Flower Road

Ливень заканчивается только под утро. Тэхён даже не сразу понимает, когда именно. Он так и сидит на полу своей спальни, гипнотизирует взглядом рассвет. Небо светлеет разводами. Розовый и оранжевый оттенки медленно сменяют друг друга, теряясь в облаках. Сколько времени уже прошло? Тэхён не знает. Говорят, что рассвет — это начало, новый день, который обязательно должен забрать с собой тревоги и тяготы предыдущего. Тэхён готов поспорить на что угодно, что это не так. Кожу лица стянуло от застывших дорожками слёз. Он сам не понимает толком, что его так расстроило, что так разбило, что заставило пеплом осесть на холодный ламинат. Возможно то, что Чонгук, зная, насколько для него важна истинность, проигнорировал факт того, что они ими не являются? Это один из вариантов в его голове на данный момент. Второй — Чонгуку просто наплевать на его ценности и принципы. Он решил, что если для него истинность неважна, то для парня, который рассыпался этой ночью по белым простыням — тоже. И, пожалуй, второй вариант добивал его ещё сильнее. Сама мысль о том, что Чонгук всё знал ещё до того, как упал с Тэхёном в одну кровать, до того, как поцелуями покрывал каждый миллиметр кожи, оглаживая бока, сжимая талию, заставляла сознание Тэхёна вопить. Он всё знал. Но выбрал промолчать. Потому что для него это неважно. Тэхён чувствует, как глаза снова покрываются влагой, проводит по лицу ладонями в попытках остановить их. Он ведь даже картины, которыми Тэхён восторгается, мазнёй назвал. Парню сейчас от этого неприятно вдвойне становится. Они абсолютно из разных миров. Тэхён сам на себя сейчас обиду держит, потому что дурак, потому что очевидного не заметил, снова отчаянно желал, чтобы сбылось то, что априори невозможно. Но больше всего он злится сам на себя за то, что всё равно к Чонгуку хочется. Тот ведь пообещал, что его выберет, дал ясно понять, что уже выбрал. Тэхён сам себе даже никогда не признается в том, что он ему поверил. Чон говорил так, что не поверить было невозможно. Он до сих пор его касания чувствует, чужое дыхание сбитое слышит, вкус губ всё ещё помнит. Парень уже десять раз успел пожалеть, что прогнал Чонгука, буквально за дверь выставил в порыве эмоций. Да, Чон поступил нехорошо, но Тэхёну уже хочется, чтобы тот вернулся. Эти двоякие чувства раздирают парня сейчас изнутри. Сердце мечется, будто в клетке, не знает, как поступить. Ким ведь тоже по своему виноват: не оттолкнул, не запретил, не остановил. Он лишь сильнее поддавался, всего себя отдавал вполне осознанно. Тэхён вздрагивает, когда чувствует руку чью-то на плече. — Ты почему не спишь? — шепотом спрашивает Чимин. Тэхён даже не заметил, когда друг вернулся домой и зашёл в его комнату. Ким даже не пытается сделать вид, что всё в порядке. Он поворачивается к другу, а в глазах всё ещё слёзы стоят. Тэхён уверен, что сейчас они красные и опухшие — настолько долго он рыдал. — Тэтэ, что с тобой? Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Чимин, присаживаясь рядом на пол. — Я думал, мы в универе увидимся, — севшим голосом практически шепчет Тэхён — по другому говорить не получалось, на глаза вновь накатывались слезы. — Ты чего так рано? — он поворачивается к Чимину лицом, отмечая про себя, что тот тоже выглядит совсем неважно: под глазами круги темные, волосы растрёпаны, кожа даже бледнее, чем обычно. — Заехал переодеться и привести себя в порядок, — отвечает Пак. — Мы заехали. Юнги привёз меня. Захотел вместе позавтракать перед работой. Он на кухне завтрак готовит нам, — добавляет спустя несколько секунд. Тэхён наблюдает за выражением лица парня. У того щеки румянцем светятся, он смущённо губу прикусывает, будто улыбку сдерживает. Тэхён и сам от такой картины выдавливает небольшую улыбку. — Я рад, что у вас всё хорошо, — говорит и снова возвращает своё внимание рассвету. Сквозь темные тучи уже начинают пробиваться первые солнечные лучи. Чимин больше ничего не говорит. Тэхён чувствует, как друг устраивает свою голову у него на плече, молча наблюдает за небом вместе с ним. Ким вдруг понимает, насколько ему не хватало друга эти несколько недель. Они отдалились в последнее время, не проводили больше совместные вечера. Чимин не засыпал у него на коленях, а Тэхён не слышал его восторженных отзывов, пока тот листал ленту Инстаграма, натыкаясь на