Все под контролем

Жаркое утро встретило Д'харианские земли, не оставив ни единой тени на площади. Душно и пыльно. Все новые и новые люди подходили ближе к восточной части замка, переговариваясь полушепотом. Этот шепот сливался в один гул и проникал даже сквозь толстые стены дворца. Приближалось время молитвы. Солнце высоко сияло в небе, оставив где-то пушистые облака, как накидку, забытую рассеянной дамой на балу. Казалось, что от испарины нельзя избавиться, а вода не в силах утолить изнуряющую жажду. Несколько капель дрожа и переливаясь побежали, играя наперегонки, по хрустальному кувшину, и теряя равновесие упали вниз. Даркен протянул руку к кувшину и испил из его горла. Приличия его не интересовали. Он был один в своих покоях. Головная боль прошла, но на смену ей появились бессилье и сонливость. Этой ночью он так и не ложился, а сейчас сон буквально склеивал его веки. Однако нельзя лечь и забыться будто мертвый во сне. Нужно выйти на балкон перед своим народом и выполнять обязанности. Магистр должен возглавить молитву и с застенчивой улыбкой выслушать военную присягу. Насколько же это было скучно и утомительно. Даркен со стоном откинулся в кресле. В таком состоянии как сейчас, да еще в жару, выступление становились особенно тягостным. От одних только мыслей, и тех выворачивало наизнанку... Он знал все молитвы наизусть и потому томик, прославляющий милость Создателя, лежал запыленный в библиотеке, уже много лет никем не тронутый и забытый. Мать с детства учила Даркена усердно молиться о благе других и ничего не просить себе. "Сначала молитва, а потом исполнение долга" говорила мать, прославляя это девизом юного магистра, и никаких поблажек и удовольствий себе." Даркен отчетливо помнил расписание своего детства. Почти весь день он отдавал служению Создателю и был как маленький монах. Ежедневные молитвы для очищения души и тела. Постная пища. Ароматные масла и священный дым курительных трав для расслабления разума, он очищает от дурных мыслей и приносит покой. Так сказано в священном писании. Еще в детстве Даркен научился отличать запахи травяных настоев, цветов и рассказать о пользе и значении каждого ритуала. Как же это надоедало ему в детстве. По несколько раз в день он был обязан молиться в присутствии впадающей в транс жрицы и матери. И каждый раз мать говорила ему: молись усерднее за свой грех. Но какой у него ребенка был грех? Даркен перестал об этом спрашивать, ведь после этого вопроса мама заставляла его молиться еще больше. Мальчиком он стирал в кровь колени, пока не научился врать. "Сынок, ты помолился?" спрашивала мать, когда он достигнув восьмилетнего возраста, получил право молиться в одиночестве. "Да, мама. И я просил Создателя простить мне мой грех и защитить людей всего мира" неизменно врал Даркен, оставив все мольбы в прошлом. Чрезмерной набожностью вера была стерта в пыль. Теперь от нее остались только выученные слова. Некоторые сложные ритуалы проходили по несколько часов, и к всеобщему удивлению, маленький Даркен стойко переносил их, не жалуясь на усталость. "Смог тогда, смогу и сейчас" вяло подумал Рал, следя за пылающим солнцем, и по нему определяя время. Он давно уже не верил в то, что говорил. Зазубренные молитвы, горячо любимые матушкой, не давали надежды на что-то и не услаждали душу сладкой мелодией. Смысл их слов утратился после всего, что произошло с ним, и на что Создатель закрыла глаза. "Лучше бы никогда не знать за что родная мать заставляла меня просить прощения" думал Даркен, на минуту закрывая глаза. "Человек боится неизвестности, забывая о том, что иногда тайное не стоит делать явным." — Мой