Свободное падение

Домой не поехал. Чтобы не терять время на дорогу, заночевал прямо в кабинете. Проснулся ранним утром. Чувствовал себя разбитым и ещё более усталым, чем до сна. Похмелье. Голова раскалывается. Две таблетки обезболивающего. Остатки виски. Чашка горячего мерзкого кофе из автомата. Ироничная улыбка в ответ на приветствия коллег. Что я собирался делать? Точно, поговорить с сокурсником о бизнесе Бёрка. Дело буксует. Прошло несколько дней, в камере сидит невиновный человек, а я не могу даже наткнуться на след настоящего убийцы. По правде говоря, я и не пытался искать. Я просто старался отмазать Алекс. Детектив хренов. В адвокаты пора переквалифицироваться. Докатился, блин. Вместо расследования занимаюсь черт знает чем. Молодец, Макс. Продолжай в том же духе, быстрее окажешься за воротами отделения с волчьим билетом. Заперев кабинет, вышел на улицу. День снова жаркий, влажный после ночного дождя и солнечный. Ненавижу это. Последние дни лета и такая отвратительная духота. Скорее бы уже осень. Моё любимое время года. Небо, затянутое свинцовыми тучами, глубокие лужи под ногами. Сильный ветер швыряющий в лицо пожелтевшие листья, ледяной дождь и ночные заморозки, напоминающие о неизбежном сезоне холодов. Мне этого не хватает. Мрачного серого города, словно погруженного в сон и депрессию. Как раз под стать моему настроению. Чёрт, сплошная ересь в голове. Сел в машину, включил кондиционер на полную и поехал. Снова огромная пробка. Курил одну за одной и смотрел на дорогу. Машины. Спешащие куда-то по тротуарам пешеходы. Вечное движение. Мне было скучно, хотелось пить. А ещё спать. Голова чугунная. Глаза слипаются. Чтобы хоть немного взбодриться, включил радио. Песня незнакомая, но очень бодрая. Голос исполнителя проник вглубь моего сознания, и вскоре я понял, что беззвучно вторю ему: — Всё, что мы найдём…отвергнет разум наш… не спрашивай почему*… С сокурсником мы договорились встретиться на веранде кафе в деловом районе. Обменялись дежурными приветствиями. Он обедал и рассказывал, я пил кофе и внимательно слушал. Конечно, ничего такого уж интересного он из документов фирмы не узнал. Кроме разве что одной детали. «Бёрк Индастриз» готовились к очень невыгодному слиянию с компанией «Холден Глобал». Примерно за неделю до смерти Бёрка сделка успешно сорвалась. Я поблагодарил коллегу за информацию и направился прочь. Компанией «Холден Глобал» руководил некий Мэтт Холден. Молодой и успешный финансист мажористого вида. Смазливый до приторности герой-любовник из женских романов. Как по мне, так Мэтт Холден полон дерьма чуть более чем полностью и не скрывает этого. Некоторые глупцы принимают это за эксцентричность и оправдывают его молодостью. Наивняк. Он не так прост как кажется. Все мои информаторы в один голос утверждали: Холден выслужился до правой руки из рядовых членов клана сначала Пунчинелло, а затем и Фальцоне. И был он весьма ценным кадром, раз крестный отец позволял не просто делать для него грязную работу, а ещё и мелькать в прессе. Ехать к нему не хотелось, да я и не видел смысла. Говорить со мной о деле Бёрка Холден не станет. В лучшем случае направит к своим адвокатам, а в худшем и вовсе пошлёт куда подальше. Имеет полное право, у меня нихрена на него нет, кроме смутных подозрений. Решив так, я поехал в никуда. Бесцельно колесил по городу и анализировал все сведения. Если где-то рядом с убийством бизнесмена мелькнул Фальцоне- виновен на сто процентов. Только доказать это не представляется возможным. Что я могу предъявить? Абсолютно нихера. Он заявит, что впервые слышит о планах Холдена, а Бёрк вообще его лучший друг и он так скорбит, что просто умирает от горя. Связать его с убийством можно только в одном случае. Если найти и разговорить исполнителя. Что на поверку тоже совершеннейшая фантастика. Женщин-киллеров в этом городе чёртова уйма. И это только те, кто на свободе и кого я знаю лично. Смит и Алекс непрозрачно намекали, что Бëрк под конец своей жизни здорово обнаглел и оказывал услуги не только итальянцам, но и другим бандам. За такое самовольство его вполне могли