Трудно быть влюбленным

Макс лежал на своей постели, уткнувшись мордой в подушку, закусив краешек наволочки, и пытался не орать. Пытался не подняться и не начать биться головой о стенку. Поражаясь самому себе, он тихо скулил, понимая, что сейчас упустил ту, скорее всего, единственную возможность – быть рядом с любимым человеком. Но это Костино "попробую" вывело его из себя. Он ведь не игрушка, которой можно попользоваться и вернуть в магазин... Максим понимал, что Косте тоже было трудно, и он вполне мог просто посмеяться или послать друга, который к нему с такой новостью подкатил, но он согласился! Согласился попробовать. И это Максима пугало ещё больше. Он сел на кровати и обхватил руками голову. Такая каша творилась в мозгах... С одной стороны, у него было желание вернуться на кухню и наброситься на Костю с поцелуями. Завалиться прямо там, на полу, в кухне, и трахаться до потери пульса; но с другой стороны, хотелось, чтобы Костя принял испытываемые им чувства как серьёзные, не как игру… От совершенного хаоса в мыслях разболелась голова. Макс упал обратно на кровать и, несколько минут посмотрев в потолок, вырубился. Ему снился Костя. Как он нежно обнимал, как покрывал поцелуями кожу… Сон был настолько реалистичный, что Максу казалось, что он слышит его сердцебиение, дыхание… - Соня. Вставай, - оказалось, не во сне. Резко распахнув глаза, он увидел перед собой довольную мордаху Малышева. - Ты чего? - Я тебе кофе приготовил. Хочешь? - только после этой фразы Макс нормально проморгался и уставился на соседа огромными от удивления глазами. Потом принюхался и учуял запах чего-то жжёного. «Дар его убьёт, - подумалось тогда, но позже пришла мысль: - Стоп. Кофе?» - С какого... перепугу ты мне кофе в постель носишь? - Макс, - тёплая рука легла на тонкое плечо, немного поглаживая. Его ресницы опущены, губы пересохшие... Нервничает. – Может, поговорим спокойно? Максим смотрел на этого парня и уже даже руки дёрнулись, чтобы обнять, но… проснулась природная вредность. Захотелось мстить. И конкретно. Только вот за что именно, он определить не мог, но это было неважно в тот момент. - Мы уже говорили обо всём. И у меня Тимур есть, - Макс, демонстративно повернувшись на бок, лицом к стенке, и убрав его руку с плеча, тихо ликовал, когда увидел сжатые губы Кости от упоминая имени этого парня. - Так ты серьёзно? Вы с ним... вместе... и... это... «Боже, как же хорошо! – хотелось кричать. – Он ревнует. Ревнует, мать его!» - Что ЭТО, Костик? – Но Максим был невозмутимым снаружи. Он спокойно повернулся к нему лицом и посмотрел в чуть прищуренные глаза. В них плескалась надежда, страх и... уверенность. Вот именно эта уверенность и дала последний толчок: - Это – встречаемся? Да. Это – нравимся друг другу? Да. Это – трахаемся? Да, Костя! - он приподнялся на локтях и, не отрывая взгляда от любимых глаз, приблизился ближе к лицу, оставляя всего пару сантиметров между их губами. - А ты знаешь, какой он страстный? Нежный? Под ним хочется выгибаться, как кошка, и стонать, как последняя... - Хватит! - Отчего же? - рука блондина скользнула на его коленку и начала медленно подниматься вверх. - А ты хочешь так же? Попробовать? Со мной? А? Дальше Костя не слушал. Дверь хлопнула с такой силой, что задрожала люстра. Но Макс радовался как ребёнок. Только, стоило ли?..

