Flower Road

Хосок не может понять, рад он видеть Юнги или нет. Для него сейчас понять свои чувства — вообще сложная, практически невыполнимая задача. С одной стороны, Хосок действительно ждал Юнги, надеялся, что тот всё-таки приедет. Нервный и взволнованный. Хосок надеялся, что бывший любовник всё-таки будет переживать за него. Хотя бы немного. С другой стороны, вот Юнги прямо сейчас стоит у его больничной койки. Именно такой, каким его представлял Чон: с растрепавшимися высветленными волосами, с бегающим взглядом и абсолютным непониманием на лице. Вот только Хосок вдруг осознал, что такой расклад событий ему совсем не нравится. Хан Соми не раз ему пыталась донести, что он должен ограничить общение с Мин Юнги. В идеале — искоренить вовсе. Потому как это всегда будет причинять Хосоку боль. Как минимум, Мин Юнги будет всегда служить тем самым напоминанием — откуда она взялась. Как максимум, это может свести его в могилу. Раньше ему было на это плевать. Но с того дня, как Чон оказался в стенах больницы с неустанно гудевшими аппаратами рядом, что-то в его мышлении изменилось. — Ты меня очень испугал, — говорит Юнги взволновано и опирается обеими руками на быльце кровати. Мин приехал в больницу сразу же после того, как Хосок отправил младшего брата домой. В данной сложившейся ситуации Чон не мог не радоваться, что те разминулись. Хоть Чонгук и пообещал ему, что ничего не расскажет Юнги, что даже тонкого намёка не выдаст, язвительности не выкажет, Хосок не до конца уверен в том, что младший брат сможет себя сдержать. — Извини, — бормочет тихо Хосок, силясь отвести взгляд от лица, которое совсем недавно вызывало в нём чувства тёплые и ласковые. Теперь же вид Юнги только напоминал ему о том, в сколь сложное положение Хосок сам себя поставил. Чон даже не понимает, почему просит прощения сейчас. Слово сорвалось с губ быстрее, чем он успел обдумать смысл. — Как ты себя чувствуешь? — интересуется Мин, а Хосок даже не смотрит в его сторону, наблюдая за Чимином, который всё это время стоит у стены и топчется на месте. — Привет, Чимин. Как твои тренировки? Минхо говорил мне, что ты справляешься гораздо лучше, чем раньше. Хосок игнорирует вопрос Юнги не потому, что обижен и явно не для того, чтобы задеть того. Он просто элементарно не понимает, что должен ответить на такой вопрос. Нормально? Это будет ложью. Всё-таки он пережил сердечный приступ. Иду на поправку? Врачи говорят, что всё будет хорошо? Тоже неправда. С Хосоком уже никогда не будет всё хорошо. И он уж точно никогда полностью не выздоровеет. Учитывая то, что Чон врать ненавидит, игнорировать — не самый плохой вариант. По крайней мере, ему так кажется. — Да, всё здорово, — кратко отвечает Чимин, пряча красные от чего-то глаза и нервно кусая губы. — Спасибо, что спросил. От внимания Хосока не ускользает то, как резко мрачнеет Юнги после слов Чимина. Тем не менее Чон сразу же делает пометку у себя в голове: не лезть во всё это. С него хватит. — Мы тебе принесли фруктов, — говорит Юнги, оставляя пакет на прикроватной тумбе. — Витамины тебе сейчас как никогда нужны. Хосок только благодарно кивает головой и тянет вымученную улыбку. В какой момент их лёгкое общение и открытость во всём так резко исчезли? Раньше они могли часами разговаривать о всякой ерунде. При этом также могли обсудить какие-то важные темы, которыми делиться с кем-то иным не хотелось от слова совсем. Осознание этого давит на Хосока настолько сильно, что в моменте ему даже дышать становится тяжело. Как так получилось? И почему именно с ними? Ответов на эти вопросы у него нет. И вряд ли когда-то будут. Винить во всём, что между ними произошло, никого не хочется. Да и не нужно. Виноват не Чимин, не Юнги и уж точно не Хосок. Просто