PizdecWorld

Toм

      Я всегда желаю невозможного, именно поэтому мне снятся либо родители, которых я никогда не видел и не знал, либо то, что если бы это случилось, то исправило бы почти каждую проблему в моей жизни. Просто, если честно… Я бы всё отдал за более мягкое отношение дяди Торда ко мне. Пусть он будет повышать на меня порой голос, но при этом не бьет и уделяет хотя бы немного своего времени мне, я не хочу бояться его вечно, я просто хочу спокойной жизни. Но ведь это невозможно…не так ли?

Toм

      Голова казалось весит тонну, а все посторонние звуки отдавались звоном в ушах. Именно так сейчас себя чувствовал Том, который видимо знатно порыдав уснул. Комната была окутана тьмой. Малец решил посмотреть на часы: 3:02 ночи. Мда, проспать более семи часов крайне не радовало, хотя он проснулся не совсем по своей воле. Его живот наигрывал больные симфонии, не давая уснуть. Немного пошатываясь Томас медленно открыл дверь и огляделся. Никого. Более уверенным и быстрым шагом он направился на кухню. Переступив через швабру, непонятно почему валяющейся на полу, Том только хотел выйти из-за угла прямо на кухню, как резко затормозил. Его волосы встали дыбом, когда он заметил, что на кухне горит свет, дверь на половину приоткрыта, а за ней отчетливо видно до боли знакомый силуэт Торда. Малыш решив, что поесть пока что не удастся дал заднюю. Но он совсем забыл про ту швабру, через которую переступал ранее. Чувствуя, что теряет равновесие черноглазый попытался развернуться, но к сожалению неудачно для него. Спина хрустнула, а последнее, что Томас успел увидеть до соприкосновения лицом с полом — то, как лоб резко проходит по углу.       В районе прихожей послышался сдавленный крик. Торд быстро оторвал взгляд от экрана смартфона, побежав на «место происшествия». Его глазам предстал лежащий, трясущийся на полу Том, который закрывал лицо своими маленькими ладошками. Так же он плакал, но не особо громко. Коммунист присел на корточки и аккуратно дотронулся до спины ребенка. Томас вздрогнул и слегка сдвинул ладони с заплаканного лица. Заметив Торда, малыш быстро закрыл лицо руками и резко дернулся. — Пожалуйста не трогай меня! — умоляюще завопил Том. Торд моментально убрал руку с его спины, но отступать он тоже не стал. — Понимаешь, мне НУЖНО посмотреть, что у тебя с лицом или ты думаешь, что если оставить все как есть тебе станет лучше? — строго произнес «Красный».       Мальчуган покорно замер, медленно убирая руки от лица. Курильщик убрал волосы со лба малютки и наконец заметил, то, что стало причиной страданий Тома. На его лбу красовался крупный, яркий, кровоточащий ушиб. Недолго прибывая в шоке, коммунист сказал Томасу оставаться на месте, а сам куда-то удалился. Через несколько мгновений он вернулся с бинтом, ватой, перекисью и непонятной мазью.       Когда Торд только хотел сказать, что закончил перебинтовывать, живот Тома предательски и очень громко заурчал. Томас совсем забыл, что хотел есть. Ему стало немного стыдно, покраснев он сидел виновато опустив голову вниз. — Мог бы и сразу сказать, что хочешь есть,— нарушил неловкое молчание рогатый, который сразу после своих слов ушел на кухню, начиная с чем-то возиться.       Прошло около получаса, а Том все еще сидел не шелохнувшись. Вдруг из приоткрытой двери в кухню выглянул Торд. — Поражаюсь, почему ты все еще здесь, я думал ты давно на кухне и просто тихо сидишь. В любом случае ты хотел есть, в общем всё готово, можешь приступать,— с неловкостью и неуверенностью в голосе проговорил «Красный».       Немного удивленный малец наконец-то поднялся с пола и зашагал на кухню. Вскарабкавшись на высокий относительно его роста стул, его взгляд упал на содержимое тарелки. Неужели он «нормально» поест за всё это время? Бесспорно он ел «нормально», но только когда Эдд и Мэтью были дома и что-то всегда готовили. Что касается Торда, то он никогда персонально не готовил Тому, поэтому малыш был изрядно удивлен. Внезапно радостные мысли Тома мгновенно улетучились, когда он задумался, что как говорится «самый вкусный сыр бывает лишь в мышеловке». Он потыкал вилкой в свой «ужин», казалось ничего такого нет, но зная Ларссона там могло быть слабительное, а то и яд. Тем более с чего вдруг человеку, который несколько часов назад желал его смерти, теперь мирно приготовил ему еду, а Том и не видел как он готовит и что он туда насыпал. Малыша пробрала дрожь, он всё продолжал тыкать в содержимое тарелки вилкой, внимательно туда вглядываясь. Окидывая взглядом кухню Торд заметил, что Томас даже и не притронулся к предназначенной ему еде, а только неодобрительно тыкал в нее вилкой. Кажись уловив ход мыслей ребенка, коммунист наклонился к нему. — Не беспокойся, я туда ничего такого не подсыпал,— сказал тот спокойным тоном. Но Том всё еще не решался притронуться к сие блюду. — Ладно, я дам убедиться тебе в этом сам,— с этими словами Ларссон взяв очередную вилку, совсем немного отъел из тарелки Тома.

