Summertime

— Сэр, если вы не против, не могли бы вы поднять разделитель? — просит Юнги водителя. Тот кивает. — Без проблем. Хотите послушать радио? — Ам, нет, спасибо. — Но вы можете включить его на передних динамиках, — поспешно добавляет Чонгук. — Для себя. Мы не против. Водитель улыбается, переключая музыку на передние динамики, прежде чем поднять разделитель между передними и задними сидениями. Юнги замечает, что на окошке есть и жалюзи. Он не знает, зачем они нужны, но всё равно закрывает их. — Машины с разделителями стоят дороже обычных, — комментирует Чонгук. — Да, — пару секунд Юнги просто играется с Чонгуковыми пальчиками, ни о чём не думая. — Я хотел поговорить с тобой до того, как мы вернёмся домой. — Хм. — Чонгуки, я… — вообще-то Юнги просто ужасно извиняется, но он сделает всё ради Чонгука. И в этом списке извиниться за свою бесчувственность — ерунда. — Мне очень, очень жаль. — Нет, подожди, хён… — …Нет-нет, выслушай меня, — спешно прерывает его Юнги. — Мне чертовски жаль. Нужно было подумать несколько раз, прежде чем что-то говорить. Я должен был посмотреть на ситуацию с твоей стороны, подумать о том, как ты себя чувствуешь в этот момент. Я же знаю, что тебе сейчас очень тяжело касаемо семьи, я не должен был быть таким бесчувственным. Я… Хён поработает над этим. Впредь я буду тысячу раз обдумывать, причинят ли мои слова тебе боль. — Ох, Юнги, — голос Чонгука такой мягкий, словно перина. Мальчишка наклоняется к нему, целуя, а потом снова и снова. — Это значит, что ты меня прощаешь? — с надеждой спрашивает старший. Чонгук смеётся. — Тебе незачем извиняться, хённим. Я погорячился. — Нет, ты… -…послушай, и ты прошёл через дерьмо. И некоторые вещи, которые твоя семья говорит или же делает, могут восприниматься тобой иначе, чем мне, — тихо говорит Чонгук. — Мне просто… Показалось, будто она пытается следить за мной. Последние несколько лет мне удавалось удерживать такие мысли, но сегодня, когда я увидел это, первое, о чём я подумал, было «Ох, она не доверяет мне». — Да, я думал об этом, пока играл с ЫнДжинни, — говорит Чонгук, бросив на него виноватый взгляд. — Это мне следует извиняться, хён. Мне стоило посмотреть на ситуацию с твоей стороны, прежде чем так реагировать. Юнги целует его ладошку, губами накрывая костяшки пальцев. — Но ты прощаешь меня? — Да, прощаю. — Хорошо. И я тебя прощаю, — говорит Юнги. — Впредь хён будет работать своей головой, прежде чем выкинуть что-либо такое, и будет чутким, чтобы не затронуть твои чувства. — Ты слишком хорош для меня, Юнги-я, — мурчит Чонгук, и, хоть его голос нежен, тон твёрд, будто уверяя в правдивости своих слов. — Но и я буду работать над собой и смотреть на всё с твоей стороны, прежде чем злиться. — Я люблю тебя, малыш. Чонгук хихикает. — Мм. И я тебя. — Можно хён тебя поцелует? Чонгук смотрит на него, широко распахнув глаза и приоткрыв рот, из-за чего из-под губы выглядывают два зубика, делая его похожим на кролика. — Хён, хён… Ты можешь поцеловать меня пять раз. — Ох, я везунчик, не так ли? — дразняще выдыхает Юнги. — Ну, тогда вперёд. Нет, они не целуются пять раз, но целуются пять минут. Юнги считает это своей маленькой победой. — Мой любимый, — шепчет Юнги, потираясь носом о нос младшего. — Всего лишь, — сухо замечает Чонгук. — Моё всё. Лицо младшего предсказуемо краснеет. — И почему я всё ещё краснею, когда ты говоришь такие вещи? — Но мне нравится это, — и вдруг Юнги вспоминает. — Детка, малыш… Проверь свой KakaoTalk. — Что? Зачем? — Ты же ещё не проверял чаты? Чонгук