Миротворец

Эрейн не отходил от него ни на мгновение. Стал присматривать еще сильнее, чем раньше. Он все думал, что Рио схватит первый попавшийся нож и попытается вспороть себе живот, чтобы избавиться от ребенка. Право, такие мысли нага посещали все чаще и чаще. Пусть невинное дитя ни в чем не было виновато, но Рио не хотел, чтобы этот ребенок родился. Не от порочной и насильственной связи двух братьев. Ночами он плакал в подушку, вспоминая, как именно все это случилось, а Эрейн поглаживал его по волосам и пытался успокоить. Из комнаты Рио практически не выходил. Стал вести затворнический образ жизни. Никто его не трогал по личному приказу короля Биргена. Сам он изредка заходил проверить нага, справляясь о здоровье. С ним у Рионота все было хорошо, разве что иногда его мутило и кружилась голова, но он был в полном порядке. Только страшные мысли посещали его голову. Он никому не говорил о них, старался не подавать виду и просто читал книги, которые могли бы помочь ему. Рионоту нужно было уходить отсюда. Как можно скорее. Даже здесь он уже не найдет покоя. Здесь ему не позволят сделать того, что ему нужно. Но в самом начале нагу нужно было избавиться от Эрейна, который коршуном следил за каждым его движением. Пусть он и не хотел так подло поступать с тем, кто прогонял его кошмары по ночам и баюкал, словно маленького ребенка, но Рио больше здесь не был намерен оставаться. Гномы сами показали ему многие из своих ходов. Он спускался по тоннелям в мир за пределами гор, поэтому хорошо знал, куда именно нужно идти. Пусть Эрейн и считал, что Рио до сих пор путался в проходах, однако у того в голове давно сложилась карта. Он безошибочно мог отыскать все, что ему было нужно. Эрейн уснул беспробудным сном из-за настойки, которую Рио для него сварил. Это не смертельно, и здоровью гнома не навредит. Рио бы никогда не посмел сделать что-то подобное. Он не убийца, а Эрейн такого не заслужил. Поэтому Рионот уложил генерала на постель в своей комнате, коротко и благодарно целуя его в лоб. Это было прощанием. Возможно, больше они не увидятся. Гном выглядел безмятежно во сне. Его черные волосы разметались по подушке. Лицо казалось моложе, складка между бровями разгладилась. Рио захотелось поцеловать его губы, но он не смел. Он не должен был этого делать. Однако тепло гнома, его запах и то, с каким трепетом тот относился к нему все это время, подстегивали Рио сдаться и все же сделать это. Он закусил губу и отстранился. Сложил кое-какие вещи в небольшую котомку, еду, лекарственные травы и настои, после чего тихо выбрался в коридор. Наги умели передвигаться быстро и бесшумно, если то было нужно, поэтому Рио скользил по коридорам, не замеченный никем. Он прокрался к одному из охотничьих выходов, которые те использовали, чтобы выйти к землям эльфов. Дорога предстояла длинная. Использовать магию телепортации Рионот не мог, потому что магическое поле каждого государства помешало бы ему оказаться в нужном месте. Его бы просто разорвало пополам. Пришлось идти пешком. На весь путь до Пустой земли у него ушло около месяца благодаря обращению в форму нага, которую Рионот теперь ненавидел до глубины души. Путь был тяжелым для него. Беременность сказывалась на каждом его шаге, на каждой мысли, на дыхании. Ребенок внутри него пинался, потому что скоро должно было прийти время родов. Срок беременности нагов — около одного года. Из них для Рио прошло уже семь месяцев. В человеческой форме живота не было особенно заметно. Он был лишь слегка округлым, но в форме нагов он оказался довольно большим. Передвигаться с ним было тяжело. Рио быстро уставал, и ему требовалось много времени, чтобы восстановить силы. Перед глазами постоянно плыло. Его часто мутило, а есть не хотелось совсем. Приходилось заставлять себя питаться через силу. Пустая земля отозвалась звенящей тишиной. Здесь действительно ничего не было. Только голая, серая земля, пожухлая трава и несколько чахлых деревьев и кустарников. Солнце здесь постоянно скрывалось за серой дымкой, затянувшей небо. Только со стороны черного леса, где был запечатан демон, согласно легендам, слышалось утробное рычание. Рио поселился на самой окраине Пустой земли, на границе с оборотнями. Чудовища туда забредали редко, потому что там было довольно холодно. Магически он создал себе небольшой снаружи домик, окружив его непроходимым еловым лесом. Обустроив жилье, Рионот сделал то, что давно должен был сделать. Он прочитал об этом зелье в одной из книг. Опасно было делать это сейчас, когда срок был настолько большим. Рио не был уверен, что вообще выживет. Однако так продолжаться больше не могло. Смешав нужные ингредиенты, Рионот положил руку на плотный живот, чувствуя внутри другую жизнь. — Прости меня, — извинился он перед тем, чьего лица никогда не увидит, кому никогда не даст жизнь. Перед крохотным существом, которое ни в чем не было виновато. В руку приветливо толкнулись, и Рио почувствовал, как по его щекам потекли слезы. Рука, которой он держал склянку с зельем, тряслась. Он боялся делать это, но понимал, что иначе не сможет. Ребенок будет страдать еще больше, если Рио позволит ему родиться. Потому что он на него никогда не сможет смотреть спокойно, постоянно будет вспоминать то, что так стремился забыть. Опрокинув жидкость в себя, Рио застыл, дожидаясь эффекта. Этим самым он навсегда лишал себя возможности больше иметь детей. Ведь наг беременеет только раз в своей жизни. У него больше не