новое видео его любимого танцора. Осознание этого заставляло прийти в себя. Он же полностью погрузился в Чонгука. Постоянно ждал его сообщений, изводил всего себя навязчивыми мыслями в преддверии свиданий, засыпал и просыпался с мыслями о том, что всё будет хорошо, что всё идёт как надо. Даже сейчас изводится. — Прости, что мы так мало общались в последнее время, — говорит Тэхён, прижимая к себе Чимина одной рукой. — Всё в порядке. Мы оба были заняты, — отвечает Чимин. — Так ты расскажешь, что случилось, или нет? Тэхён рассказывает события последних недель, не упуская ни одной детали. Чимин молча слушает, позволяя другу выговориться. Ким упоминает и о галерее, и о скейт-парке, и о прошедшей ночи. Не забывает в подробностях пересказать их разговор об истинности, а особенно то, чем это всё обернулось. — Представляешь, он даже не сказал мне, — тихо говорит Тэхён. — Зная, насколько это важно для меня, не сказал. — Но он же дал тебе понять, кого выберет, — наконец подаёт голос Чимин. — Тем более, ты вроде как сам за ним бегал последние несколько месяцев. Каждое утро тыквенный латте этот покупал. А теперь сам его прогнал, — Тэхён понимает, что в словах друга есть правда, вот только легче от этого не становится. — Ты прав, но, — Тэхён не знает, как объяснить то, что имеет в виду, поэтому продолжение фразы так и не наступает. Действительно, он же сам бегал за Чонгуком, прекрасно понимая при этом, что навряд ли тот истинным его окажется. Вот только Тэхёну это не мешало каждое утро приходить в Magic Shop, покупать столь ненавистный кофе, пытаясь обратить на себя внимание. До парня вдруг начинает доходить, что он всё это время самообманом занимался, по сути сам виноват в том, что произошло. Он запутывается в мыслях собственных, анализируя свои же поступки. — Забудь, — говорит в итоге Ким. — Это неважно. Чимин лишь вздыхает тяжело, но на Тэхёна не давит, за что тот благодарен. Ему бы самому во всём разобраться, понять, что дальше делать, нужно ли что-то делать вообще. — Интересные у вас истории конечно, — звучит где-то за спиной, на что оба парня резко поворачиваются, встречаясь взглядами с Юнги. Мин, спрятав руки в карманах джинс, опирается на дверной проём, наблюдая за реакцией Чимина и Тэхёна. — И как давно ты здесь? — спрашивает Тэхён. — Достаточно, чтобы услышать всё и дать тебе подзатыльник за такие глупости, — саркастично говорит Юнги. — Подслушивать, между прочим, нехорошо, — укоризненно бросает Чимин, поднимаясь на ноги. — Да, я в курсе, — легко отвечает Мин, складывая руки на груди. — Завтрак готов, кстати. Так что перебирайтесь на кухню. Будете там болтать, — уходит, так и не дождавшись ответа. Тэхён следует в ванную, чтобы умыться холодной водой и привести себя в чувства. Отражение в зеркале не радует: покрасневшие глаза и кончик носа сразу дают понять, что он плакал пол ночи, под глазами уже синева проступает, выдавая усталость в теле и сознании. Он даже не против того, что Юнги услышал их с Чимином разговор. Всё таки Мин не глупый человек, и, когда Тэхён не может разобраться сам в себе, возможно, он поможет. Ким возвращается на кухню, чувствуя себя гораздо лучше, чем десять минут назад. Чимин уже сидит за столом, допивая воду с лимоном. Парень успел переодеться в зауженные черные джинсы и худи желтого цвета. Юнги продолжает крутиться у плиты, раскладывая еду по тарелкам. Они общаются о чём-то своём, Чимин даже посмеивается иногда с фраз Юнги. Тэхён наблюдает за открывшейся картиной, всё ещё стоя в дверях. Ему идиллию чужую нарушать не охота, ведь он давно не видел друга в приподнятом настроении. Мин замечает Тэхёна первым, когда ищет кофе в одном из шкафчиков наверху. — Ты чего застыл то? — Юнги возвращается к поискам, а Чимин поворачивается к другу, удивлённо вскидывая брови. — Тэтэ, ты чего? — Тэхён лишь пожимает плечами и проходит к столу, занимая одно из свободных мест. — Давно не было такого, чтобы мы завтракали дома. Ещё и вместе, — это было правдой. Последний раз они с Чимином проводили так утро ещё в самом начале первого курса. Потом Пак всё время отмахивался, что не голоден, а Тэхён и не настаивал. — Вот и начнёте, — говорит Юнги, ставя на стол две дымящиеся чашки, одну из которых тут же придвигает Тэхёну. — Яичницу будешь? Или тебе тоже салат? — Без разницы, — безразлично отвечает Ким, делая