Flower Road

Тэхён выглядит как солнце. И пахнет так же. Чонгук раньше такого запаха даже не знал. Даже не мог представить, как это, почувствовать его.

Это оказалось больно.

И пусть Тэхён всегда ходит в этом своём пальто от Burberry и заношенных серых кедах, Чонгук знает, знает наверняка, что цвет Тэхёна — жёлтый. Так же он знает наверняка, что Тэхён — это тепло, что рядом с ним будто вечное лето. Когда Чонгук видит по утрам эти глаза карамельного цвета, у него полное ощущение того, что солнечные лучи пробились сквозь тяжёлые тучи и осветили всё вокруг, что вот-вот повеет лёгкий ветерок. Морской бриз. Он чувствует запах свежескошенной травы, запах горячего асфальта, по которому летом Чон рассекает на своём скейте. Парень бы даже не удивился если бы вдруг прямо на барную стойку вдруг приземлилась божья коровка — главный символ лета для него. Ему нравится видеть это своими глазами, нравится этот запах, который исходит от Тэхёна. Ему нравится и сам Тэхён. Возможно, Чонгук даже нравится Тэхёну. Возможно, это взаимно. Чон чувствовал это отчётливо. Когда они вдвоём сидели в тёмном зале кинотеатра, слегка соприкасаясь руками, всё чего он хотел тогда, лишь чтобы это никогда не кончалось. Но Чонгук не уверен. Не в Тэхёне.

В себе.

Так было всегда. Каждый раз, когда Чонгуку казалось, что он влюбился по уши, каждый раз, когда он чувствовал себя так, будто он летит на крыльях и бабочки в животе оживают, каждый раз, когда подушечки пальцев на руках начинали покалывать, а уши краснеть, ему становилось страшно. Чонгуку всегда казалось, что у него проблемы с выражением своих чувств. С чувствами вообще. Потому что у него внутри будто пустота. Потому что сам он тоже пустой. Чонгук в это верит. Его заставили поверить. Страх, который он испытывает по отношению к Тэхёну, не совсем обычный. У Чонгука нет страха влюбиться, совсем наоборот. Ему так хочется влюбиться, забыться, раствориться в этом чувстве. И в человеке. В Тэхёне. Но ему страшно.

Ему страшно, что Тэхёну будет больно.

Со стороны Киму, наверное, кажется, что Чонгук совсем в нём не заинтересован. Он себя никак не проявляет, а если и проявляет, то совсем не умело. Например, как он сделал это в то самое утро, когда ляпнул, не подумав. Когда сделал Тэхёну больно. Когда его страх подтвердился. Чонгук заревновал. И эта ревность в тот момент достигла своего пика. Он не смог сдержать те едкие слова, они будто сами вырвались. Слова. Язвительные, полные злости и обиды, полные желчи. Слова. И он никогда не сможет забыть выражение лица Тэхёна, которое буквально отразило ту боль, которую Чон так боялся причинить. Он уже несколько раз писал и стирал одно и тоже сообщение. Одни и те же слова. Чонгук: Прости меня. Я не имел в виду то, что сказал. Имел. В тот момент, за той барной стойкой и в то утро ему казалось, что его разорвёт от ревности. В принципе, так и вышло. И ему тоже почему-то стало больно. Потому что он правда имел в виду именно то, что сказал. Мин Юнги и Ким Тэхён чертовски хорошо смотрелись вместе. И это не то, что Чонгуку хотелось бы увидеть. Ему бы хотелось, чтобы именно так Тэхён смотрелся вместе с ним. При этом Чон отчётливо понимал, что не сделал для этого ровным счётом ничего. Парень продолжал пялиться в телефон, сидя на холодном полу своей спальни, опираясь спиной о кровать. Стирал и набирал сообщение заново. Стирал и набирал. Стирал и набирал. Слова. Это же просто слова, просто сообщение, хуже он этим точно не сделает. Но Чонгуку казалось, что и лучше тоже. Это уже ничего не изменит. Сказанного точно не воротит. Чонгуку страшно, безумно. Тошнота вдруг появляется из ни откуда, по рукам пробегает тремор, и он сглатывает противный комок в горле. Он прекрасно понимает, что нужно что-то сделать, показать, что ему жаль. А не просто отправить сообщение. Он понимал, что слова в данном случае не значат абсолютно ничего. При этом Чон так же отчётливо понимал, что если он что-то сделает, то таким образом полностью подтвердит свои намерение и свой интерес в Тэхёне, что тогда он даст ему надежду. Надежду, которую Чонгук боится не оправдать. Он был полностью уверен в том, что никогда не сможет так же сильно полюбить кого-то в ответ, как будут любить его. При этом он так же был уверен, что Тэхён бы смог. У Кима сердце просто огромное, такое большое, что его видно за километр. Его сердце это буквально солнце. И Чонгук так сильно боялся его разбить. Такое уже было. Разбитое сердце и чувство вины после этого. Бывший так сильно любил его. Хён так сильно любил его.Чонгук так долго притворялся, что он тоже. Парень боялся, что история повторится. Боялся, что закончится всё таким же образом. Отвратительным образом. Боялся, что он снова будет пытаться заставить себя полюбить кого-то, будет страстно этого желать, будет молиться об этом. Боялся, что его мольбы снова не будут услышаны. Но также ему вдруг стало не по себе от мысли о том, что он навсегда потеряет возможность попробовать что-то с Тэхёном, о том, что он потеряет его, даже не попытавшись. С полным непониманием, что же делать, нужно ли делать что-то вообще, Чон продолжал сидеть на полу с телефоном в руках, продолжал гипнотизировать слова, которые так хотел сказать Тэхёну. Просто слова, которые ничего не исправят. Для того, чтобы что-то исправить, нужно действовать. Закрыв глаза и тяжело вздохнув, стиснув зубы, Чонгук решил рискнуть. Рискнуть своей пустотой, рискнуть наполнить её солнечным светом. Рискнуть солнцем. Рискнуть сердцем Тэхёна. Он закрыл чат с Кимом и открыл другой чат. Полный решимости, сразу же набрал сообщение и пошёл собираться. Чонгук: Напиши мне адрес Тэхёна, пожалуйста.

