Summertime

— Сегодня так жарко, Юнги, — говорит Чонгук. — Почему у тебя в холодильнике нет сока или хотя бы мороженого? А что если твои друзья чего-нибудь захотят? — Ох, — выдыхает старший в осознании. — Верно. Хм, — он делает паузу, что-то обдумывая. — То есть, это же всего лишь ЁнДжи с ЧжоуМи, уверен, они как-нибудь справятся. — Хён, — ворчит Чонгук и начинает отчитывать: — Ты ведь не можешь быть настолько негостеприимным. — Но я такой. — Я знаю, но всё же, — он вздыхает. — Я схожу и что-нибудь куплю для них… И для мамы с папой тоже. Они будут уставшие после поездки. — Они поехали проведать наших родственников, так что, уверен, они будут сы… — Всё равно. В холодильнике ничего нет, так что как мы будем готовить сегодня? — говорит Чонгук. — Думаю, схожу за покупками, заодно и мороженое куплю, пока буду там. — Кажется, я заимел себе ангела, не так ли? — воркует Юнги, поглаживая щеку Чонгука большим пальцем. — Ты такой ангелочек, малыш. — Конечно же, — закатив глаза, отвечает Чонгук. — Ну конечно же, ты всегда так говоришь, когда я что-то делаю для тебя. — Ты всегда был моим ангелочком. И ты это знаешь. — Да, — Чонгук наклоняется, даря старшему эскимосский поцелуй. — Я твой малыш. — Чертовски верно, — Юнги целует его. — Люблю тебя, зайка. — Я тоже, — хихикает Чонгук, морщинки собираются у его глаз, когда он улыбается. — Люблю тебя. Ты предпочитаешь кофе со льдом соку, верно? — Ах, ты так хорошо знаешь меня. — Я должен выполнять долг хорошего парня, — мальчишка прижимается губами к щеке Юнги. — Скоро вернусь. Но твои друзья, вероятнее всего, придут сюда раньше меня. — Всё в порядке. Тебе не нужно так много для меня делать. — Но я не против. Мне нравится гулять по Тэгу. Здесь классно, — Чонгук скашивает глаза в сторону. — Но с тобой ещё лучше. Может, ты ещё сводишь меня куда-нибудь до того, как я уеду к Чимину? — Конечно, — тут же соглашается Юнги. — Я буду скучать по тебе целых две недели, знаешь. — И я буду скучать по тебе, очень… Но ты сказал, что мы скоро увидимся снова, да? — Мм, — Юнги оставляет быстрые поцелуи на носу и на скулах. — Продукты, хён, — напоминает Чонгук, отстраняясь. — Вернусь где-то через полчаса. Люблю тебя. — Люблю тебя.

* * *

ЁнДжи и ЧжоуМи приходят примерно через пятнадцать минут, как Чонгук уходит. Они выглядят точно так же, какими их помнит Юнги, и чувствует нечто тёплое внутри, уже знакомое ему с давних времён, когда они здороваются друг с другом и плюхаются на диван, чтобы поболтать о временах, когда они были моложе. — Как поживают твои друзья, Юнги-я? — спрашивает ЧжоуМи. — Из универа? У них всё хорошо? — Да, у них всё в порядке. Мы как раз где-то неделю назад вернулись из деревушки Тэхёна, — рассказывает Юнги. — А что насчёт твоего парня? — спрашивает ЁнДжи, в нетерпении наклоняясь вперёд. Ну конечно… Юнги знает, как она радуется скорой встрече с ним. — Он пошёл за продуктами, — говорит он. — Но должен уже скоро вернуться. — Я бы тоже очень хотел познакомиться с этим ребёнком, — говорит ЧжоуМи. — Хичоль говорил мне, что он намного моло… -…Хичоль-хён тупица, — совсем по-детски дуется Юнги. — Чонгуки не намного моложе меня. — Но он моложе. — Четыре года. — Это… На самом деле, не так уж и плохо. Хичоль сказал, что ребёнку пятнадцать, и я всерьёз перепугался. Четыре года… Значит, ему должно быть примерно восемнадцать? — ЧжоуМи кивает сам себе. — Да, совсем не плохо. ЁнДжи хихикает. — Он твой малыш. — Рад, что ты так быстро это поняла, — довольно мило бубнит Юнги, и ЁнДжи практически визжит. — Посмотрите на Юнги, такой милашка-защищашка! — Ох… — чей-то голос вклинивается в разговор, Юнги оборачивается, чтобы увидеть спускающегося по лестнице брата. — Привет, ЧжоуМи, ЁнДжи, давненько не виделись. Как поживаете? — Приветик, оппа! — весело