Глюки

      Коннор не сразу пришел в нормальное рабочее состояние. У него была замедленная реакция, выглядел андроид вялым и уставшим, передвигался с помощью костылей.       Хэнк никогда бы не подумал, что роботам они нужны. Им же можно без проблем заменить протез или на худой конец просто вставить необходимую деталь. Коннору бы тоже могли проделать замену конечности. Однако, как оказалось, ранее Коннор менял себе ногу.       Когда Хэнк об этом узнал, у него похолодело все внутри. Оказывается, девиант еще до «приступа» чувствовал себя плохо, но упорно молчал. Андерсона задело сокрытие тайны. Хотя капитан и сам догадывался о неладном…       Но неужели он не заслужил доверия? Они с Коннором жили вместе целых пять лет. Целых пять лет были неразлучным дуэтом, который со временем перерос из напарников в крепкие семейные узы. И тут Коннор решил поиграть в недосказанность. Мальчишка думал, что со всем справится в одиночку. Балбес.       Неужто девиант не понял, что такое семья? Что семья всегда поможет и примет тебя любым?       В любом случае, им сказали воздержаться от замены ноги. После ремонта система находилась в шатком состоянии и не стоило проделывать данную процедуру.       Андроиды говорили, мол, в этом нет ничего страшного, через несколько дней все обязательно придет в норму. А Хэнку было страшно. Ведь когда Коннор только встал с кушетки и собирался пойти, то неожиданно начал терять равновесие.       Коннор всегда уверенно держался на ногах с идеально ровной осанкой и поднятой головой. Он постоянно был натянут, словно струна. Только потом, когда девиант начал проводить больше времени у Хэнка и меньше в Киберлайф, Андерсон заметил, что андроид стал вести себя… более расслабленно, более естественно, по-человечески, но все так же уверенно стоял на ногах…       Теперь Коннор не мог сделать самостоятельный шаг. Хэнк надеялся, что ему просто помешал скользкий пол или девиант споткнулся об простынь. Буквально на днях они с андроидом пересматривали сериал про великого детектива – Шерлока Холмса. Позже, после окончания серии, шли неудачные дубли, где актер спотыкался о белую простыню и падал на пол.       Хэнк даже вспомнил чертов сериал, чтобы не смириться с болезнью Коннора. Смешно.       А еще было смешно, когда Андерсон помогал дойти девианту до машины. Обычно именно Коннор оказывал подобную поддержку капитану. Будь-то затянувшаяся пьянка или небольшой вывих. Теперь они поменялись местами.       Коннор плохо обращался с костылями, поэтому весь путь от Киберлайф до машины Хэнк полностью поддерживал Коннора, перекинув его руку через свое плечо.       Девиант весь путь до дома молчал. После той эмоциональной сцены в Киберлайф он лишний раз не смотрел в сторону Хэнка.       Андерсон хотел начать читать нотацию про тайны, об их вреде, но передумал, увидев в стекле заднего вида измученное и немного напуганное лицо андроида. Коннор внимательно смотрел на свои пальцы, сгибая-разгибая их. Крутил запястьем и опять шевелил пальцами.       — Держи, — Хэнк, пока они не тронулись с места, подбросил монетку Коннору, чтобы тот успокоился, занимаясь своим любимым занятием.       Девиант протянул руку...       Но не поймал четвертак. Монета закатилась куда-то под сиденье. Девиант посмотрел на свою руку, которой не хватило совсем немного, чтобы поймать мелочь. Коннор был подавлен.       Хэнк не знал, как правильно утешить андроида. Андерсон сжимал руль машины, стремясь так успокоить бушующие нервы.       — Не переживай...       Да, очень оригинальное начало.       — У нас людей тоже случается подобное... Ты бы видел, как мы отходим от наркоза.       — Как?       Коннор все-таки увлеченно поднял голову. В глазах помимо боли теперь читалась заинтересованность.       Хэнк усмехнулся. Как ребенок, честное слово.       — Каждый по-разному, — начал Андерсон, заводя машину и выезжая с территории Киберлайф. — Кто-то кричит, кто-то просто стонет, а есть те, кто смеется.       Капитан опять посмотрел в зеркало заднего вида. Больше Коннор не разглядывал свои пальцы, а внимательно слушал Хэнка. Андерсон улыбнулся.       Раньше они нередко устраивали такие прогулки. Садились в машину и проезжали весь ночной Детройт. Нет, это был не патруль или преследование нарушителей порядка. Они просто катались. Иногда выезжали за город.       