***

Тэхён не спал, хотя давно уже пора было бы. Ему не спалось и в тщетных попытках уснуть он прокручивал в голове все события прошедшего дня. «Слишком насыщенный» — подумал про себя Ким. Утренняя обида уже практически улетучилась, но всё ещё неприятным осадком оставалась где-то на дне. Когда Тэхён вспоминал вторую половину дня, как они с Мином просто веселились, невольная улыбка появилась на лице. Это ощущалось так правильно, так по-настоящему. От этого улыбка сразу же исчезла, тоскливые мысли теперь атаковали его уставшее сознание: «Почему именно с Юнги ощущается правильно. Правильно должно было быть с Чонгуком.»

Точно?

Уставший вздох вырвался из Тэхёна, и он закрыл ладонями лицо. Он уже ни в чём не был уверен. Что правильно, а что нет, Ким сам не знал. Чонгук — ребёнок. Ребёнок, который так сильно нравился ему, от которого бабочки в животе и глаза будто ярче сверкали. Ребёнок, который умел делать больно. Ребёнок, который не понимал или не хотел понимать, что если бы Тэхён был бы в нём не заинтересован, он бы не приходил каждое грёбанное утро за ненавистным кофе, он бы не пытался завязать разговор каждый раз, он бы вообще ничего не делал. Юнги — взрослый и что не менее важно, эмоциально взрослый. С ним легко. Разговаривать, дружить, проводить время. С ним легко даже молчать. Но бабочек в животе то не было, даже учитывая то, что Юнги — его истинный доминант, как считал Тэхён. Парень потянулся за телефоном, который на прикроватном столике лежит, и, полностью добитый своими мыслями, хотел просто отвлечься, посмотреть смешные видео с котятами в инстаграме, чтобы не думать ни о Чонгуке, ни о Юнги. Разумеется, перед тем, как открыть инстаграм, он на всякий случай проверяет переписку с Чоном. Именно для того, чтобы о нём не думать. — Хоть бы написал что-то, — прошептал себе под нос, окончательно расстроенный. — Хоть бы прощения додумался попросить, — продолжил бормотать и снова тяжело вздохнул, поджимая губы. Ким отложил телефон обратно на тумбочку. Смотреть видео с котятами совершенно перехотелось. Пялиться в потолок и грустить показалось ему на тот момент лучшим решением. Время уже далеко за полночь. Хорошо хоть вставать рано не нужно, ибо завтрашний день Тэхён бы точно не пережил с такими «качественным» сном. Он вдруг вспоминает о том, что пообещал Юнги прийти завтра утром снова в кофейню, и расстраивает пуще прежнего. Зачем ему это. Вот зачем. Тэхён же головой прекрасно понимает, что сделал больше, чем от него требовалось, чтобы показать себя в попытках понравиться Чонгуку. Тот этого не оценил. От слова совсем. Не заслуживал Чонгук такого отношения. Не заслуживал самопожертвований, которые Ким постоянно делал. Не заслуживал, чтобы Тэхён рушил свой распорядок. Не заслуживал, чтобы Ким из зоны комфорта выходил. Не заслуживал, чтоб он о нём каждую секунду думал. Не заслуживал.