говорит девушка. — У нас всё хорошо. А ты как? — Всё прекрасно, — отвечает ЧонКи и уходит на кухню. Спустя минуту, шарканье тапочек прекращается, и Юнги представляет, как его брат хмурится, когда кричит: — Да здесь нечего пожрать! — Гуки пошёл в продуктовый! — в ответ кричит Юнги. ЧонКи возвращается к ним. — Этот ребёнок — грёбанный ангел! Понятия не имею, почему он до сих пор с тобой возится, Юнги. — Тоже задаюсь этим вопросом, — соглашается Юнги, и ЧжоуМи фыркает. — Новая сторона Юнги, — он поворачивается к ЧонКи. — Так, Чонгук классный ребёнок? — Просто милашка, — подтверждает Мин-старший. — И немножко говнюк тоже. Но это мило. Он тебе точно понравится. — А ещё он поёт, — добавляет Юнги, и ЧжоуМи вздрагивает, внезапно заинтересованный. — Да? Он хорош? — Чертовски хорош, спасибо, — отвечает Юнги с толикой высокомерия. Слышится хлопок двери, что говорит о возвращении Чонгука. — Ох, он вернулся. Пойду тогда заберу у него пакеты с едой, — говорит ЧонКи. Спустя парочку минут ЧонКи разгружает пакеты на кухне, а Чонгук входит в гостиную, здороваясь с ЁнДжи и ЧжоуМи. Он такой же милый и вежливый, как и всегда, делает поклон в 90 градусов и, слегка стесняясь, просит «друзей хённима» позаботиться о нём. И в тот же момент ЁнДжи влюбляется в него. И даже ЧжоуМи, обычно весь из себя холодный и скептически настроенный, не может сдержать тёплой улыбки. — Садись, малыш, — говорит Юнги, хлопая по коленкам, как обычно и делает. Чонгук мнётся. — Но ты ведь хочешь провести время со своими друзьями, верно? И я купил мороженое, сегодня так жарко, и… Кто-то должен принести его вам. — ЧонКи-хён и сам справится с этим, — слегка пренебрежительно бросает Юнги. — Ты ведь не против побыть с нами немного? Чонгук качает головой, устраиваясь рядом с Юнги так, чтобы немного спрятаться за спиной старшего. — Он стесняется, — говорит Юнги, будто кто-то нуждается в объяснении. — Довольно интересное сочетание, Юнги, — с любопытством тянет ЁнДжи. — Он такой сладенький и милый мальчик, а ты… ты как дедушка, который постоянно кричит на детей, чтобы они перестали играть в футбол. Чонгук фыркает в попытках сдержать смех, и Юнги бросает на него свирепый взгляд. Мальчишка поднимает руки, словно защищаясь. — Но ЁнДжи-щи права. — В какой именно части? — В обеих. Да. ЧжоуМи смеётся над ними. — Ах, а у него довольно острый язык. Мне нравится. — Да, мне тоже. Ты можешь звать меня нуной, Чонгуки, — весело говорит ЁнДжи. — Не будем прям уж очень формальными и тогда сможем быстрее сблизиться. Чонгук улыбается, и вместе с этим часть его стеснительности перед незнакомцами уходит на второй план. Юнги воркует. — Какое мороженое ты купил? — Коробка со вкусом печенья, ещё с шоколадной стружкой, как тебе нравится. И ещё небольшая коробка со вкусом зелёного чая. Она была по акции, а ещё прошло довольно много времени с тех пор, как я кушал его в последний раз. — Печенье, — выдыхает ЧжоуМи, расслабляясь. — Чёрт возьми, кто ты такой Юнги, раз тебе удалось прибрать его к себе? Чонгук — это новый вид человечества, ребята. Юнги слишком взволнован, чтобы спорить. — Я просто хорошо подбираю… — он делает паузу, подбирая наиболее подходящее слово. — Если ты скажешь «цыпочек», то я убью тебя, — сладко тянет Чонгук. — И даже не думай, что я не сделаю этого, потому что я сильнее тебя в тысячу раз. — Я не собирался так говорить, — протестует Юнги, но, если честно, довольно слабо, чтобы быть убедительным. — Я собирался сказать, что хорошо подбираю… — Растерянных и потерянных старшеклассников на каникулах? — вставляет Гук. — Вау, а ты довольно жуткий, хён. — Я чертовски романтичен. И ты знаешь это. Должен знать. — Кстати, а Юнги вообще хорош в этом плане? — с любопытством спрашивает ЁнДжи. — Моё признание