Summertime

— Юнги! — вопит его мама, когда открывает дверь. Она тянет его на себя, крепко обнимая, и вскоре к обжиманиям присоединяется и отец. Чонгук тихо стоит позади Юнги, слишком нервничая, чтобы представиться, а также чтобы дать родителям старшего побыть несколько минуток со своим сыном. И эти несколько минут Юнги обнимается с родителями, уверяет их, что, да, он правильно питается, с учёбой всё в порядке, да, Сокджин будет жить в той квартире ещё год, так что об этом не нужно беспокоиться, и, да, всё у него хорошо с музыкой. А потом женщина буквально оттолкнула Юнги со словами: — Мин Юнги, где твои манеры? Посмотрите-ка на этого красавца. Ты, должно быть, Чонгук, верно? — смотрит она на него с нежностью. — Добро пожаловать к нам, душечка. Мы рады тебя здесь видеть. Отец Юнги кивает, тепло улыбаясь, и Чонгук делает поклон в 90 градусов. — Меня зовут Чон Чонгук, пожалуйста, позаботьтесь обо мне. Спасибо за то, что согласились принять меня сюда, обещаю не беспокоить вас. Вся семья Мин хмурится. — Почему ты думаешь о себе, как о ком-то проблемном? — упрекает его госпожа Мин. Её лицо лучится добротой, а улыбка нежная-нежная, и она смотрит на Чонгука так, будто уже приняла его, будто он ей уже нравится, и внезапно младший чувствует сильные эмоции, когда женщина раскрывает руки для объятий. Чонгук нерешительно принимает объятия, но мама Юнги прижимает к себе так заботливо и по-матерински, и мальчишка не понимает до этого момента, как же скучал по своей собственной маме, её тёплым объятиям и ласковым улыбкам. Он скучает, скучает, скучает — он так хочет, чтобы мама улыбнулась ему вновь, хочет, чтобы она обняла его и потрепала за щёчки, как обычно это делает. Хочет, чтобы она им гордилась, как же он по ней скучает… Он мысленно кричит на себя, чтобы не разреветься, жмурит глаза, чтобы удержать слёзы, и обнимает в ответ. Когда он отрывается от госпожи Мин, господин протягивает ладонь, всё ещё улыбаясь. Чонгук пожимает ему руку, и отец Юнги одобрительно кивает. — Хорошая, крепкая хватка, молодой человек, — говорит он. — Занимаешься спортом? — Немного лёгкой атлетикой, — спокойно отвечает Чонгук. — Раньше занимался тхэквондо. — Чудесно! — восклицает женщина. — Юнги говорил, что ты и рисуешь? И также, что ты замечательно поёшь — он всё нам о тебе рассказал. — Прежде всего, давайте зайдём внутрь, — посмеивается господин Мин. — Куда-то подевались манеры Юнги — где же они? Сын, помоги ему обустроиться в твоей комнате или же гостевой, как хотите. А как закончите, спускайтесь к обеду, поболтаем там. Чонгук следует за семьёй в дом, волоча за собой чемоданы. Юнги выхватывает у него пару и начинает подниматься по лестнице. Чуть раньше, чем он следует за ним, младший слышит голос отца Юнги, зовущего его по имени. — Чонгук? Он тут же оборачивается. — Да, сэр? Мужчина улыбается, тепло и открыто. — Мы очень рады, что ты приехал погостить к нам на лето. Чувствуй себя тут как дома. — Я… — Чонгук приятно удивлён столь быстрым принятием. Ошеломлён, безгранично благодарен и, кажется, снова хочет плакать. — Спасибо вам. Я очень ценю это. Господин Мин кивает, и мальчишка вновь делает небольшой поклон, прежде чем поспешить за Юнги.