С ним ничего не произошло… В этот раз, подвоха и правда не было.

      Малой осторожно тоже немного отъел, но с ним тоже ничего не произошло. Тогда он жадно набросился на еду. Спустя какое-то время тарелка была пуста, а Томас уже «клевал носом». — Том, тебе пора спать, — молвил одноглазый поглядывая на часы.       Кивнув сонный Том сполз со стула и уже собираясь уйти в комнату остановился. Торд непонимающе вздернул бровь. — А т-ты почитаешь мне на ночь? — спросил малыш.

Снова неловкое молчание.

—Что ж…ладно, так и быть, — с ярой неуверенностью сказал курильщик, начиная потеть.       Тома будто в бочку с холодной водой окунули, он совсем не ожидал такого ответа, даже и мечтать не мог. Его представление о мире сейчас рухнуло. Уж кто кто, а Торд всегда слал его куда подальше с такими просьбами, да и Эдд ему тоже редко читал на ночь. Что касается Мэтта, мальцу стоило только попросить и тот мог ему читать хоть всю ночь на пролет, и это Тома сильно радовало. Но в данный момент Мэтта нет рядом, перед ним стоит Торд, который сказал нечто противоречащее ему самому. — Ну тк мы идем? — вырвал из раздумий малого норвежец. — Да, конечно,— откликнулся Том.       С этого момента тот помчался вприпрыжку к себе в комнату, а коммунист сонно поплёлся за ним. Вбежав в комнату малой радостно прыгнул на кровать, мгновенно укутываясь в мягкое одеяло. Тем временем Торд озадаченно стоял около книжной полки. — Даже не знаю, что тебе предложить… Может выберешь сам?       Том пододвинулся в сторону книжного шкафа и побегав несколько секунд глазами по полкам, указал пальцем на заинтересовавшую его книгу. «Красный» взял в руку, то, что так заинтриговало юного Томаса. На вид книжка была достаточно потрепанная, с выцветшим рисунком на обложке. — «Алиса в стране чудес»? Разве Мэтт это уже тебе не читал? — спросил любитель хентая.       Том отрицательно замотал всё еще больной головой. Вздохнув коммунист присел на край кровати, а малыш тихонько от него отодвинулся, так как еще ему не совсем доверял.       Удивительно, но Томасу нравилось как Торд читает. Он читал совсем спокойно, в среднем темпе, то и дело стараясь выражать интонацию, а голос так и ласкал слух. Кто бы мог подумать, но даже во всем прекрасный Мэтью так не читал. Именно поэтому малец не мог заснуть первые полчаса. Точнее он боролся со сном, только бы слушать дальше.       Вне сомнений ничто не вечно, как и эта борьба, Том всё-таки уснул. Услышав тихое сопение курильщик захлопнул книгу, аккуратно положив ее на рядом стоящую тумбочку.       Торд погасил ночник и преодолевая разбросанные по полу игрушки ему удалось подобраться к двери. Он взглянул еще раз на Тома, он так мило выглядит когда спит, и только почему коммунист за все эти годы это заметил именно сейчас? Расплывшись в еле заметной улыбке, он осторожно прикрыл дверь. -Спокойной ночи, Том.