убрать. Но тогда при чем тут Холден и официальное слияние? Что-то не вяжется. Не хватает какой-то детали. Я остановился на обочине, вытащил из кармана записную книжку и авторучку, закурил и принялся чертить схему. В центре было убийство Бёрка. А по бокам от него шли лучи к фамилиям, фактам и догадкам. Две части головоломки упорно не вставали на место. Вроде как связь есть, но я не мог её уловить. Первое — Алекс. На кой чёрт она Фальцоне? Что их связывает? Допустим, она знает, что он никакой не бизнесмен, а мафиози. Так это секрет Полишинеля. Каждый преступник и даже каждый коп знают, кто такой Фальцоне. Многие могут рассказать о его делишках. Только есть одно большое «но». Доказательства. Связать Фальцоне с его схемами ещё никому не удавалось. Второе — антикварные яйца Фаберже. Каким боком они тут замешаны? Что в них особенного? Ну, музейная редкость, допустим. Цены немалой. Но всё равно не вяжется. Если только… Я пересмотрел отчёт экономистов. Фирма Бёрка, вполне себе успешная компания без видимых финансовых проблем, должна была отойти Холдену практически за бесценок. Получается, Фальцоне решил избавиться от слишком самоуверенной шестерки и доверить отмывание денег более надёжному человеку. Примерно тогда же Бёрк купил яйцо Фаберже на аукционе. И сделка сорвалась. Могу себе представить ярость крестного папочки. Хотел по-тихому вывести из игры неугодного работника, а тот показал зубы. Далее. Алекс украла яйцо Фаберже, отдала его Смиту, а купил его… Холден. Сделка снова возобновилась, а спустя неделю Бёрка убили. Нелогично, если честно. На кой хрен убивать того, кто уже отдал тебе желаемое? Весьма и весьма странное решение. А что, если нет? В таком случае, яичко с секретом. Может, в нём что-то было? Нечто важное? Такое ради чего можно убить? Пиратские сокровища. Тайны древности. Тьфу ты. Ересь. Надо бы взглянуть повнимательнее на то, что я забрал у русского вора и до сих пор держу в сейфе на работе. Я отложил схему в сторону, завёл мотор и поехал к аукционному дому, все равно по пути. Информация о продавце не является тайной. Но его имя может ничего мне не дать. Или наоборот. Что ж, выясним. Детектив Пэйн идёт по следу смертоносного антиквариата. Звучит, как бред сумасшедшего. Что ж, в конечном счёте я и был слегка тронутым. Мыслим нестандартно. Когда все вменяемые идеи кончились. Спустя несколько часов занудной волокиты, я знал имя продавца Фаберже. Становилось всë интереснее. Ника Мэттссон. Вдова Вильяма Мэттссона. Широко известного в узких кругах мафиози и торговца информацией. Он знал всë и про всех. Вот уж кого я бы с удовольствием расспросил обо всех участниках схемы. Только проблема в том, что для этого мне потребовался бы экстрасенс, говорящий с мёртвыми. А все они поголовно шарлатаны и я в эту хрень вообще не верю. Насколько я помню, Мэттссон умер от рака лёгких чуть меньше полугода назад. Его коллекция предметов искусства ушла с аукциона, а дело всей жизни — досье на каждого политика, бандита и грязного копа не было найдено. На чёрном рынке так называемый «Архив Мэттссона» стоил сейчас несколько миллионов и его искали абсолютно все. Любопытно. Теперь мне стало кристально ясно: Бёрка убили из-за содержимого яйца. Я вошёл в свой кабинет, намереваясь встретиться с Кларк и обсудить полученную информацию. Но прежде открыл сейф, вытащил Яйцо Фаберже и внимательно осмотрел со всех сторон. Как и ожидалось, внутри лежала флешка. Просмотр на моем компьютере результатов не дал. Файл оказался зашифрован. Пока я размышлял, кто из моих знакомых достаточно разбирается в таких штуках из селектора послышался недовольный голос Бравуры. Просил зайти в его кабинет. Какого чёрта ему надо? Манеры соваться в мои дела с ценными советами или требовать отчётов о работе до окончания расследования за ним не замечено. Устраивать мне показательный разнос вроде как не за что. Разговор получился скомканный и дурацкий. Джим приказал мне подготовить дело Кларк к передаче в прокуратуру. Возражений и просьб дать ещё немного времени даже слушать не стал. Я вышел от босса злой как чёрт. Влетев в свой кабинет, с