По ту сторону мира

- Всадника просто так не отыскать, - было первым, что сказала старуха, отперев дверь. - З-здравствуйте, - оторопел Гоголь. – А как вы узнали… - Чувствую я силу твою темную, - ответила Анисья, подняв узловатый указательный палец. – Но стараешься ты применить ее в благом направлении, это похвально. Ну, проходи, не стой в дверях. Хата у старухи была маленькая, темная, с всего парой маленьких окошек. Посредине стоял дубовый грубо сколоченный стол, на нем валялись всякие колдовские, как понял Гоголь, штуки, вроде перьев, птичьих и, похоже, кроличьих или крысиных лапок, каких-то кристаллов, колец и странных карт. По стенам и на потолке всюду были развешаны пучки трав, а в углу стоял даже большой старый котел. На печке дремал кот, лишь приоткрывший желтые глаза, когда писарь вошел. Анисья подвинула Николаю стул и налила из кувшина в глиняный стакан какую-то жидкость. - Вот, выпей, - она протянула ему стакан. – Отвар из трав и ягод. Гоголь с опаской смотрел на содержимое стакана, потом все же решившись и глотнув немного. - Очень вкусно, - отвар действительно оказался очень приятным на вкус и даже бодрил. - Ну вот и хорошо, - почти беззубо улыбнулась старуха. – А теперь рассказывай, зачем пожаловал. Вижу я, что пытаешься ты Всадника найти, да только с даром твоим непросто. - Я… я чувствую, что он здесь, в нашей реальности, - начал Николай. – Но найти его не знаю, как. Старший следователь Яков Петрович Гуро сражался с ним в каком-то сарае, там все горело… Яков Петрович утверждает, что когда он снял капюшон Всадника, то под ним был один только череп с глазами. Анисья внимательно слушала его, качая головой время от времени. - Яков Петрович поразил его ударом шпаги в сердце, - продолжал писарь. – А наутро после сражения, когда сарай сгорел, мы нашли обугленный скелет. Всадник же не мог так просто умереть? Я все еще чувствую его присутствие. Старуха молчала, видимо, обдумывая сказанное Гоголем. - Его так просто не убьешь, он восстанавливает свои силы почти мгновенно. Здесь нужен очень сильный обряд изгнания. Это один из старших бесов, можно сказать, родич, болезнетворного демона, - наконец, сказала она. – То, что ты чувствуешь его присутствие и то, что он так просто расстался с этим телом говорит только об одном – он передал кому-то свою силу, пробрался в другое тело. «Другое тело?» - И как же выяснить, что это за другое тело? – спросил Николай. - Скорее всего, это тело того, кто уничтожил старое, - вздохнула Анисья. Гоголь похолодел. Яков Петрович?.. Нет, нет, этого просто не может быть. - А может быть, что это тело кого-то другого? – севшим голосом произнес он. - Вижу, что дорог он тебе, - понимающе ответила старуха. – Но не он ли это, не могу сказать наверняка. Мне нужно увидеть его, и тогда я могу попытаться определить, он это или нет. Николай опустил голову. Да разве согласится Яков Петрович идти к какой-то знахарке?.. - Еще что-то тебя тревожит, - перебила его мысли Анисья. - Мне снился сон сегодня, - бесцветным голосом сказал писарь. – Как девушка, Лиза Данишевская, была в обличье лошади с человеческим торсом и волосами-змеями… - Как ты сказал? – воскликнула старуха. - Лошадь с человеческим торсом вместо лошадиных шеи и головы, и с волосами в виде змей, - повторил Николай, чуя неладное. И это его пугало. Взгляд Анисьи стал жутко напуганным. Она подалась вперед и мертвой хваткой вцепилась в пальцы Гоголя, будто хотела сломать ему руку. - Она была с открытыми глазами или закрытыми? – шепотом спросила знахарка. - С закрытыми, - прошелестел Николай, чувствуя, как синеют и холодеют и без того холодные пальцы. Старуха выдохнула и отпустила его руку, отстраняясь: - Слава богам. Пока ты еще можешь спастись. - Но кто это был? – вопросил Гоголь. Ему все больше и больше не нравилось происходящее. Анисья закрыла лицо руками на мгновение, тут же отнимая их и смотря прямо на писаря: - Девица Горгония. Теперь мне все ясно… - Что ясно? Кто она? – Николай ничего не понимал. Вроде это что-то, похожее на Медузу из древнегреческих мифов, но такого просто не могло быть. - «Имуще же лице и перси и руки человечески, а нози и хвост имеет аки у коня, на главе же ей за влас место змий имеет», - пробормотала старуха. – Лик ее смертоносен, если посмотришь ей в глаза – обратишься в камень. А Всадник… Всадник? При чем тут это?.. - Всадник – это брат ее, зверь Горгоний – охраняет рай от людей после грехопадения, - продолжала Анисья. – Изображается как дно, болезнетворный демон… вот оно что. Охраняет после грехопадения… все сходилось. Девицы грешны, хотели выйти замуж, Всадник не допускал этого. Все сходилось точно так, как и представлял себе писарь. - Значит, девица Горгония являлась тебе во снах. Чем же ты прогневал ее? Гоголь вспомнил последнюю их встречу. Поцелуй, слезы, злобу, промелькнувшую на лице Данишевской. А еще вспомнил, как взвилась Лиза, когда он спросил ее об Оксане. Неужели это? - Я отверг ее чувства, - после раздумий ответил Николай. - О, мой дорогой, - Анисья покачала головой, - не сладко тебе придется. Раз она пришла к тебе во сне, значит, задумала она месть. Убьет она тебя, коли не сразишь ее первым. - Но как?.. В голове Николая был полный сумбур. Неужели эта… Горгония, и правда, Лиза? Неужели она все это время была нечистью, а он этого даже не заметил. Не почувствовал. А вдруг Яков Петрович тоже в опасности, раз Гоголь предпочел его Лизе? Хотелось убежать, спрятаться под одеяло в своем доме в Петербурге и не знать ни о чем – ни о Диканьке, ни о нечисти, ни о своем даре. - Ты должен обезглавить ее, тогда она отойдет в темный мир. Не навсегда, конечно, но на долгое время, которого будет достаточно, чтобы тебе и даже твоим детям спокойно дожить до старости, - сказала старуха. – Ты можешь смотреть на нее в отражении, так ее взгляд не смертоносен. Анисья достала из какого-то ящика небольшой осколок зеркала: - Вот, возьми. - Спасибо, - кивнул Гоголь. – А если я просто уеду отсюда, она перестанет меня преследовать? – спросил он. - К сожалению, нет, - разрушила его призрачную надежду знахарка. – Она будет преследовать тебя, пока один из вас не убьет другого. Николай опустил голову. Все это было слишком плохо, чтобы быть правдой. Он посмотрел в одно из окошек – на улице уже смеркалось. - Спасибо вам, - поблагодарил он старуху, сжимая осколок зеркала в руке. – Мне пора, нужно еще до Диканьки добраться. - Будь осторожен, - откликнулась Анисья. … Гоголь почти что бежал по темнеющему лесу. С каждым шагом сердце холодело от мысли, что он в любой момент может столкнуться сейчас с Всадником или Горгонией. Но еще больше была тревога за Якова Петровича. Вдруг он услышал недалеко позади знакомый тяжелый топот… копыт. Звук, который был точь-в-точь из его сна.