь тутже слезть, но он останавливает — Сиди! Пока я не продолжил. — ты меня пугаешь — я поправляю задравшуюся футболку и усаживаюсь в угол дивана, недовольно поглядывая на парня, стоящего напротив. — неет, тебе нравится. Видела бы, как глаза горят — он довольно улыбается и кивает, убеждая меня. А может себя — мне придется еще и прижать тебя крепко, чтобы не сбежала, да? Не забудь поныть, что тебе неудобно, прежде чем смириться и с радостью улечься на мне. Нельзя же сразу терять образ недотроги. Что? Какой образ недотроги? Нет никакого образа! Это я такая, а не образ! Еще и так недоволен мной. Зачем тогда это все? Он уходит на кухню, возвращаясь с какой-то тарелкой, соком и стаканами. Я продолжаю сидеть в углу и молча наблюдать за всеми его передвижениями. Что это было? Что за проверка? Что он хотел доказать? И кому? Наконец он садится рядом, включает фильм, перед которым еще несколько минут будет идти реклама. — давай повторим — тянет к себе за руку — Я прав. И ты сама это знаешь. Может стоит смириться? — не трогай меня — я тянусь обратно. Еще не готова. Еще не поняла. Еще не согласна. — конечно. Обязательно — теперь уже двумя руками притягивает меня к себе и прижимает. Я продолжаю тянуть его имя, желая убрать чужие руки с себя — дада я помню. Образ недотроги — ухмыляется, считая, что был прав, а я обиженно утыкаюсь взглядом в одну точку — все? Наигралась? Можем начать просмотр? — давно пора — отлично. Чуть перематывает рекламу. — мне продолжать тебя держать или уже ляжешь, как тебе удобно? — ему самому, видимо, некомфортно держать и меня, и пульт, поэтому спрашивает. — лягу — приходится согласиться, потому что его костяшки упираются мне в спину, а его руки мешают расслабиться. Он отпускает, немного отклоняясь назад и позволяя передвинуться мне, что я и делаю, полностью вставая с него и укладываясь на подушку рядом. — эй, нет. Ты бы еще в спальне тогда легла — разводит руками, ухмыляясь, но недовольно на меня поглядывая — вот сюда давай. Я хочу тебя чувствовать — показывает на свою грудь, с которой когда-то исчезла футболка. А я задаюсь немым вопросом после второй фразы — не дала пить, расслабляй сама. Ложись. Почему это стало для меня аргументом? Я подползла к нему, практически залезла, блин, сверху, чтобы головой лечь на грудь, он обнял ближайшей рукой, еще сильней прижав к себе. Под ним несколько подушек, чтобы лежать было удобней, натягивает на меня одеяло, заставляя укрыть полностью голые ноги, под предлогом, что лежать холодно. Доволен, улыбается, поглаживает. — конфетку будешь? — хмурюсь, чуть отворачиваясь, но, как понимаю позже, это не считалось вопросом — ну же, малышка, открой ротик — он продолжит, да? Не остановится? Закатываю глаза — вот и умничка. — добился своего? Доволен? — я открыто посмеиваюсь над всей ситуацией. И тому, как он вывел меня из себя, и тому, как принес обратно, и тому, как уложил и как конфетами теперь задабривает. — ага. А главное, что ты тоже довольна. Появилось настроение на фильм? — вот значит, зачем он это все проделал. Настроение он у меня хорошее хотел видеть, а я играла плохо, похоже. А еще, наверняка, понимал, что прикасаться к нему не хотела, после того, как он уйти пытался, а сейчас насильно заставил. И вот я уже сама легла и прижалась. Будто и не вынуждал, будто сама хотела. И до конца фильма не отпустит ведь. Как и прежде я проиграла ему.

***

И с этим человеком я хотела строить отношения? И о чем я только думала?

***

Такая вся взрослая. Независимая. Самостоятельная. Серьезная. Самоуверенная. А короче — маленькая и вредная. Но главное — Моя.