размаху захлопнул дверь. Гневно бросил свою записную книжку поверх папки с бумагами и сел в кресло. Я не хотел заниматься этим проклятым делом и моё желание сбылось. Я бы должен радоваться, но не могу. У меня было гадливое чувство, что правосудие всë равно не восторжествует. Никто не будет разбираться в моих умозаключениях, развивать версии и пытаться найти настоящего виновника. У них есть козёл отпущения. То что на управление надавили слишком очевидно, чтобы всерьёз об этом думать. Прокуратура, конечно, забирает наши дела, но не так спонтанно. Чем ближе к суду, тем меньше времени разбираться с фактами и уликами. Но для себя я хотел докопаться до истины. А заодно помочь Алекс выбраться из этой истории. Дело не в том, что она мне нравилась, хотя и это тоже. Дело в том, что по моему глубокому убеждению человек должен платить сполна за свои грехи. И только за них. Но никак не за чужие. Всё во мне протестовало против настолько вопиющей несправедливости. Алекс получит лет двадцать за то, чего она не делала. Алекс. Я же собирался поговорить с ней. Сейчас меня раздирало противоречие в духе шекспировского Гамлета. «Быть или не быть». Моя работа окончена и допрашивать её снова не имеет смысла. Она, конечно, может заполнить пробелы в моей теории, но какое теперь всё это имеет значение. Никакого. Мне просто очень хотелось её увидеть, чтобы… Даже не знаю. Попрощаться. Извиниться, что не смог спасти. После вчерашнего вечера я чувствовал себя неловко и не мог решить как себя вести. Притвориться, что ничего не было или наоборот проявить инициативу и дойти до конца. Совру, если скажу, что не хочу. Да к чёрту всё, будь что будет. Я нажал кнопку селектора и вызвал конвой. Застегнув ремень на брюках, я отошёл к окну и закурил. Начинало рассветать. Алекс, одетая в мою рубашку на голое тело, сидела на стуле, обняв руками колени и склонив голову к плечу, наблюдала за мной. В полумраке, разбавляемом лишь тусклым светом настольной лампы, Алекс казалась ещё красивее, чем обычно. О том, что произошло между нами я не жалел. Мне действительно этого хотелось. С самой первой встречи я жаждал обладать ею. Дать волю своим желаниям. Ночь отличное время. В темноте всегда проще, грани дозволенного стираются. Но неизбежный рассвет расставляет всё по местам. Мысли становятся снова ясными, всё обретает чёткость. Последствия решений не заставляют себя ждать. Алекс встала со стула и неслышно ступая подошла. Обняла, тесно прижавшись к моей спине. Потушив сигарету и не оборачиваясь, я задал вопрос, который мучил меня всë время нашего знакомства: — Что тебе от меня надо? — Не понимаю о чём ты. — Ответила Алекс равнодушно, выводя пальцами на моей коже какой-то сложный узор. Я взял её за запястье, вынуждая остановиться и, обернувшись через плечо, посмотрел сверху вниз на её лицо строгим холодным взглядом. Я знал, что она лжёт. И она знала, что я ни на секунду не верю в искренность порывов. В конечном счёте, я не настолько хорош, чтобы молодая и красивая женщина, подобная Алекс, вешалась мне на шею и всеми силами старалась соблазнить. Ей что-то нужно. И её деланное удивление — просто часть представления. Довольно с меня театра. Я продолжил отстраненным и спокойным тоном: — Алекс, не делай из меня идиота. Она оставила меня в покое и долго не отвечала, нервно прохаживаясь по кабинету. Собиралась с мыслями? Или подбирала слова? Я не знал. Но всей кожей ощущал напряжённость, витающую в воздухе. Так всегда бывает при сложных разговорах. Тишина действовала на нервы. Наконец, Алекс решилась на что-то и начала говорить: — Мне нужна твоя помощь. Без тебя я не справлюсь. Я ещё ни разу не видел её такой серьёзной, как в эту минуту. Никакой бравады, никакого флирта. Только до чёртиков напуганная девушка, решившаяся пойти ва-банк. Наконец всё встало на свои места. Ничего личного. С самого начала я был частью её плана. Детали мне были неизвестны, да меня они и не интересовали. Не настолько я глуп, чтобы не сложить два плюс два. Я не злюсь, даже не разочарован. Я всё понимаю. Она в отчаянии и использует любую возможность. Обернувшись