Глюки

      Коннору было сложно описать дни после операции. Они для него прошли словно в тумане. Постоянная усталость и какие-либо неисправности. Слух через раз пропадал, рябь мешала глазам. Нередко тормозили конечности, из-за чего появлялась хромота и многие вещи выпадали из рук.       Бывало, на доли секунды пропадали ориентир и координация. Коннор попросту терялся в пространстве. Девиант не знал, как выглядел со стороны в такие моменты, но он был рад, что в подобном состоянии не попадался на глаза Хэнку. Коннору было безумно стыдно и неловко смотреть в глаза этому человеку. У него создавалось впечатление, будто он совершил нечто ужасное. Он чувствовал вину, хотя умом понимал, что совершенно ни к чему не причастен. И чем больше он занимался самоедством (как говорил Хэнк), тем сильнее самочувствие ухудшалось…       Тогда Коннор пытался успокоиться. Это помогало, становилось легче. Особенно когда Хэнк сам унимал эмоциональный порыв девианта. Обычные объятия, поглаживания, ласковые слова давали отличный эффект. Коннор считал себя защищенным, переносить неполадки становилось намного проще.       Сумо тоже оказывал немалую поддержку. Пес постоянно находился рядом, смотрел на андроида своими глубокими и преданными глазами, словно говоря «Ты наша семья. Я тебя не брошу». Иногда девиант жалел, что у него нет прибора, которому было бы под силу переводить мысли животных в человеческую речь. Хотя и безо всяких переводчиков было ясно, как сенбернар дорожит вторым хозяином. Сумо часто облизывал лицо и руки Коннора, ободряюще лая каждый раз. После подобных «процедур» Коннору становилось намного лучше.       Девиант не хотел выходить из строя, зная, что у него есть такая семья. Она, конечно, была далека от идеала, но Коннору больше и не надо.       Он любил Хэнка и Сумо, безумно жаждал жить… разве этого было недостаточно, чтобы прекратила виснуть система?! Наверное, нет…       Коннор не понимал, что с ним творится… когда это началось и из-за чего? Он много думал. Бывали моменты, что девиант отключался от реальности, но обеспокоенный голос Хэнка или лай Сумо возвращали его обратно. Андроиду становилось совестно за такие проколы.       Однако, к счастью, со временем Коннор заметил, что постепенно приходит в норму. Слух пропадал значительно реже. Рябь переставала быть такой сильной. Ноги почти не хромали, а хватка рук помогала крепче держать предметы. Девиант чувствовал, как медленно оживает. Только усталость никуда не делась. Ему было тяжело находиться в рабочем состоянии, программа всегда требовала впасть в спящий режим.       Хэнк ничего не говорил на это, просто советовал «поспать», чтобы восстановить энергию. Его мягкий тон усмирял волнения Коннора. Андроид и вправду стал верить, что идет на постепенную поправку.       Но…       — Коннор, мне нужно в участок. Фаулер звонил.       Слова Андерсона напрягли девианта, но он не стал подавать виду. Хэнк за эти дни не отходил от Коннора. Единственным, куда он мог отлучиться, был магазин, расположенный совсем не далеко от их дома. Больше Хэнк никуда не отлучался. Путь до участка займет больше времени, чем до магазина…       Коннор справится. Он все еще оставался андроидом-детективом, а не ребенком. Тем более с ним будет Сумо.       — Хорошо, — спокойно сказал девиант, а самому хотелось закричать, как маленькому, «нет-нет, не уходи!» или «возьми меня с собой!»       Хэнк только кивнул на ответ и выбежал из дома. Похоже, Андерсон сам не хотел покидать дом, а теперь старался побыстрее вернуться обратно. Коннора обрадовало это небольшое известие.       Рядом послышался скулеж.       — Не волнуйся, Сумо, — ободряюще заговорил Коннор, — Хэнк скоро вернется.       Пес перестал скулить, но продолжил смотреть на девианта. Коннор вздохнул.       — Только Хэнку ни слова, — после сказанного Коннор дал сенбернару небольшой кусочек мяса. — Учти, это в последний раз.       Но Сумо и Коннор прекрасно знали, что это была неправда. Сколько бы девиант так не говорил, он все равно сдавался перед милой мордочкой пса. Лишь Андерсон никогда не поддавался на щенячьи глазки питомца, поэтому сенбернар никогда не шел к Хэнку, а Коннор очень добрый. У него всегда было можно выпросить вкусненькое.       Иногда Коннору казалось, что сенбернар слишком умный.       От напора мыслей девиант чуть не прозевал, что мясо пора было закидывать на сковороду.       