глоток горячего чая. Он не говорит о том, что ему сейчас в горло вообще кусок не полезет, ведь не хочет нарушать столь теплую атмосферу, установившуюся в помещении. Юнги ставит перед ним тарелку с яичницей и беконом, посредине стола размещает салат из томатов и огурцов в общем блюде. Тэхён обращает внимание на то, что Чимин насыпает себе совсем уже маленькую порцию, хочет сказать уже, что это несерьёзно, но тут же чувствует удар по ноге под столом. Он вскидывает взгляд на Юнги напротив. У того брови нахмурены и губы в тонкую полоску сжаты. — Молчи, — по губам читает Тэхён. Он лишь слегка кивает головой, не до конца понимая, в чём дело, но не возражает. Юнги всегда знает, что делает, поэтому Тэхён сосредотачивается только на своей тарелке, так и не проронив ни слова. Завтракают в тишине. Каждый словно в собственные раздумья погружается. Тэхён ковыряется в тарелке, не съев даже половины. Аппетита нет абсолютно, его наоборот тошнить начинает, и голова тяжелая вдруг становится. Бессонная ночь даёт о себе знать. Он даже не замечает, как Чимин и Юнги перебрасываются взглядами недвусмысленно. — Кхм, так что, в универ вместе поедем? — странным тоном спрашивает Пак. — Нет, я сегодня никуда не пойду, — отвечает Тэхён, отодвигая от себя тарелку. — Хочу побыть дома, — такое каверзное слово «один» застряло в горле, но, кажется, присутствующим и без того был понятен подтекст фразы. — Я тогда пойду возьму конспекты, — говорит Чимин и поспешно встаёт из-за стола, снова бросая взгляд на Юнги. На этот раз Тэхён это замечает. Он хмыкает себе под нос, делая ещё один глоток уже теплого чая. — Попросил поговорить со мной? — спрашивает Тэхён. Юнги не отвечает, ведь и так всё понятно. — Ты прости, что я тогда не пришёл, хотя обещал. Некрасиво получилось. — Проехали, — бросает Мин, начиная убирать всё со стола. — Я подслушал ваш разговор сегодня. Считай мы квиты. Тэхён ничего не отвечает, пальцы о чашку греет и гипнотизирует деревянную поверхность стола. Ему хочется спросить совета у Юнги, тот всегда может найти правильные слова, но сформулировать мысли никак не может. Ныть Мину о своих надуманных проблемах парню тоже не хочется, поэтому он молчит, не зная, с чего начать. — Ты меня понимаешь? — спрашивает он наконец. Юнги уже успел вымыть посуду и убрать остатки еды в холодильник. — Да, — говорит Мин, усаживаясь на стул напротив. Он упирается локтями в стол и складывая ладони в замок. — Объясни и мне тоже. Юнги задумывается на какое-то время, прежде чем начать говорить: — Всё элементарно на самом деле, — парень опирается подбородком на ладони, и снова замолкает. У Тэхёна было ощущение, что ещё чуть-чуть и он будет отчётливо видеть, как у Мина шестерёнки в голове крутятся. — Тебе нравится Чонгук. Возможно, ты даже успел влюбиться в него, — говорит Юнги после недолгой паузы. — Но для тебя слишком важно, чтобы он был твоим истинным, что, увы, не так. Чонгук дал тебе понять, что это неважно для него. Но тебе было бы легче, если бы всё было иначе. Потому что в противном случае ты начинаешь сам себя грызть, просыпается твоя совесть, а голос матери постоянно твердит нравоучения. Ты постоянно думаешь, что поступаешь неправильно, но при этом идёшь на поводу у своих чувств и эмоций. Тебе было проще бегать к Чонгуку в кофейню каждое утро, ведь это ни тебя, ни его ни к чему не обязывало. Ты просто наслаждался объектом своей симпатии: строил глазки и грезил о нём ночами. Теперь ситуация уже немного другая: вы узнали друг друга, стали ближе настолько, что дальше некуда. Тебя пугают возможные последствия. Ты хочешь быть с ним, но боишься разбитого сердца. А ещё ты переживаешь, что когда Чонгук встретит своего сабмиссива, то он выберет не тебя, и по итогу останешься ты ни с чем, также, как и твоя мать, в молодости. Поэтому тебя и штормит. И хочется, и колется, — хмыкает себе под нос Юнги. — И так по замкнутому кругу. Ты то стремишься Чонгуку навстречу, когда слушаешь своё сердце, то бежишь от него или того хуже, выставляешь за дверь, когда тебе кажется, что вы слишком разные. В такие моменты тебе кажется, что вам точно ничего вместе не светит. Но тебе хотелось бы. При этом тебя останавливают собственные тараканы в голове, — Юнги также добавляет, что не понимает, как Тэхён с ними вообще живет, ведь если бы у Мина было столько тараканов, он