было очень романтичным, — с некой гордостью настаивает Юнги. — Ладно-ладно, — смягчается Чонгук. — Это правда. Он привёл меня к озеру, где мы впервые встретились, и поцеловал под самым первым снегопадом той зимы. ЧжоуМи невольно приоткрывает рот. — Скажи, что ты прикалываешься надо мной. — О Божечки, — пищит ЁнДжи. — Это так мило! Юнги недовольно стонет от её действий, но быстро переключает внимание на захихикавшего Чонгука, быстро чмокая его в губы. — Чонгуки особенный, да. Мальчишка светится, весь из себя такой красивый и радостный. — Да, — слегка дразнясь, повторяет он, переплетая пальцы с пальцами старшего. — Ты действительно открываешь нам новые стороны Юнги, — ухмыляясь, говорит ЧжоуМи. Чонгук смеётся. — Надеюсь на это, — он поднимается с дивана. — Я всё же принесу вам мороженое. Что-нибудь ещё? После того, как все выяснили, что Юнги был единственным, кто хотел шоколада, Чонгук уходит на кухню после того, как Юнги оставляет лёгкий поцелуй на костяшках его пальцев. Когда он поворачивается к своим друзьям, те улыбается ему. — Что? — спрашивает он, уже готовясь защищаться. — Я рад за тебя, Юнги, — искренне говорит ЧжоуМи. — Он заботится о тебе. — Но ты буквально только что с ним познакомился. — Ты выглядишь счастливым рядом с ним. — Я никогда не видела тебя таким, — соглашается ЁнДжи. — И он такой милый ребёночек. — Да, он милашка, — Юнги кивает, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбку. — Да ты влюблён, и очень даже сильно, — дразнит его девушка, внимательно наблюдая за Юнги. Но тот даже не реагирует должным образом, лишь пожимая плечами. — Я люблю его. Взгляд ЁнДжи смягчается. Как и ЧжоуМи. Где-то на втором плане слышатся стук чашек и то, как Чонгук ругает ЧонКи, который едва ли не роняет хрупкий китайский сервиз. Сердце Юнги расцветает в груди, наполняясь любовью.

* * *

Факт, что Чонгук красив, довольно… очевиден. Очень красив. И Юнги ясно дал Чонгуку понять… То есть, они ясно дали друг другу понять, что их влекло друг к другу не только в романтичном плане, но и в сексуальном. Хоть Юнги и не против довольствоваться просто поцелуями и обнимашками от младшего всю оставшуюся жизнь, но… …Но он также никак не мог избавиться от ощутимого возбуждения, что временами, казалось, проходило через всё его тело. Это происходило в такие моменты, как сейчас, когда поцелуй выходил за рамки невинного, превращаясь в страстный, а с припухших красных губ Чонгука, чьи глаза блестели безумием, слетали самые что ни на есть грешные звуки. Юнги блуждает языком по рту мальчишки, рукой скользя под футболку и оглаживая нежную кожу спины. Не отрываясь от губ Чонгука, он ладонью скользит к груди младшего, пальцами с осторожностью оглаживая сосок. Чонгук стонет, и Юнги, испугавшись, немедля убирает руку, и извинения почти слетают с языка, когда вдруг пальцы младшего смыкаются на его запястье, возвращая ладонь на прежнее место. Юнги чуть отстраняется, чтобы иметь возможность видеть Чонгука, и вновь нажимает большим пальцем на бусинку соска, поглаживая. Мальчишка выгибается под ним, и… это прекрасно. — Хён, — хнычет он. — Хён, пожалуйста… Я-Я очень чувствителен… там. Юнги наклоняется, оставляя на губах лёгкий поцелуй, пальцами всё ещё играясь с чувствительной «кнопочкой». — Да? — Блять, да-ах… Юнги, пожалуйста, прошу, прикоснись ко мн-нх… — Уверен, малыш? — выдыхает старший, жадными поцелуями спускаясь к острой линии челюсти. — Ты точно хочешь этого? — Бл… Чёрт, ммхмм, — Чонгук вдруг бросает на него стеснительный взгляд. — Но у т-тебя нет пр-презервативов. — Как и смазки. — Есть, — бормочет Чонгук, чуть ухмыляясь. — В моём рюкзаке, в том, с которым я ездил в деревню. Юнги моргает пару раз, пока до него доходит смысл сказанного. — Отку… Но Чонгук прерывает