Учиться готовить Коннор начал сразу же, как переехал к Хэнку. Андроид тут же закачал себе в программу множество рецептов кулинарных шедевров разных стран. Но знать процесс приготовления это одно, а готовить самому — другое. У девианта частенько могла пригореть котлета или развариться макароны. В конце концов, он был запрограммирован расследовать убийства и ловить преступников, а не стоять у плиты, кромсая ножами продукты.       С помощью советов и примеров Андерсона Коннор практически моментально освоил кулинарию. Оказывается, Хэнк очень хорошо готовил. Девиант, разумеется, не мог попробовать пищу, но на вид она казалась очень аппетитной. Да и в тихушку угощая Сумо, Коннор наблюдал, как пес с огромной радостью ел лакомства.       Сейчас Коннор просто решил обжарить мясо и сварить спагетти. Недолго и вкусно. К приходу Хэнка он должен был успеть управиться.       Успел бы…       Все началось с рук. Ложка стала падать в сковороду. Сначала левая рука начала глючить, за ней — правая. Коннор не на шутку перепугался, но пытался игнорировать неисправность. Потом пошли волны, искаженность видимости. Девиант хотел звонить Хэнку… но не знал, стоит ли? Вдруг Андерсон сидит в машине? А сейчас же страшный гололед... Коннор решил воздержаться, лучше потерпеть. Все должно пройти...       Коннор понял, что не чувствует ног. Совсем... Все произошло мгновенно, и секундой позже он уже лежал на полу. Девиант не мог пошевелиться. Тело обмякло. Зрение постепенно становилось все слабее, краски исчезали, пока не наступила темнота. Только слух остался в порядке. Все органы чувств моментально притупились. Он не ощущал холод пола.       Единственное, на чем Коннор мог сконцентрироваться, так это на слухе и липком ужасе. Он слышал, как обеспокоенно залаял Сумо, топот его лап, дыхание, но не ощущал его языка на лице, а судя по звукам, пес пытался привести в чувства андроида. Заметив, что ничего не помогает, сенбернар громко, очень громко залаял.       Звал Хэнка.       Сумо вызывал подмогу. Он хотел помочь. Коннор оценил старания пса, но это было чересчур звонко. Слуховые аппараты не выдерживали таких децибел. Девиант впервые за время болезни захотел, чтобы у него окончательно отключился слух. Было невыносимо улавливать такие частоты. Орган чувств, как назло, работал безупречно. Коннор пытался сделать тише, дабы избавиться от жалобных звуков, которые издавал Сумо, но безрезультатно.       Чувство вины душило и заставляло страдать. Душевная боль разрывала все изнутри, хотелось взвыть в унисон с сенбернаром… Коннор не мог. Он лишь слушал и давился рыданиями, от которых невозможно было высвободиться.       Спустя какое-то время Сумо начал кашлять. Запах гари…       Нет.       Если из-за его оплошности погибнет Сумо… Коннор себя не простит… никогда.       Зачем он пошел к плите?! Сидел бы смирно на диване! И все было бы хорошо!       Я… Я ведь хотел как лучше… Папа, прости… прости меня, пожалуйста… Я не хотел… Приди… папа, приди… умоляю, папочка…       Коннор лепетал про себя бред о прощении, прося вернуться Хэнка, пытаясь хоть так погасить эмоциональный огонь.       А Андерсон все не приходил.       Коннор услышал, как Сумо убегает с кухни, но продолжает лаять. Потом возвращается, оббегает Коннора и снова уносится с кухни. Так продолжает до тех пор, пока девиант не услышал шум открывающейся входной двери…       Папа…       В следующей мгновение слышен звук торопливых шагов, направляющихся к Коннору, но неожиданно они его обходят. У девианта началась паника. Почему Хэнк не подошел к нему? Он его расстроил, огорчил? Или слух тоже начал глючить, и на самом деле Андерсон сейчас сидел возле андроида?       Послышался щелчок. Хэнк выключил плиту.       Оу… а я начал себе накручивать…       Затем, судя по звукам, Андерсон открыл окно, чтобы проветрить. Только теперь Коннор услышал, что к нему подходят.       — Коннор, — позвал Хэнк девианта с мольбой в голосе, — мальчик мой.       Андроид все слышал, слышал, сколько было бушующих эмоций в словах капитана. Отчаянье, страх, вина и неверие. Ему было тяжело улавливать столь тихий шепот, но отчетливо выделялись самые важные фразы.       — Прости… прости меня, сынок.       Коннор понимал, что его желание отключиться было эгоистичным, но ему было не по силам воспринимать такого сломленного Хэнка. А еще девиант расслышал слабые всхлипы… Нет, он хотел открыть глаза, встать и крепко обнять Хэнка, сказать, что с ним все в норме… Но он ничего не мог! Сколь бы раз Коннор не пытался, его продолжала окутывать темнота, не выпуская из своих тисков. Единственная связь, которая у него осталась с внешним миром — слух.       Тут негромкие всхлипы прекратились. Коннор напрягся.       