* * *

— Хёёённннн, — говорит Чонгук таким тоном, который использует, когда чего-то хочет. — Я хочу спать в твоей комнате. Можешь кинуть мне матрас или ещё что-нибудь, если хочешь личное пространство, но я хочу быть вместе с хёном. — Думаешь, я отправлю тебя в гостевую комнату? — игриво отвечает Юнги. — Она всего в пяти шагах отсюда. Твоё общежитие же в десяти минутах от квартиры. Так что этим летом ты целиком и полностью мой. Чонгук смеётся радостно, топая следом за старшим в спальню и ставя чемодан рядом с кроватью. Затем он садится и делает глубокий вдох, прикрывая глаза. — Извини, если родители были немного слишком, — говорит Юнги, и мальчишка тут же качает головой. — Они так добры ко мне. Я думаю, они чудесные. Чувствую, будто очень быстро привыкну к ним, — он бросает взгляд на Юнги. — Ну, я надеюсь. — Думаю, так и будет, — улыбается старший. — Ты правда им уже нравишься. Я очень часто говорю им о тебе, а ты такой застенчивый и вежливый. Они любят такое. Чонгук отводит глаза. — Твоя мама немного напоминает мне мою маму. Она была такой же. Раньше. Старший садится рядом с ним. — Ох? — Когда я был младше, до того, как мне нужно было задумываться о поступлении, о карьере… До того, как у меня была возможность разочаровать её, понимаешь? До всего этого я был довольно хорош: занимался спортом, академией и искусством. У меня были друзья, и вообще я был хорошим ребёнком. Она была такой нежной и тёплой, прямо как твоя мама сейчас, — и только в этот момент Чонгук понимает, что слёзы крупными бусинами текут по щекам. — Я скучаю по ней так сильно, хённим. Скучаю по ним всем. И так сильно хочу увидеть их всех, но не могу. Они больше не хотят меня видеть, — он закрывает лицо руками. — Когда твоя мама обняла меня так… Ах, уже прошло столько времени с тех пор, как кто-то меня обнимал так. Как, знаешь… как мама, — он выпускает дрожащий вздох. — Мне не хотелось плакать там, внизу. И здесь, наверху, мне тоже совсем не хотелось делать этого. Юнги обнимает Чонгука, притягивая его к себе и поцелуем прижимаясь к волосам. — Тшшш. Давай, малыш, выпусти это наружу. Я к твоим услугам. Мальчишка тихо плачет на его плече, изредка всхлипывая, отчего сердце Юнги с каждым звуком покрывается трещинами и разбивается. И когда слёзы кончаются, он икает, ладонью вытирая глаза и шепча: — Извини. — Не за что извиняться. Я знаю, — шепчет в ответ Юнги. — Знаю, это нелегко. — Я счастлив, что сейчас нахожусь здесь, хён, — говорит Гук, шмыгая. — Правда счастлив. Твой отец несколько минут назад сказал мне, чувствовать себя здесь как дома, и я так тронут. Мне очень нравятся твои родители. — И я очень счастлив, что ты здесь, — убеждает его старший. — И не чувствуй себя виноватым из-за слёз. Честно говоря, я даже ждал этого. Ты всегда был таким… Знаешь, уже долгое время холоден к произошедшему. И всё это время ты был таким сильным. Но я знал, что тебе нужно выпустить из себя несколько слезинок. Вот почему хён здесь и сейчас, верно? — Я люблю тебя, Юнги, — вздыхает мальчишка, и улыбка расцветает на его лице. — И я тебя люблю, — говорит Юнги, вставая. — Теперь пойдём. Я покажу тебе ванную, и мы сможем немного освежиться перед обедом. Звучит нормально? — Да, — Чонгук тоже встаёт с кровати. — Можно я выберу у тебя какую-нибудь футболку, чтобы надеть? — У меня нет просто белых футболок, если ты об этом, — Юнги бросает на него выразительный взгляд. Чонгук смеётся. — Но мне можно, да? — Разве я когда-нибудь тебе отказывал? — Вообще-то да! — сразу же протестует младший. — Помнишь, когда мы… — Молчи, ты говнюк. Идём за мной, я покажу ванную. — Хёёёённннн, ну не злииись… — Йа, Чон Чонгук!