вытаскивает телефон. Сняв блокировку, он переходит от личных чатов к групповым, в верхней части которых вылез новый чат… «Семья». Мальчишка просто смотрит на него целую минуту, сжимая ладонь старшего. — Хён, — шепчет он так, будто до конца не может поверить в произошедшее. — Твоя мама добавила меня в групповой чат. — Так и есть. — Семейный чат. — Мм-хмм. Она даже добавила тебя раньше, чем папу, видишь? — Юнги тыкает на порядок участников группы. — Она добавила меня в чат твоей семьи, — повторяет Чонгук, выглядя настолько поражённым, что Юнги, не сдержавшись, целует его. — Потому что они тебя очень любят, — бормочет Юнги между поцелуями. — Но не больше, чем люблю тебя я, конечно же. Чонгук счастливо выдыхает, втягивая Юнги в объятия. — Я люблю тебя больше всего на свете. — Я бы с тобой поспорил, но мне нравится видеть тебя счастливым. — Чёрт, — всё ещё не веря, выдыхает Чонгук. — Я так чертовски счастлив. — Хорошо. Несколько минут они просто обнимаются, глядя на открытый чат в телефоне Чонгука. — У тебя столько групповых чатов, — наконец, говорит Юнги. — У меня всего четыре. Чонгук смеётся. — Хочешь посмотреть их? Подожди, я тебе всё покажу и объясню. — Ладно. — Так, первый — это семья… да, — застенчиво начинает Чонгук, и Юнги щипает его за щёчку. — Другой это чат с нашей семеромпанией. Ты его знаешь. — Мм-хмм, — кивает Юнги, прежде чем прищуриться, глядя на следующий. — «Бэмбэмов Член Самый Большой». — Ух, — Чонгук полусмеётся-полустонет. — Раньше этого не было. Наверное, он сменил название, пока нас не было, так, подожди… — несколько секунд Чонгук возится с телефоном, и вскоре имя чата меняется на «Чонгуки — Король». Мальчишка удовлетворённо мычит. — Но это неправда, ты же принцесса, — дразнит его Юнги. — И очень невоспитанная. — Я тот, чья задница может нереально хорошо кое-что принять, просто чтобы ты знал, — подмигивает Чонгук, и у Юнги просто пересыхает горло. — Чёрт тебя отдери, ты не можешь просто взять и сказать… -…Так вот, это, очевидно, чат для мужжжчин 97-лайна, — продолжает Чонгук так легко и просто, будто это не он сейчас своей фразочкой закинул тысячу порно-картинок в голову Юнги. — Блять, да ты дразнишь меня, — шипит Юнги, прикусывая мочку уха младшего. — Ты не можешь просто так сказать это. — Конечно могу, — невинно хлопая ресницами, говорит Чонгук. — Так ты не хочешь смотреть остальные чаты, да? — Проклятье, хочу, — Юнги присасывается к шее, оставляя засос. — Продолжай. — Вот этот, который называется «97», чат не только для парней, но и для девушек, — продолжает Чонгук. — Которые ходят на вокал, и они, очевидно, моего года. А это, «ТанцКоманда», для танцевальной команды. — Там есть один под названием «ПУСАААААААНННН», — читает Юнги, моргая в недоумении. — Странно. — Это мои друзья из старшей школы, — объясняет Чонгук. — Следующий у нас — «JJJJ». В нём нахожусь я, Джихён, ЧонГю и Чимин, — мальчишка вытягивается, разминаясь. — Как же скучно. Мы уже подъехали к дому? — Пять минут, куколка, — отвечает Юнги, массируя бёдра младшего. — И мы будем дома? — Верно, — Юнги затягивает его в медленный поцелуй. — Я люблю тебя. Чонгук хохочет. — Уже второй раз за время поездки. Что-то случилось, хён? — Ничего, — и Юнги целует его вновь. — И я тебя люблю, — Чонгук закрывает глаза, некоторое время позволяя Юнги посасывать и покусывать его губы, прежде чем ответить на поцелуй. Внезапно появившийся звук отдаляет их друг от друга. Разделитель медленно опускается вниз, открываясь. Юнги поспешно раскрывает жалюзи. — Чонгук-а, смотри, мы дома.