лорд, — голос Эгримонта перебил мысли и колкие воспоминания, — все готово. Можно начинать. — Иду, — со вздохом сказал Рал. — Вы так и не ложились, мой господин? — Это так заметно или кого-то волнует? — напустил на себя грозный вид Даркен, — какое твое дело? — Я беспокоюсь о вашем самочувствии, милорд. После присяги распорядиться, чтобы вам приготовили ванну? — Нет, — Даркен хотел было спросить о Кэлен, но сдержался, — иди. Я сейчас приду. — Мой лорд! Я думаю, что вам будет интересно узнать о королеве Кэлен, — угадав его желание заговорил Эгримонт и выдержал почтительную паузу. Рал одобрительно кивнул головой. — Миледи встала с первыми лучами солнца. Она была одета в свадебное платье, что и накануне. Вместе с служанкой Алисой она спустилась в хлев, где начиналась работа. Все до одного поклонились ей в пол, милорд!Королева попросила выпить молока и принести ей лоханку творога. Люди удивились такому приказу, ведь настоящая королева завтракает у них!Пока они выполняли ее требования, госпожа скромно села в уголке и играла с пятилетней девочкой в куклы. Дети любят ее, мой лорд. Ее высочество будет прекрасной матерью. Даркен принял эту лесть, вопросительно посмотрев на слугу. Догадавшись по взгляду чего от него хотят, Эгримонт поспешил дополнить рассказ: — Позавтракав, королева Кэлен поспешила к портнихе, так как служанка сказала ей о молитве вместе с народом. И на этом все, господин. Ваша жена находится у портнихи Рахили. Служанка должна будет привести ее сюда. Даркен откинул волосы назад и не поблагодарив, вышел в коридор. Жара убивала последние силы. Впереди заблистал яркий свет в проеме балкона. Стоявшие возле стен рыцари низко поклонились. Не обращая на поклоны внимания, Даркен вышел на высокий балкон и до этого шумевший народ, произвел тишину. На небе не было ни облака. Даже ветер не почтил собрание своей лаской. "Создатель, если ты есть, пошли нам дождь", подумал Даркен, облокотившись руками на каменные перила. Сзади него зашелестел от шагов подол платья. Это была Кэлен. Даркен обернулся на нее и радость на секунду озарила его. Рал хотел было поздороваться с ней, но она с невозмутимым видом остановилась рядом, глядя перед собой. "Холодная, как мрамор, прекрасная как всегда”, промелькнуло у него в голове и он по привычке начал обыденную речь. Люди внизу с опаской переводили взгляд с магистра на свою миледи. Она была бледна и спокойна, словно происходящее не касалось ее. Одетая в простое голубое платье и не имея на себе никаких украшений, определяющих ее статус, Кэлен смогла бы сойти за крестьянку. Даркен случайно перехватил ее взгляд, чувствуя, что под тонкой бледной кожей кипит волнение. От этого он старался говорить мягче и короче. Ей явно было не по себе. Мелкая дрожь пробегала по обнаженным рукам и не глубокому вырезу на платье. Солнце нещадно заливало их двоих, превращая службу в ад. Даркен закончил свою вступительную речь и начал молитву. Народ опустился на колени, на пару минут прекратив безмолвное существование. Механические слова… Даркен вспомнил, что мама особенно чтила эту молитву. В момент, когда она стояла на подоконнике босая и взлохмаченная, ее губы повторяли выдержки из писания, именно эти фразы... Четырнадцатилетний Даркен не смог остановить это. Мать не слышала его и лишь шептала, шептала. Слезы катились по ее морщинистым щекам, стекая по подбородку вниз. Даркен плакал тоже. "И ты виноват" лишь многим позже он разобрал этот всхлип. И опять слова народной молитвы. На середине ее она опрокинула себя спиной назад прямо на дворцовую площадь. "Королева сошла с ума" оправдывались потом все ее знакомые, хотя знали настоящую