По ту сторону мира

Солнечный день. Он уже видел это раньше… где же? Опушка леса, высокая трава, а меж берез скачет на лошади девушка. Снова тот же сон? На этот раз Николай дальше от нее, и он не знает, подойти ли ближе, или уйти прочь. Лиза опять, как в том сне, поворачивается к нему, и улыбается. Что-то в ней не так, что-то изменилось. Но что? Против воли он идет вперед и вдруг застывает на месте, разглядев Лизу. Она не на лошади. Она… она и есть лошадь. Да, так и есть, вместо конской шеи и головы из этого места растет торс девушки, прикрытый белой рубахой. Николай оступается и почти падает, но неотрывно смотрит выше торса Лизы. Вместо ее распущенных вьющихся волос теперь кишат на голове змеи, обрамляя бледный овал лица с закрытыми глазами. Змеи громко шипят и извиваются, высовывая языки, и кажется, что они и есть теперь волосы девушки. Об этом предупреждала Оксана? Он разворачивается и бежит, и по тяжелому топоту понимает, что это существо бежит за ним. Он пытается ускориться, но запинается о корень, больно ушибая ногу, и с коротким криком падает на землю. Над ним нависает большая тень… - Нет! – Николай подскочил в кровати и мгновенно проснулся. Все это действительно было сном. Вот только мог ли оказаться сон реальностью? Если тот, другой мир, действительно существует, и Гоголь имеет к нему какое-то отношение, то не исключено, что все это действительно могло быть. И ничем хорошим это не кончится. Писарь посмотрел в окно. Светать еще не начинало – на улице было по-октябрьски темное утро. Он вскочил с кровати и принялся лихорадочно одеваться. На ум пришла идея, которую надо было реализовать сейчас же. На запруду Николай добрался быстро даже в темноте. Он остановился возле самой воды и прокричал: - Оксана! Ответом ему была тишина. - Оксана! – еще раз позвал Гоголь. На запруде по-прежнему было тихо, только пара птиц, разбуженных криком Николая, вылетели из травы возле воды и устремились вдаль. Писарь уже решил было, что никто ему не ответит, но вдруг его резко толкнули в спину, и он полетел в темную холодную воду. … Его подхватили у самой воды, видимо, сжалившись, и с силой дернули назад. Гоголь упал спиной в траву и увидел, что над ним стоит Оксана. - Зачем пришел? – нахмурила брови она. - Я видел сон. Лиза, в обличье лошади, но с человеческим торсом и волосами-змеями… я не понимаю, что это значит, это может быть на самом деле? Оксана молчала, поджав губы. - Нравился ты мне, - произнесла она холодно. – Но предпочел какого-то мужчину. - Откуда ты… - начал Николай. Девушка горько усмехнулась: - Я ведь могу наблюдать за тобой, не только находясь рядом. Например, через зеркало… Николай вспомнил, что в комнате, куда положили Гуро, висело небольшое зеркало на дальней от кровати стене. Внутри начало все закипать: - Да как ты посмела подглядывать за мной?! Это совершенно не твое дело, и впредь не смей наблюдать за мной без моего ведома. Оксана сдвинула брови: - А ты не указывай мне, что делать, да если тебе еще нужна от меня помощь. Не плюй в колодец, слышал поговорку такую? - Сначала ты прекрати подглядывать, - напирал Николай. – Не смей, ясно тебе?! - Не буду я тебе помогать! – закричала мавка. – Все, не зови меня больше! И на запруду не ходи – утоплю. С этими словами она исчезла, оставляя Гоголя одного кипеть от злости. Он, впрочем, быстро успокоился, и, подавленный, пошел обратно в Диканьку. Нужно было найти того, кто может знать о всякой нечисти. Кого-нибудь вроде местной знахарки, например. - Александр Христофорович, доброе утро, - Николай, после стука, зашел в отдел. Было уже действительно утро, народ уже давно проснулся. У Бинха, казалось, уже начинал дергаться глаз, когда он видел или слышал гостей из Петербурга, но, тем не менее, он как мог вежливо ответил: - Чем могу? - В Диканьке есть знахарка? – выпалил Гоголь. У Александра Христофоровича глаза на лоб полезли. - Странные вы вопросы задаете, Николай Васильевич, - прокашлялся он. – Впрочем, есть. Анисья, старуха, живет за пределами деревни в лесу. В той, - он показал пальцем себе за спину, - стороне. Пойдете сейчас по дороге, выйдете в поле, пройдете поле, войдете в лес – в лесу идите прямо до большой сгоревшей сосны. В нее много лет назад молния ударила. От сосны идете направо, по краю оврага, и дальше в лес, там должен быть ее дом. Странная старуха, со своими причудами, - Бинх покрутил рукой у головы. – На то и знахарка. По мне так, бред это все. - Спасибо вам большое, - писарь даже не ожидал, что ему повезет так подробно узнать о месте, в которое он направлялся. - Вы правда собрались идти туда? – нагнал его вопрос у самых дверей. Гоголь обернулся и кивнул: - Мне кажется, что это приблизит нас к разгадке личности Всадника. - Боже правый, Николай Васильевич, - Николай видел, что Бинх очень хотел закатить глаза, но сдержался. – Всадник мертв, кто бы он ни был. Это не один из жителей деревни, следовательно, беспокоиться больше не о чем. В любом случае, - перебил он собирающегося возразить писаря, - я предлагаю вам откушать, прежде чем идти. Путь неблизкий. Живот Гоголя тихо заурчал в подтверждение слов Бинха. - Хорошо, спасибо, - нехотя согласился он. *** Яков Петрович лежал в кровати и смотрел в потолок. Он не мог понять, что с ним произошло тогда, и почему, стоит ему провалиться в сон, он погружается в тягучую темноту. Если это действительно какая-то потусторонняя нечисть, то что с ним теперь стало? Эта клякса, всосавшаяся в него – не значит ли это то, что он получил какие-то темные силы? Он содрогнулся от этой мысли. А еще от мысли, что эти силы могли быть не чьими иными, как… Всадника. И что делать теперь? Может, есть какие-нибудь обряды по изгнанию бесов? Господи, какая глупость. Гуро даже помотал головой, чтобы прогнать мысли. Он даже не знал наверняка, что это было, и уже думает о каких-то бесах, что за чепуха. Он привык мыслить четко и ясно, но то, что произошло и продолжало происходить, не укладывалось ни в какие рамки нормальности и его представления о жизни. Мне нужна помощь, подумал следователь. И тотчас же сел в кровати – нужно просто обратиться к человеку, который разбирается во всех этих странностях, и незаметно выведать, что же с ним, Гуро, случилось. - Яков Петрович, вы серьезно? – устало спросил Бинх, когда следователь влетел в отдел с вопросом, есть ли в Диканьке знахарь или знахарка. - Что-то не так? – нахмурился Гуро. - Вы уже второй человек за этот день, кто пришел ко мне с этим вопросом, - вздохнул мужчина. – Я думал, вы с Николаем Васильевичем вместе туда пойдете. Гоголь? Он-то что у знахаря забыл?! Неужели он что-то подозревает… по спине Якова Петровича пробежал холод. - Значит, все же, такой человек есть, - Гуро не спрашивал, а утверждал. - Конечно, есть, - Александр Христофорович потер лоб, - присаживайтесь, сейчас скажу, как к ней добраться.