Превратности судьбы

Мария присела на лавочку, которая стояла в тени огромного раскидистого дуба, и расслабленно выдохнула. — Боже, как же хорошо в тенёчке, — блондинка умастила свою прохладную ладонь на моё колено. — Как на этот раз твой мозг перенёс жару? — О, мой мозг так занят, что ему нет дела до жары. — И чем же он занят? — ухмыльнулась Маша. — Твоей историей. Мне до жути интересно то обстоятельство, что послужило причиной разрыва ваших отношений, — я многозначительно хмыкнула и перевала взгляд на Машу. Она откинулась на спинку скамейки и прикрыла глаза. — После той ночи наши взаимоотношения стали ещё более сладкими и открытыми. Она не стеснялась моих поцелуев, моих рук у себя на талии и моих взглядов. Юля преобразилась. Не только внутренне, кстати. Гардероб стал куда более откровенным. Прозрачные блузки, на которых верхние 2-3 пуговички всегда были расстегнуты, обтягивающие всё нужное юбки и джинсы с низкой посадкой. Это было вау.       По ходу рассказа голос девушки то и дело прерывался томными вздохами. Она закусывала губу и улыбалась самой себе, рисуя в воображении прекрасную Юлию. — …это было больше, чем вау. Стоило только взглянуть на неё, как начинало предательски тянуть внизу живота. Благо, что в 10 классе забот мало. После заключительных контрольных нас ждали жаркие летние деньки, наполненные бездельем и безбашенным весельем. Никаких слов не хватит, чтобы описать ощущения от прохладной тихой ночи и лицезрения звёздного неба, находясь при этом в тёплых объятиях девушки, от которой пахнет мятой и чёрной смородиной. — Слишком всё хорошо. Так точно не бывает в жизни, — мой унылый реализм пихался и кусался с самого начала истории, но вышел наружу только сейчас. — Ты права. За всё хорошее нужно платить. Но тогда я и не подозревала о таком раскладе, — блондинка поднялась на ноги и неспешно зашагала вдоль тенистой аллеи. — В августе началось что-то странное. Юля начала рассказывать мне про какого-то Никиту, очень рекомендовала провести как-нибудь время вместе и… Тут до меня дошло. Я вскочила и громко воскликнула: — Это тот самый Никита, что названивал тебе вчера! — Да, — Маша отпустила короткий смешок и улыбнулась. — Но… — Без всяких "но" я согласилась на встречу. Тогда он был просто мечтой девушки-подростка. Нет, в нем не было галантности и такта, он просто был старше на 3 года и учился на втором курсе института. — Ну, познакомились вы. А дальше что? Ты девочка умная, поэтому вряд ли бы послала Юлю и побежала к этому, — я недовольно фыркнула. — Обаяшке. — А дальше началась та необъяснимая фигня, которая кружит мою голову по сей день. Мария присела на оградку и достала из сумочки пачку сигарет вместе с резной зажигалкой. Закурив, она продолжила: — Юля стала потихоньку отдаляться от меня. Всё меньше свободного времени для меня, всё больше неотложных дел и еще больше весомых поводов для встреч с Никитой. — Что? — в порыве удивления я развела руками и чуть не угодила в проходившего мимо парня. — Ничего не понимаю. — Вот и я ничего не понимала. И не пойму никогда, — сигарета медленно тлела в руке Марии. — Вся эта канитель длилась год. К финальным экзаменам Юля сообщила мне, что уезжает в Женеву и вряд ли вернется обратно в Россию. Маша затушила остаток сигареты об ограду и бросила окурок в урну. С тяжким вздохом она встала на ноги. — Это было больно, — коротко заключила блондинка и исподлобья взглянула на меня.       