Превратности судьбы

Этим же вечером я заказывала билеты на ближайший рейс до… — Маш, так куда мы едем? — Вьетнам — раздалось из-за стенки.       Вот, на ближайший рейс до этого райского места. Ноутбук, который покоился на животе, уже разогрел мои внутренности до предела. Но двигаться не хотелось, поэтому я терпеливо щелкала клавишами и высматривала выгодные предложения. Так, ночной рейс из Домодедово на завтра, вполне себе оптимально. Нужно успеть покидать в чемодан одёжку и крем от загара.       Оформление билетов было закончено всего в пару кликов. Бронь отеля тоже не вызвала особых проблем. Я переставила жужжащий компьютер с живота и поплелась на кухню в поисках Маши.       Она безмолвно сидела на излюбленном подоконнике и всматривалась куда-то вдаль, чуть покачивая при этом ногой. — Скучаем? — я положила руку на плечо. — Не верим, что всё это и правда происходит, — она прикоснулась щекой к моей ладони. — Не верь. Расслабься и чувствуй.       Она обернулась ко мне и обвила ногами. В полумраке комнаты тускло горела лампочка, которая отражалась в стекле желтым пятнышком. Тихо мурчал холодильник, сохраняя внутри себя холодок. Маша глядела точно в глаза и что-то шептала одними губами. Её руки обрамляли моё лицо, не давая ни на секунду отвести взгляд.       Что творилось у неё внутри, не скажу, а вот моё лихое сердце билось о рёбра, не давая спокойно вздохнуть. Все мышцы горели огнём, словно минуту назад закончила бежать 50-километровый марафон. Мария закончила читать внутреннюю мантру и притянула меня для поцелуя.       Тихий, мягкий, неизменно вишнёвый. Она склонила голову чуть вправо, чтобы ещё лучше прочувствовать терпкий вкус моих губ. Ниже пояса уже приятно тянуло, всё налилось тяжёлой и горячей кровью и пульсировало в такт сердцу.       Руки жадно сжимали желанные пышные бёдра и ягодицы. Стоило цепким пальцам взять в плен нежную кожу, как раздавался томный вздох сквозь поцелуй. Девушка моментально отвечала лёгким покусыванием губ. Она поражала своей доверчивостью и открытостью. Беспрекословно принимала касания, повинуясь каждому движению. Принимала полностью, дополняя там, где нужно.       Идеальный партнёр во всех смыслах. Таких людей хочется неспешно узнавать, раскрывать каждую из граней их личности, словно снимать обёртку с конфеты. Она идеальна в своих недостатках, прекрасна, хоть и покрыта шрамами изнутри.       Горячая внутри. Она инстинктивно развела бёдра и подалась вперёд. Вместо поцелуя я наблюдала затуманенный возбуждением взгляд. Сквозь приоткрытые губы раздавались рваные вздохи и стоны. Ни на секунду не разорвала взгляд. Яростно уцепилась за мою шею.       Всего за пару мгновений её накрыл оргазм. Я оказалась в плену её сильного тела. Острая боль пронзила поясницу, от чего из меня вырвался приглушённый рык. Мария притянула меня за шею и прошептала на ухо: — Прости. Хватка тут же ослабилась. Так внезапно, что я чуть не шлёпнулась на пол. — Я держу тебя, держу, — усмехнулась Маша. — Малыш ты мой ненаглядный. — Малыш даёт тебе 5 минут на перекур, а потом надо собирать чемоданы и искать паспорта. — Так точно, майор малыш, — блондинка шутливо отдала честь и подняла невидимую фуражку.       Мы выехали днём. До Москвы три часа пути. До аэропорта ещё час. Мария дремала на моём плече, пока я перебирала новостную ленту в соцсети. Рандомный поток смешных гифок и фотографий милых котят прервался чьим-то запросом в друзья. «Никита Артемьев хочет добавить вас в друзья. Общий друг: Мария Решетина». Зачем ему ко мне стучаться? Ладно, посмотрим.       После одобрения запроса моментально пришло первое сообщение от него. «Доброго времени суток, Саш. Я не знаю, куда ещё податься, чтобы получить хоть капельку внимания от Машки. Вы же подруги с ней. Объясни мне, пожалуйста, какого хрена произошло за последние два дня? Почему я остался один?»       Неприятное напряжение вызвало головную боль и мышечный спазм в шее. Отвечать ему не хотелось совсем. Точнее, я не знала, что ему ответить. Эта история принадлежит той, что мирно посапывает у меня на плече и крепко держит за руку.       