так иногда бывает в жизни, что люди отчаянно держатся и тянутся к тем, кто им абсолютно не подходит. Вот только, когда осознание этого наконец приходит, у кого-то уже вдребезги разбито сердце. Хотелось бы сказать, что от разбитого сердца ещё никто не умирал и что жизнь на этом не заканчивается. Хосок хмыкает собственным мыслям и думает о том, насколько же ироничным выдалось его положение. Ещё совсем недавно Хосок был успешным, известным танцором. Он владелец лучшей танцевальной студии в стране. Он точно всегда знал, что делать со своей жизнью. Теперь Хосок лежит под капельницами на больничной койке и отчаянно надеется, что переезд в совершенно другую страну сможет ему помочь. Перед уходом Юнги с Чимином подходят к нему, чтобы приобнять и пожелать скорейшего выздоровления. Хосок искренне их благодарит. — Поправляйся, — Юнги прижимает его к себе, обнимая за плечи, а Хосок так же крепко обнимает его в ответ. — Я люблю тебя. Помни об этом. Хосок проглатывает ком в горле. — Юнги, ты мне правда лучший друг? — Разумеется. — Тогда скажи это ещё раз. Пожалуйста, — на последнем слове голос предательски начинает дрожать. — Я люблю тебя, Хосок, — шепчет Юнги в красную макушку, а затем оставляет поцелуй на лбу. — Спасибо. Юнги покидает палату первым. Чимин всё так же не уверенно топчется у кровати. Прежде, чем он открывает рот, Хосок говорит: — Я знаю, что ты понимаешь. Но Юнги знать не должен. Не делай ему больно. Чимин кивает головой. — Прости меня, — выдавливает он из себя, всё-таки поднимая глаза на Хосока. Между ними появляется какая-то странная связь, которую никто из них не видит, но, тем не менее, чувствует. — За что? — недоуменно переспрашивает Хосок. — За то, что ревновал Юнги к тебе. Это было глупо. Всё из-за моей неуверенности в себе, — Чимин берет Хосока за руку и слегка сжимает. — Прости. — Если бы я был на твоём месте, то тоже ревновал бы его, — со всей серьёзностью говорит Хосок. — Его невозможно не ревновать, — он дёргает уголком губ, а Чимин выпускает тихий смешок. — Это точно. — Юнги замечательный, Чимин. — Да, я знаю, — Пак прикусывает губу и о чём-то сильно задумывается. — И ты тоже, — добавляет Хосок чуть погодя. — Берегите друг друга. Чимин ничего не отвечает. Они продолжают смотреть друг другу в глаза. И хоть никто этого вслух не проговаривает, оба понимают, что озвученное Хосоком — это что-то вроде благословения. Чимин его принимает.

***

Тэхён никак не может сосредоточиться на словах профессора. Он отчаянно пытается уловить суть. Даже каких-то несколько слов записал в тетрадь, но его голова забита совсем другим. Чонгук ведёт себя странно с того самого вечера, как Хосок попал в реанимацию. Тэхён понял, что что-то не так, когда получил утром букет свежих алых роз без карточки-послания. Первый раз он списал на случайность, второй — на совпадение. Но, получив третий сегодня утром, понял, что курьеры не просто теряют записки. Чонгук их перестал оставлять. Последующие букеты приходили такие же. Охапка кроваво-красных роз, перевязанных яркой лентой в цвет. Больше ничего. Во всём остальном поведение Чонгука в целом можно было бы назвать нормальным. Но Тэхён видел мельчайшие изменения, улавливал фибрами души, подмечал про себя абсолютно всё. Чонгук его не игнорировал, но на сообщения отвечал кратко и по делу. Иногда с задержкой в несколько часов. Когда Тэхён хотел к нему присоединиться, чтобы проведать Хосока, Чонгук отказал. Тэхён нашёл новое интересное место, куда хотел бы сходить на свидание, и Чонгук сначала согласился, а потом отменил встречу, сославшись на то, что слишком много работы и учёбы навалилось. Тэхён ко всему относится с пониманием и не хочет обижаться по пустякам. Но такое обилие этих самых пустяков за