Мне сказать было нечего. Абсолютно. Я опустила взгляд вниз и начала изучать шнурки на своих кедах, полностью погрузившись в мысли. Пара минут прошла в тишине. Лишь звонкий детский смех с другого конца аллеи разбивал молчание. — Помнишь, я вчера тебе сказала, что поссорилась с Никитой из-за его похода в спортбар? — Помню, — тихо пробурчав, я вернулась в реальный мир. — Это не совсем так. Вчера впервые за 8 лет написала Юля. Сообщение в соцсети от неё полностью выбило меня из колеи. — Так. Она свела тебя с мужиком, уехала за тридевять земель и оборвала все контакты, а сейчас вдруг объявилась. Один нескромный вопрос назрел: Какого лешего ей понадобилось от тебя? — внутри копилась гора подобных вопросов, но озвучить осмелилась лишь один. — Лучше тебе самой прочесть, потому что я не смогу ответить на твой вопрос, — Маша протянула свой смартфон. Сообщение было довольно коротким, учитывая предшествующее ему восьмилетнее молчание. «Привет. Мне стоит многое тебе сказать. Самое первое: прости меня, если сможешь. Второе: я люблю тебя. Третье: никогда не забывала о тебе даже в самые темные времена»       Я перечитала трижды. И с каждым прочтением всё больше и больше проваливалась в бездну непонимания сути написанного. Маша опустила свою руку мне на плечо и легонько его сжала. — Вот так бывает, — она лишь улыбнулась. — Прости меня, но такого не бывает. — Тогда пошли сдаваться психиатрам, — снова улыбка. — А Никита? Он что тебе сказал? — Ничего. Он лишь стал невинным заложником отношений между мной и Юлей. Никогда и не при каких условиях я не обвиню и не оклеветаю его, — Маша забрала свой телефон из моих рук и убрала руку с плеча. — Ты до сих пор её любишь? — назрел вполне логичный вопрос. — Это сложно выразить словами. Скорее всего, влюбленность переросла в любовь еще восемь лет назад, но потом трансформировалось во что-то другое. Известия о переезде в Женеву опалили все лепестки нежности, оставив лишь колючки привязанности и сухость привычности на этом цветке любви. Именно в тот день я стащила у матери пачку сигарет и впервые закурила. Помню ту горечь во рту, которую оставлял после себя никотин после каждой затяжки. И помню, что на душе тоже было горько.       Летнее солнце перестало палить так яростно. Ближе к вечеру могучее светило позволило легкому ветерку поиграть в ветвях деревьях и пошалить в волосах прохожих. Невесомый солнечный свет окрашивал блондинистую голову Маши в нежно-золотой, пшеничный. В лучах вечернего солнца она смотрелась великолепно. Только вот в глазах не было привычного задора, лишь тёплая и тёмная грусть, которая скрывала за собой горечь и боль.       Я подошла и обняла её. Секундный порыв, желание разбавить печаль своим теплом. Она обвила мою талию руками и положила голову на плечо. В нос ударил яркий запах духов, а щеку приятно щекотали белые прядки пушистых волос. — Я не знаю, что мне делать, — тихий шепот снова вернул в навязчивую реальность. — А что ты хочешь сделать? — Не знаю, — Маша чуть отстранилась от меня. — В первые секунды мне захотелось дать ей звонкую пощечину и послать к черту. Через 5 минут мне захотелось прижаться к ней и больше никогда и никуда не отпускать. Но потом во мне пробудилась та боль, которую она мне оставила вместо себя. Стало нестерпимо. — На её глазах выступила легкая пелена слёз, которую девушка попыталась скрыть за наклоном головы. — Я ничего так и не ответила на сообщение. — Привет. Мне тоже многое нужно тебе сказать. Первое: иди к черту. Второе: даже не оборачивайся. Третье: если я тебя когда-нибудь увижу, то причиню такую же боль, которая гложила меня все восемь лет разлуки. — Сарказм бурлил во мне с неистовой силой, но ранить им и без того подбитую Машу не хотелось. — Сойдет? Девушка покрутила телефон в руках, закусила губу и неуверенно кивнула. — Лучшего я не придумаю, — она начала тарбанить подушечками пальцев по экрану. — Всё. Отправила. — Умница. А сейчас мы идём пить вино и расслабляться, — я взяла её за руку и потянула на себя. — Ну, чего застыла? — Хочу уточнить кое-что, — Маша, непривычно для меня, начала мямлить. — Уточняй на здоровье. — Ты хотела прояснить отношения между нами. У тебя вышло это сделать? — она растерянно хлопала своими пышными ресницами и хватала воздух ртом, будто задыхалась. — Да, — я пожала плечами. — Тогда ты мне расскажешь за бокальчиком красного сухого всё то, что прояснилось.       