Скрип пола, а после опять шаги, но они не отдалялись. Девиант словно передвигался вместе с ними. Получалось, Хэнк взял его на руки. Звук открывающейся двери. Завывание ветра. Хруст снега. Они на улице. С правой стороны лай. Сумо следовал за ними. Опять дверь, но только от машины. Андерсон по-видимому уложил его на заднее сиденье автомобиля. Дверь захлопнулась. Тишина. Не успел девиант опять окунуться в страх, как дверца резко открылась.       — Я сейчас вернусь, — донеслось совсем шепотом близко-близко. — Обещаю, все будет хорошо. Я только отведу Сумо к Роуз и вернусь.       Роуз — добрая женщина и их соседка через дорогу. На старости лет она решила переехать из Флориды обратно в родной Мичиган. Роуз нередко помогала Хэнку и Коннору. Когда те по несколько дней пропадали на работе, Роуз брала к себе Сумо. Сам пес никогда не был против погостить у соседки. Она, как и Коннор, баловала сенбернара чем-нибудь вкусненьким.       Наверняка, сейчас Андерсон попросит женщину отвезти Сумо в ветеринарку. Неизвестно, как сильно Сумо надышался запахом гари… Если Коннор вернется обратно в строй, он обязательно запечет псу мясо в духовке, а соседку осчастливит сладким пирогом, а лучше двумя. Роуз любила выпечку, но сама была в ней не сильна, поэтому всегда была рада, когда девиант угощал ее.       Открылась дверь спереди. Скрип сиденья. Хлопок двери. Секундное затишье. Мотор машины. Они поехали. Лишь сейчас Коннор понял, что он не знает, куда они держат путь… Опять в Киберлайф? Или… нет-нет, Хэнк ни за что не отвезет его на свалку…       — Коннор, — доносится усталый голос, — я к тебе очень привязался… Да, я тебя сначала на дух не переносил. Меня раздражало в тебе абсолютно все… Твоя идеальная форма андроида, твои уложенные волосы, трюки с монеткой...       Девианту было немного грустно слышать такие слова, хотя он сам раньше не испытывал особо сильной симпатии к тогда еще лейтенанту. В ту пору андроида волновало исключительно задание. Теперь было сложно представить, как они раньше существовали друг без друга.       — Я никогда не думал, что со мной в доме будет жить андроид, а уж тем более, что буду считать его своим сыном… Бред… — тяжелый вздох. — После смерти Коула я был потерян, играл в русскую рулетку. Те три года прошли для меня, словно в тумане. И тут ты… весь такой… правильный, одетый с иголочки! "Лейтенант-лейтенант!"       Коннор отчетливо помнил, как Хэнк не переносил его на дух, не желал становиться партнерами.       — Но в тебе что-то было… ты был, как маленький ребенок, за которым нужен глаз да глаз. Впрочем, ты не капельки не изменился… Все такой же наивный, доверчивый… и ворвавшийся совсем неожиданно в мою заброшенную жизнь… И тут я подумал… может жизнь мне дала второй шанс? И решил довериться… а теперь посмотри на меня… я рад, что живу, радуюсь каждому дню, меня не преследуют мысли о суициде...       Еще около года их совместной жизни Хэнк держал пистолет рядом с собой. Конечно, количество пьянок резко сократилось с приходом Коннора, но «свидания с виски» все равно продолжались. Девианту каждый раз становилось всё тяжелее наблюдать подобные сцены. А потом...       — Когда ты исчез на целые сутки и не появлялся дома… Я понял, что по собственной тупости теряю свой второй шанс. Я волновался, собирался перевернуть весь Детройт, а ты решил переночевать в отделе…       Да, тогда Коннор не стал ехать к Хэнку, думал, что Андерсону нужно побыть одному, отдохнуть от «перевоспитания». Он боялся идти на такой шаг, вдруг все-таки Хэнк решится спустить курок… но какого было его удивление, когда в отдел приехал сам Андерсон и начал кричать на девианта, говорить, какой он олух-балбес-идиот, а затем крепко обнял.       — Я испугался тебя потерять. И то, что происходит сейчас… Мне тоже страшно. Я, блин, руль нормально не могу держать!.. Я весь дрожу, как гребаный осиновый лист!       Коннор не догадывался, текут ли у него сейчас слезы, но ему было горько слушать подобное, понимая, что это происходит из-за него.       — У меня сердце кровью обливалось, если ты хромал, «икал», становился на время глухим, а твое лицо, когда ты не мог сделать трюки с монеткой…       Коннор опять улавливал всхлипы, но они быстро прекращались. Слезы портили видимость.       — Фух, я совсем расклеился с тобой…       Дальше путь у них прошел в тишине. Коннор хотел отключиться. Он жаждал, чтобы наконец слуховой аппарат сломался… Или же, чтобы все «болячки» моментально прошли, и он смог успокоить Хэнка. Однако ни одно из желаний девианта не сбылось.