* * *

— Куда подевались ЧонКи и Холли? — спрашивает Юнги, когда все садятся за стол. — Он забрал Холли на ежемесячный осмотр и сказал, что пообедает на обратном пути, — отвечает госпожа Мин. — Он с нетерпением ждёт встречи с тобой, Чонгук. Юнги закатывает глаза. — И, очевидно, он будет очень рад увидеть меня. — Но больше всё-таки Чонгука, — улыбается господин Мин, вызывая смех. — Юнги рассказывал мне, как вы познакомились, — обращаясь к Чонгуку, делится женщина. — Какая красивая история. Кто же знал, что мой второй сынишка может быть таким романтиком? — Мама, — ворчит Юнги. — Во-первых… — Юнги-хённим хорошо ко мне относится, — сияет мальчишка. — Хотя иногда я подозреваю, что все эти романтичные штучки выходят случайно. Господин Мин фыркает от смеха, и Юнги расценивает это как предательство. — Извините, Чон Чонгук, я намеренно романтичный, потому что я настолько хороший парень… — Я никогда не говорил, что это не так, — хихикает Чонгук. — Я бы не любил тебя так сильно, будь ты плохим. — Я… Ты… — на деле же у Юнги не находится ответа, поэтому он только вздыхает. — Я тоже люблю тебя, маленький ты кусок дерьмеца. — Следи за языком, — предупреждает отец в то время, как мама только лишь издаёт радостный вздох. — Чонгук, я правда должна поблагодарить тебя за заботу о моём сыне, — говорит она. — Я всё время беспокоюсь о нём — знаю, что он хороший мальчик, но в действительности… Он часами торчит в своей студии, забывает поесть, и, знаешь… Иногда ему становится очень трудно от всех обстоятельств, — он смотрит на Юнги. — Он знает, да? — Да, мама, конечно же он знает. — Ну тогда. У Юнги было не самое лёгкое детство, но он проделал хорошую работу над самим собой, — продолжает госпожа Мин. — Знаю, хён…ним такой крутой, — глаза младшего сверкают неподдельным восхищением. — Почти всегда. Юнги хмурится. — Что ты имеешь в… — но его мама прерывает его: — Но теперь, когда ты и Сокджин приглядываете за ним, я могу намного спокойнее вздохнуть. Ты действительно хорошо на него влияешь. И сейчас он выглядит намного счастливее, чем раньше. — Я сделаю всё возможное, мэм, — говорит Чонгук, и женщина качает головой. — Ты можешь называть нас мамой и папой, милый, не утруждайся формальностями, — нежно говорит она, и глаза мальчишки распахиваются. Всего на мгновение, он не говорит этого, но чувствует, будто задыхается от сразивших эмоций. Когда же он, наконец, открывает рот, то тихо говорит: — Я постараюсь, мама. Она сияет от слов Чонгука, как и господин Мин, Юнги же сидит в сторонке, смотря на сцену так, будто бы никогда в жизни не видел ничего более невероятного. — Юнги-хённим, — шепчет мальчишка. — Ничего, если я буду так называть твоих родителей? Старший хмурится. — Почему нет? — Ну… Потому… — Чонгук несколько секунд обдумывает ответ. — Обычно так называют родителей мужа. То есть, это… Думаю, «родители моего парня» это почти «родители моего мужа», но… Всё же ты не против? — Малыш, — воркует Юнги, беря его за руку и переплетая пальцы. — Конечно же не против. Я счастлив, что ты хорошо ладишь с моей семьёй. А про «так называют родителей мужа»… Ну, это вопрос времени, можешь начать называть их так прямо сейчас. У младшего широко открывается рот, а лицо окрашивается в ярко-красный, когда он осознаёт слова. Юнги, кажется, тоже только понимает, что сказал. Он прикрывает рот рукой, но не собирается забирать слова назад. Мальчишка закрывает рот, после открывая и захлопывая вновь. Наконец, он говорит: — В таком случае, я буду рад называть твоих родителей так. Юнги выдыхает. И улыбается — это та улыбка, которую Чонгук любит больше всего на свете. Такая широкая и с дёснами, единственная в своём роде. Чонгук хочет поцеловать его. Но Юнги делает это первым, наклоняясь и мягко чмокая его в губки, после говоря: — А теперь давайте кушать, да? Не нужно больше кормить моих родителей шоу. Чонгук отпихивает его. — Замолчи, — он склоняет голову перед родителями старшего. — Извините за то, что разговариваем за столом. — Всё в порядке, — отмахивается господин Мин. — Чон Чонгук, хочешь попробовать чон'а**? — Пап, это было ужасно, — стонет Юнги. — Дай мне хотя бы это, сын, — отвечает он, и Чонгук усмехается, принимая острый бобовый суп. — Ну, — говорит госпожа Мин. — Приятного аппетита. Давайте есть!