и сложив руки на груди, я кивнул, намекая что весь внимание и готов выслушать. Алекс говорила тихо, сбивчиво и словно через силу, соскакивая с одного на другое и заметно нервничая. Я слушал молча. По ходу её рассказа на моем лице не проскакивало и тени эмоций. По правде говоря, я и сам не понимал, как относиться к её словам. По крайней мере сейчас мисс Кларк была предельно откровенна. Она не могла знать, как я поступлю. Сохраню ли в секрете то, что она рассказала. Её свобода, а может быть даже и жизнь, сейчас как никогда зависели только от моего решения. Для себя я уже его принял. В тот момент, когда взялся за это дело. Когда не придал значения её прошлому. Когда отчаянно искал связь между другими заинтересованными лицами. И окончательно укрепился в решимости спасти её сегодня, сейчас. В тот момент, когда занимался с ней сексом на письменном столе. И даже тот факт, что Алекс меня использует втёмную, не имел значения. Я знал на что иду, знал ради чего. По части неправильных решений мне нет равных. — Тебе пора. — Закурив и отвернувшись к окну, мрачно глядя на свое отражение, вместо ответа сказал я. Алекс уже полностью оделась и была готова вернуться в камеру. Моя рубашка висела на спинке кресла. Я подошел к столу и неторопливо одевался стараясь не смотреть в сторону девушки. Застегнул пуговицы, закатал рукава по локоть. — Макс. — Её голос в тишине кабинета прозвучал как эхо от выстрела. Вернул меня из плена мыслей на землю. Я сел к столу и, с тяжким вздохом обхватив руками голову, сказал спокойно и глядя в одну точку: — Я понял тебя, Алекс. Возвращайся в камеру и постарайся выспаться. Завтра будет трудный день. В открывшуюся дверь вошел заспанный конвоир. На Алекс надели наручники, бесцеремонно подтолкнули в спину. Она ушла не обернувшись, впервые за всё время нашего знакомства. Это к лучшему. Её умоляющего затравленного взгляда я просто не выдержал бы. Почувствовал бы себя последней сволочью, которая не отвечает на прямой вопрос и мучает и без того доведенного до отчаяния человека. Времени до утра немного. Ехать домой смысла нет. Чтобы чем-то себя занять, я приводил в порядок бумаги по делу Бёрка. Вообще-то я должен был сделать это ещё вчера вечером, но был слишком занят. Умывшись и выпив кофе, я направился к боссу. Положил бумаги по делу Бёрка на край стола Бравуры и выпросил у него разрешение добыть дурацкий навязанный отпуск. Оказывается, я и правда не хочу работать. Джим не возражал. Сделал мне едкое замечание по поводу того как паршиво я выгляжу, очередной раз посоветовал обратиться к специалисту или вступить в анонимные алкоголики и отпустил с миром. Задолбал он меня своей отцовской заботой. Собрав все личные вещи, я запер кабинет и спустился на нулевой этаж к камерам, чтобы ещё раз увидеть Алекс. Не из сентиментальности, мне она не свойственна. Я собирался забрать свой телефон, который после её визита бесследно исчез. Меня пропустили без вопросов, как и всегда. Даже если определённые подозрения на мой счёт у кого-то и возникли, они остались не озвучены. Алекс стояла возле решётки, поставив ногу на перекладину и держась руками за прутья. И хотя взгляд её был спокоен и устремлен в никуда, я знал, что она нервничает. Это видно. Хотя бы по побелевшим от напряжения костяшкам пальцев. Заметив меня, Алекс несколько оживилась и приветливо улыбнулась: — Детектив Пэйн? Решили попрощаться? — Мисс Кларк, вам кто-нибудь говорил, что красть грешно? — С приторно-милой улыбкой спросил я, остановившись возле её клетки и рассовав руки по карманам, чтобы не было соблазна коснуться её невзначай. Мы говорили достаточно тихо, чтобы другие заключённые нас не слышали. Впрочем, двум бомжам и проститутке из соседних камер не было до нас никакого дела. Алекс усмехнулась и ответила, изучая моё лицо озорным взглядом: — Мой наставник в воскресной школе. Не волнуйтесь, ваше имущество в целости и сохранности. — Потрудитесь вернуть. Я стоял так, чтобы загораживать обзор камере слежения. Алекс вытащила телефон из заднего кармана брюк и незаметно вложила мне в руку, быстро и крепко пожав мои пальцы в знак