бы уже давно сошёл с ума. — Самое страшное во всём этом то, что тебе то это дико нравится, — парень устремляет взгляд прямо в глаза Тэхёна, вглядывается в зрачки, будто пытаясь забраться в его душу. Киму даже не по себе становится. — Тебе нравится вся эта драма, ты кайф от неё ловишь, — Тэхён ёжится под таким взглядом. — Потому что спокойные и стабильные отношения не для тебя, как бы тебе не хотелось создать такую видимость. Тебе нравится кататься на собственных эмоциональных качелях. Потому что иначе тебе просто-напросто скучно, — заканчивает свой монолог Юнги. Тэхён обдумывает его слова ещё долго, прокручивает в голове все прошлые отношения, которые у него были. Здоровыми их точно не назовёшь. Ему не хочется признавать, что Мин прав. Но так и есть. Тэхён кусает губы и начинает перебирать подвеску между пальцами. Преодолев ком в горле, наконец спрашивает: — Что посоветуешь? — Послать всё нахуй, а особенно своих тараканов, и наслаждаться жизнью. Чонгук ведь и правда без ума от тебя, — Юнги подмигивает и улыбается лукаво. Тэхён лишь краснеет от последней фразы. Наверное, так следовало сделать ещё давно.

***

Чонгуку хочется бить кулаками стену в своей злости, сбить их в кровь, желательно и саму стену проломить тоже. Утренний воздух бодрит, приводит в чувства, отрезвляет от гнева, что глаза уже практически застилает. Чонгук бесчисленное количество раз порывался вернуться обратно, не послушать, схватить хрупкое тело, прижать к себе сильнее, действиями показать, что он никуда уходить не собирается, что просто так всё это не оставит. Он Тэхёна понимает прекрасно, но у самого тоже гордость имеется. У него обида комом в горле застряла, парень себя почувствовал на мгновение так, будто его использовали и выдворили за ненадобностью. Мокрые пряди неприятно липнут ко лбу. Дождь давно закончился, но они так и не успели просохнуть. Мокрая одежда неприятно ощущается на теле. Чонгук замёрз, как щенок. Тот самый, которого выбросили на улицу. Щенком он себя сейчас и чувствует. Чон понимает, что было бы куда разумнее вызвать такси и поехать прямиком домой, но ему жизненно необходимо было побыть наедине с самим собой в тишине только просыпающегося города. И плевать, если после этого он с температурой сляжет на ближайшую неделю. Главное сейчас проветриться. К тому же он ещё не готов встретиться лицом к лицу с братом, который ясно дал понять, что дома ждёт серьёзный разговор. Чонгук написал ему, что останется у Тэхёна, чтобы Хосок не переживал, на что в ответ получил лишь гневные сообщения. Разумеется, брат был недоволен тем, что Чон у парня остался ночевать, особенно учитывая то, что на тот момент ещё непонятно было, истинные они или нет. Чонгук с силой пинает камень под ногами, отшвыривая тот на несколько метров, злится ещё сильнее. Теперь то уже точно понятно, что они неистинные. Перед Хосоком больше выкрутиться не получится. От чего старший брат был так против отношений с неистинным, Чонгук догадывался, но не понимал до конца, ведь их родители и вправду живой пример того, что всё возможно. Он не раз замечал, как Хосок на своего лучшего друга смотрит, но никогда не комментировал и не лез в чужие дела, это было не в его стиле. Парень вообще всех этих правил не понимает, принимать отказывается тем более. Неужели кто-то там действительно знает лучше, кто ему подходит. Неужели он сам не в праве решить, с кем хочет свою жизнь связать. Чонгук в принципе не любит, когда за него что-то решают или ставят перед фактом. Вероятно, именно поэтому его так злит ситуация с Тэхёном. Тот сам всё решил, не дал Чонгуку даже объяснится, сам при этом не рассказывал всё это время, что его останавливает. Парень крепче скейтборд в руках сжимает, продолжает уверенно шагать вдоль проезжей части. Он проверяет время на телефоне. Шесть утра. Чонгук устало зачёсывает волосы всё ещё влажные назад. Парень прошёл уже кварталов десять, не останавливаясь ни разу. Ноги уже начинали ныть, а злость и обида сходить на нет. Всё таки Тэхёна можно понять. Чонгук поступил неправильно. Им просто нужно поговорить, объясниться. Терять Кима парень был не намерен. Замёрзнув окончательно, Чонгук решает всё-таки вызвать такси. Минут пятнадцать он ожидает, когда его заказ возьмёт хоть кто-нибудь, но как назло именно в это утро нет ни одного свободного таксиста. — Блядство, — ругается