* * *

После того, как Чонгук с Юнги обнимаются со всей семьёй, заверив их, что да, всё было хорошо, да, поездка была замечательной, и да, они были в полном порядке и хорошенько повеселились, мама Юнги приглашает их в дом. — Я заказала пиццу, — радостно говорит она. — Думала сделать чачжанмён, но вспомнила, что хотела его приготовить вместе с Чонгуки. Чонгук дарит ей счастливую кроличью улыбку, и Юнги в отчаянии стонет. — Что случилось, хённим? — мальчишка выглядит всерьёз обеспокоенным. — Ты такой милашка. Никак не могу смириться, — отвечает старший с совершенно серьёзным лицом. — Такой отстойный, — ворчит Чонгук, однако в голосе проскальзывает намёк на хихиканье. — Такой милый, — вторит Юнги, чмокая младшего. — Такие отвратительные, — эхом отзывается ЧонКи не менее радостно. Отец фыркает на это, а мама отвешивает подзатыльник. — Я сделал та-ак много классных фотографий. Хотите посмотреть? — спрашивает Чонгук, и все четверо тут же кивают. Юнги едва сдерживает смех. Получается, вся его семья сейчас под Чонгуком. — Ладушки, — говорит Гук, маленько ошеломлённый реакцией. — Постараюсь вас не утомить. — Ой, не тупи, — тянет Юнги. — Будто ты можешь надоесть. Чонгук закатывает глаза. — Каждый раз, когда я даже просто упоминаю Overwatch, то практически вижу, как твой мозг самоуничтожается. — Но я всё равно тебя слушаю, пытаясь быть хорошим парнем! Чонгук улыбается на его заявление, оставляя нежный поцелуй на щеке. — Я люблю тебя, хён. — И я тебя, мой ангел. — Да-да, мы все друг друга любим, а теперь айда внутрь, — оглашает ЧонКи, фыркая. Он подхватывает сумку Чонгука, при этом оставляя сумку Юнги лежать на земле. Юнги усмехается. — Болван. — Экскьюз ми, а ну-ка уважай своего хёна. — Эй, Чонгуки, слышишь? — Юнги поворачивается к младшему, сверкая глазами. — Ты должен уважать своег… ау. Предвидя слова Юнги, Чонгук пихает старшего в бок. — А ты явно здесь босс, да, сынок? — смеётся господин Мин, ероша волосы Гука. — Ага. — Это из-за того, что он слишком милый, я не могу сопротивляться его чертовски очаровательному личику, — ворчит Юнги. — Авввв, — воркует Чонгук. — А что насчёт утра, когда я измученный и уродливый? — Но ты никогда в жизни не выглядел уродливо, — уверенно говорит Юнги. — Вообще-то… -…Ты очень красивый, всегда похож на ангела. — Ах, хён, — Чонгук закрывает лицо руками. — Нет, даже не вз… -…Ты прекрасен, — говорит старший тоном, не терпящим споров и возражений. — Посмотрите на эту улыбку… она же восхитительна. — Ох боже, — бурчит ЧонКи. — Я вот о чём, — фыркает Юнги. — Хён, давай, посмотри Чонгуку в лицо и скажи, что он уродлив. — Ты даже близко не походишь на урода, Гук-а. Симпатичненький ребёночек, — искренне говорит ЧонКи. — Но я не стану так поэтично расхваливать тебя, как это делает мой брат, не волнуйся. — А мне нравится поэтичность хённима, — слегка смущённо хихикает Чонгук, и Юнги улыбается, вовлекая младшего в быстрый