***

Следом за дверью комнаты хлопнула и входная дверь. Максим вздохнул с облегчением. Вести себя настолько грубо для него не то что непривычно, он в принципе так себя не вёл никогда, а тем более с Костей. Он чувствовал себя как медведь после спячки. Сонный, голодный и злой. На себя, на Костю, на эту дурацкую влюблённость. На часах было около шести вечера, и парень решил погулять. Быстро приняв душ и забежав на кухню, он открыл холодильник. Если бы там повесилась мышь, то и от неё, скорее всего, остался бы скелет. На ум пришла шальная мысль о том, что у Дара всё получилось с Леркой. Ибо как объяснить то, что его в последнее время нет дома по вечерам? Но, широко улыбнувшись, он понял, что мысль бредовая, и холодильник закрыл. На плите стояла сожжённая турка. И Елисеев поморщился, когда представил, как будет орать на Костика Дар. Выйдя из подъезда, он засунул руки в карманы, нащупал сигареты и зажигалку, поморщился, когда увидел пустую пачку. Видимо, вчера оторвался не только в сексе, но и с курением. Быстро купив дозу такого нужного в данный момент никотина, он направился в парк. Тот самый, где они познакомились с Тимуром. При мысли о нём Максиму стало не по себе. А ведь он забылся, подумал даже, что и на Косте свет клином не сошёлся, можно же и без этого красивого засранца хорошо жить, с другим… Вспомнилась предыдущая ночь… Захотелось повторить. Макс вертел в руках нераспечатанную пачку, так и не решаясь закурить. «А может, не продолжать? Ведь так тяжело бросалось?» Щелчок. Ещё один и ещё... - Бля... На лице парня показалась горькая улыбка. Даже зажигалка – и та против него. Но, откуда ни возьмись, появилась рука, протягивающая зажжённый огонёк. Тимур. Он не смотрел на парня. Только молча присел рядом и опёрся на скамейку, положив голову на спинку, всматриваясь в небо. - Тебе вчера было так плохо, что утром ты не соизволил попрощаться? - Нет. - Я тебе противен? - Нет. - У тебя дома был пожар, и ты побежал его тушить? - Нет. Тим, просто там... - Да ладно, чего уж там. Мне было приятно побыть чем-то вроде таблетки и жилетки для слёз. - Слушай, прости, я... - Что «прости»? Ты что, не мог подождать? На клетке хотя бы. Ведь понял, что это брат, нахрен ушёл? Тимур уже кричал, возмущался, сверля Макса злющими глазами. Минуту послушав, Елисеев решил тоже не молчать. - А тебе, вообще, какое дело? Хотел и ушёл. Может, мне в кайф трахаться с первым встречным, а по утрам сваливать? - Ну да... Мне на таких везёт. Как я мог ошибиться? На Макса посмотрели разочарованным взглядом. Так смотрят дети на Деда Мороза, когда узнают, что он ненастоящий. Разбитая мечта, ожидания... Он просто встал и направился прочь. Тогда блондин и понял, что отпускать его ни хрена не хочется. - Тим. Я не хотел. Просто я... – и всё. Ступор. Макс умолк, не зная, что сказать дальше. Извиняться? Глупо. Просить дать ещё один шанс? Тоже… Тимур опять ничего не сказал. Он просто молча обернулся, посмотрел в серые глаза и, медленно приблизившись, поцеловал. Почти невесомо, будто впервые. Будоражаще, пьяно, так, словно боялся быть отвергнутым. Зря боялся. Максим хотел большего. Положив руку ему на затылок, он резко потянул парня на себя, усадил на колени и углубил поцелуй. Страстно, сильно, желая овладеть этими губами и... телом. Он его хотел. Хотел снова ощутить его возбуждённое горячее тело возле себя. Именно в тот момент находящийся рядом Тимур был жизненно необходим. В том тёмном уголке парка, куда чаще всего забредали лишь влюблённые парочки, известно для какого дела, они не боялись вылизывать рты друг друга, шарить руками под футболками и издавать глухие стоны, когда уже не хотелось терпеть. - Хочу тебя... - Тим