Чонгук, отменяя заказ. На экране во входящих высвечивается сообщение от Хосока. Брат: когда ты будешь дома? Чонгук недолго думает, прежде чем позвонить Хосоку. Перспектива сейчас превратиться в ледышку гораздо хуже, чем недовольный брат и его нравоучения. — Ты можешь забрать меня? — не здороваясь спрашивает Чонгук, как только Чон-старший берёт трубку. — Геолокацию. Чонгук ставит звонок на громкую связь и отправляет местоположение Хосоку. — Буду через двадцать минут, — говорит тот. Чонгук сразу же улавливает то, насколько его брат недоволен. Парень опускает скейтборд на землю, садится прямо на него, ожидая чёрный ягуар. Хосок наверняка будет злиться, как и всегда. Чонгук спорит на что угодно, что тот снова ко всему прочему вспомнит снова наркотики и его побеги из дома. Парень, опираясь локтями на колени, закрывает лицо ладонями, испуская тяжелый вздох. Как он от всего этого устал. Ситуация действительно будто снова повторяется. Несколько лет назад, когда Чонгук пропадал на вечеринках в сомнительных компаниях, напивался и накуривался до полуобморочного состояния, и он точно так же звонил по итогу брату, чтобы тот забрал его домой. Годы идут, ситуация остаётся всё та же. Только алкоголь и травка сменились всего одним именем — Ким Тэхён. Чонгук невольно задумывается над словами парня.

Я видел только свою маму, которая осталась одна с ребёнком на руках

после такого же доминанта.

Парень даже представить себе не может, насколько это больно. Тэхён наверняка вырос с постоянной мыслью о том, что он незапланированный ребёнок, случайный, неправильный. Родители Чонгука тоже неистинные, он знает об этом точно, вот только неправильным он себя никогда не чувствовал. Ненужным — да. Неправильным — никогда. Чонгук когда-то в детстве, когда был ещё совсем ребёнком, случайно увидел, как на плече матери появилась блёклая, мертвая гортензия. Он тогда ещё не понимал, что это значит. Ему было невдомёк, почему отец из-за этого стал мрачнее, чем обычно. Когда старший брат объяснил ему, что вообще-то цветы на теле сабмиссива должны быть кроваво-красными, понимание пришло само собой. Родители по законам вселенной не должны были быть вместе. Но были. Вот как уже более двадцати пяти лет они находятся в браке. Чонгук ещё в детстве сделал для себя вывод, что если у родителей так сложилась жизнь, то такое возможно, так можно, так тоже может быть правильно. Ему становится вдруг очень интересно, какие именно цветы у Тэхёна. Чонгуку почему-то кажется, что это либо пионы, либо розы. Он ловит себя на мысли, что ему хотелось бы увидеть их: красные, завораживающие, настоящие. К сожалению, так уже не получится. Единственные цветы, которые когда-либо ему удастся увидеть на возлюбленном — серые, увядшие, неправильные. Чонгук бы сам засыпал парня цветами. Обязательно кроваво-красными. Парень сидит на скейте, погруженный в собственные размышления, как чувствует вибрацию в кармане джинс. Наверняка звонит Хосок, потому что не может найти его. Чонгук уже практически нажимает кнопку «принять», как читает на экране одно короткое слово — Мама. Палец так и замирает над экраном. В любой другой день он бы, не раздумывая, сбросил звонок в ту же секунду, впрочем, как и всегда. Но сейчас Чонгук задумывается. Интересно, как у них с отцом получилось? Как они сделали невозможное? Как матери удалось довериться ему? Парень гипнотизирует звонок, пока тот не сбрасывается сам. Вспышкой в сознании мысль проносится: «Посоветоваться бы с ней.» Когда-то, возможно, он так и поступит. Звук ягуара Хосока Чонгук узнает из тысячи. Машина резко тормозит у обочины, оставляя черные полоски на асфальте. Чон нехотя на ноги поднимается и берёт доску в руки, сразу же к багажнику проходит, ждёт, пока брат откроет. Оставив там скейт, Чонгук огибает машину нарочито медленно: отчасти из-за того, что ноги устали и после небольшой передышки теперь он еле стоит на них, отчасти для того, чтобы оттянуть свой конец. Но, как известно, перед смертью не надышишься. Парень падает на переднее сидение, выпуская усталый вздох. Закрывает дверь автомобиля даже чуть резче, чем рассчитывал. — Не весь пар ещё выпустил? Характер парню своему показывать будешь. На моей машине отыгрываться не нужно, — сразу же слышит упрек в свою сторону Чонгук. — Ремень, — сухо бросает Хосок следом. Чонгук