***

      Они ехали долго. Очень. Только шум мотора прерывал полное затишье. Андроид заметил иное звучание голоса машины. Слишком подавленное, унылое… похоронное? Словно автомобиль тоже оплакивал потерю одного из членов небольшой семьи…       — Только попробуй умереть, парень, — грубо произносил Хэнк охрипшим голосом. — Я не позволю. Твой рай для роботов обойдется. Ты не просто Коннор, присланный из Киберлайф… Ты мой сын… Ты - Коннор Андерсон! — отчетливо и громко заговорил Хэнк, останавливая машину. — Андерсоны никогда не бросают близких! Запомни это, сынок.       Звук отстегивающегося ремня безопасности. Открылась дверца машины. Хлопок. Открылась другая дверь, уже ближе. Хлопок. Хруст снега. Они на улице. Резкий удар.       — Засранец! Я знаю, ты в своем чертовом пентхаусе! Открывай! Немедленно! Хватит прохлаждаться и кадрить девчонок! Если ты не откроешь, я выбью дверь! И совесть меня совсем не замучает!       Хэнк много кричал и долбил дверь. Коннор не знал, как ему удавалось и держать его на руках, и стучаться кому-то в гости.       В словах Андерсона проскальзывали гнев, злость, ярость… и просьба? Коннор всю дорогу не мог понять к кому они направлялись и только теперь стали зарождаться догадки.       Дверь открылась.       — К чему такая спешка, лейтенант? — поинтересовался чересчур спокойный голос с усмешкой. — Оу… я бы тоже поспешил.       Камски. Это был безусловно он. Только в его интонации проявлялась легкая, но все-таки возвышенность над окружающими.       Девиант чувствовал прерывистое дыхание Хэнка…       — Во-первых: уже капитан, — пауза, — во-вторых: ты быстро берешь Коннора, проверяешь его системы, программы и объясняешь, что за хрень с ним творится!       Хэнк еле держал себя в руках, и Коннор об этом знал.       — Хм… вряд ли ты мне дашь право выбора…       — Правильно мыслишь, нарцисс.       — Хорошо, проходите.       Судя по звукам, они зашли в дом.       Хэнк говорил и говорил, не прерываясь. Рассказывал подробно все симптомы, уделяя внимание каждой мелочи. Андерсон упомянул и о их приходе в Киберлайф, про операцию, про неполадку мозжечка, о некоторых пробелах памяти.       Это задело Коннора. Получается, его жесткий диск был поврежден, раз он не помнит несколько моментов.       Так я уже смотрел Валли…       Боль и самоненависть вновь захлестнули Коннора, не позволяя и дальше сосредоточиться на рассказе Хэнка.       Почему все происходило именно с ним? Что с ним было не так? Он не заслуживал счастливой жизни? Он в чем-то провинился? Он был плохим… сыном?       Коннор опять подключился к реальности, когда не услышал больше фраз Хэнка.       — Подождите за дверью, капитан. Я осмотрю вашего андроида.       — Сына. Моего сына, — твердо заявил Андерсон.       — Как вам угодно.       Дверь закрылась.       — У тебя паралич. Ты не видишь, не говоришь, тебе не по силам двигаться, но твой слух отлично работает, Коннор. Ты слышал, абсолютно все. Звук очень четкий, не правда ли? По сравнению за всю неделю, верно?       Девианту было неуютно находиться в одной комнате с Камски. Пускай Хэнк вернется. С Андерсоном не так страшно.       — Я примерно догадываюсь, что с тобой. Тебя можно починить. Но... — скользкий шепот подобрался слишком близко, — все зависит от твоего любимого папочки. Именно он решит твою судьбу.       Коннору стало жутко от таких речей… но он верил Хэнку. Папа ему поможет. Папа его спасет… так же?       — А сейчас, отдыхай…       Слух отключился. Коннор потерял связь с внешним миром, но он верил в Хэнка, и ему было не так страшно погружаться еще глубже в темноту...