поцелуй. — Ах, Юнги, ты так хорошо заботишься о нём, — одобрительно говорит мама. — Признаться, сначала я немного беспокоилась, когда ты рассказал мне о нём. Я подумала, мой сын, который раньше никогда даже не думал об отношениях, который всё время держит всё в себе, который имеет достаточно много проблем с выражением своих чувств и эмоций, как он сможет заботиться о ком-то другом, относиться к нему с нежностью и любовью? — О, она чуть не умерла, когда узнала, что Гук на четыре года младше тебя, — с удовольствием вспоминает ЧонКи. — Она такая: «Четыре года, ЧонКи, четыре года, ты слышал? Этот Чонгук так молод, так молод! С ним нужно обращаться должным образом! Что если Юнги совсем не проявляет к нему никаких чувств, бедняжка!». — Я ведь и не подозревала даже, насколько мой сын романтик, — c гордостью вещает госпожа Мин. — Такой милашка. Он никогда и ни с кем таким не был, Чонгук-а, ни с кем, кроме тебя. Это его совершенно новая сторона, о которой я даже не знала. — Подкаблучная сторона, — ржёт ЧонКи. — Помню, когда он позвонил нам и сказал, что вы начали встречаться, — добавляет господин Мин. — На тот момент он уже рассказал нам о тебе… говорил, как же сильно ты ему нравишься… Поэтому я был рад услышать, что он наконец решился на этот шаг, как настоящий мужчина, — ЧонКи не сдерживает смешка на этих словах. — И я никогда не думал, что Юнги будет звучать настолько увлечённым кем-то. — Наш настоящий мужчинка, — дразнит ЧонКи. — Вот только если вы спросите Сокджина или Намджуна с Хосоком, то узнаете, насколько же «настоящим мужчиной» Юнги был все эти месяцы — человеком, что хандрит и тоскует по «кое-кому» месяцами. — Я не хандрил, — защищается Юнги. ЧонКи приподнимает бровь. — Ну да, я не хандрил. Просто… погряз в самоуничижении. Его родители тихо смеются. Как и Чонгук, чей смех полон любви, когда он прижимается к Юнги. — Мне нравятся эти истории. Ты был милым, хён. — Хэй, ты тоже хандрил и тосковал, с той лишь разницей, что на конце твоего «хандрящежалующегося» телефона был Пак Джихён. — Я не хандрил. Правда, — говорит Чонгук. — Немного ныл по этому поводу, но… -…Почему нет? — требовательно спрашивает Юнги, полностью игнорируя слова Чонгука о нытье. Младший фыркает. — Ты был совсем очевидным, хён. С самого первого дня. И ты сказал, что я был прекрасен, помнишь? Я подозревал, что нравлюсь тебе, а Чимин-хён сказал, что да, это так. Но я просто не мог сделать шаг к тебе первым, поэтому ждал каких-то действий с твоей стороны, — он смотрит на Юнги своими огромными глазками. — Я слишком застенчив для сближения с людьми. И я тоже иногда смущался, когда был рядом с тобой, потому что ты мне очень нравился. Юнги на это может лишь пару раз моргнуть, прежде чем выдохнуть: — Правда? — Мм-хмм. А я всё надеялся и надеялся, что ты признаешься. Иногда я думал, что, может быть, я всё просто навоображал себе и на самом деле тебе вовсе не нравлюсь, и тогда мне