закатывает глаза. Раньше, когда брат забирал его посреди ночи или утром, Хосок не церемонился и резину не растягивал: сразу напоминал Чонгуку, как вести себя не положено, и чаще всего в агрессивной манере. Ничего спустя года не меняется. Парень до сих пор прекрасно помнит момент, когда впервые накурился, а Хосок нашёл его в состоянии кайфа. В тот раз Чонгуку показалось, что брат в пыль его превратит на месте, даже шанса на спасение не оставит. — Почему каждый раз мы возвращаемся к одному и тому же, — заводит старую песню Хосок. Чонгук уже начинает жалеть, что попросил приехать. — Я жду ответ, — брат только на дорогу смотрит, младший видит отчётливо, как его костяшки побелели от того, насколько он сильно руль стискивает. — Какой ответ? — выдыхает раздражённо Чонгук. — Почему каждый раз я нахожу тебя на каких-то обочинах, объясни мне, — Хосок рычит практически так же, как мотор автомобиля. — Тебе блять семнадцать лет! Какого хуя ты позволяешь себе не ночевать дома? — брат матерился с ним редко, но если начинал, то Чонгук знал, скандала не избежать. — Я же предупредил тебя, чтобы ты не волновался, — тянет Чонгук, пытаясь этим оправдать себя. — Ебать спасибо нахуй! — Хосок переходит на крик. — Если бы ты меня не предупредил ещё, я бы тебя вообще урыл нахер, — добавляет он. Хосок едет слишком быстро. Чонгук боится даже слово лишнее сказать сейчас, но раздражение, внутри зарождающееся, подавить не может. — Я уже не ребёнок! — вырывается быстрее, чем он успевает подумать. Не нужно было этого говорить. — Что ты блять сказал? — Хосок даже от дороги отвлекается на мгновение, поворачивая голову в сторону брата. Следом сразу же звучит сигнал гудка от другого автомобиля. — Ты ещё блять посигналь! — бросает он раздражённо, но всё же скорость сбавляет и возвращает внимание на дорогу. — Да, ты не ребёнок уже. Ты подросток блять. И так сука проблем хватает, ещё ты со своим пубертатом. Чонгуку становится не по себе. Он ёрзает на сидении кожаном, не понимая, как себя вести и что говорить. Нужно ли говорить что-то вообще. — Не сидится? Неужто задница болит? — цедит сквозь зубы Хосок. Чонгук вспыхивает мгновенно. — Вообще-то я сверху, — выдавливает из себя. — Меньше всего мне хотелось бы знать подробности, — кривится брат. Младший челюсти сильнее стискивает, от чего желваки играть начинают под кожей. Снова повёлся на пассивную агрессию и манипуляцию. Какое-то время они едут в тишине. Хосок пытается успокоиться, глубоко выдыхая. Чонгук наблюдает за этим периферическим зрением: ноздри расширены, лицо покраснело, глаза сверкают недобрым блеском. Примерно такой реакции он и ожидал. Вот только в отличии от предыдущих случаев, когда Чонгук был помладше и поглупее, он молча всё это выслушивал. Сейчас так не получалось. Рот открывается сам по себе: — Перестань контролировать меня, — шипит он, стискивая кулаки. — Ты уебался? — тут же следует от брата. — Я контролирую его, вы посмотрите на него! — причитать начинает. — Я его задницу перед предками прикрываю, добиваюсь того, чтобы ты сам решал, чем хочешь в жизни заниматься, переживаю за него, а его видите ли контролируют! — При чём здесь родители вообще?! — на крик переходит уже Чонгук. — Тебя отец собирается запихнуть в Гарвард на бизнес, чтобы ты потом его место занял. Я за твоё будущее сражаюсь уже хуй знает, сколько. Но раз ты не хочешь, скорее всего не надо. Сам с ним вопросы решай. А ты знаешь, как нашему отцу сложно что-то объяснить. Поедешь в Америку, как миленький. Я больше контролировать тебя не буду, если ты это так воспринимаешь, — Хосок объясняет резко. Чонгук удивлённо распахивает глаза. — В смысле в Америку? — озадаченно спрашивает он. — В прямом, мой дорогой братец, — тише добавляет Хосок, словно жалея о сказанном. — А как же Тэхён? — это единственное, что сейчас беспокоит Чонгука. Первое, что пришло в голову. Хосок поджимает губы и, кажется, будто сам теперь не хочет продолжать разговор. — Вы истинные? — спрашивает наконец. Чонгук молчит. Он закусывает губу нижнюю и взгляд отводит в сторону, выдавая себя с потрохами. Хосок следит за реакцией брата, понимая всё с первого раза. — Пиздец просто. Он ещё и неистинный. Зачем ты парню жизнь ломаешь, — сломлено говорит старший брат. — Как раз будет лучше, если ты уедешь. — Да без разницы мне, истинный он или нет, — срывается