Превратности судьбы

— Саш, а можно нескромный вопрос? — Мария глянула на меня поверх солнечных очков. — Хоть два, — ответила я, перелистывая страницы меню. — Твои родители в курсе, что ты с девушками общаешься куда более, — тут девушка перешла почему-то на шепот. — Теснее? — Нет. Не могу и не хочу признаваться в том, что моя любовь более обширное и красочное понятие, чем люди привыкли думать. Отец сразу же зарядит воспитательную беседу про каноничность отношений между разнополыми людьми и невозможность создания крепкого союза между людьми одинакового пола, — речь прервал официант, принесший напитки. — Мать сразу схватится за корвалол и тонометр с охами и ахами в стиле «и в кого же ты такая уродилась?», а потом растреплет об этой новости всей родне и знакомым с точно такими же вздохами и восклицаниями. А я останусь в итоге там же, где и была, только с осуждающими взглядами родных и близких мне людей. — Ты с такой уверенностью говоришь, что они тебя не примут. Даже шанса им не даёшь. — Просто не хочу лишних переживаний, — я на пару секунд замолчала и осмотрелась вокруг. — А вообще, у нас с тобой первое свидание. Ещё рано говорить о родителях.       Мария склонила голову, а бок и, я готова была поклясться, что увидела румянец на её лице. Улыбается она, словно прирожденная актриса. Ямочки на щёчках, едва уловимые морщинки в уголках глаз и рта, и этот взгляд поверх ресниц… — Первое свидание разве было не в кино? — То была проба пера. Честно сказать, что не понимала зачем и куда ты меня тащишь, но платье у тебя было что надо, — я попыталась кокетливо подмигнуть, но вышло так неуклюже, что Маша рассмеялась. — Тебе безумно идёт улыбка, — уже с налётом серьёзности. — Люблю, когда моя женщина улыбается.       Нас снова бесцеремонно прервал официант, водрузивший на стол заказанные блюда. Пожелав приятного аппетита, он скрылся так же внезапно, как и появился. Казалось, что кроме нас и нет никого вокруг. Я смотрела на Марию, она смотрела на меня. Без всякого смущения, но с неким вопросом в глазах. — Тебя что-то волнует?       Не отрывая взгляд, она что-то промямлила про духоту, хотя кондиционер в помещении прекрасно работал, и принялась за поздний обед. Я решила, что рано или поздно она скажет то, что намеревалась, а пока что переведём разговор в иное русло. — Тебе никогда не хотелось бросить всё к чертям и уехать куда-нибудь на Кубу, преподавать русский? — Хотелось, — короткая пауза. — Мне не было приюта дома, но потом, при поступлении в университет, мне посчастливилось снять квартиру на пару с тобой. — Вот как. Моя персона каким-то образом сдержала пыл юной и необузданной красавицы-сибирячки? — несколько заискивающе, но без злости. Мне, правда, стало интересно, что заставило передумать Марию. — Знаешь, про путешественников говорят многое. Что они вечно в поиске себя. Себя в этом мире. Себя в карьере. Себя в отношениях. Им не хватает некого якоря, чтобы зацепиться за что-то важное и окончательное. Другие говорят, что жизнь на одном месте вредна. Мол, под лежачий камень вода не течёт. И однообразие в совокупности с покоем никак не могут приносить пользу. Я же думаю, что путешественники это потерянные люди. В надежде найти новое, они забывают одну истину. — Куда бы ты ни ехал, ты берёшь с собой себя? — мне захотелось нарушить сей прекрасный монолог. — Да. Всегда есть одно общее во всех местах. Это твоё сознание и личность. Я пришла к этому выводу спустя пару лет, после проживания с тобой, — девушка ковыряла вилкой салат и устало вздыхала. — Ты стала тем самым якорем для меня.       Немного многовато для первого свидания философии. Обычно, разговор идёт на более позитивной волне. Про увлечения, учёбу или работу, любимый жанр музыки и фильмов. Мы проскочили на пару ступеней вверх и попали на свидание эдак четвёртое. Уже первый поцелуй, первая ночь вместе, а дальше кофе в постель и заспанные лица, полные радости. — Почему? У меня не было стабильных отношений, с учёбой тоже перебивалась кое-как. Что уж говорить про работу «на вольных хлебах»? — Потому что ты заешь, чего хочешь. Медленно и верно идёшь к этому, несмотря на непогоду по остальным фронтам жизни. — Смешно прозвучит, но эту стабильность придавала мне ты, — хотела было ухмыльнуться, но передумала. — Крепкие отношения с семьёй, любимый человек и постоянный заработок. — Замкнутый круг выходит, — Маша мотнула головой, чтобы убрать непослушные волосы назад и легко улыбнулась. — Как видишь, ничего от этого напускного спокойствия не осталось. Мать окончательно перестанет со мной общаться, ибо наслушалась выводов Никиты. — Всё образуется, — я попыталась хоть как-то утешить такую безутешную Марию. — А пока что расслабься и доверься мне.       Дальше было всё легче. Пляж, море, разговоры обо всём и не о чём. Маша смешно щурилась от яркого солнышка и поправляла солнечные очки, которые с заядлым упорством съезжали с её милого носика.       Мне было спокойно. Знаете, такое всепоглощающее чувство умиротворения, когда не хочется ничего. Ты просто улыбаешься, как дурачок, и прекрасно знаешь, что никому не должен, что назойливая повседневность в шуме города и веренице рабочих вопросов осталось где-то позади. Ты будто хомячок в шаре. Довольный, сытый и безнаказанно расслабленный.       