***

Интересно, вот что послужило намеком на то, что он может вот так себя повести сейчас и ничего за это не получить? Откуда он знал, что я не уйду и не обижусь? Или он мысли читать умеет? А почему, кстати, я не ушла и не обиделась? Ладно, допустим, что уйти он мне не дал бы. Ну вот обидеться то на такое обращение я могла и должна была. Почему тогда улыбалась и обнимала, смотря в экран?

***

— ты правда не спишь? — фильм закончен, я даже не уловила сюжет, потерявшись в нужный момент в своих мыслях, потом парень меня отвлек, когда решил впихать еще какую-то сладость, а концовку я и вовсе прослушала. О чем был фильм? Надеюсь, он не спросит. — ну я же говорила — встаю с блондина, а вернее вылажу из-под его руки и усаживаюсь рядом. — времени много, тебя отнести в кровать? — он встает, легонько кидает в меня подушку и собирается уносить посуду на кухню. — я и сама могу дойти. Да и сейчас пол-одиннадцатого, я поздно встала, не хочу спать — никак не реагирую на странное действие, только обнимаю мягкий предмет постельного. — подушку свою забирай, говорю, и топай в спальню, приду, проверю, чтобы легла — что постоянно происходит в его голове? Что за изменения ролей? Почему сейчас опять папаша включился? Указывает, что делать и как. Я вроде не такой уж и ребенок и не так больна, чтобы соблюдать его режимы и правила. — я не хочу спать, это во-первых. А во-вторых, где собираешься спать ты? — по словам было понятно, что кровать он делить со мной не думает. Я вышла за ним, остановившись с подушкой в дверях, и с требовательным взглядом ждала ответа. — на диване или в третьей комнате — я так в ней и не была, кстати. Даже не знаю, что там. Ну да ладно. Думаю, это не так важно. — я чувствую себя неудобно, что выгоняю тебя из собственной кровати - блондин так и не смотрит в мою сторону, раскладывая все по своим местам. Он вообще знает, что я тут стою? — ты не ляжешь в другом месте. Так что забудь и иди спать — батюшки, какой он увереный, невозмутимый, главного тут строит. А мне его, значит, жалко. Я его жалею. — я не хочу, чтобы ты мучился на диване. Ложись… — вот же, придется теперь договаривать — со мной — ну мы же уже спали так и лежали вместе. В этом нет ничего такого, правильно? — кровать большая, думаю, поместимся - а он молчит — ты согласен? Глеб? — я был уверен, что ты против — закончив с делами, поворачивается и странно на меня смотрит. Ну да, вот так. Я опять сама прошу со мной лечь. Да, я такая вот странная. Зачем обращать на это столько внимания? Можно было просто согласиться. — я уже объяснила причину, почему ты ляжешь в спальне — отворачиваюсь и ухожу, чтобы никак не продолжать этот диалог.

***

Я расстелила постель, убрав все в зале, умылась, легка в кровать, поняв, что делать мне больше нечего. Глеб отправился в душ, где провел минут двадцать, а после вышел уже одетый. — ну и чего ты встал? Ложись и спи. Сам же так решил — находясь к нему спиной, продолжаю вредничать, чтобы понимал, что не прав, а сама спать не собираюсь. Потому что не хочу. Я весь день ничего не делала, еще и встала поздно. Выспалась отлично. — телефон убирай — под одеяло все-таки залазит, неплохо, хоть в чем-то он меня послушал, свет выключил заранее, на улице, в связи с наступлением холодов, темнеет все раньше, поэтому сейчас все выглядело как ночью. — блин, да хватит ты мной командовать! Я взрослый человек, сама как-нибудь решу, что мне делать, ладно?! — уже не могу не возмущаться. Сколько можно? Если в его доме, значит должна как дрессированная собачка быть? Нет уж, простите. Я пока свободна от всех обязательств. — ладно. Не хочешь спать, болтай со мной. А телефон уходит — он улыбается моему недовольству, вырывает телефон из рук, убирая его на тумбочку со своей стороны кровати. Я не достану, только если через парня перелазить. — пф спокойной ночи — фыркаю, забивая на все, не полезу на него, кто знает, что он там еще задумал. Решаю отвернуться, но он мешает. — может сразу со мной ляжешь. Или опять будем мучиться полночи? — усмехается, не знаю уж чему, моей реакции и действиям или своей фразе. — о чем ты? — но ведь его слова заставляют меня остановиться, посмотреть на него и замереть в ожидании. Я понимаю, на что он намекает. У меня не получаетя засыпать одной в чужих кроватях. Вот так вот. Жаль, что он тоже это заметил. И почему «будем»? У него нет таких проблем, а значит это касается только меня. — будто сама не знаешь. Иди сюда — закатывает глаза, все еще не скрывая улыбки, и притягивает, поворачивая на бок к себе лицом. Я оказываюсь на его плече, он обнимает и поглаживает мою руку, приходится тоже обхватить его, чтобы удобней лечь. Почему он знает так много обо мне?