Чонгук. — Я хочу быть с ним, ясно?! Мне плевать на все эти правила. Почему тебе нет, я не понимаю. Родители же как-то прожили жизнь вместе, ничего не случилось страшного, нет? — тон саркастичный. — Или всё дело в Юнги? — Хосок глазами зло сверкает. — Конечно в нём, — получает нужную реакцию Чонгук. — Вот только запомни Хосок, если тебя не выбрали, то это не значит, что я не выберу Тэхёна! — слова вырываются из рта Чонгука прежде, чем он успевает их обдумать. Хосок тормозит слишком резко, Чонгука от удара о лобовое стекло удерживает лишь ремень безопасности. — Никогда. Больше. Не смей. Говорить. Об этом, — выделяя каждое слово, выговаривает Хосок. — Ты ничего не знаешь. Это не твоего ума дело, — брат не повышает голос, не рычит, говорит настолько спокойно, что у Чонгука волосы на затылке дыбом встают. — Если бы ты не был моим младшим братом, прямо сейчас бы вышел из машины и отправился бы на все четыре стороны, — добавляет Хосок как бы между прочим. Чонгук жует нижнюю губу, жалея о сказанном. То, как поменялось выражение лица старшего брата, не заметить невозможно: тот сразу будто на несколько лет постарел. Лицо побледнело, ярость в глазах отступила. Чонгук хотел лишь колкость бросить брату в отместку, а на самом деле прямо в слабое место ударил, надавил на открытую рану. — Прости, — шепотом говорит Чонгук, виновато голову опуская. Хосок на это никак не отвечает. — Бросаться громкими словами, что выберут неистинного сабмиссива все доминанты умеют. Так что твоя бравада неуместна. Ты и сам это должен понимать, — Хосок снова заводит машину, уже не психует, скорости нормальной придерживается, разговаривает спокойно. — Ты не понимаешь, Хосок, — не сдаётся Чонгук. — Это не просто слова, — говорит он настойчиво. — Я горы ради него сверну, звёзды с неба достану. Вот только он мне не верит, — звучит слишком надломлено. — Потому что слова это пустой звук, сам знаешь, — просто отвечает брат и выкручивает ручку магнитолы на максимум, ведь играет их любимый трек Lost In Control. Домой доезжают в относительном спокойствии. Чонгук ещё пытается какое-то время сделать домашнее задание, но бросает эти попытки, как только засыпает над открытой тетрадью по литературе. Хосок уезжает на работу, а парень решает, что если пропустит ещё один день школы, то ничего страшного не произойдёт. Он уже ставит телефон на беззвучный, как в глаза бросается уведомление из банка. Мама снова отправила перевод сразу же, как позвонила. В любой другой день Чонгук бы тут же отправил деньги обратным переводом. Но сейчас он почему-то этого не делает, лишь блокирует экран и ставит телефон на зарядку. — Слова пустой звук. Это точно, — говорит себе под нос, а в голове сам собой план рождается. Между пионами и розами выбирает вторые.

***

Тэхён просыпается от звука входящего сообщения. Он даже не понял, как уснул. За окном уже вечереет. Сумерки вступают в свои права. Парень потягивается на кровати, разминая затёкшее тело. У него всё болит так, будто он из окна десятого этажа выпал, а потом ещё соскребал себя с асфальта. В принципе, это близко к правде. Только рассыпался он сегодня не по асфальту, а по ламинату. Тэхён промаргивается, пытаясь осознать, какой день и который час. Голова раскалывается — последствия огромного количества выплаканных слёз и нервного напряжения. Утром, как только Юнги и Чимин ушли, кто на работу, а кто в университет, Тэхён ещё недолго сидел на кухне с чашкой свежезаваренного чая. Потом, переместившись в спальню, включил на ноутбуке фильм "Сумерки", под который спустя час времени и уснул. Тэхён тянется за телефоном, проверяя от кого поступило сообщение. Вспышкой-искрой в сознании проносится желание того, чтобы это был Чонгук. Чимин-и: я сегодня буду поздно. ты как? Не он. Тэхён набирает обратное сообщение, описывая своё разбитое состояние всего одним словом: нормально. Если не учитывать то, что так много плакал он в последний раз, когда расстался с парнем в десятом классе, то в целом было действительно нормально. Он снова включает фильм с того момента, на котором остановился, но не смотрит вообще, пропуская все сцены. Парень всё ещё переосмысливает слова Юнги, в очередной раз убеждается, что он прав абсолютно. Тэхён в конце концов, всё-таки признаёт, что был неправ, снова телефон в руки берёт, открывает диалог с Чонгуком