Я погасила экран телефона и сунула в карман куртки. Потом с этим разберёмся. Хотя небольшое беспокойство всё-таки отдавалось где-то в глубине головы, но ему было не перекрыть тех нежных чувств, тех долгожданных поцелуев и ту, о которой мечтала.       Из мелочей состоит наша жизнь. Из мелочей состоит образ человека. Даже не так. Мелочи делают нас людьми. Портрет Марии складывался из сотен ярких и тёмных мазков, которые нанёс на холст очень умелый художник. Тонкие брови, которые забавно встают «домиком» во время задумчивости — яркий штришок.       Долгое молчание повергает её в апатию. С ней надо говорить о всяких мелочах, вроде шрифта в книге или сорте яблок, которые растут на даче. Для неё слова — это не только комбинация из 33 букв, служащая способом общения. Мария может говорить так складно, ровно и чарующе, что не захочешь прерывать её ни на секунду. И пусть вас не обманывает образ типичной блондинки. Фору она даст любому умнику, который много о себе возомнил.       Она неизменно меланхолична, когда за окном собирается дождь. И теперь известна причина такой смены настроения. Это, пожалуй, единственный тёмный штришок в её образе, который я смогла вспомнить на данный момент. — Саш, мы приехали? — девушка неохотно открыла глаза и сквозь прищур огляделась вокруг. — Да, скоро подъедем к аэропорту, — на моём лице красовалась улыбка от лицезрения заспанной Машки. — Твой телефон яростно вибрировал в заднем кармане рюкзака.       Она молча потянула за язычок молнии, освобождая от плена содержимое кармашка. Одним движением выудила мобильник и, не проверяя пропущенных вызовов, зажала кнопку отключения. — Потом, — коротко бросила блондинка и отвернулась к окну, держа в руке сотовый.       Я обняла её и прижала к себе. Джинсовая куртка, которую так обожала Маша, пропахла сигаретным дымом, поэтому в нос ударял терпкий табачный запах. Но даже это обстоятельство не могло перекрыть сладостное ощущение тепла, исходившего от любимого человека. — Так вот почему ты не замёрзла в далёком и холодном Норильске. Ты же безумно горячая девушка, — она хихикнула в ответ на шутку и кокетливо склонила голову на бок. — Ой, ну хорош тебе, — смущённо залепетала Мария.       А вообще, если так подумать, северяне отдельный народ. Они выживают в лютые морозы, от которых любой европеец угодил бы в больницу с обморожением и пожизненной душевной травмой. Находят радости в самом простом, потому что большинство благ современности до них ещё не дошли из-за суровых погодных условий и гололедицы на дороге. Продуваемые ледяным ветром, они не теряют запал жизни. Тот крошечный огонёк, что греет в самые тёмные времена, горит в них с каким-то завидным упорством, не давая ни на секунду поддаться слабости.       Гордая и сильная сибирячка могла полностью расслабиться. Ведь умеренный климат радовал более или менее постоянным летом с +25 и не такой злостной зимой. Машка никогда не носила перчаток, по крайней мере, при мне. При этом в мороз её руки были горячей, чем погожим летнем днём. Вот она сила севера, который тёк в её венах.       До регистрации на рейс было ещё добрых 2 часа. Можно было побродить по сладостной зоне под названием duty free. Алкоголь, духи, одёжка и прочие приблуды так и манили. — Малыыыш, — томно протянула Мария, приклонив голову к самому уху. — Я пойду поброжу, а ты посторожишь чемоданы? — Конечно, — перечить было бесполезно. Тем более такому ангельскому созданию. — Купи чего-нибудь вкусного, чтобы на отдыхе не травиться.       Она ушла, оставив меня посреди терминала с двумя чемоданами и рюкзаком. Я быстро приглядела свободное место и с прытью полупарализованного гепарда ринулась вперёд, чтобы усадить свою пятую точку и выдохнуть.       До сих пор сложно было поверить, что осуществилась самая заветная мечта за всю жизнь. Как-то так сложились звёзды, что Юля отпустила Марию навсегда и насовсем, что Мария так просто отшила Никиту. Ведь с ним она прожила самые тёмные последствия первой любви. Что Мария сама пришла ко мне в объятия практически с повинной. Одно было известно точно, что такая удача ещё не раз и не два аукнется мне в любой из сфер жизни.       