будет шанса завести ребенка от человека, которого он, возможно, когда-нибудь полюбит. Только вот любить Рио больше не собирался. Для него это чувство под запретом. Первые несколько мгновение ничего не происходило, а после все тело скрутила такая боль, что Рио подумал, будто сейчас умрет. Его словно резали наживую на куски тупым ножом. Все горело, разрывалось от боли. Перед глазами стояли белые круги. Он упал на колени, держась одной рукой за столешницу, скребя по ней ногтями, снимая с кровью и мясом ногтевые пластины. Другой рукой он обнимал живот, чувствуя, как ребенок внутри него умирает. Погибает в агонии. Как зелье выжигает его. Он словно бы услышал жалобный плач, последний, предсмертный плач ребенка, который так и не увидел белого света. Рио уткнулся лбом в пол, скуля и заходясь в слезах, душа в себе крик, который мог бы привлечь сюда всех демонов. Из его горла лилась кровь. Он ощущал, как ноги становятся хвостом, как раскрывается проход, через который должен был родиться ребенок. Мышцы с треском рвались от напора, причиняя дикую боль. Под ним расползалось огромное пятно крови. И что-то с трудом покинуло его тело. Рио прерывисто дышал, едва понимая, что происходит от боли, которая рвала тело на куски, и посмотрел под себя, замечая что-то в луже крови. Что-то крохотное, почти сформировавшееся. Он приподнялся на трясущихся руках, скручивая хвост и опираясь о него спиной. И посмотрел на то, что должно было стать его ребенком. У него уже была небольшая головка и такие же маленькие ручки и ножки. Он почти стал полноценным нагом, связанный со своим родителем тонкой ниточкой. Живое существо, которое Рионот так безжалостно убил. Его ребенок. Его и Ингрида. Дрожащими руками Рионот дотянулся до крохотного плода, который мог уместиться у него на ладони, и поднял его, поднося к себе. Отвратительно пахло кровью, все тело скручивало спазмами боли, а кровь все лилась из родового отверстия. Рубиновая лужа становилась все больше и больше. Глаза застилали слезы. Рио держал утерянную жизнь в руках и плакал, потому что обрек это маленькое существо на такие муки. — Прости меня, — едва выдохнул он. — Пожалуйста, прости меня. Он бесконечно просил прощения, захлебываясь болью, слезами и кровью. Весь его дом был пропитан запахом крови. Рио без сил рухнул в лужу с мертвым ребенком на руках, выводя пальцем на полу руну заклинания. Возможно, оно ему уже не поможет, и он погибнет после всей этой боли и количества крови, которое он потерял. Рио прижимал к себе кроху, перед которой был так виноват. Он обвился вокруг себя хвостами, закрываясь им, словно коконом. Мир медленно тускнел, и вот он уже чувствовал только лишь отголоски боли. А потом провалился в кромешную темноту. Сколько времени прошло, Рио не знал. Он с трудом разлепил глаза, видя перед собой уже засохшую лужу крови. В доме отвратительно пахло ею, сгоревшей плотью и гниющим мясом. Видимо, времени прошло достаточно. Открывать руки, в которых все еще лежал его… было очень страшно. Хвост, которым он закрывался, давно снова стал ногами, испачканными в крови. Рионот едва стал на колени, с трудом передвигаясь ко входу. То, что осталось от ребенка, он закопал под деревом. Его мир резко потускнел. Все стало таким серым и бессмысленным. Он будто бы потерял сердце и душу после содеянного. И это будет терзать его всю оставшуюся жизнь. Грех, который он взял на себя из-за страха. Дальнейшая его жизнь заключалась лишь в исследованиях. Он жил отшельником в этом доме, постоянно вставая на колени перед маленькой могилкой и молясь, чтобы душа этого крохотного существа нашла покой. Слезы постоянно катились по щекам, и Рио не мог этого контролировать. Так он жил последующие три сотни лет. Жил с тяжестью своего греха, совершенствуя свои магические навыки, оттачивая их, развивая врачевание. Он постепенно вытравливал из себя сущность нага эликсирами и травами, избавлялся от нее, чтобы быть просто человеком. Все это сказывалось на нем, но Рионоту было все равно. Он больше не хотел быть рабом собственной природы. Он вытравил ее всю. Избавился от сущности нага. Потерял возможность обращаться, больше не испытывал влияния периодов. В нем не осталось и толики иной сущности. Как не осталось и возможности иметь детей. Он не испытывал сексуально влечение. Стал фригидным, пустым. Для него все это было страшно. Неприятно. Отвратительно. Ни к чему хорошему его это не привело. Только лишь к страданиям, боли и греху, который он не забудет никогда. Он снова что-то почувствовал лишь тогда, когда встретил человека на пороге своего дома. Когда его душа признала в Жене короля. Рядом с ним Рионоту было спокойно. Так спокойно, как не было никогда. Он отправился за ним, потому что решил, что, возможно, получит избавление. Хотя бы частично. Полного он никогда не заслужит за содеянное. И все это привело к тому, что он решил вернуться сюда. В свой родной мир, в свое королевство, чтобы предстать перед братом, от которого так давно пытался сбежать. Пытался забыть. Только прошлое не оставляло его ни на миг. Он ждал, что его растерзают на куски, отправят на виселицу. Возможно, так ему было бы проще. Но он смотрел на коленнопреклонного Ингрида, ставшего теперь королем Иергорда, и на то, как у него на шее раскачивался кулон с речной жемчужиной, которую когда-то давно он достал ему со дна озера в Лесу водопадов, и все чувства внутри него смешались в ком, который причинял ему боль. Снова. Как и много столетий назад.