По ту сторону мира

Яков Петрович стоял за сгрудившимися возле могилы очередной убитой девушки людьми и клял себя последними словами за то, что не смог это предотвратить. Гроб уже забрасывали мерзлой землей, а батюшка читал молитву, крестясь буквально через каждое слово. Гуро чуть скосил взгляд, чтобы посмотреть на стоявшего рядом писаря. Гоголь был очень бледным и мелко дрожал от холода, его крылатка совсем не спасала своего худощавого хозяина от пронзительного октябрьского ветра. Писарь как мог, вжал голову в плечи, чтобы не дуло хотя бы в шею, и был похож в этот момент на растрепанного ворона, пытающегося пережить студеные дни. Гуро поймал себя на мысли, что хочет укрыть Николая от ветра, и чуть было не подался к нему, чтобы положить руки на плечи и приобнять, но быстро осадил себя. Время и место отнюдь не подходящие – раз. Как будет выглядеть со стороны, тем более, на похоронах – два. Их с Гоголем и так, положа руку на сердце, не очень жалуют здесь, в Диканьке. Ну и в-третьих – как отреагирует сам писарь. Яков видел, конечно, как Гоголь иногда застывает, глядя на старшего следователя, видимо, пребывая в иллюзии, что это не заметно, подолгу смотрит на него, даже как-то, обернувшись на окно его комнаты на постоялом дворе, увидел, как писарь молниеносно прячется за шторку – ясно ведь, что наблюдал. - И да упокой Господи ее душу… - монотонно вещал святой отец, опять перекрещиваясь. Нет, чушь, подумал Гуро. А затем, не соображая, кажется, ничуть, что творит, он быстро снял свое теплое пальто и накинул его на плечи писаря. Гоголь вздрогнул, медленно оборачиваясь. - Яков Петрович?.. – почти неслышно произнес он. Следователь приложил палец к губам и отошел. Ветер тут же пробрал до костей, но Гуро даже бровью не повел и только скрестил руки на груди. В конце концов, у него пиджак, постоит и так. - …аминь! – закончил отпевание батюшка, и народ медленно потянулся к выходу с кладбища, даже не глядя на гостей из Петербурга. - Ой, горе-то какое… - причитала какая-то старуха, плетясь рядом с еще одной такой же укутанной в шерстяной платок по самый нос женщиной. – Яринка-то наша, несчастная, через несколько дней уж на свадьбе бы гуляла, а теперь вона как, в земле… - Да, как теперь Ванюша, без невесты… - Ванька-то новую девку сыщет, - махнул рукой какой-то дед, вклиниваясь в разговор. – А Яринку жалко, гарна дивчина была. Гоголь проводил всех людей глазами, и повернулся к Гуро. - Яков Петрович, не стоило… возьмите, вам холодно, - он снял с плеч пальто следователя и протянул ему. - Вам холоднее, - мягко вернул деталь гардероба назад мужчина. – Хоть немного согрелись, идемте, вернемся на постоялый двор, у нас появилось очень много всего для дальнейших размышлений. Николай все еще в потрясении накинул пальто обратно на плечи и быстрым шагом, чтобы Гуро не успел сильно промерзнуть, устремился к выходу с кладбища. Почему Яков Петрович так сделал? Неужели писарь мог рассчитывать на то, что его чувства – он уже перестал врать себе и признал, что это действительно не просто обычная симпатия – не безответны? Чувства, чувства… предстоящая свадьба убитой Яринки… все смешалось, и писарю казалось, что он упускает что-то важное. Какую-то деталь, может, совершенно незначительную, но ту, которая, несомненно, очень и очень поможет им приблизиться к истине. Ванька новую девку сыщет… девку сыщет. Сыщет. Как искали они с Гуро Всадника. А что если… Осознание пришло внезапно, так, что Николай чуть не пошатнулся на ходу и широко открыл глаза. - Яков Петрович, я, кажется, понял, - взволнованно проговорил он и, скинув пальто в руки старшего следователя, бегом