Но до этого было ещё далеко. Не будем опережать события. Сейчас я сидела с застывшей улыбкой на лице и смотрела по сторонам в ожидании её. Даже бандитского вида мужчина, который храпел, словно раненый медведь, на весь аэропорт, откинув свою голову назад, не омрачал момент. Даже было немного смешно наблюдать, как его жена или просто любимая дама пыталась растолкать это тело. И в бок пихала, и за бедро щипала, и за руку дёргала: всё было бестолку. Не выдержав, она поднялась на ноги и выкрикнула «перестань храпеть», нагнувшись почти к самому его лицу.       От дальнейшего развития событий меня отвлёк звонок телефона. Точнее, это было второе сообщение от Артемьева. Я уже и забыла, что он писал мне. «Ладно. Я понял, что Машка и вся её группа поддержки не желает ничего мне говорить. Я хоть многого и не понимаю, но тоже имею право на счастье и правду. Так и не добившись этой правды, оставляю Машу в покое». — Сашуль, — она сделала небольшую паузу и с лёгким беспокойством добавила. — Что-то случилось?       Я даже рта не успела открыть, как Машка выхватила мобильник из рук и с увлечённым видом уставилась на экран. — Маш. Мария. Отдай мне телефон, пожалуйста, — она даже бровью не повела, лишь сделала пару шагов назад и чудом не споткнулась о чемодан. — Прошу по-хорошему. — Он и до тебя добрался. Надо же, — недобрая искорка мелькнула в голубых глазах Маши. — Сейчас я ему отвечу.       Она, закусив губу, принялась с заядлым упорством тарабанить подушечками пальцев по экрану. На мои окрики Маша не реагировала. Лезть к ней с руками я не захотела. Был немалый риск получить в ответ женскую истерику или пощёчину. Оставалось только выжидать. — Теперь всё точно кончено. — Не дай бог, ты нагрубила ему, — я потёрла глаза указательным и большим пальцем, потом взяла обратно телефон и принялась читать сообщение. «Дорогой Никита, считаю своим долгом сообщить, что больше в ваших услугах я не нуждаюсь. Вы прекрасно справились с ролью «сильного плеча». Но дальше начинается новый акт моей жизни. В котором эта роль не очень уместна и попросту не нужна. Желаю всех благ и отличную невесту (не такую стервозную дурочку). Мария»       Она осталась с улыбкой на лице, а мне что-то не до смеху было. Лишь растерянно пялилась на неё и часто моргала, будто током пришибленная. Из вспотевшей ладони чуть не выронила телефон, вовремя очнулась от звука её голоса. — Нам пора на регистрацию, — она взялась за ручку чемодана и сделала первый шаг. — Пойдём.

***

      Лететь до места назначения было почти 24 часа. Именно тогда состоялся самый первый и серьёзный разговор, который положил основу нашим отношениям.       Мне было нечего скрывать, но выпаливать весь тот бурлящий поток мыслей и выводов, который возник в терминале аэропорта, я не спешила. Будучи по натуре довольно лояльной и не умеющей грубить, мне всё-таки удавалось нехило пошатнуть душевное состояние других людей. Неосознанно и вовсе не специально, просто по воле такой вот дурацкой удачи взболтнуть лишнего. — У меня сложилось впечатление, что ты и со мной вот так же легко можешь порвать отношения, — я отвернулась от иллюминатора и покосилась на Машу. — Нет. Не смогу, — она сделала пару глотков апельсинового сока. — Без пояснений? — Юля бросила меня сама, не смотря на мои глубокие чувства к ней, — она снова промочила горло соком. — Никите я не клялась в вечной любви. — Как и мне, — я пожала плечами и решилась посмотреть напрямую в её глаза.       На моё искреннее удивление, в них собрались слёзы. Прозрачная пелена отражала маленькую лампочку, что горела над головой. Чернота зрачков была обращена в мою сторону. Она взялась за подлокотник и сжала тонкими пальцами так, что побелели костяшки. Это был жест не злости, а, может быть, отчаяния или растерянности.       Маша разжала пальцы и встала с кресла, оставив меня в одиночестве. На душе было гадко. Я откинула голову назад и закрыла глаза. «Как обычно» раздалось эхом внутри.       Прикосновение холодной ладони к коже заставило открыть глаза в поисках хозяина таких ледяных рук. — Не хочешь умыться? — Мария протерла свою шею ещё влажными ладонями. — Хорошо освежает. — Нет, мне и так хорошо.       