благодарности. Я забрал свой телефон, и уверенным шагом направился прочь. Когда я был возле двери на парковку, Кларк окликнула меня: — Эй, Макс. Спасибо. — Бон вояж, Алекс. До прибытия федеральных маршалов оставалось часа полтора. Я прошёл на парковку и сел в машину, решив убраться как можно дальше от участка, пока не началось веселье. Домой мне не хотелось, поэтому поехал в центр города, в одну из своих любимых закусочных. В пути я размышлял о том, что только что сделал и где были мои мозги, когда согласился на эту безумную авантюру. Если дело выгорит — я лишусь работы, но Алекс будет свободна, в противном случае она сядет. Да и я вместе с ней. Очередное превышение полномочий, очередная помощь преступнице, очередное выкручивание закона в свою пользу. Только на сей раз не ради себя самого и мести. План побега, придуманный Алекс, был до смешного прост. Компания дружков-бандитов устроит засаду на маршалов и освободит её. После чего они смоются в неизвестном направлении, пока не поднялась тревога и на поиски не отправилась вся полиция города. Схема не новая, очень рискованная, но как ни странно довольно эффективная. Почти никогда не дававшая сбоев. Если повезёт, никто не погибнет. Единственной проблемой была координация действий. Адвокат сообщил Алекс о переводе и предупредил её компанию, но не знал главного- точного времени отправления. К тому моменту, когда я озвучил ей эти подробности, Алекс не имела ни малейшей возможности связаться с дружками на воле, и ей пришлось импровизировать. А если точнее попросить у меня помощи и рассказать всю правду. Идея использовать меня для освобождения пришла к Алекс, скорее всего, ещё в момент ареста. Она знала обо мне многое, даже то, что я сам предпочёл бы скрыть. О моих методах, о тёмных делишках и сомнительных знакомствах, о моей способности действовать вне рамок профессиональной этики, когда того требует ситуация. Именно поэтому она потребовала, чтобы я вёл её дело и на протяжении всего нашего общения так или иначе пыталась меня соблазнить и склонить к сотрудничеству. В своей привлекательности и способности задурить голову любому мужчине она не сомневалась. О моей слабости к красивым преступницам тоже прекрасно знала. Кроме того, Алекс была убеждена, что я поверю в её невиновность и захочу помочь. Черт бы побрал это моё обостренное чувство справедливости. Первой её ошибкой было недооценить мою дотошность. Кларк никак не рассчитывала, что я узнаю всю правду. Второй серьёзный прокол — время. Алекс не предполагала, что её дело заберут у полиции так быстро и я не сумею найти улики, обеляющие её. Когда пришёл приказ о переводе стало понятно — Алекс придётся отправиться в тюрьму и велика вероятность что до суда она не доживет. Я понимал её желание сбежать, обезопасить себя. Алекс удалось переманить меня на свою сторону и убедить помочь, потому я и позволил ей позвонить друзьям и уточнить детали побега. Что происходило после моего отъезда из участка, я узнал из свежего выпуска блога Роя Хантера и криминальных новостей. На фургон действительно напали по пути к месту назначения. Конвой в перестрелке не пострадал, маршалы отделались лёгким испугом да одним незначительным ранением. Алекс исчезла. Машину на которой она с компанией уходила, вскоре засекли. По тревоге подняли всех дежурных копов, организовали засады на дорогах. Однако перехватить преступников пока не удалось. Погоня продолжалась. Я с усмешкой отметил про себя, что машину выбрали слишком уж приметную. Такой же спорткар как я видел у бара Смита в первую встречу с Кларк. Пафосно, конечно, но и умно. На стандартных машинах полиции такую при всём желании не догонишь. Я вернулся домой. Надрался как портовый матрос, закинулся обезболивающим и даже не помню как отключился на диване. Несколько часов проспал. Встал с жутким похмельем и голодный как волк. Заказал пиццу и бутылку виски и пока ждал заказ включил новости, чтобы узнать об исходе погони и решить к чему готовиться. Сюжет повествовал о том, как сегодня утром при транспортировке в тюрьму, сбежала «особо опасная преступница» Алексис Кларк. С