Расстройство Зависимости

      «Петля», — это была первая неадекватная мысль, пришедшая в процессор после перезарядочного цикла вместе с ним. Внутренний хронометр Элиас даже любезно предоставил ей точное количество времени, которое она провела бок о бок с Волком на одной платформе под тоненьким «летним» изолетиком, потому что на Девятой Звезде действительно холодное время цикла — исключительная редкость. Тут всегда ночь, всегда приятная, свежая прохлада.       Но Эл прекрасно понимает, что на самом деле большая, глупая и нелепая редкость — это делить одно ложе со взрослым механоидом!       К тому же извращенцем.       К тому же убийцей.       К тому же тем, кто заставляет каждый раз её лицевую пластину греться от смущения.       «Он как удушающая петля!» — провела параллель с этим словом фемочка, смутно ещё понимая, почему она не стала верещать, пищать и бить слабенькими манипуляторами в стальную грудину наёмника, покрытую чудесными юникроновскими узорами — шрамами, несущими в себе воспоминания об адской боли и агонии. Воспоминания, что безликими тенями следовали за своим обладателем сквозь миллионы лет.       И она так просто сейчас лежит прямо под ним, а он нависает над ней. Наверное, собирался встать с платформы, но почему-то задержался, оставшись в этой позе. А может, и нет. Это неважно. Совершенно неважно.       …Странно, но они оба молчат. Хотя так даже лучше. Элиас шумно провентилировала. Ей уже пора привыкнуть, что оффить на одной платформе с ним — нормально. В порядке вещей. Обыденно. Привычно. И так далее. В конце-концов, он, слава Праймусу, сейчас не домогается и не травит свои тошнотворные пошлые шуточки. Но это опять-таки пока что.       Надо как-то разбавить эту липкую тишину, которая затягивается в неловкое молчание.       — А… Всё хотела спросить… Откуда у тебя эти увечья, Дар?       Действительно… Откуда?! Она права, Дар, это увечья, которые продолжают энерготочить, пусть и в глубинах бездонно-страшной Искры, и жить в банках твоей памяти. Они не заживут, пока этого не захочет их владелец. Принять всё как есть и функционировать с этим дальше, двигаться вперёд.       В этом и отличие между ними. Она хотя бы смирилась, не приняла, но смирилась с ужасом. Иногда ведь лучше смириться со своим прошлым, чем яро отрицать предначертанное судьбой на чёрной, бархатной ткани тьмы, избегать будоражащие сознание воспоминания. Или не лучше?..       Дар хотел бы не отвечать. Хотел бы умолчать и не бередить старые раны. Хотел бы не копаться в воспоминаниях. Но Элиас так неожиданно вдруг положила хрупкий манипулятор на фейсплейт мафиози, рассматривая сеть шрамов, что это на миг смягчило жёсткую Искру меха. Он даже зажмурился, качнув крыльями, и позволил себе потереться щекой о прохладную ладошку мотоциклетки. Совсем как волчонок, нашедший хоть в ком-то мягкость и сострадание после стольких гонений. Стоит ли говорить, что Эли едва сдержала улыбку?       — Ты задержишься в моей компании ещё на цикл, если я начну рассказывать тебе, откуда какой шрам, — весомо заметил Дар после того, как нашёл в себе силы отстраниться от ладони Элиас. С глоссы почти сорвалось привычное «мелкая», но мех каким-то чудом сдержался и поспешил продолжить, чтобы не поддаваться соблазну как-нибудь ещё назвать автоботку: — И будет тебе. Чё сразу увечья? Обычные отметины.       — Н-Ну. Эти шрамы… Они же… — фемочка замялась.       — Уродуют? — любезно подсказал убийца, и янтарные хищные линзы ехидно сощурились. Словно наёмник ждал, когда малышка подойдёт к этому обидному для кого-то слову.       — Я не это хотела сказать!       — И тем не менее увечья — шрамы — уродуют, — спокойно подвёл черту мех. — Разве не так? Ты ни за что бы не сказала, что я хорош лицевой, потому что её давно облепила паутина отвратительных отметин. А без них, возможно, ты бы и не шугалась меня, потому что я визуально казался бы безобиднее, а потому не пугал так сильно. — Дариус хмыкнул системами и лёг рядом, закинув один манипулятор за головной блок. — …Я же не идиот. Такие вещи понимаю. Всё равно, как ни крути, всех оценивают сначала по внешним параметрам. А я далеко не красавец.       Элиас потупила взгляд. В чём-то Дар был шарковски прав — его образ и без того был отталкивающим, а шрамы лишь добавляли суровости, но она вовсе не собиралась даже мимолётно намекать на то, что они уродуют. Просто хотела разрядить обстановку и разогнать тишину…       Или действительно в Искре желала узнать историю — хотя бы одну — их появления?..       — Тебе чё, холодно?       — А? — Элиас вздрогнула и подняла на мафиози оптику. — Н-Нет. С чего ты взял?       — Ты постоянно пытаешься натянуть на себя изолетик, — поскрёб стальную грудину Дар, — ну и Грэм говорил мне, что у тебя не ахти с терморегуляцией корпуса. На Девятой Звезде пусть и относительно тепло, но всё-таки холоднее, чем на Кибертроне, значит, это не изначально привычные для нас условия, что уже говорит о дискомфорте. Поэтому ты даже не замечаешь, как ищешь источник тепла, который стабилизирует за твой корпус температуру внутри… Хоть бы плащом моим тогда укрывалась, что ли. Он всё же лучше, чем эти изолетики. Я нахрена тебе его подарил? Не носишь, так хоть в таких случаях используй.       — Да я не подумала как-то…       — Не подумала она. Сюда иди.       Малышка и пискнуть не успела, как киллер тяжёлым манипулятором, больше похожим на когтистую лапу хищного зверя, сгрёб её в охапку и подтащил к своему боку. Свободным же накинул на автоботку несчастный изолетик, тяжело вздохнув вентсистемами. Горячий. Всегда не в меру горячий — что корпусом, что характером. Такой уж он, этот Волк.

***

      С мыслями мех собирался довольно долго — Элиас, сведя работу вентиляционных кулеров на самые низкие обороты и не поднимая на киллера взгляда, даже начала думать, что он вышел в оффлайн, поэтому, когда Дариус заговорил, малышка ощутимо вздрогнула в его объятиях. Грубый. Очень грубый голос. Волку он определённо подходит, пусть сейчас он и непривычно располагающий к себе. Такой… притягательно-хриплый. Мужественный.       — У меня историй столько же, сколько шрамов на лицевой, — спокойно начал мех, — и все я, конечно же, рассказывать тебе не буду. Во-первых, это заняло бы дохуя времени, а во-вторых — тебе, Элиас, совершенно нет необходимости знать абсолютно всё.       Мотоциклетка подняла головной блок, всматриваясь в янтарную оптику убийцы. Та была тусклой и едва мерцающей, он явно был немного уставшим, чем-то недовольным, и… Надо же. Он назвал её позывной полностью, без пренебрежения и не с пошлым уклоном. Это было гораздо приятнее, чем обычная манера общения Дара, за что фемочка в Искре была ему безгранично благодарна: постоянное извращение и язвительность изрядно ей надоели.       Дар почему-то странно усмехнулся.       — Помнится, — он улыбнулся, — я с одной боевой бабой подрался в порту. Не кибертронка, но и не совсем органика. Киборг, кажется? Ну, она мне пол-ебала расцарапала, сучка… Должен заметить, я сам её не трогал, она первая полезла на меня. Перепутала парковочные места моего и своего кораблей. Потом, конечно, извинилась и в баре проставлялась, но лицевую жалко, блять. Борозды от когтей-то никуда не делись. У-у, ебать! Все проблемы из-за баб.       — Так значит, у тебя не все шрамы от… Н-Ну… Работы? — Элиас так удивилась, что даже намеренно пропустила мимо себя последний укол в адрес всех дам. Она смотрела на киллера своей большой оптикой, раскрытой так широко, что невозможно было не умилиться этому прелестному зрелищу, и с красноречивым нетерпением ждала ответа.       — Э? — наёмник изогнул оптогрань. — Ты думала, мне только на работе рожу красят? Если бы это было так, у меня шрамов было, ну, раза эдак в три меньше. Да и не только фейсплейта это касается. Корпуса тоже, — Дар потрогал лицевую, задумчиво щуря линзы. — Да. Точно. Раза в три меньше… А ещё знаешь, что?       — Что?       — Я помню, где какой шрам.       — Да? — концентрация изумления в голосе Эли достигла максимальных высот. — Вот прям каждый, да? А где те, которые от той… того… От киборга?       — Здесь.       Автоботка тихо пискнула, когда мех легко и безболезненно подхватил её манипулятор за запястье и, аккуратно взяв тонкие пальчики, поставил их на несколько тонких шрамов своей лицевой. Борозды старых увечий оказались лишь немного грубее на ощупь, чем сплав «живого» серебра фейсплейта, и когда Дар медленно убрал свои когти, позволяя малышке дальше действовать самостоятельно, Элиас чуть ли не с замиранием Искры боязливо, но всё-таки с огромным любопытством провела мягко-мягко вдоль отметин. Неужели этот огромный, страшный, крайне неприятный с первого взгляда в общении бот доверяет ей так сильно?.. Эли очень сильно сомневалась, что подобное он разрешает делать с собой каждому встречному.       А Дар от внезапно нагрянувшего удовольствия даже прикрыл оптозатворы, шумно вздохнул и подался мордой лица вперёд — расслабленные пальцы автоботки тут же «разъехались» от неожиданности, и вышло так, что Элиас шлёпнула всю свою маленькую ладошку на фейсплейт убийцы.       — Приятно, — коротко и… урчаще?.. пояснил киллер, пощекотав мотоциклетку потоком тёплого отработанного воздуха, и больше ничего сказать не смог: шрамы, как ещё одна эрогенная зона с высокой чувствительностью, выбили из него всё желание двигаться и говорить.       Это было и странно, и мило, и смешно. Сейчас Дар и впрямь был похож на волчонка — тёрся, требуя больше ласки и внимания, был кротким, тихим (но в то же время оставался хищником, диким зверем — в любой момент мог ощериться и укусить), и всё это было совсем ему не свойственно. Вгоняло Элиас в замешательство, смешанное с опаской и неуверенностью.       Что у него на уме? Что вообще творится в его процессоре? Почему он то до боли и омывателя злой и грубый, то внимательный и даже в чём-то где-то приятный?       Это всё заставляло в Искре совсем ещё юной фемочки сталкиваться друг с другом и переплетаться в единую нить два противоречивых порыва — порыв разорвать с этим мехом все возможные связи и никогда больше не контактировать с ним и… порыв продолжить общение?.. И вся эта нить скатывалась в ядовитый клубок. Он становился поперёк горловых шлангов, доставлял очень ощутимый дискомфорт и требовал, чтобы его как можно скорее распутали, сделав вновь простым и понятным.       И сейчас, поглаживая аккуратно шрамы киллера, поддавшись его благоприятному настроению, Эли с внутренним вздохом понимала, что если она всё-таки продолжит это общение — это ненормальное и опасное общение — просто и понятно не будет никогда.

