Превратности судьбы

— Так хочется сладкого… — ты выдыхала табачный дым в открытую форточку, сидя на узком подоконнике.       От яркого солнечного света я то и дело щурилась, но упорно глядела в сторону злосчастного окна. Ведь не смотреть на полуголую прекрасную девушку было бы сродни зверскому преступлению. Для меня, во всяком случае, точно.       Ибо моя душа уже который год всеми силами тянулась к великолепной пышногрудой соседке по квартире, но сознание упорно одергивало и не давало похотливым ручонкам схватить и не отпускать до тех пор, пока первый оргазм не накроет стройное тело блондинки. «Уважающий себя человек никогда не будет разбивать пару» эти мысли служили неким стоп-краном в моей крохотной рыжей башке. Её ухажер по имени Никита был вообще славным малым, но иногда выглядел сущим дебилом. Особенно, при своих друзьях-недоумках. Но Мария души в нём не чаяла, по крайней мере, так казалось, поэтому я довольствовалась лишь видом из первого ряда без возможности потрогать. — Таки поройся в верхнем шкафчике, — буквально пробасила я. — Там должны быть остатки вафель. — Их уже две недели как нет, — Маша затушила бычок о стенку банки из-под оливок, что служила пепельницей. — Такое ощущение, что ты живешь в прошлом. — Она спустила свои изящные ножки на пол и неохотно сделала первый шаг. — У меня тоже такое ощущение, — сказала, будто в забытьи, а сама внимательно слежу за каждым движением «ангела», от которого теперь пасёт табачным дымом. -Милая моя Сашенька, — блондинка подошла вплотную и наклонилась так, что все прелести светили сквозь вырез футболки. — Побудь моим спасителем, сходи за эклерчиками.       Знает чертовка, как подкупить меня. Будто издевается над моим либидо, которое браво рвётся в бой и пытается сорваться со всех цепей. О, Мария в курсе моей «тёмной» ориентации с первого дня знакомства. Я имела неаккуратность заявиться в первом часу ночи с очень подвыпившей девушкой, да так громко и страстно, что было бесполезно потом оправдываться. Поэтому Маша не стеснялась в попытках подразнить. — Так и быть, — я недовольно фыркнула и встала с табурета. — Милая твоя Сашенька сходит, если половина добычи будет отдана в дар спасителю. — Без проблем, — Маша сделала пару шагов назад и умастилась обратно на подоконник. — Я буду ждать тебя на этом месте. — Девушка пустила воздушный поцелуй и легко улыбнулась.       Хорошо, что на улице было лето в самом разгаре. Не надо кутаться в теплые куртки и свитера с высоким горлом. Просто сунул ноги в кеды и пошел, куда глаза глядят.       Я надвинула солнечные очки на глаза и распахнула дверь квартиры. — Привет, — низкий мужской голос раздался глухим эхом на лестничной клетке. — Машка дома? — День добрый, — с неким сарказмом. — Дома. Проходи.       Такие внезапные визиты Никиты понемногу стали надоедать. Все запасы съестного уничтожались этим троглодитом моментально, по всему дому валялись фантики, а крошки на диване после «Ой, мы тут печеньки кушали» потом неделю впивались в задницу. Да и быть третьим колесом в таком «слаженном» дуэте не хотелось совсем, поэтому приходилось всячески притворяться невидимой в собственной же квартире.       Легкий ветерок приятно навевал нотки ванили и корицы, значит до кондитерского оставалась всего пара шагов.       Я стянула с лица солнечные очки и моментально узрела то, ради чего топала несколько кварталов по раскаленной ярким солнцем улице. Они были великолепны и величественны. Лежали отдельной кучкой и будто главенствовали над всем этим углеводным безумием. — Мне шесть… нет, восемь эклеров, — нужно было сделать маленький запас на случай, если Машкин ухажёр не ушёл.       