Старенькая машина Хэнка - не просто машина, а нечто большее. Да, в ней протерты сиденья, часто видны крошки и в ней постоянно душно. Но именно все эти недостатки придают ей особенность и некий домашний уют.       В машине капитан и андроид не только ездили на задания, но и проводили многие душевные беседы или могли попросту в тишине наблюдать за меняющимися пейзажами. Такие паузы никого не смущали.       А самое любимое: погромче включить "Рыцарей черной смерти" и подпевать во все горло. Сначала Коннор не понимал таких действий со стороны Андерсона. Зачем он повторяет звонко слова песни? Девиант все прекрасно слышит, у него нет проблем со слуховым аппаратом. Со временем андроид, сам того не замечая, стал присоединяться к Хэнку.       Андерсон нередко подмечал, что Коннор хорошо поет. Возможно это было заложено у него в программе, но Хэнк предпочитал думать о таланте андроида к музыке. Ведь он всегда пел искренне, красиво, а самое главное с душой.       Однажды Хэнк включил песню любимой группы под минус. Коннор сразу начал петь, но, не услышав слов, остановился, с непониманием смотря на мужчину. Андерсон кивнул, мол, продолжай.       С тех пор они ездили в машине и под пение андроида.       Но сейчас Хэнк решил обойтись без песен. Вдруг у девианта еще голос начнет "ломаться", тогда Коннор окончательно закроется от него. Потому капитан выбрал другую тактику.       — Когда мне было десять, — начал издалека капитан, — у моего соседа росла яблоня, на ней всегда зрели вкусные яблоки. Я с друзьями часто перелазил к нему во двор. А однажды... — Хэнк опять посмотрел в зеркало, девиант подвинулся поближе, — Я упал с забора и сломал ключицу.       Андроид сморщился, как обычно делают люди, когда слышат не очень приятные для себя вещи.       — Мне сделали операцию. Знаешь, как я отходил от наркоза? Я кричал своему лечащему врачу, что вызываю его на дуэль.       С заднего сиденья послышался легкий смех. Хэнку стало спокойно. Он был на верном пути.       — В пятнадцать опять сломал руку, только другую, — на немой вопрос Коннора "почему?", Андерсон ответил — Я прыгал по крышам. И повредил лучевую кость.       Андроид заметно расслабился. Он будто забыл о своем недуге. Это радовало.       — В шестнадцать пострадал мой средний палец. Неудачный брейк-данс на спор. Пришлось показывать всем загипсованную руку и говорить: "Отгадай, какой пальчик я показываю?"       — Почему нельзя было показать на другой руке?       — Сначала можно было, а потом я и на ней сломал палец, только указательный.       — Ты, наверное, полностью строение рук так выучил?       — А то!       Коннор подключился к разговору. Отлично.       Хэнк с большей уверенностью просвещал андроида о своих неудачах. Они и вправду в основном приходились, на удивление, именно на руки. Другие части тела у капитана никогда не ломались. В отличие от его друга.        — Не поверишь, а у Джордана ломались только ноги.       — Хорошие у вас друзья, капитан. Именно они вам помогли выучить анатомию человека, верно?       Коннор сдерживал смех, но каждый раз все равно смеялся. Пусть и не заливисто, но достаточно громко. Хэнку нравился смех девианта. Он долго не мог его услышать.       Вначале андроид с непониманием смотрел на шутки. Потом стал неловко на них улыбаться. Позже улыбка превращалась в более широкую. Затем забавные смешки, которые заменились со временем искренним смехом.       Это произошло четыре года назад. Глупо отрицать, но Хэнк даже запомнил дату первого настоящего, человеческого смеха.       20 июня 2039 года.       Конечно, для полноты картины не хватало только точное время сказать. Хотя Андерсона устраивало обычное число.       Многие назвали подобное глупостью, но Хэнку было плевать. Наплевать на мнение окружающих. Пускай его назовут сентиментальным стариком, а он все равно не откажется от запоминания незначительных дат. Это была его маленькая слабость. О ней даже Коннор не знал.       Некоторые люди запоминают, когда в первый раз сели на велосипед, пошли на работу, получили первую зарплату... да хотя бы просто купили кота! Так почему Андерсону нельзя запомнить, когда его андроид впервые засмеялся?       В том-то и дело, что никто не имел право ему запрещать.