какой радости она вдруг стала таковой не сообщалось. Погоня по улицам Нью-Йорка продолжалась несколько часов. В эфир транслировались кадры с уличных камер и вертолётов журналистов. Стоит отдать Алекс должное. У неё в команде отличный водитель, прямо-таки настоящий мастер уличных гонок, вследствие чего им удавалось так легко уходить от преследования, объезжать блокпосты и не угробить или травмировать случайных прохожих. Перехватить беглянку удалось только на Бруклинском мосту. Копы решили загнать её в ловушку. Сработали, надо сказать, отлично. Полоса движения перекрыта и расчищена от машин, погоня сзади. Бежать некуда. Протаранить ограждение на спортивном автомобиле не получится, он слишком лёгкий. Поэтому Кларк заглушила мотор, вышла из машины и бегом устремилась к перилам. Остановить её не успели. Стрелять на поражение приказ не поступал. Перемахнув через перила, Алекс показала полиции средний палец и раскинув руки, словно приглашает в объятия весь мир, спрыгнула с моста в Ист-Ривер. На момент выпуска новостей тело её обнаружено не было. Поиски продолжались. Я невесело усмехнулся и выключил телевизор. Закурил и налив себе виски сидел на кухне, погрузившись в невесёлые размышления. Продуманный и рассчитанный по минутам побег Алекс Кларк закончился так бесславно. На мой взгляд её сгубила банальная жажда эффектности и азарт. В этом вся Кларк. Могла бы тихо залечь на дно, а не носиться по городу наперегонки с полицией. Жаль. Милая была девушка и совсем молодая. Могла бы ещё пожить. Не захотела. Газетчики ещё несколько недель будут мусолить подробности побега, поливая полицию и маршалов помоями, обвиняя в непрофессионализме, обсуждать причины и подробности суицида убийцы Бёрка. Дело закрыто, дамы и господа. А реальный виновник продолжит гулять на свободе, как ни в чём не бывало. Если только я не вмешаюсь. Но помочь Алекс уйти от незаслуженного наказания, сожалеть о её гибели и мстить ее врагам совсем не одно и то же. Я не был к этому готов. Меня это не касалось. Что касалось меня напрямую, так это служебное расследование. Спецы из внутренней безопасности почему-то решили, что я имею отношение к побегу. На протяжении целой недели ищейки рыли землю носом. Проследили каждый мой шаг, обыскали квартиру и кабинет, проверяли почту, телефон, банковские счета, отрабатывали список моих контактов. Искали связь с Кларк, с нападавшими. Но безуспешно. Единственное, что могло меня выдать, это последние звонки. Меня вызвали на допрос и несколько часов расспрашивали обо всякой фигне. Опущу скучные детали вроде того кто где сидел и о чем шла речь, оставлю только последний этап диалога: — Здесь нельзя курить, детектив Пэйн. — Подайте на меня в суд. — Вы последним говорили с Кларк. О чём шла речь? — Пожелал счастливого пути. — Вы знали о её планах сбежать? — В сотый раз — нет. — У вас были не уставные отношения? — Вы в своём уме? Конечно, нет. — Вам знакомо имя Кира Райли? — Впервые слышу. — Но вы ей звонили. В ночь перед побегом Кларк. — Я много кому звоню. Это мой психоаналитик. — Она эскорт. — Я их путаю. — Вы нервничаете. — Вы меня раздражаете. Меня в чём-то обвиняют? — Просто проверка. — Мы здесь закончили. — Детектив Пэйн, это не всё. — Предъявите мне обвинение. Если нет — я ухожу. Именно так я и поступил. Просто встал и ушёл. Предъявить мне было нечего, кроме моего поганого характера. А это пока что не преступление. Повторил весь тот же бред на детекторе лжи. На что они рассчитывали? Что я проколюсь и выдам себя? Забыли, что я несколько лет работал под прикрытием в самом сердце мафиозного клана? Идиоты. Через некоторое время нервотрепка закончилась. В итоге от меня отстали. На работу я не вернулся. Догуливал свой отпуск и просто торчал дома. Хотелось тишины. Чтобы все оставили меня наконец в покое. Алекс Кларк была признана погибшей, хотя тело её так и не нашли. Дело Бёрка закрыли. Его фирма вскоре перешла под контроль «Холден Глобал». Об этом писали в газетах. Впрочем, мне было решительно наплевать. Для меня эта история закончилась. Так я думал. Но я ошибался. Для меня всё только начиналось.