Но в его глазах потеряться так хотелось.

Тэхён издал сдавленный стон отчаяния. Хотя хотелось просто закричать. Если бы Чимин не спал тихонько за соседней стенкой, то Ким бы так и сделал. Но он лишь снова перевернулся в постели уже на другой бок. Не то. Скинул одеяло ногами слишком резко и сел, свесив ноги на пол. Лицо снова в ладонях спрятал, поднял чёлку, зарываясь в неё пальцами и лоб оголяя, пробормотал сам себе: — Вот надо оно мне было? Тэхён решил, что свежий воздух и вид ночного города должен хоть чем-то помочь, поэтому открыл окно и наблюдал за огнями, которые рассыпались там внизу, очень похожие на звёзды. Ким вдруг вспомнил, что когда-то в детстве загадывал желание при виде падающей звезды о настоящей любви со своим истинным. Звёзды, похоже, решили поиздеваться. Телефон издал звук уведомления, слишком громкий в ночной тиши, и Тэхён удивился, кому это он нужен в такой поздний час. Новое сообщение. Сердце Кима удар пропустило. От Чонгука. Дыхание сбилось. Чонгук Красивые Глаза: Выйди. Я у подъезда. В глазах помутнилось. Тэхён сообщение перечитал раз десять, думал, показалось. Посмотрел на время. 2 часа ночи. Ещё раз перечитал сообщение. Всё написано верно. Прочитал он тоже верно. И тут сердце чаще биться начало, руки затряслись ещё больше, дыхание сбивчивое, улыбка до ушей растянулась, а телефон полетел на кровать, Ким принялся руками размахивать, подпрыгнул даже от радости, не сдержался. Тэхён на кровать прыгнул, лёг поперёк на живот, телефон снова в руки взял. Перечитал. И, кажется, даже запищал. Голова тоже включилась. Немного позже, чем сердце. Голова начала думать, анализировать, взвешивать все за и против. Радость немного отступила назад, но не исчезла. — Да что он вообще себе позволяет, — фыркнул Тэхён, отбросив телефон в другой угол кровати. — Думает я к нему сразу побегу или что, — начал возмущаться, перебирая пальцы на руках и изучая ногти. — Кто он такой, чтобы я в 2 часа ночи к нему выходил, — продолжил рассуждать, нахмурив брови пуще прежнего. — Как будто я мальчик по вызову, — обида снова защемила в груди. — Может я сплю вообще, — буркнул в конце концов и решил, что никуда он не пойдёт, его чувства были задеты, и гордость не позволит ему вот так просто взять и выйти, потому что… Звук ещё одного уведомления. Чонгук Красивые Глаза: Я знаю, что ты не спишь. У тебя свет в окне горит. Тэхён тут же выключил ночник на прикроватной тумбочке. Чонгук Красивые Глаза: Выйди, я хочу извиниться перед тобой. Ким выпустил самодовольный смешок, губу закусил, но всё же остался неподвижно сидеть в постели, перечитывая сообщения. Чонгук Красивые Глаза: Пожалуйста. Улыбка тронула губы. Тэхён не хотел улыбаться, но не смог сдержаться. Всего одного слова хватило, чтобы он вскочил с кровати, натянул джинсы, свитер любимый, обул кеды и, даже не надев пальто, начал спускаться с седьмого этажа. Всего одно слово. Всего одно. Что же может с ним случиться, если Чонгук скажет десять. Ким вышел из подъезда несмело. Холодный воздух зарылся под свободный свитер, царапая кожу. Тэхён поёжился, втянул плечи, обнимая себя и пытаясь согреться. Чонгук стоял немного дальше, но он сразу его заметил. Чон его тоже. Он был в красном бомбере, светлых джинсах и таких же ярко красных кроссовках. Тёмные волосы трепал ветер. В полнейшей тише они продолжали просто смотреть друг на друга. Ким первый подходить не хотел, всё-таки он был ещё обижен, и не нужно было Чонгуку знать, насколько Тэхёна обрадовали его сообщения. Чон сделал первый шаг, нерешительно подошёл ближе. Ким наблюдал за каждым движением, за бегающими глазами, за тем, как парень пытался спрятать взгляд, за тем, как он переминался с ноги на ногу, за тем, как стискивал руки в кулаки. Какой же он всё-таки ребёнок. Чонгук вдруг резко собрался с силами. По крайней