устремился в полицию к Бинху. Через минуту он уже влетал в отдел, пытаясь отдышаться, - Александр Христофорович! Очень срочно… - Что у вас стряслось? – Бинх был раздражен и одновременно подавлен, что снова кого-то убили. - Яринка, которую похоронили сейчас, должна была на днях выйти замуж, так? Александр Христофорович сощурился: - Ну, допустим, так. - А остальные убитые девушки тоже? У них тоже были женихи? Бинх менялся в лице, становясь из скептического все более и более серьезным. - Были, первую убили за день до свадьбы, вторую за неделю, третью за четыре дня, а Яринка должна была выйти замуж через два дня. Вы думаете, это и был критерий выбора жертвы? - Думаю, да, - кивнул Гоголь. - А были ли в селе еще девушки, которые должны были выйти замуж? – спросил Гуро, заходя в сруб. Видимо, мысль о свадьбе появилась в их с Николаем головах одновременно, и писарь даже на мгновение загордился собой. Бинх явно не ожидал такого наплыва людей, но все же ответил: - Были, и без убийств вышли. Николай Васильевич, ваша теория дает сбой. Писарь нахмурился. Если не это, тогда что? Они уже проверили все, что можно и нельзя, перебрали все возможные варианты, и ни один не подошел. - Я уверен, - спокойно сказал он, - что дело именно в этом. Нужно только понять, в каком именно направлении стоит искать. Гуро изогнул бровь, размышляя. - М-да, - изрек он, наконец. – А какие отношения у них были с родителями, и своими, и жениха? – вдруг спросил он. Бинх устало откинулся на стуле и скрестил пальцы, видимо, вспоминая подробности всех историй. - У Яринки все было прекрасно, у Феклуши и Маруси тоже, а вот Параське мачеха житья не давала… но она умерла, утонула в речке – стирала белье и поскользнулась, ударилась головой, потеряв сознание и упала в реку лицом вниз – незадолго до смерти самой Параськи. - Тоже мимо… - пробормотал Гоголь. – С ними что-то не так. Я это чувствую. - Чувствуете, господин писарчук? – раздраженно переспросил Бинх. – Может, с ними не так то, что они убиты, а мы до сих пор не поймали душегуба? – почти воскликнул он. - Успокойтесь, Александр Христофорович, - осадил его Гуро. – Мы для этого сюда и приехали, чтобы его поймать, и постараемся сделать так, чтобы впредь жертв больше не было. - Пока не сильно стараетесь, - процедил Бинх. Гоголь хотел было уже сорваться и сказать главе полиции все, что он о нем думает, но вдруг понял, что Бинх говорит все это не со зла. Он искренне переживает за убитых, и чувствует ответственность и непомерную вину за то, что не смог их защитить, хотя должен был. Но что он может сделать против самих темных сил?.. Николай вспомнил тот мир, который показала ему Оксана, и передернул плечами, стряхивая наваждение. - Мы, пожалуй, пойдем, - тихо сказал писарь. – Спасибо, что рассказали нам то, что знали. Бинх только кивнул, и Гоголь с Гуро покинули отдел. - Занятная мысль, про связь убийства невест, - сказал за ужином старший следователь. – Мне нравится ход ваших мыслей. Николаю показалось, что он даже немного покраснел, настолько неожиданно и приятно было это слышать. - Просто вдруг пришло в голову, что их именно это и связывает. Спасибо. И… Яков Петрович, спасибо за пальто. Гуро улыбнулся: - Не за что. Он вдруг понял, что ему нравится наблюдать, как писарь смущенно улыбается и как розовеют его щеки, как он вздрагивает почти незаметно, когда нога следователя слегка и как бы случайно касается его ноги под столом, но не делает попыток подвинуться. Ну точно как влюбленная девица. Но Гуро не отрицал, что ему нравится такой писарь. Он даже, наверное, был бы не против развить их отношения. Главное – не напугать Николая…