***

— почему не спишь? — спустя примерно час моих мучений, Глеб решает задать этот вопрос, чем слегка меня пугает. Я искренне верила, что он спит и не слышит моих измученых вздохов из-за того, что я не могу заснуть. — не спится — отвечаю виновато, думая, что могла случайно его разбудить. А он даже глаз до сих пор не открывает. — а на меня почему так смотришь? — упс, похоже, не спал. Но как понял? Я действительно все это время просто лежала и смотрела на него. Разглядывала каждый миллиметр его лица. Мысли разрывают голову, что сил уже просто нет. — как? — не знаю. Ты будто сказать что-то хочешь. Но не знаешь, как. Или не уверенна в своих словах — глаза его по-прежнему закрыты, а свои я молча опускаю — я угадал? — не знаю — кладу голову на место, чтобы, даже если он решит открыть глаза, не видел моего лица. — расскажи, вместе подумаем — почувствовав мое передвижение, чуть крепче прижимает, продолжая поглаживать и натягивая одеяло на мое плечо. Он из-за меня тоже не спит. Хотя очень хочет, раз глаза открыть не может. — ты так много делал для меня… — неуверенно провожу пальцем по нему, замечая мурашки. — неет. Давай вот не нужно опять себя накручивать. Ты ничего не должна, если ты снова об этом. Я делал все не из выгоды, а по своему желанию. Принимай и все. Ладно? — как резко и неожидано, но я слушаюсь. — по своему желанию… — да. Хотел и помогал. Все? — я думала над твоими словами, когда ты уехал… — несмотря на его чуть завышенный для шепота голос, я остаюсь спокойной и тихой. — и что? Что-то надумала? — так легко, так просто. А я, между прочим, мучаюсь с самого утра. — я… я не знаю, я себя не понимаю уже. Ты такой хороший, заботишься обо мне постоянно, переживаешь… — будто ты так не делаешь — даже вечно перебиваешь и то вовремя, потому что что дальше сказать, я не знала. — ну вот, мы оба это делаем — эта фраза звучит слишком громко, а я резко дергаюсь и усаживаюсь рядом с парнем на постели — а по сути… — ну да давай. Ты же не придумала, как продолжить эту фразу. Ты же вообще не придумала, что ты хочешь ему сказать. — ты хочешь быть моей девушкой? — после пары секунд моего тупого молчания, он смотрит на меня сонным взглядом и ждет. Я лишь губы чуть приоткрыла, не ожидая услышать сейчас эту фразу, но ответить «да» не решилась, к слову, и отказываться я не стала — ты можешь подумать. Хоть сколько. Ложись, давай, обратно. — ты серьезно? — я послушно возвращаюсь на свое место, но сдержать этот вопрос не получилось, на него Глеб узмучено выдыхает, сжимая меня рукой. — сколько раз мне нужно повторить, чтобы ты поверила? Скажи сразу цифру, чтобы не растягивать это еще на месяц — эта фраза вызывает у меня улыбку, но, кажется, он говорил серьезно. — нисколько — я чем-то довольная прижимаюсь к нему еще сильней, но в голове теперь крутится его предложение и мои мысли по поводу плюсов и минусов. Да, да, сознание продолжает мешать мне жить нормально, вкидывая странные предложения. Я же давно согласна. Но что-то ведь останавливает? Или уже нет? Или это я себе придумывала какие-то ограничения?