его, запечатывая губы поцелуем. Полным страсти и безрассудства. Наконец, отстранившись, он смотрит на Юнги широко распахнутыми кукольными глазками, такими милыми и невинными, но в то же время с чем-то внутри, совершенно противоречащим первому. — Трахнешь меня пальцами, хён-ни? — шепчет Чонгук, пока Юнги возится с его футболкой. — Я так хочу прокатиться на твоих пальчиках. — Блять, малыш, — Юнги практически срывает с Чонгука рубашку, после так же жестоко расправляясь с собственной, отправляя их к куче вещей на полу. Прежде чем приступить к мешающим им двоим боксерам, он губами присасывается к соску, мягко покусывая его. За те стоны, что вылетают из губ Чонгука, его можно признать незаконным. — Чёрт подери, — рычит Юнги. — Ты звучишь чертовски хорошо, мх… Посмотри на себя, такой красивый, раскрытый для меня, мой ангел. Такой прекрасный, но только для хёна, не так ли? — Ах-хах, — только и может выдохнуть Чонгук. — Я хочу быть хорошим мальчиком только для хёна. — Тогда скажи, где же лежит смазка, малыш? Чонгук тычет пальцем в сторону кармашка, и Юнги быстро достаёт оттуда небольшой пробник смазки. Он слегка недоумевает, откуда он у Чонгука, но решает отложить допрос на попозже, сейчас есть кое-что поинтереснее. Они целуются ещё, горячо и мокро, пока Юнги до безумного медленно стаскивает с младшего злосчастные боксеры. Мальчишка скулит, краснея и закрывая лицо руками, но, несмотря на это, всё равно раздвигает ноги чуть шире. Юнги кажется, что вот-вот и он воспламенится — Чонгук такой… такой неописуемо великолепный. Всё: каждый миллиметр его тела, его нежная бледная кожа, его красивое, нет, прекрасное личико, член, твёрдый и истекающий смазкой только для него, Юнги… Блять, такими темпами Юнги кончит, так и не прикоснувшись ни к себе, ни к своему мальчику. — Прекрасный, — он наклоняется, целуя Чонгука (больше языком, нежели губами), и говорит: — Не прячься от меня, куколка. Ты такой красивый, дай мне поглядеть на твоё лицо… Да, вот так. Можешь перевернуться, милый? Разрешишь растянуть тебя? Чонгук кивает и послушно переворачивается на живот. Юнги резко выдыхает, пялясь на выпяченную задницу младшего. Как и всё его тело, она была до дьявольского идеальной, круглой, мягкой, но в то же время твёрдой. Юнги тихо молится про себя, протягивая руку, чтобы в следующий момент уместить ладонь на ягодице и ощутимо сжать. Чонгук стонет, поддаваясь назад. — Ммм, Юнги, пожалуйста-ах… Юнги слегка шлёпает по половинке. — Терпение, зайка. Разве хён не должен оценить вид, хмм? Чонгук упрямо качает головой. — Позже, — скулит он. — Я хочу пальцы хёна в себе прямо сейчас. — Маленькая капризулька, — любовно бурчит Юнги, выдавливая на пальцы смазку, возможно, больше, чем нужно, но он не хочет, чтобы Чонгуку было хоть капельку больно. — Хорошо, давай посмотрим, сколько же ты сможешь принять. Чонгук — это нечто совершенно иное, нереальное, Юнги всегда это знал. Он стонет, выгибая спинку и сжимая в себе пальцы Юнги так сильно, что он почти уверен, что происходящее ему снится. И у него кружится голова. Мальчишка кончает с четырьмя пальцами внутри и пальцами Юнги вокруг члена. Когда старший наклоняется, чтобы поцеловать его, Чонгук изворачивается, в ладошку заключая длинный и всё ещё твёрдый орган старшего, несильно сжимая его и мило улыбаясь. — А теперь позволь мне позаботиться о хённиме. — Поможешь кончить, малыш? — спрашивает Юнги низким от возбуждения голосом. Чонгук, следуя своим словам, дрочит Юнги своими умелыми пальчиками. Никогда, ещё никогда за всю свою жизнь Юнги не кончал так сильно. После, прибрав после своих небольших игр и обняв прижавшегося к нему Чонгука, Юнги прижимается губами к щеке младшего, едва слышно шепча: — Я люблю тебя. Они оба полностью голые, Чонгук спиной прижимается к груди старшего, и это… Жгучее ощущение кожи к коже можно отнести к топу Самых Прекрасных Ощущений В Мире. Юнги так влюблён. — И я люблю тебя, — слышится шёпотом в ответ. — Люблю…