***

      …Дариус совершенно расслабился. Аккуратные и мягкие касания к восприимчивым к этому шрамам вызывали в нейросети короткие, но приятные вспышки удовольствия. Они возникали внезапно, пропадали так же быстро и равномерно растекались по всему корпусу, угасая лишь в кончиках крыльев. Волк мерно покачивал ими и совсем не был против того, чтобы фемочка продолжала.       Как будто изголодался по вниманию со стороны прекрасного гендера.       А между тем молчание и тишина напрягали Эли всё больше. Не то чтобы она была за непрерывную болтовню обоими манипуляторами, но, если честно, ей было куда спокойнее, когда убийца беседовал с ней. Это даровало шаткую иллюзию, что Дар говорит то, что думает, и не помышляет о чём-нибудь эдаком. Под «эдаким» автоботка понимала абсолютно всё нежелательное: пошлости, какие-то дурные намерения и так далее, и тому подобное.       — …А это что за шрамы? — фемочка задержала пальцы на определённых отметинах, чуть ли не сосредоточенно щупая их, и вопросительно глянула на закрытую оптику джета. — Очень ровные. Они не такие, как остальные.       Дар с титаническими усилиями активировал линзы и лениво посмотрел на Элиас. В его взгляде так и читалось — «Почему ты перестала гладить меня?».       — Это селфхарм, — последовал наконец-то ответ. Волк сказал это таким тоном, словно подобное являлось нормой для него. Чем-то обыденным, скучным, не стоящим какого-либо внимания. В общем-то, так оно и было. — Может, поэтому эти отметины кажутся тебе излишне правильными в сравнении с остальными. Я наносил их сосредоточенно. Обычно когтями. Порой лезвиями. В любом случае, они и так, и так будут ровнее тех, что я получил случайно или за дело.       — Ты причиняешь сам себе вред?!       — Иногда, — глядя на то, как оптика юной Искры становится всё шире и шире, мех уже начал жалеть, что сказал правду. Процессор сразу же выдал возможный вариант действий: успокоить и заверить, что всё в полном порядке (хотя и дураку было понятно, что подобное таковым не является от слова совсем). — Не смотри так на меня. Я личность вспыльчивая, в ярости могу натворить такой хуеты, что потом проще будет просто деактивнуться, так что… Избегаю неприятностей вот таким способом. Это меня успокаивает. Боль.       — Но это же ненормально! — мотоциклетка убрала манипулятор от лицевой наёмника и не то с испугом, не то с волнением заломила кисти. Широкие антеннки оказались прижаты к шлему. — Это не выход…       — У меня другого нет, — предельно спокойно заметил Волк. — Боль… Селфхарм… Это единственный способ для меня контролировать злость. Вру. Ещё курение. Оно меня тоже как-то успокаивает, что ли.       — Но Дар!..       Мафиози хмыкнул и в очередной раз просто сгрёб фемочку к себе. Правда, в этот раз сделал немного по-другому: не стал прижимать её к своему корпусу, а прижался к чёрно-зелёной броне сам. Дариус был уверен, что этакая наглость вызовет у автоботки массу возмущений, но… Элиас только пару раз пихнула его и притихла. Было слышно, как недовольно она сопит системами, наверняка поджав губки и сдвинув в очаровательной строгости оптограни, но недовольство это было вызвано вовсе не поведением киллера, а тем, что он прибегает к селфхарму.       — Тогда получается, что у тебя многие из этих шрамов — твоих когтей дело?       Дар быстро зыркнул одним окуляром на свой манипулятор, которым обнимал хрупкую фигурку малышки, и неоднозначно хмыкнул.       — На лицевой старые шрамы. Я больше не трогаю фейсплейт. В основном порчу покрытие, скажем, на манипуляторах. Иногда на груди. А тебе чё? Зачем это?       — Не знаю, — честно призналась Эли. — Просто стало интересно…       — Понятно.       С несколько бриймов они лежали опять в тишине. Элиас скользила взглядом по стене напротив, иногда цепляясь им за крылья наёмника, и тогда рассматривала уже их. Удивительно, но в сравнении с остальным корпусом — на них не было ни малейшей царапинки. Изумительно идеальные, полированные и блестящие. Фемочка смотрела на них и размышляла над тем, почему она вдруг так непривычно спокойна рядом с убийцей. Они буквально перезаряжались на одной платформе! Её платформе! Но автоботку в этот момент такое почти никак не трогало. Она привыкла и даже смирилась с тем, что подобные недоразумения стали случаться в её активе с появлением столь странного бота всё чаще.       Дар совсем-совсем ей не нравился. Совсем! Всё, что она говорила и делала, было не более чем плодами хорошего воспитания и мягкого нрава. Ведь так?       