* * *

— Юнги-хённим, я только попросить воды, где её… Ох, — Чонгук останавливается на полпути, когда замечает на кухне человека, прислонившегося к столу. У его ног калачиком свернулась собачка. Мужчина прикладывает палец к губам. — Тшш. Холли не должно быть на кухне. Не говори об этом маме. Чонгук медленно кивает, после осознавая, что это, должно быть, Мин ЧонКи. И сразу же делает поклон в 90 градусов. — ЧонКи-щи, — он мысленно даёт себе оплеуху за то, что не поклонился раньше. — Извините… Мы ещё не встречались с вами. Меня зовут Чон Чонгук, пожалуйста, позаботьтесь обо мне. — Выпрямись, парень, всё в порядке, — несмотря на то, что его тон довольно беззаботный — чем маленько похож на Юнги — он напоминает Чонгуку первую встречу с Сокджином. И это немного расслабляет. — Извините, — бормочет он, выпрямляясь. — Не за что извиняться, Чон Чонгук, успокойся, — ЧонКи улыбается, и, ох, сходство с Юнги просто поразительное. Такая же улыбка дёснами, и столь же бледная гладкая кожа. ЧонКи выглядел немного выше Юнги, но в то же время тоньше, стройнее. Юнги же был шире Чонгука, в плечах, да и груди. Старший всегда говорил, что ему нравится такое, потому что это означает, что Юнги — Большая Ложка*, а Чонгук — Маленькая*. — Приятно познакомиться с вами, ЧонКи-щи, — говорит Чонгук. — Как и мне. Кстати, ты можешь звать меня хёном. Уверен, мама уже заставила звать её мамой. Младший краснеет. — Она не заставляла меня… — Нет-нет, но я знаю её методы. Прости, если она немного перегибает палку. Это просто из-за того, что она рада с тобой познакомиться. Приятно знать, что кто-то приглядывает за Юнги, особенно такой вежливый и чем-то похожий на зайчика. Чонгук возмущённо фырчит в то время, как ЧонКи смеётся. Добрым смехом, и более мягким, нежели Чонгук мог ожидать. — Но если серьёзно… Мой брат счастлив с тех самых пор, как встретил тебя. И родители выдохнули с облегчением. — Неудивительно, что я им нравлюсь, — осознаёт Чонгук. — Конечно, — фыркает старший. — Но я только что говорил с ними, и они сказали, что ты выглядишь как «обожаемая маленькая душечка». — Я так нервничал перед встречей с ними, что чуть не умер. — Уверен, так и было, — выпускает смешок ЧонКи. — И вот теперь добро пожаловать домой. Круто, что ты остаёшься. Юнги рассказывал, что ты занимаешься спортом? — Ага. — Нужно как-нибудь пробежаться вместе. Юнги слишком ленивый идиот для таких дел. Будет весело побегать в компании. Если что, я выгуливаю Холли по утрам. Чонгук светлеет лицом. — Я тоже бегал со своей собакой по утрам, когда был в Пусане. Раньше, знаешь… Взгляд ЧонКи становится мягче, он смотрит на мальчишку с сочувствием. — До всего этого случившегося дерьма? — Верно. — Это отстой, парень. Не могу ничего ободряющего сказать, кроме как выше нос, — он наклоняется, беря собаку на руки. — Хочешь познакомиться с Холли? Чонгук нетерпеливо кивает. — Осторожно, она достаточно дружелюбна, но стесняется новых людей. — Всё в порядке, я тоже, — мальчишка протягивает руку, чтобы погладить её. — Авв, она такая милашка. Привет, Холли! Собачка тычется носом в ладошку Чонгука, обнюхивая. Он сияет и осторожно забирает её из рук ЧонКи, продолжая гладить и играться с Холли, воркуя от милости. — Вау, это было быстро. Обычно она не привыкает к людям за десять секунд, — говорит ЧонКи, удивлённый ситуацией. — Ты искал Юнги, да? — Ох, да… — Он разговаривает с отцом в той комнате. Ты можешь подождать, конечно, но знай, это займёт вечность, особенно если они заговорили о политике. Младший смеётся. — Ах, иногда хённим такой предсказуемый. Временами он пытается поговорить со мной на эту тему, но я, в основном, ничего не понимаю, — он морщит нос. — И тогда Юнги говорит: «Чонгуки, тебе нужно знать хоть что-нибудь», и потом я говорю ему, что на самом деле знаю больше него, а он просто отстойный старикан. И вот наступила очередь ЧонКи рассмеяться. Он прикрывает рот рукой, чтобы заглушить смех, и Холли лает. — Айщ, ты маленький говнюк, — говорит старший, но в голосе слышна нежность. — Думаю, ты ему подходишь, — он снова хихикает. — С нетерпением жду ещё одной встречи с тобой, Чонгук-а. — И я, — улыбается Чонгук. — Спасибо тебе, хён. ЧонКи усмехается, и на сердце Чонгука поселяется невиданная за весь день лёгкость.