Продавец мило улыбнулся и не отрывал взгляда от моей скромной персоны, пока считал эклеры и складывал их в пакет. Скорее всего, перегрелся, вот и причудилась ему писаная красавица вместо рыжей и конопатой коротышки. Парень протянул заветное яство и отсчитал сдачу. — А вы вечером свободны? — неожиданно для меня и бабули, что стояла позади, заговорил продавец. — Вечером я и эклеры займутся жарким просмотром сериала, — я хотела саркастично рассмеяться, но посчитала это лишним и просто поплелась к выходу.       Пока я топала до дома, то успела пару раз споткнуться о бордюр и чуть не разбить колено об горячий и шершавый асфальт. Меньше надо отвлекаться на длинные ноги красавиц, тогда нос и зубы будут целы, и не придется мучиться от угрызений совести за своё одиночество.       С горем пополам я все-таки дошла до дома. Прохлада подъезда лихо охватила раскаленную кожу и позволила расслабленно вздохнуть. Благо, что лифт работал, иначе бы на седьмой этаж я просто не поднялась.       Дома уже никого не было. А это означало, что влюбленные умелись гулять. До 6-7 вечера их можно было и не ждать, поэтому я с чувством облегчения и умиротворения заварила зеленого чаю и кинула эклеры в холодильник.       Погрузив свою задницу на кресло и закинув ноги на подлокотник, я схватила книжку, которую уже 1,5 месяца не могла дочитать, и, предвкушая прекрасные часы в тишине и одиночестве, открыла на нужной странице и начала читать. С самой школы балдела от творчества Терри Пратчетта, но нас постоянно разлучали то вступительные экзамены, то ненавистная сессия, то назойливый ангел по имени Мария, которая в самый неподходящий момент без умолку трындела на все известные и неизвестные темы.       Не успела я прочитать главу, так в коридоре раздался треск дверного замка и громкий хлопок дверью. Мда, на уединение нельзя было претендовать. — Ма-а-а-аш, это ты? — я с неохотой поднялась с места, а нужную страницу в книге зажала пальцем.       В коридоре стояло блондинистое чудо и сжимало в руках сумочку. На её лице было нечто среднее между злостью и грустью. Наморщенный лоб, немного потекшая тушь и красные щеки говорили о том, что на прогулке что-то пошло не так. — Маш, ты чего молчишь? Я кинула книжку на полку, подошла поближе и положила руки на плечи девушки, чтобы хоть как-то привлечь её внимание. — Мы… Я… Никита… — из глаз полились слёзы, сумка выпала из цепкой хватки, из неё посыпалась мелочь и выпали ключи. — Ну, милая моя, — без объятий никак не обошлось, да и слезы со щёк надо было стереть. — Пойдем на кухню, налью тебе чаю и внимательно послушаю всё, что ты захочешь мне сказать. Суть проблемы в том, что Никита имел неосторожность предпочесть вечерние посиделки в спортбаре прекрасной прогулке по вечернему городу со своей девушкой. — И чего плакать-то? — я кинула пару кубиков льда в кружку с чаем и поставила её перед носом Маши. — Пей и успокаивайся. Давай лучше эклеров поедим. М, как тебе идейка? Девушка чуть кивнула и отпила из чашки. — Спасибо за чай и за сладкое, ты меня спасаешь уже в который раз. — Ой, да брось. В большинстве случаев я просто оказываюсь в нужный момент в нужном месте, а спасаешь ты себя сама.       Маша придвинулась поближе и за каким-то чёртом взялась за мою ладонь. Какая же у неё нежная кожа. Мягкая, тёплая и… родная что ли. Это прикосновение выбило из колеи спокойствия, от чего мой взор упёрся в голубизну глаз, сердце чаще забилось, и где-то глубоко появилось то самое непонятное чувство уже не влюблённости, но ещё и не любви. Чувство некой надежды на совместное будущее и прекрасные ночи в обнимку. — Ты никогда мне не рассказывала свою историю первых отношений, — Маша отняла свою руку и положила её на чашку.