Но почему тогда она так спокойно даёт обнимать себя, а сама тихо-тихо тянется к своеобразным рогам-ушам на шлеме мафиози, чтобы наконец-то потрогать их?       — …Если ты собьёшь мне настройки, я тебя укушу, — напомнил о себе Волк. В его Искре тоже сейчас таились сомнения: гнать мелочь прочь от своих рогов или же всё-таки позволить ей трогать и их тоже?       — А что будет, если их покрутить? — напрочь забив на протоколы самосохранения, Эли обхватила пальчиками металлическое «ухо» и потрогала его. — Это больно?       — Нет, не больно, — Дар «чихнул» вентиляцией и тряхнул шлемом, — но под бампер ты получишь. Вот что будет.       — Я только…       — Даже не думай.       — Совсем чуть-чуть…       — Элиас, бля.       — Попробую повернуть…       Щёлк!       — Да ёбаный свет!       Мотоциклетку полностью затащили под тяжёлый корпус, ещё раз грязно выругались, чихнули, выругались и снова чихнули. Эли, раскрыв широко оптику, прижала к вокалайзеру ладони и наблюдала за тем, как в край раздражённый мех нависает над ней и пытается вернуть сместившийся рог на место.       — Блять, малая. Ну я же просил не крутить!       — Ой, Дар, я не…       — Пиздец ты непослушная, Эл. И знаешь, что?       — А?..       — Я сказал, что если покрутишь, то я тебя укушу. Второе было — дам по бамперу, — мафиози прищурился, говоря всё это, кажется, на полном серьёзе. — Чё выбираешь?       — Н-Ничего, конечно! — Элиас готова была хоть сейчас заверещать и начать вырываться. Былое спокойствие как ветром сдуло, а киллер продолжал.       — Так не бывает.       — Что… Д-Дар, дурак! Отстань!!!       Совершенно не лишая автоботку возможности двигаться, всем своим видом говоря, что она в любой момент может просто увернуться и сбежать, Дар то наклонялся, то поднимался вновь — делал вид, что готов и в самом деле укусить. А вот доверчивая и наивная Элиас пищала, упиралась ладонями в грудные пластины Волка, опять пищала и даже немного лягалась, извиваясь под меховским корпусом не хуже змеи.       «Действительно ещё спарк», — усмехнулся убийца, наблюдая за этой картиной, больше смахивающей на бетскую игру. Он вовсе не собирался кусать Элиас и — уж тем более — поддавать ей под бампер (хотя последнее было весьма заманчиво), но малышка так забавно защищалась, что Дар даже вошёл в роль «большого и страшного серого волка», который почему-то укусил не за бочок, а за губу…       Это вышло совершенно случайно. Мех запомнил, что мотоциклетка упирается в его грудной отсек манипуляторами, поэтому каждый раз при наклоне «пружинил» от них и поднимался, не успев опуститься. Выходило, что острые, как бритва, денты мафиози клацали в нескольких сантиметрах от фемочки. А в этот раз Эли вдруг решила убрать ладони, скорей всего, чтобы улизнуть, но ничего у неё не вышло, и Дар, потеряв внезапно опору, навалился на автоботку.       Как говорится, случился кусь.       …Или поцелуй?       Но Элиас была стопроцентно уверена в том, что после остроты дент Волка она отчётливо ощутила своими губами его. Такие же горячие, как он сам. Пламенно-горячие из-за нарушений в терморегуляторе. И пусть это длилось буквально долю наноклика, малышка готова была вспыхнуть всей протоформой, а не только лицевой пластиной…       Стыдно!       Своё дикое смущение Элиас скрыла просто гениальным способом — с тихими писками сползла с платформы под взгляд офигевающего Дара и отвернулась, начав шариться по совершенно пустой приплатформенной тумбочке.       — Ты чё?       — Я… Э-э… Того… Самого… — мысли в хаосе разбегались, оставляя после себя только пустоту, хотя Эли ну очень хотелось застать там пусть и самую ничтожную, но отмазку. — Т-Тебе, наверное, в душ надо. Да? Ну точно! В душ!       — Да я не…       — Да-да. Надо. Смотри — подтёки энергона! Да ещё и по всему корпусу.       Малышка повернулась к меху и, стараясь не смотреть ему в оптику, манипулятором обрисовала некую часть свободного пространства между собой и Волком. Вероятно, указывала в общем на всего мафиози, на что Дариус скептически приподнял оптограни — подтёков-то на нём не было! Элиас сама же и вытерла все до единого.       Да разве поспоришь тут? Киллер равнодушно пожал плечами и легко соскочил с платформы, хрустнув сначала шейным отделом, а там и спинным. Гидравлика знатно затекла от неудобного лежания, поэтому какое-то время Дар возвращал себе подвижность, пока автоботка шарилась по всему отсеку в поисках термополотенца.       Она такая милая, когда суетится.       Очень, очень милая… И это определённо нравилось меху. Нравилось так же, как и сама Эли.