мере, это так выглядело. Встряхнул плечами, выдохнул резко и посмотрел прямо в глаза Тэхёну. У того затряслось всё внутри. — Я знаю, что сказал глупость, — начал говорить Чон не очень смело, но тут же сменил тон на более уверенный. — Я не должен был говорить то, что сказал, — губы поджал и виноватым взглядом на Кима уставился. — Да, не должен был, — тон почему-то обиженный и резкий, руки всё ещё сложены на груди. Тэхён хотел звучать мягче, но получилось как вышло. — Это было очень неприятно и гадко, особенно учитывая то, что я прихожу к тебе каждое утро, чтобы купить кофе, который я ненавижу, — Ким начал задыхаться в потоке собственных слов, — встаю ни свет не заря, бегу три квартала до кофейни, чтобы успеть к твоей пересменке, не высыпаюсь ни черта, замерзаю, как щенок, каждое утро, но прихожу. Пытаюсь каждый раз завязать разговор, пытаюсь понравится тебе. Начал с Юнги общаться, чтобы побольше о тебе узнать. А теперь я себя чувствую просто идиотом, который всё сам себе придумал и все эти три месяца занимался ерундой, — выпалил на одном дыхании. Щёки раскраснелись, в глазах появилась влага. — Я не хочу чувствовать себя идиотом, бегая за парнем, которому я не факт, что нравлюсь, которому это не нужно, который не делает ничего взамен, — практически плачет уже. Чонгук каждое слово его ловит. — Я сходил с тобой на свидание два раза, всё было отлично, я был уверен в том, что я тебе нравлюсь, в том, что ты всё понимаешь, в том, что ты не станешь ревновать меня к другу, который тайком подстроил наше первое чёртово свидание, а ты повёл себя как ребёнок, — практически перешёл на крик. — Я всё сказал, — шморгнув носом обижено, он поджал трясущиеся губы, но при этом вздёрнул подбородок повыше. Чонгук выслушал его внимательно, и ему вдруг так стыдно стало, как никогда. Но он лишь вздохнул поглубже, не позволяя эмоциям взять верх, и спокойно, насколько мог, начал говорить: — Прости, что не замечал всего того, что ты делал, — голос твёрдый. — Прости, что не подумал и сказал то, чего не должен был, — сделал глубокий вдох. Эмоции победили. Чонгук начал говорить громче. — Прости, что приревновал тебя к своему другу, который помог мне, идиоту, организовать с тобой первое свидание. Прости, что ты мне нравишься настолько, что у меня отключается логическое мышление. Прости, что я не знаю, как мне себя вести и не знаю, что мне делать, когда ты каждое утро приходишь ко мне. Потому что, когда я вижу тебя, слова все, что тебе сказать хотел, заканчиваются вдруг. Прости, что ты не слышишь, как я каждое утро после твоего ухода рассказываю Юнги, какой ты великолепный, какой ты красивый, какой ты забавный и нежный, какие у тебя длинные ресницы и красивая улыбка, как сильно ты мне нравишься. Прости, что ты не слышишь этого. Прости, что я не говорю, — ещё один глубокий вдох. — Прости меня, пожалуйста, — взгляд виноватый снова, но плечи расправлены, губы сжаты в одну тонкую линию. — Прости. Тэхёну вдруг совсем не холодно на улице стало. Тепло вдруг по телу разливаться начало и обида тоже вдруг куда-то пропала бесследно. Вдруг. Слова, сказанные Чонгуком ранее, словно на повторе в голове прокручиваются, Ким их никогда забыть не сможет теперь. Он это себе будет, как молитву, на ночь повторять каждый раз, вспоминать слова не ребёнка. Взрослого парня. — Ты сейчас серьёзно? — с распахнутыми от удивления глазами спросил. — Более чем, — голос такой же уверенный, взгляд уже не виноватый. По взгляду этому Тэхён абсолютно точно понимает, что Чонгук имел в виду всё то, что сказал, что говорил искренне, по-настоящему. Чон лезет рукой в карман бомбера и достаёт оттуда коробочку маленькую, чёрного цвета. — Я заметил, ты любишь носить украшения, особенно кольца серебряные, — открывает коробочку и показывает Тэхёну то, что внутри, — пусть, кроме