* * *

Следующим утром Юнги просыпается первым. И это немного… удивительно, ибо, хоть они с Чонгуком и относятся к тому типу людей-"сов", что привыкли просыпаться днём, а не утром, всё же именно младший обычно встаёт раньше него. Однако, Чонгук был полностью уставшим после произошедшего ночью. Юнги не сдерживает ласковой улыбки при воспоминаниях об этом. После оргазма Чонгук был таким сонным и милым, совсем как плюшевая игрушка. Он был таким очаровательным, что Юнги хотелось плакать. Ладно, нет. Не плакать, но Юнги точно чувствовал, как сердце внутри бросается, вытворяя кульбиты и желая вырваться из его бренного тельца. Секса как такового у них ведь даже и не было, но оргазм, полученный всего лишь от одних пальцев был просто умопомрачительным, что… Юнги всерьёз задаётся вопросом, а сможет ли он пережить сам секс. — Хён? — слышится бормотание позади, и Юнги оборачивается, чтобы увидеть, что Чонгук тоже проснулся. Солнечный свет падает на него просто под идеальным ракурсом, и он так красиво лежит на кровати, и вся эта картина лишает Юнги дара речи. — Ты в порядке? — спрашивает младший, глядя на него с беспокойством. Юнги резко втягивает его в страстный поцелуй, и Чонгук, хоть и удивляется первые несколько секунд, отвечает ему с не меньшим пылом. — Я действительно чертовски тебя люблю, — в итоге бормочет Юнги, оторвавшись. Мальчишка смеётся. — И я действительно чертовски тебя люблю, — с улыбкой говорит он. — Хороший способ разбудить меня, хён. — Ммм, — Юнги с ухмылкой тянется вниз, в ладонях сжимая попу Чонгука. — Мой малыш заслужил это после того, как хорошо вёл себя этой ночью. Как и ожидалось, румянец на щеках Чонгука полыхает ярко-красным, и он прячет лицо в груди старшего. — Посмотрите-ка, у тебя даже грудь покраснела, — с интересом замечает Юнги. — Мило. — Заткнись. — Кстати, ты напомнил мне кое о чём… Откуда у тебя этот пробник со смазкой? — А? Ох, Тэхён-хён подсунул мне его на станции, перед тем, как мы разошлись, — рассказывает Чонгук, закатив глаза. — С такой чертовски огромной ухмылкой на лице. Поверить не могу, что мы всё-таки его использовали… Давай только не будем ему об этом говорить. Юнги фыркает. — Будто я собирался. Они сидят в тишине ещё парочку мгновений, просто наслаждаясь присутствием друг друга… Вообще-то в это время Юнги снова отыскивает задницу Чонгука, сжимая упругие половинки в руках, потому что, если быть очень-очень честными, он ничего не может с собой поделать. И вообще, кто может его в этом винить? — У тебя одержимость моей задницей, — забавляясь, замечает Чонгук. — Блять, да, — Юнги целует его, нежно и легко, почти сразу отстраняясь. — Она дьявольски прекрасна. Однажды я тебя точно съем. — Ох, чёрт, — выдыхает Чонгук, прежде чем, повернувшись, прижаться к старшему, обвивая его конечностями, словно коала. — Это хорошая реакция или же плохая? — Конечно хорошая… Я хочу, чтобы ты трахал меня языком до тех пор, пока я не заплачу от удовольствия. — Ох, — Юнги судорожно выдыхает. — Теперь мы знаем, чем будем заниматься в ближайшие дни. Чонгук хихикает. — Ты хорошо позаботился обо мне прошлой ночью. И после, и во время… — Разве мой ангелочек может чувствовать что-то хуже, чем «идеально», м? Чонгук смотрит на него с неким изумлением и неверием в глазах. — Как ты вообще можешь быть настоящим? Юнги убирает со лба младшего несколько непослушных прядей, улыбаясь. — Я могу задать тебе тот же вопрос, — он наклоняется, соприкасаясь кончиком носа с носом младшего. — Мой малыш. Чонгук улыбается, с нежностью целуя его и шёпотом отвечая: — Твой.