- Не хочешь поделиться? — Тут и делиться нечем. На первом курсе университета меня наглым образом завербовали в свою девушку. Володька не был плохим парнем, хотя его шутки и нездоровая тяга к алкоголю по первости несколько смущали, — на лице белокурого ангела разгладились морщинки, а из глаз перестали катиться крупные капельки слёз. — А потом я втянулась. В ту пору могла нехило так накатить без всякого похмелья, от чего этот дурачок постоянно возмущался. — Ах, ты, бухашка малолетняя, — Машка хихикнула и легко толкнула меня в плечо. — Никакой романтики и серенад под окном. Я ожидала большего. — С чего это? — Ты похожа на мягкого плюшевого мишку. Никогда бы не подумала, что твои отношения держались на алкоголе, — было непонятно, то ли она смеялась надо мной, то ли выказывала заинтересованность. — В любом случае эти отношения давно в прошлом. Сейчас я одинокий одиночка. — А как же та девица, с которой вы так активно и громко изливали чувства друг другу? — Кхм, — от некой неожиданности я даже чаем поперхнулась. — Девица так же активно и слилась из моей жизни. Не будем об этом. Ты как себя чувствуешь?       Мария встала из-за стола и подошла вплотную, опустив свои ладони ко мне на плечи. Прикосновение было невесомым и легким, но все же удалось почувствовать тепло кожи, от чего я непроизвольно и как-то несуразно громко выдохнула от накатившего возбуждения. — Прекрасно себя чувствую, — томным шепотом на ухо отозвалась девушка и через секунду уже снова дымила в открытое окно. — Эта гадость тебя погубит, — сглотнув, я все-таки вернула власть над телом. — Гадость — это вставать в 7 утра по будильнику каждый день и топать на нелюбимую работу, а ещё жить с нелюбимыми людьми и мучить себя надоевшими и остывшими отношениями, — Маша не даже не шелохнулась, лишь выпустила очередную порцию дыма сквозь полусомкнутые пухлые губы. — А сигареты — это так, забава и не более. — Мне кажется, что у вас с Никитой что-то не ладится уже давно, — надо же было хоть как-то разбить тишину, что неприятно повисла в воздухе густым туманом. — Тебе не кажется, — блондинка привычным жестом затушила сигарету о стенку банки, но осталась сидеть на подоконнике. — Извини, если я лезу в не своё дело, — постаралась хоть как-то смягчить напор. — Да нет уже никакого дела давным-давно, — Маша легко улыбнулась.- Это изначально были отношения ради отношений. Ну, знаешь, чтобы мама не доставала с вопросами про жениха, чтобы подруги завидовали и давились слюной, глядя на наши совместные фото. Да и просто, чтобы спать было теплее. И весь этот концерт с расставанием и скандалом тоже для успокоения души и черных сплетен подружек за спиной. Ну, еще ради того, чтобы поскорее поесть эклеров.       От такого потока откровения я чуть не сползла со стула и не подавилась огромным куском эклера, который встал комом поперек горла. Не каждый день удавалась урвать от Марии хоть какую-то фразу, а тут почти целый монолог, да ещё и искренний. — Немного цинично и грубо, зато без прикрас. Уж тебе я врать не собираюсь, это бесполезно, — Мария свесила ноги с подоконника и развернулась ко мне лицом. — Подай мне лучше эклерчик, а то застыла, словно восковая фигура. — Почему бесполезно? — мне пришлось все-таки встать со стула. — Потому что тебе моё враньё не интересно, и нет ни малейшей выгоды от того, что я тебе навру с три короба, — получив заветное лакомство в руки, Маша взялась тонкими указательным и большим пальцами и практически запихала в рот половину эклера. — И что теперь? Ты рассталась с Никитой и осталась одна-одинёшенька в холодной кроватке и грубом мире? — с долей сарказма просипела я и отпила пару глотков уже остывшего чая. — Угу, — сквозь чавканье было едва различимо. — Что ж, добро пожаловать. Одиночество — это временами паршиво, но ты втянешься, — я пожала плечами и отправила остатки чая в раковину. — Чем займешься? — Буду доставать тебя. Чем же еще? — Меня доставать не надо, я же не старые зимние ботинки, засунутые в самый глубокий ящик, — попытка избежать Машкиных приставаний была неуспешна, ибо она в тот же час спрыгнула с насиженного места и оказалась напротив меня. — Могу предложить обмен, — Маша нахмурила брови, на секунду поджала губы, но сразу же распылалась в ухмылке. — Я отвечу на любой твой вопрос, а ты сходишь со мной в кино. По рукам?