Девушка молча уселась в своё кресло. Было видно, что она напряжена, будто от неё сейчас зависит судьба человечества и любое движение может привести к катастрофе. Идеальная осанка, некогда служившая объектом моей зависти, сейчас исказилась непонятной позой. Левое плечо было выше правого. Маша инстинктивно сторонилась меня, создавая между нами хоть маленькую, но дистанцию.       Она не смотрела на меня, даже головы не повернула в сторону. А я-то думала, что мне сложно с людьми общаться. — Саш, я не говорила по душам уже 8 лет, — блондинка коротко усмехнулась. — 8 лет тотального и беспросветного молчания. Внутри скопилось гора невысказанного, высотой с Эверест. Мне сложно реабилитировать себя в плане общения. Будто парализованная, я заново учусь говорить открыто и искренне.       Дистанция начала сокращаться. Маша снова выпрямилась и бросила взгляд в иллюминатор, зацепив при этом мои пунцового цвета щёки и встревоженное выражение лица. — Получается с трудом. Шестерёнки внутри застарели и заржавели. Это спасло меня. Тогда. В тот день, когда Она уехала. Я научусь снова, — её рука накрыла мою. — Для тебя. — Ты обладаешь языковой магией, ты словом способна лес валить, можешь любого околдовать своими речами, — небольшая пауза для большего эффекта. — Я в тебя верю.       Это чистая правда. Безупречная грамотность в устной и письменной речи. Безграничный словарный запас от А до Я доставляли эстетический оргазм. Ну, если не оргазм, то возбуждение точно. Мария с невероятной простотой и шиком овладевала сознанием собеседника, стоило ей только захотеть.       Ей было не стыдно сказать, что она «гуманитарий» до мозга костей, что чтение Достоевского или Толстого развивает личность не меньше, чем расчет сложных уравнений. Что она, в конце концов, отдала бы душу за то, чтобы страсть к книгам помогла ей устроить свою жизнь.       Государство сказало «Ты, конечно, молодец, но найди нормальную работу и не выкрутасничай». Так она стала секретарём в риэлтерской фирме. Вполне достойный график работы и заработная плата, которой не стыдно похвалиться, только вот желание стать автором популярной книги или, на худой конец, редактором в престижном издательстве никуда не ушло. Лишь покрылось толстым слоем пыли и чуть поблёкло на фоне остальных потребностей. Мария склонила голову на моё плечо и глубоко вздохнула. — Мне хорошо с тобой, — она чуть покрутила головой, чтобы получше улечься. — И мне нравятся твои фигуры речи. — Отличный комплимент.       Мы болтали на все темы, что приходили в голову. Гадание, предсказание будущего, древние руны, новый альбом любимой группы, обложка весеннего выпуска модного журнала — всё это плавно перетекало из одного в другое.       Казалось, что мы никогда не говорили с ней за всё время проживания бок обок. Знаете, есть такое понятие, как «глаз замылился». Так вот он замылился уже давным-давно. Кроме прекрасного силуэта, тонкого аромата духов и манеры пить холодный чай, в моём сознании не сохранилось ничего личного и важного о персоне Марии.       Она говорила и говорила. Мне не было дело до назойливого соседа сзади, который будто нарочно пинал моё кресло, было абсолютно всё равно на затёкшие ноги и шею из-за неудобной позы. Я окуналась целиком и полностью в тот океан историй и смешных ремарок, что лились из уст Маши. Это был один из тех разговоров, которые могут длиться вечно. Только к окончанию перелёта ко мне пришло ощущение голодного желудка и заспанных глаз.       На лице застыла улыбка. В душе настал покой. В голове царил хоть и беспорядок, но очень радостный беспорядок. Она стала моей. Представляете? Она всё это время была рядом, неустанно блюдя нормы, принятые в обществе в ущерб себе. Тащила ненужные ей отношения в угоду матери и всему окружению. Маша призналась, что в ту самую ночь, когда я притащила домой пьяную себя и девушку, то взревновала мгновенно. Думаю, что ситуация приняла совсем иной оборот, если тогда она позволила себе вышвырнуть ту деваху за шкирку из квартиры.       А я… Я всё это время тихо молчала в тряпочку, потому что не хотела мешать. Занималась своими делами, пыталась игнорировать все эти полуголые дефиле по дому и прикосновения, отводить взгляд от чарующей голубизны глаз.       Тем временем мы уже добрались до номера в отеле. С диким победным рёвом блондинка рухнула на кровать вниз лицом. — Меня не кантовать, — пробубнила она в подушку и раскинула руки.       