становилось грустно, — вдруг он будто начинает сиять. — Но потом… Потом ты поцеловал меня, и всё было так мило и романтично, — он слегка притупляется. — Мне очень хотелось бы, чтобы это был мой первый поцелуй. Эх, следовало подождать, прежде чем дарить его кому-то ещё. Но! В голове, я представлял, что это был первый поцелуй. — Ты милашка, — лепечет Юнги, беря лицо младшего в ладошки. — Я тоже представлял, что это был первый поцелуй. Чонгук улыбается, сверкая своей милейшей кроличьей улыбкой, и целует Юнги. Когда родители Юнги решают скрыться в доме, ЧонКи ухмыляется, глядя на них двоих. — Но вы всё ещё можете быть первыми партнёрами в сексе друг у друга, не волнуйтесь. — Заткнись, — хнычет Чонгук, лицо его тут же заливается огненно-красным цветом. Юнги хихикает. — Но он ведь не ошибается, не так ли, зайка? — Нет, — бурчит Чонгук, хлопая ЧонКи по руке. ЧонКи хохочет, насмешливо салютуя парочке. — Я собираюсь прогуляться со своими друзьями. Юнги-я, тебе тоже стоит пригласить своих старых друзей на ужин или ещё что-нибудь до отъезда в Сеул. Вы, должно быть, скучали друг по другу, и, я почему-то уверен, они очень хотят встретиться с Чонгуки. — А откуда они могут обо мне знать? — спрашивает Чонгук. — Не думаю, что хён — такой человек, что рассказывает друзьям о своём парне. — Ну, я упоминал о тебе, — говорит Юнги. — Мельком. Я сказал своим друзьям, что встречаюсь с маленьким солнышком. — Нет, ты не мог, — недоверчиво тянет Чонгук. Юнги смеётся. — Думаю, ЧжоуМи с ЁнДжи как раз оба в городе, — говорит ЧонКи, обращаясь к брату. — Вы ведь давненько не встречались, верно? — Какое-то время мы даже не общались, — кивает Юнги. — Будет приятно увидеться с ними вновь. — ЧжоуМи-щи и ЁнДжи-щи твои школьные друзья? — спрашивает Чонгук. — ЁнДжи да, но ЧжоуМи мой хён. По возрасту он более близок к ЧонКи, чем ко мне. — Ох, — глаза мальчишки распахиваются в осознании. — Это как мы с Джин-хёном, да? — Да, как ты с Джин-хёном, — соглашается Юнги. — Мы познакомились с ним в музыкальной студии. Я тогда только учился работать со всем этим оборудованием, а он был очень добр, обучая меня всему этому. — Ты должен отправить ему свой микстейп, — говорит Чонгук. — Ты ведь закончил его, да? — Почти. У меня есть песня, с которой нужно немного поработать и улучшить, а ещё я всё ещё думаю, стоит ли мне добавить ещё одну, что я написал не так давно. — Что за песню нужно улучшить? — Просто… ещё одна песня, — говорит Юнги, пристально глядя в глаза Чонгуку. — Я написал её год назад. Когда мы встретились. Точнее, сразу же после нашей встречи, в тот же день. Чонгук сглатывает. — Да? — В тот день я написал и другие песни. Одна из них о любви с первого взгляда, но та, о которой я говорю… другая. — Какая? — Она о… — Юнги берёт паузу, обдумывая, как именно сказать то, что он хочет.

«Мечта. После всех испытаний, наконец, расцветет, »

«Мечта. Где бы ни было твое место, я его приму.»