причину самоубийства. — Во веки веков да помилуй нас, — закончил Даркен, готовясь спуститься, чтобы выслушать военную присягу и наконец уйти. Люди вновь заголосили. "Чернь" презрительно подумал Даркен, ощущая раздражение. Кэлен чуть-чуть пошатнулась, словно кто-то невидимый толкнул ее. Рал незаметно поддержал королеву за руку. — Потерпи, мне тоже непросто, — тихо сказал он, пока они спускались вниз по винтовой лестнице. Кэлен не ответила. Лицо ее посерело, а губы стали бледно синего цвета. — Кэлен, я позову лекаря, — скомандовал Даркен, сделав знак Эгримонту, следующему на расстоянии от них. — Успокойся, я выдержу, — Кэлен зашагала быстрее, — это наш первый выход. Ты не можешь выйти один. Это из-за солнца. Мне так жарко... Она не договорила, потому что ее состояние было очевидным. "Плюс ночное расстройство из-за бунтующих" с болью подумал Рал, убивая мысли о своей вине перед Кэлен. Двери открылись перед ними и по сравнению с мрачной духотой замка, на дворе было еще хуже. Рота солдат во главе с полководцем торжественно поклялись магистру Ралу и его супруге в вечной верности и отдали им честь. Ничего нового. Пора было уходить. — Почтенная миледи! — послышался вопль с другой стороны площади, — умоляю выслушайте, помогите! Народ расступился, ошарашенный нарушением королевской тишины и солдаты удивленно переглянулись. К чите Ралов вышла запыхавшаяся беременная крестьянка, едва ли стоявшая на ногах от бега. Опережая ее падение на колени от усталости и зноя, ее подхватили за руки двое стражей. — Кто ты? — спросил Рал, взглянув на Кэлен, которая была удивлена как и другие. — Я Ханна Коган, жена пастуха. Мне очень нужна помощь, поэтому я решилась вмешаться в церемонию, мой лорд. Королева Кэлен милостиво дарит помощь всем, кто в ней нуждается, я одна из таких... Силы оставили Ханну и она тяжело задышала. — Ты можешь стоять, Ханна? — голос Кэлен Рал получился таким нежным и проникновенным, что Даркен невольно сохранил этот тон в памяти, любуясь им, точно драгоценностью, — успокойся. Ты в безопасности. Ханна послушно закивала головой, и стражники получив знак от хозяйки отпустили ее. Женщина была необычайно взволнована. Светлые волосы ее прилипли ко лбу, закрывая миловидное лицо, а остальные вырвались на свободу из длинных пшеничных кос. — Давай поговорим внутри дворца милая, — предложила королева, — церемония ведь уже окончена. Тебе надо сесть... Кэлен замешкалась, но в миг справилась с чувствами и без боязни посмотрела в глаза мужу: — Я больше не нужна тебе, Даркен? Срочное дело требует моего вмешательства, прошу извинить меня за скоропостижный уход... В чужих глазах можно увидеть целый мир. Даркен видел его сейчас. Бледно-голубые глаза как океан, застыли в немом ожидании. Они ждали разрешение на простое действие, чего Даркен от нее не требовал. — Ты нужна мне всегда, Кэлен, — с придыханием сказал он, потирая руки, — однако, если дела зовут, то можешь идти. От его приглушенных слов Ханна слегка вздрогнула, будто сказанное относилось к ней. Кэлен тем временем неспешно отвела от Даркена взгляд. "Неужели тень любви восседает и на его сердце? " подумала королева, подловив себя на изумлении. — До встречи, моя королева, — так же аккуратно сказал лорд Рал, улыбнувшись кончиками розовых губ. Кэлен в знак одобрения склонила голову. Непонятное смятение на секунду одолело ее. — Идем, Ханна. Иначе и тебе будут приходить на ум несуразные мысли, — сказала Кэлен, — ты голодна? — Нет, миледи, — тихо произнесла Ханна, следуя позади Кэлен, сложив руки на животе, — об одном прошу, спасите нас. Моему ребенку суждено умереть еще во чреве и только вы сможете помочь.