и замирает. Он бы хотел написать многое, объясниться, извиниться хотя бы, но вся смелость иссякает сразу же, а секундный порыв стирается вместе с набранным текстом. Чонгук наверняка не простит его так быстро. Тэхён понимает, как это всё выглядело со стороны парня: использовали и выставили за дверь. По сути, ведь так оно и было. Только после разговора с Юнги парень понимает, что он не прав в той же мере, что и Чонгук. К тому же ему действительно удалось на какой-то период времени угомонить своих тараканов в голове. Тэхён сам себе признаётся теперь, что ему и вправду вся эта драма нравится, но ещё больше ему нравится сам Чонгук. Он опускает ноги на холодный ламинат, сразу же надевает тёплые и пушистые домашние тапочки. Тэхён следует на кухню, чтобы заварить себе очередную чашку чая. Есть всё ещё не хочется. Включает лишь напольный торшер с теплым светом, отказываясь от потолочного, который слишком яркий. Кухня погружается в мягкий полумрак. Спустя десять минут он уже смакует любимый чёрный чай с бергамотом, снова гипнотизирует открытый диалог с Чонгуком. Перед ним также стоит ноутбук с тем же фильмом. Тэхён отчаянно пытается отвлечься, но получается из рук вон плохо. Тэхён: прости меня, пожалуйста, я был не прав. Давай поговорим? Палец замирает над кнопкой «отправить». Только-только Тэхён решается на неё нажать, его прерывает звонок в дверь. Странно. Чимин сказал, что вернётся позже. Парень откладывает телефон на стол, поправляет пальцами чёлку. Краем уха улавливает один из любимых треков в фильме. Эдвард с Беллой уже танцуют вальс. Тэхён делает громче, так как очень любит эту песню, и проходит по коридору ко входной двери. — Кто там? — спрашивает громко, заглядывая в глазок. Там какой-то парень с натянутой улыбкой. — Курьер, — так же громко отвечает молодой человек. Тэхён хмурит брови, не понимая, что ещё за курьер, он же вроде ничего не заказывал, но всё-таки открывает дверь. — Это какая-то ошибка, я ничего не- — Вы Ким Тэхён? — перебивает его молодой человек, сверяясь с информацией на документе в руках. — Да, но- — Ребята, заносите! — громко объявляет парень, чем ставит Тэхёна в неловкое положение. — А что происходит вообще? Что вы заносить собираетесь? — недоумённо спрашивает Ким, но ответом ему служат далеко не слова. Ему приходится отойти с прохода, чтобы не мешать нескольким крепко сложенным мужчинам заносить цветы. У Тэхёна глаза распахнуты, рот открывается сам по себе от удивления, когда он видит, сколько цветов начинают заносить мужчины. Каждый из них несёт по две охапки роз, таких же кроваво-красных, которые Ким видел исключительно на своём теле. — Куда? — интересуется один из курьеров, нагруженный тяжелой ношей. Тэхён от шока не может и слова вымолвить. Он лишь неопределённо машет куда-то в сторону кухни. В квартиру входят пять мужчин, у каждого в руках огромное количество одинаковых цветов, разделённых на букеты. Те, в свою очередь, перевязаны такими же алыми лентами. Тэхён глазами следит за мужчинами, всё ещё два плюс два в голове сложить не может. Небольшую кухню постепенно заполняют цветы. Когда курьеры выходят за дверь, Ким думает, что уже всё закончилось, но мужчины возвращаются практически сразу, но уже с корзинами таких же роз. Теперь всё пространство кухни и коридора заполняется букетами. — Распишитесь, пожалуйста, — подсовывает ему в руки бланк молодой парень. Тэхён размашисто пишет что-то на бумаге, даже не смотрит на лист бумаги. Всё его внимание сосредоточено на розах. — И вот, получите, — курьер буквально вкладывает ему в ладонь небольшую карточку-открытку и, развернувшись, выходит, захлопывая за собой дверь. Тэхён так и замирает у входной двери с карточкой в руках. На всю квартиру всё ещё играет Flightless bird. Он медленно проходит через корзины с цветами, которые вдоль всего коридора выставлены, создавая собой дорожку из роз прямо до кухни. Там тоже всё в букетах: на столе, на стульях и подоконниках. Тэхён поворачивается вокруг собственной оси, осматривается, поверить в происходящее не может. Наконец вспоминает о записке в руках. Как только вчитывается в слова, написанные на белом картоне, рот ладонью прикрывает, силясь скрыть улыбку, рвущуюся наружу. На карточке выведены аккуратным почерком слова:

Если проблема только в цветах, ты будешь получать их каждый день. Чон Чонгук