— Она для тебя, — наконец бормочет Юнги. — О тебе. И обо мне тоже. Она может быть о ком угодно, в зависимости от ситуаций, через что проходил человек. Но я написал её для тебя. Чонгук смотрит на него с нежностью. — Я бы с радостью послушал финальную версию. — Я… Я не знаю, когда смогу закончить, — Юнги садится на диван, слегка вытягиваясь. Он хлопает себя по бёдрам. Чонгук усаживается на него, ногами обхватив талию, а руками — шею, так, чтобы они были лицом друг к другу. — Но она закончена? В плане написания. — Да-да, написана, придумана, всё, что касается этого, да. Я даже записал рэп-партию. Просто… Не могу найти правильный голос для вокальной партии. — Что насчёт Суран-щи? — Да, она пела в демо-записи, — Юнги вздыхает. — И звучала она, конечно же, как всегда, прекрасно. Но… это не совсем то, что я ищу. Как… Да, она попадала в каждую ноту, и это было безупречно, и, как всегда, она прониклась песней полностью. Но… Есть ещё момент некой, ммм, эмоциональной связи, который я хотел бы получить. — Хмм, — задумавшись, Чонгук морщит нос. — Но Суран-щи — лучшее, что ты сможешь найти в вокальном плане. Она такая, — он делает неопределённый жест руками. — И состоит в топ-4 лучших студентов университета по пению. — А кто ещё туда входит? — Сольджи-нуна, Эйли-нуна и Джиын-щи. Да, — Чонгук наклоняется ближе. — Джиын-щи — самая крутая сонбэ как никогда. Она настолько классная, что я даже не могу с ней разговаривать. Юнги удивлённо смеётся. — Да что ты говоришь? И разве Эйли с Сольджи не выпускники? Они ведь были на выпускной церемонии вместе с Сокджин-хёном. — Да, так и есть. И это означает, что скоро должны быть два новых человека в топ-4, — Чонгук не кажется слишком уж довольный этой идеей. — Но они всё равно такие классные. Эйли-нуна и Сольджи-нуна правда очень, очень добры со мной, и я очень близок с ними. Джиын-сонбэ тоже классная, но ты же знаешь, насколько я стеснительный. Я действительно не могу подойти к ней. Она самая лучшая певица, и она правда собирается добиться успеха любым путём или ещё чего-то. И ещё она такая умная. Я хочу быть таким же, как она, когда дойду до четвёртого курса. Но я слишком застенчив, чтобы поговорить с ней и попросить совета. Юнги улюлюкает. — Это самая восхитительная речь, которую я когда-либо слышал. — И она даже знает моё имя, — продолжает Чонгук, светясь. — Я поздравил её с окончанием семестра, и она поклонилась мне, поблагодарила и… и она сказала: «Продолжай быть хорошим во всём и не забывай усердно работать. Хорошего лета.». — Очень мило с её стороны. — Мм-хмм. Поэтому я ответил: «Постараюсь, сонбэним. Тебе того же, и береги себя». И тогда она сказала: «Хорошо, Чонгук-щи, увидимся в следующем семестре. Файтин!». И я ответил: «Сонбэним, файтин!». И потом она ушла, — Чонгук выглядит очень радостным, рассказывая это. — Я её фанат. — Ах, ну да, — Юнги улыбается игриво и говорит: — Но я всё ещё твой любимчик, верно? — Всегда, — обещает Чонгук, целуя старшего в щёку. — Я помогу тебе найти идеальный голос для песни. — Но в том и дело, что… Я даже не знаю, сработает ли это, — Юнги стонет в разочаровании. — Не знаю, как заставить это сработать. Я застрял. — Может, тебе тогда нужно два вокала, — предлагает Чонгук. — И ты добавил эд-либс*? Если у тебя есть вокальная партия, то неплохо будет, добавь ты немножко бэк-вокала. — А это хорошая идея, — выдыхает Юнги, впечатлённый младшим. — Два вокала… Нужно посмотреть. — И ещё певцу нужно действительно слиться с песней, верно? В эмоциональном плане? — Да. Многие певцы способны на такое, но… Сейчас это должен быть какой-то совершенно новый уровень, — он должен быть, как это сказать, един с песней. Буквально. — Я понял, что ты имеешь в виду, — говорит Чонгук. — Мы обязательно найдём кого-нибудь, хённим. Не волнуйся. Юнги кивает, беря младшего за руку и переплетая пальцы. — Надеюсь, что ты окажешься прав. Это очень важная песня. — Конечно, ведь она, в конце концов, для меня, — с усмешкой говорит Чонгук. Юнги запечатывает его губы поцелуем. — Всё для тебя.

«Мечта. Пусть начало и было скромным, но конец будет процветающим.»