лишь на секунду оторвался, чтобы в следующую поцеловать ещё более яро. Тим был как странный наркотик для Макса. Рядом с ним отшибало память, и существовал только один момент - здесь и сейчас, лишь они. - И я хочу, - поспешный ответ, и Максим сжал руки на упругих ягодицах. Тим улыбнулся ему в губы и тихо прошептал: - У меня никого. И, наверное, скажи он это на пару минут раньше, они бы успели уйти, хотя, скорее убежать, но, грозный, словно гром среди ясного неба, прозвучал голос Кости: - А ну убрал от него грабли! - Малышев, какого хрена? - у Макса даже голос не повышался. Он просто отстранился от Тимура, всё так же держа руки на его заднице, и лишь потом повернул голову в сторону друга. Костя был в ярости. Не нужно быть большим психологом, чтобы понять это. Тяжёлое дыхание, ярый блеск глаз, сжимание кулаков и поджатые губы выдавали его с потрохами. - Убери руки, я сказал! – почти зарычал он. - А если нет? – это был уже Тимур. Он, по сравнению с Костей, был спокойным как удав. Посмотрел Максиму прямо в глаза, аккуратно убрал руки слегка удивлённого парня и заговорил: - Макс, ты мне нравишься. Ещё ни с кем мне не было так хорошо. Когда ты ушёл, я думал, что с ума сойду. Он же тебя недостоин, посмотри на него... - Рот закрой, утырок. Я тебе сейчас покажу недостойного, - Тима от Макса отволокли за шиворот. Но он ловко вывернулся, встал на ноги и выпрямился напротив своего соперника. - А может, я покажу? - Тим сдаваться не собирался.- Ты упустил свой шанс. Ты не видел, кто находится под твоим носом, слепой козёл. Так что отваливай сам, он мой! И не дожидаясь ответной реакции, Тим быстрым движением замахнулся и попал сжатым кулаком прямо в левую скулу Малышева. - Ах ты, урод! – Костя схватился за ушибленное место и набросился на парня, сбивая того с ног и падая сам. Максим смотрел на это действо, моргая и находясь в состоянии некого анабиоза. Он не понимал, что вообще происходит. Как получилось так, что два дорогих ему человека дерутся… из-за него? Укусы, дикие рыки, глухие удары. Шоковое состояние отступило, когда Максим увидел на лице Тимура кровь. - Быстро прекратили! Стоп! Кадр будто замер. Тяжёлое дыхание накаляло обстановку. - Два придурка! Что вы устроили? А меня кто-то спросил, чего я хочу? - Прости... - Костя поднялся с земли, выровнялся, насколько позволяла боль в правом боку, в который полетело больше всего ударов. - Выслушай меня. Да, я не замечал твоих чувств. И я не могу вот так просто на них ответить. Просто потому, что с парнями никогда не встречался, подумай. Для меня это дико, странно, неправильно, но… Мне плохо без тебя. Понимаешь? Я хочу попробовать. Я не буду врать… Не знаю, получится ли у меня оправдать твои ожидания, но я… хочу попробовать… - Попробовать? Плохо ему? А приводить шлюх домой и трахать целую ночь, пока он на кухне мучился? Тогда плохо было кому? - Тим поднялся следом, вытирая тыльной стороной ладони кровь с губы. - Это вообще не твоё дело! - прошипел Малышев. - Он мне дорог, я нужен ему! - Самоуверенная тварь! Ещё позавчера ему нужен был я! – парировал Костя, и пластинка закружилась опять. По новому кругу. А Макс смотрел на эти испепеляющие взгляды и понял... - Да пошли вы оба! - развернулся и быстро побежал к выходу из парка. Он боролся с подступающими слезами, чтобы не уподобиться глупым девкам, которые по любому пустяку льют слезы, но, чёрт… не получалось же. В груди спёрло, губы искусанные, глаза щипало… А на сердце обидно так, что орать охота. Почему Костя не говорил этого раньше? Почему сам Максим не набрался храбрости раньше? Не признался? Возможно, всё могло быть иначе? Тогда, он бы не встретил Тимура. Тогда, ему бы не пришлось выбирать.