Бродский писал про коньяк и про его удивительное свойство обрубать якоря всему, что неподвижно и статично. Хочу добавить от себя, что вино тоже справляется на ура с этим делом. Своей терпкостью оно разгоняет кровь по жилам, заставляя щеки пылать яркой краской, и развязывает язык. На душе становится тепло и уютно, будто внутренний котик свернулся и тихо урчит. — Ты в меня влюблена? — Маша смотрела на свет потолочной люстры через тёмно-красное стекло бокала. — С первой минуты знакомства, — без всяких заминок вырвалось из моего рта. — А что же сейчас с твоими чувствами? — Они никуда не делись, — я покрутила винный бокал за ножку. — Ты любишь Юлю, а я люблю тебя. Что тут непонятного? — Маша тихо рассмеялось мои словам. — Сделаю поправку. Я любила Юлю. Сейчас между нами тысячи километров, общий опыт и драма на двоих. — Ты бы не рассказала мне о ней, если бы не было чувств, — вполне логичное замечание, на которое Мария отреагировала глубоким вздохом и прикосновением теплой руки к моей ладони.       Её томный взгляд был нарушен звонком мобильника. Маша лениво потянулась к заветному телефону. По выражению её лица я сразу поняла, что это пришло сообщение от Юли. Блондинка сосредоточенно скользила глазами по экрану добрые 3 минуты, а потом молча заблокировала телефон и отложила его подальше. — Она снова в городе. Хочет увидеться.       Я даже протрезвела от такой новости. Чудо, что не выругалась самыми ласковыми русскими словами и смогла выразить порыв удивления иначе: — Надо же. А ты х-хочешь? — Из чистого интереса хочу. Посмотреть в её бесстыжие глаза и высказать всё, что накопилось, — голос отдавал металлическом оттенком, от былой мягкости и следа не осталось.       Мария встала из-за стола, по привычке нащупала пачку сигарет на холодильнике и открыла свободной рукой сворку окна. После пары затяжек она глянула на меня и вытянула свободную руку, будто приглашая подойти.       Я послушно сделала пару шагов вперед и вложила свою ладонь в её. Она сжала руку и притянула поближе к себе. — Мне нужен кто-то новый. Не хочу увязнуть в болоте прошлых отношений. Мне честно нравишься ты. Открытая, мягкая и добродушная, — Маша бросила сигарету в пепельницу и обернулась полностью ко мне лицом. — И ты понимаешь, что для этого мне нужно избавиться от тяжкого камня на душе, который родом из прошлого. — В её глазах отражался тусклый огонек лампочки под потолком. — Ты дрожишь, — я скользнула взглядом на открытое окно и потянулась рукой вперед с целью устранить источник прохладного вечернего воздуха, пришлось чуть наклонить вперед, чтобы достать.       Маша чуть повернула голову в сторону меня. Её губы оказались на уровне уха, от чего я различила прерывистое и горячее дыхание. Не знаю, хотела ли она меня поцеловать или просто такая неуклюжая. Я прикрыла створку окна и вернулась в исходное положение. — Знаешь, так ты мне все-таки приврала, — прозвучало безо всякой злости в голосе. — На тему? — Мария недоуменно глянула на мое ухмыляющееся лицо и сложила руки на груди. — На тему причины твоего «эффектного» появления вечером. — Ну… Недоговорила, — Маша на секунду смутилась и распустила из замка руки. — Никита и впрямь очень предпочел меня матчу Арсенал-Манчестер Сити. А Юля… Черт её дернул объявиться спустя столько лет? Так было спокойно без неё…       Повисла неловкая тишина. Мне сказать было нечего, потому что слабенькая оперативка в мозгу так и не смогла до конца обработать всю ситуацию от начала до конца и привести всё это в более или менее логичную историю. Да хотя… Какая ко всем лешим тут логика? Любит (любила) одну, отношения со вторым, а тут еще и я собственной персоной со своим неуемным желанием и нежными чувствами. Все это более чем сложно.