колечек, теперь будет что-то ещё. От меня. Тэхён смотрит, как зачарованный, на кулончик серебряный в форме солнца на цепочке тонкой и нежной. У него дух перехватывает. Не от кулона и не от самого подарка. От действий, которые Чонгук сейчас совершил: приехал ночью к нему, чтобы извиниться, как подобает, чтобы сказать слова, которые Киму так хотелось услышать, чтобы признать, что он был неправ, чтобы сказать это, глядя глаза в глаза, а не просто отправить сообщение с двумя словами. Слова написать и просто отправить несложно. Действия это совсем другое. И Тэхёну безумно нравятся действия Чонгука. — Это очень красиво, — сердце удар пропустило. — Спасибо большое. — Можно? — Тэхён повернулся к парню спиной, и Чон аккуратно достал подвеску из коробочки, трепетно надел подарок Киму на шею. Тэхён повернулся лицом к Чонгуку, и улыбка озаряет ночную тьму. — Хорошо смотрится, — одобрительно кивнул младший. — Тебе идёт, солнце, — ответил Киму улыбкой широкой, глаза тоже будто сверкать начали. Тэхён в этих глазах опять потерялся. Он чуть ближе подошёл к Чонгуку и, приподнявшись на носочки, мягко поцеловал его в щёку. Тэхён собирался отпрянуть обратно, но чужая, тёплая и крепкая рука его остановила, притянула за талию к себе. Ким ладонями в грудь Чона упёрся и, взмахнув пушистыми длинными ресницами, прямо в глаза ему посмотрел. Он в чужих глазах тёмных потерялся. И себя там нашёл. Поцелуй был нежным, неспешным, мягким, но при этом настойчивым. Чонгук явно был главным в этой ситуации. Он легко коснулся щеки чужой, такой холодной, своими тёплыми пальцами. Тэхён подрагивал в его руках, когда Чон губу Кима легко прикусывал или проводил языком по нёбу. У Тэхёна мурашки по коже бежали совсем не от холода. — Можно пригласить Вас на ночное свидание, господин Ким Тэхён? — отпрянул, но из рук не выпустил; прошептал, глядя глаза в глаза. Уголок губ приподнял игриво. — Можно, — также прошептал в ответ старший, — господин Чон Чонгук. У Тэхёна, казалось, сердце должно было бы стучать в бешенном ритме, бабочки в животе порхать и коленки подкашиваться, но всё было наоборот. На душе и на сердце тоже было только спокойствие, тепло, которое согревало даже в такую холодную мартовскую ночь. Пока они гуляли по ночному городу, поедая различную уличную еду, говоря обо всём и ни о чём, Тэхён не думал вообще ни о чём постороннем. Ни о том, что правильно ли было с Чонгуком или нет. Ни о том, что делать с Юнги. Ни о том, как решить эту проблему. Ни о том, нужно ли было её вообще решать. Ким просто был. Здесь и сейчас. Он полностью растворился в этой ночи, в этих ощущениях, в красном бомбере, который согревал его замёрзшие плечи, в огнях фонарей и ярком свете витрин. В Чонгуке. И ему это нравилось. До подушечек пальцев. До кончиков волос. До чёртиков. Точно также ему нравился и сам Чонгук. Вернувшись домой уже ближе к утру, когда вот-вот должно начать светать, Тэхён продолжал глупо улыбаться, прикусывая губу. Он коснулся кончиками пальцев своих губ, вспоминая поцелуй. И это ощущалось правильно. Так, как должно быть. Ким задумался, а не ошибается ли связь никогда в их мире, всегда ли она угадывает правильно, всегда ли связывает тех людей. Истинность, разумеется, не просто так существует, вселенная всегда знает всё больше, чем люди. Тэхён стоял у окна, снова вспоминая сегодняшнее свидание. Снова вспоминая поцелуй. Может, вселенная всё-таки ошибается иногда? Тэхён не знает. Но уверен, что с Чонгуком чувствует себя так, как всегда мечтал, как всегда хотел. Как всегда загадывал звёздам. Он невольно посмотрел на небо и его огни, которые скоро должны были исчезнуть в солнечном свете, и увидел падающую звезду. Желаю, чтобы моим истинным стал Чонгук, а не Юнги. Желаю, чтобы вселенная ошиблась.

Может, в этот раз, звёзды услышат желание Тэхёна.