***

      Всю дорогу Хэнк рассказывал свои истории про ушибы и переломы. А учитывая, что в молодости у него шило в одном месте играло, то историй оказалось немало.       Коннор иногда вставлял свои комментарии с милой улыбкой и интересовался деталями. Все было прекрасно, пока они не доехали до дома.       Коннор переехал к Хэнку практически сразу после революции. Сначала он уходил на ночь в Киберлайф, однако большую часть времени проводил у Андерсона дома. Наверное, больше, чем в участке. Хэнк никогда не выступал против. С Коннором дом приобретал новые краски. Более насыщенные, теплые и родные.       Стены не казались теперь холодными и безжизненными. Обстановка тоже резко поменялась. Меньше вещей валялось на полу, зато больше овощей и фруктов появлялось в холодильнике. Такие перемены радовали Андерсона. Дом становился живым.       А ночью, когда Коннор уходил, жилище опять превращалось для Хэнка... в заброшенное место. Девиант вместе с собой забирал цвета, светлые эмоции и жизнь. Это замечал не только Хэнк, но и Сумо. Радостный лай менялся на жалобные поскуливания. Пес постоянно осматривался, надеясь найти второго хозяина, а, не отыскав андроида, сенбернар выжидающе смотрел на Андерсона, словно спрашивая "Где Коннор?".       Наверняка непонимающие глаза Сумо окончательно подтолкнули Хэнка к самому верному решению за всю его жизнь.       Коннор должен был жить у него.       Хэнк не делал намеки. Андроид их попросту не понимал, поэтому человек просто поставил его перед фактом.       Андерсон запомнил, как цветовая гамма диода с огромной скоростью менялась, "бегая" от одного цвета к другому.       Коннор редко делал резкие движения и еще ни разу не действовал на эмоциях. Однако в тот день девиант похоже преодолел в себе все преграды. Он моментально подскочил к Хэнку и крепко обнял его, шепча на ухо самые заветные слова: "Спасибо, папа".       Хэнку оставалось только обнять андроида в ответ и сказать немаловажное: "Не за что, сынок"       В тот день они впервые поддались душевному порыву и связали себя крепкими семейными узами.       На календаре-книжке в комнате Хэнка тогда красовалась дата: суббота, 4 декабря 2038 год.       Именно в тот момент Андерсон подумал... Почему бы не запоминать подобные события? Разумеется, у Коннора не могло быть первых шагов, выпадения молочного зуба... но зато было множество других моментов.       Хэнк в последнее время не очень доверял своей памяти, потому решил купить себе небольшую голубую записную книжечку для отметки важных событий. На сегодняшний день там была сорок одна дата. Андерсон ее никому не показывал, но позже обязательно собирался посвятить Коннора в его маленький секрет.       — Все, Коннор, — Хэнк выключил мотор машины. — Можешь... подождать меня.       Андерсон вовремя себя одернул, когда собирался по-другому закончить фразу. Вряд ли девиант сам сумел бы вылезти из машины.       — Нет, я сам.       Андроид открыл дверь, опустил ноги и собрался выйти.       — Возьми костыли.       — Мне они не нужны.        Хэнк услышал, как скрипнул снег. На дворе был конец зимы, но приличные белые сугробы твердили, будто бы сейчас наступил самый разгар зимнего времени года. Снежинки, падавшие с неба, всеми силами старались подтвердить это.       Андерсон быстро вышел из машины, наблюдая за Коннором. Андроид передвигался медленно, аккуратно перебирая ногами и боясь оступиться. Где-то на третьем-четвертом шаге девиант начал покачиваться и не так уверенно стоять на ногах.       На сегодня хватит с Коннора самостоятельности. Хэнк достал из машины костыль и пошел на помощь к девианту.       — Достаточно, Коннор, - Андерсон подошел к андроиду, вручая ему опору. — Ты молодец.       Хэнк похвалил девианта за старания, заботливо убрав упавший снег с волос Коннора.       — Я подвел тебя... — еле слышно прошептал андроид, стыдливо опустив глаза.       — Успокойся, — прозвучало немного строго. — Ты ни в чем не виноват...       — Нет! — крикнул Коннор, забрав у капитана костыль, отправив "посох" в дальний полет. — Я самая продвинутая модель! Я должен быть идеальным, я не мог сломаться за такой короткий срок службы! Я андроид с множествами функций! На мне не должен отражаться возраст!.. Я!... я не знаю, что со мной происходит... мои оптические приборы постоянно рябят! Пальцы через раз сгибаются! У меня пропадает каждые пять минут слух ровно на четыре секунды, ноги не держат!... Я чувствую себя... ошибкой, — на последнем слове голос стал механическим.       У Коннора началась истерика. Первая, эмоциональная, сопровождающаяся криками истерика. Такого никогда не было. Из глаз андроида текли слезы. Один окуляр через раз моргал. Руки тряслись, но на ногах Коннор продолжал стоять.       — Я становлюсь негодным! — голос икал становясь то нормальным, то механическим. — Я теряю свой "срок годности"! Ахах, забавно, не правда ли?! За мной скоро приедет мусоровоз! Как Гэвин и говорил! А я ему не верил, ахаха!       Сейчас Хэнку было до безумия жутко. Он никогда не видел девианта такого... невсебешного? У него дергалось веко, а зрачки бегали, как у душевнобольного. Совершенно другой Коннор по сравнению со всегда спокойным и рассудительным. И смех... в нем слышалось отчаянье вперемешку с ужасом.       — Но ты меня не отдашь? Верно?.. — взгляд упал на Андерсона. — Не отдашь меня мусоровозу, Хэнк? Папа... папочка, прошу не отдавай меня... Я буду хорошим...       Хэнк не почувствовал, как по щекам потекли горячие слезы, которые начал обдувать холодный ветер. Андерсон совершенно забыл про зимний мороз, пробиравшийся под куртку.        Хэнк приблизился к Коннору и заключил того в объятия. Девиант перестал стоять на ногах. Они вместе осели на снег.       — Никому не отдам, мальчик мой... тебя никто не тронет... ни один ублюдок не посмеет к тебе приблизиться.       Андерсон лепетал успокаивающий бред, притягивая Коннора ближе к себе, сжимая на затылке волосы девианта и его спину. Вот он. Живой и невредимый. Только его и больше ничей. Никто его не заберет у него. Никто!       Хэнк не знал, сколько они просидели под снегом, но одно знал точно...       Сегодня. Среда. 25 февраля 2043 года появится в голубой записной книжке...       И запись будет сделана не привычной черной ручкой, на сей раз там будет темно-синяя паста...