* * *

— Юнги-хённим, твоя семья такая классная, — шепчет Чонгук в ночную темноту. День подходит к концу, и они вдвоём сидят в комнате старшего. Чонгук уверял его, что ему было бы прекрасно и с матрасом, но Юнги настаивал, настаивал и настаивал, практически заставляя мальчишку улечься в кровать, чтоб «его малыш хорошенько поспал». — Рад, что ты так думаешь, зайка, — слышится смешок Юнги. На некоторое время наступает тишина, которая позже разрезается: — Хён? — Да? — Можешь лечь сюда и пообнимать меня? Не могу уснуть без тебя. — Ты всё время спишь без меня вообще-то. Мы ведь не живём вместе. — Хённн! — ноет младший. — Если ты рядом со мной, то я хочу пообниматься. — Большой ребёнок, — ворчит Юнги, но Чонгук слышит в словах улыбку и сам улыбается, когда видит тёмную фигуру, что встаёт с матраса и плюхается на кровать. — Здесь едва хватает места на двоих. Мальчишка хихикает и укрывает их, прижимаясь к груди старшего, тем самым занимая своё место Маленькой Ложки. И зевает. — Хён, — сонно бормочет он. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю. — Не, я люблю-люблю-люблю тебя, — глаза Чонгука завораживают. — С кучей «люблю» посередине. Или ты не расслышал? — Айгу, — Юнги, кажется, тает. Он кладёт ладони на лицо Чонгука, притягивая, и оставляет маленькие поцелуи повсюду. — Чертовски прелестный малыш… — и припечатывает губы последним поцелуем. — Я тоже люблю тебя с огромным количеством любви посередине. Позволишь хёну поцеловать тебя на ночь? Вместо ответа Чонгук вытягивает губы трубочкой, принимая поцелуй, и счастливо вздыхает. Он углубляет поцелуй, впуская язык в рот старшего, и тихо стонет, когда Юнги прикусывает нижнюю губу. Юнги проводит рукой по волосам мальчишки. — Прекрасный, — мурчит он, и Чонгук тихо смеётся. — Но ты даже не можешь нормально разглядеть меня в этой темноте. — Но ты всё ещё самый красивый человек, которого я когда-либо видел. — Молчи, — бурчит младший. — Ты сонный, поэтому несёшь всякую чушь. — Неа, — Юнги берёт его за руку, сплетая пальцы вместе. — Тогда ты ведёшь себя слишком слащаво. — Это ты начал, — отвечает Юнги и ухмыляется, когда Чонгук стонет. — Не-ет, я просто попросил обнимашек. Юнги сильнее прижимает его к себе, несколько раз целуя Чонгуковы щёчки, и младший пищит, целуя в ответ. — Спокойной ночи, зайка. Я люблю тебя. Чонгук уже полусонный, но всё равно шепчет в ответ, почти бессвязно: — Юнги-хённим, люблю тебя. И сердце старшего всё же разрывается.