В номер мы вернулись под самый вечер. Кожа напиталась южным солнцем и приятно горела. Волосы и одежда пропахли морем. На линзах очков остались капельки от брызг морской воды.       Я уселась на край кровати и взяла телефон с тумбочки. Пару пропущенных звонков от матери, от неё же смс-ка с пожеланием хорошего отдыха.       Мама всегда была за меня. Во всех конфликтных ситуациях с отцом она становилась в позицию защиты и весь удар от взорвавшихся нервов брала на себя. Давала свободу во всём, к чему лежит душа.       Вот и сейчас она наверняка усмиряет раскрасневшегося от злости отца, а я сижу в тёмном номере отеля в тысячах километров от родного города.       Лёгкая пелена задумчивости покрывает мой разум, погружая сознание куда-то далеко. В холодную прошлогоднюю весну, где было сказано много резкого и болезненного.       Из плена воспоминаний возвращает вспыхнувшая лампочка настенного светильника и мягкий шёпот. — Снова задумалась? — Снова, — прозвучало несколько виновато. — Давно я так сижу? — Добрых полчаса точно, — Мария сидела на кресле, обняв свои ноги. — Ты такая серьёзная была, что тревожить тебя не хотелось. — Иди сюда, — я протянула свою ладонь. — Я тебе кое-что скажу.       Она без всякого смущения оседлала мои бёдра и обвила руками шею. Тёплые ладони поползли от затылка чуть ниже, от чего под кожей появилось ощущение небольших электрических разрядов. Кончики её пальцев едва уловимо вибрировали от соприкосновения. — Я вся во внимании, — хотя уже и не смотрит на меня. Мария увлеклась моей шеей.       Легкие поцелуи заставляли сердце биться чаще. В голове всё поплыло от желания. Не время для разговора. Время для сладкого и безудержного наслаждения друг другом.       Обожаю такие моменты. Внутри начинает всё бешено пульсировать от силы, что стремится вырваться наружу. Силы, способной в один момент уложить на лопатки и лишить всякого движения.       В полумраке комнаты воцарилась тишина. Я нависла над девушкой и невольно ощутила щекой её частое дыхание. Одним рывком она притянула меня для терпкого поцелуя. На губах раздался вкус лимона, а в нос ударил запах крепкого алкоголя. Пришлось задержать поцелуй и прикусить её пухлую нижнюю губу.       Мария тихо простонала и чуть согнула ногу в колене, задевая бедром моё разгоряченное лоно. По спине рассыпались мурашки, руки моментально ослабли. Так пришло осознание, что секса у кого-то не было давно, не говоря уже об оргазме. Она поймала это ощущение мгновенно, будто внутри был специальный датчик. Одним движением поднялась и усадила к себе на колени. — Расслабься, — раздалось эхом внутри.       Она стянула с плеч майку и коснулась губами плеча. Одной рукой Мария нежно придерживала за талию, а другой вела вверх по бедру. Безграничная нежность в каждом касании. Такое возбуждает мгновенно. Вспыхивает, словно фитиль, и взрывается в каждой клеточке тела фейерверком.       Её губы спустились на грудь. Из глубины лёгких вырвался стон. Вдох. Выдох. Только бы не забыть, как дышать. Вдох. Ощущаю её пальцы внутри. Выдох. Снова выдох. Голова пошла кругом. Короткий вдох. Пальцы заплутали в светлых локонах. Слабый укус в шею выманил ещё один стон. Я таю. Таю в плену её рук.       Выдох. Горячая волна бессилия прошлась по телу. Прижалась сильней. Почему-то покатилась слеза по щеке. Глубокий вдох.       Дальше я не помню ничего, что произошло ночью. Странная амнезия на фоне… На фоне чего? Возможно, что сильная эмоциональная разрядка опустошило тело, и оно перешло в режим гибернации, отключив не жизненно важные функции в виде памяти. Не знаю. Такое впервые со мной. Даже после изрядного подпития я помнила всё. — Доброе утро. Маша обняла и прижала к себе. — Доброе, — я расслабленно выдохнула.       Она была рядом. Настоящее и вкусно пахнущее белокурое чудо, которое перебирало сладки на футболке тонкими пальцами. Хотелось задержать этот момент в памяти так точно и полно, насколько это вообще возможно.       Чуть позже, я отыскала блокнот и сделала пару заметок. Было трудно подобрать слова не только потому, что мой словарный запас давно уже ушёл от литературного русского, а еще потому, что описать чувства словами невозможно.       Память стирает прикосновения, ощущения, звук голоса и оттенок глаз. Всё самое важное утекает сквозь пальцы со сверхзвуковой скоростью. Остаются лишь помятые фотографии, где запечатлена секунда прошлого, короткие послания на обрывках бумаги, служащие закладками в книгах. И ещё остаётся сердце.       Сердце всегда помнит до мельчайших подробностей все чувства, что ты пережил. Стоит только увидеть шарф, повязанный на шее случайного прохожего, того же оттенка, что глаза любимого человека. Или ощутить слабый аромат знакомых духов. И всё. Снова в груди чадит то же самое чувство, что и год-два-три назад. Великолепный механизм памяти.       Строки ложились на едва заметные линии разметки, образуя небольшую кладовую памяти. Почерк заметно испортился со школьных времён, но прочесть будет можно. — Ты чем тут занимаешься? — её ладони легли на обгоревшие плечи. — Пишу тебе о тебе, — без тени сомнений. — Ты любишь читать, поэтому я постараюсь изложить всё правдиво и красочно. Мария обняла меня и прикоснулась губами к уху. — Спасибо.