Я тоже хотела побыстрее отоспаться поле долгого перелёта, но без освежающего душа не смогла бы и глаз сомкнуть. Тело неприятно ломило, и я знала, что вода поможет снять мышечные спазмы и смыть всё неприятное с кожи.       Когда я вышла из душа, Маша уже мирно спила, лёжа на боку и обняв кусочек одеяла. Она сжала в кулачке уголок белой простынки и подогнула под себя колени. От такой картины невольно поднялась волна умиления внутри. На сердце стало тепло и счастливо. Даже сон отступил с ведущих позиций. Больше не слипались глаза, хотелось любоваться этой картиной так долго, как только возможно.       Я присела на кресло, что стояло возле противоположной стены, и поджала под себя ноги. С волос не плечи капала прохладная вода, за стенкой орал телевизор на каком-то неведомом языке, но это не могло отвлечь от созерцания.       В минуты полной гармонии тебе становится абсолютно всё равно на глобальные или локальные проблемы, будь то шторм или ураган. Ты не слышишь криков и мерзких звуков, будто надела наушники для звукоизоляции. Твоя кожа начинает источать ровное и уверенное тепло, способное согреть лёд в лютый мороз. Весь организм начинает синхронизироваться с мыслями.       Вот сейчас настало именно такое время. Я просидела почти неподвижно около часа, пока сознание не погрузилось в сон. Никаких беспорядочных картинок, никакой спешки во сне я не ощутила. Хотя большинство времени преследовали беспокойные сновидения. Я тонула, бежала и не могла убежать от чего-то очень страшного, падала с крыши высотки, оказывалась под колёсами машины на оживленной трассе. Одним словом, жизнь во снах была очень насыщенной. Маша легко коснулась плеча. — Малыш, ну что же ты до кровати не дошла? — она наклонилась и оставила невесомый поцелуй на лбу. — Мне хотелось любоваться тобой. Только вот долго не вышло.       Притянув её за руку, я усадила девушку к себе на колени. Она склонила голову и оказалась в сантиметре от меня. Непослушные кудряшки выпутались из наспех собранного хвостика и рассыпались кто куда, образовав небольшое укрытие.       Мария томного дышала и смотрела точно в глаза, будто боясь моргнуть и упустить что-то важное. Девушка не спешила действовать. Обрамив моё лицо горячими ладонями, она гасила все мои нежные порывы начать поцелуй. Хотя и не стремилась скинуть мои руки с талии. — Выйду из душа, и мы продолжим, — Мария мигом оказалась на ногах и к концу фразы уже хлопнула дверью в ванную.       Откуда взялась такая странная привычка договаривать на ходу, и почему Маше никто не объяснил, что такое поведение немного невежливое, я не знала. Но зала точно, что делает она это не со зла и безо всякого желания разозлить или нахамить.       Я предпочитала думать про эту черту её характера, как про некую изюминку. Ведь большинство таких вот «сухофруктов» имеют неприглядный вид и раздражают 99% людей. Будь то громкое причмокивание чаем, лично меня этот звук выводит из себя за пару секунд, или щёлканье пальцами в такт музыке — всё это нисколько не красит человека. Но без этих черт и не будет человека, на его месте остается лишь шаблон с базовыми навыками и простенькой мимикой.       Все размышления я проводила лёжа на спине и с пустым взглядом в потолок. Штукатурка на котором была уже не первой и даже не второй свежести. Поверхность была ребристой и испещренной различными выбоинками и черными точками.       Через секунду сознание снова провалилось в глубокий и мягкий сон. Как-то обламывается наше первое свидание в сексуальном плане. Чуть не повздорили, еле добрались до отеля, так ещё и без сил.       Будить меня Маша не захотела. Если верить её рассказу, то она покрутилась около десяти минут на крошечном балконе, вид с которого не был выдающимся, а потом вернулась в номер и умастилась рядом со мной. Я так глубоко спала, что не заметила манипуляций с подушками и простыней, которая полностью оказалась подмятой под мою спину. Не заметила ещё не до конца высохших кудряшек Марии, что укрывали мне плечо.       Мы проспали около 6 часов. Чувство голода не дало спать дальше, поэтому было решено спуститься с небес (8 этаж) на землю грешную и поискать что-нибудь съестное.