последние несколько дней заставляет его тревожиться всё больше и больше. Вот и сейчас, крепко стискивая ручку, он пустыми глазами смотрит на лист тетради, понимая, что пропустил всю лекцию мимо ушей. Вся его голова забита только Чонгуком. Тэхён выпускает тяжелый вздох и забрасывает вещи в сумку. Нужно выйти на свежий воздух. Срочно. Чимин предлагает пойти в парк напротив университета. Тем более, что у Тэхёна следующая лекция всё равно в другом корпусе. У Чимина, насколько он помнит, пары на сегодня вообще закончились. — Будешь? — спрашивает Чимин, протягивая Тэхёну яблоко. — Не хочу, — отказывается Тэхён. Чимин только пожимает плечами и прячет яблоко обратно в рюкзак. — С тобой вообще всё в порядке? Ты странный какой-то сегодня, — констатирует факт Чимин. — Всё нормально. Просто не выспался. Чимин вскидывает бровь и недоверчиво смотрит на Тэхёна, но ничего не говорит. Тот всё ещё пытается сосредоточиться на конспектах Чимина. — Как там Хосок? Есть новости какие-то? — Без понятия. — Я думал, вы с Чонгуком навещали его пару дней назад. Ты говорил, что через неделю его выпишут. Неделя уже прошла. Уже? Да, действительно. Уже прошла неделя с того странного вечера. Как только Тэхён с Чонгуком вышли из здания больницы, Ким понял, что что-то изменилось, но не придал этому особого значения. Он сам себя убеждал в том, что Чонгук просто перенервничал и всё образуется со временем. В конце концов, его родной брат оказался в реанимации. Они выкурили каждый по сигарете, пока ждали такси. Тэхён молчал, неуверенный в том, стоит ли что-то говорить. Чонгук был слишком отстранённым и потерянным. Чон вызывал такси на два адреса. Тэхён помнит, что ехали они в абсолютной тишине. Он потянулся к Чону за поцелуем перед тем, как выйти из машины. Тот отвернулся и просто сказал: «До завтра». На следущий день они не увиделись. Тэхён снова и снова прокручивает в голове события того вечера и не может понять, что сделал не так. Или, может, проблема в том, что он не сделал ничего? Тэхён не знает. И, если честно, он уже устал об этом думать. Но самое страшное во всей этой ситуации то, что Ким окончательно осознал, насколько наличие Чонгука в его жизни важно. Без Чонгука его дни начали превращаться в одно большое ничто, разбавленное парами, Чимином и подготовкой к очередной выставке. Тэхён до этого момента даже не понимал до конца, насколько сильно успел привязаться к Чонгуку. Теперь же осознание этого тяжелым грузом рухнуло прямо на плечи. Тэхён украдкой смотрит на Чимина, который проверяет график в телефоне, и, удостоверившись в том, что тот занят своими делами, открывает чат с Чонгуком. И без того отвратительное настроение становится ещё хуже. Ещё утром Тэхён отправил сообщение Чонгуку с пожеланием хорошего дня и коротким «люблю» в конце. Сообщение до сих пор висит непрочитанным. Неконтролируемыми волнами его начинает накрывать обида. Да настолько сильная, что Тэхён отчётливо ощущает, как она поселяется гадким существом в груди. Он тут же себя одёргивает. Нельзя так. Чонгука можно понять. Тэхён должен проявить это самое понимание. У него старший брат в больнице. Помимо этого, Чонгук всё ещё ходит на работу. Плюс, всё-таки у него выпускной класс. Тэхён до сих пор помнит, какое количество стресса испытывал, пока готовился к экзаменам. Он не должен обижаться на Чонгука. Нельзя. Просто иногда так случается, что человек не может самостоятельно справиться с навалившимися трудностями. Для этого на помощь и приходят близкие. Тэхёну хочется верить, что он один из таких людей. Особенно для Чонгука. — Ты куда? — недоуменно спрашивает Чимин, наблюдая за тем, как Тэхён собирает тетради в сумку. — Мне нужно к Чонгуку. — Прямо сейчас? А пары? — обеспокоенно переспрашивает друг. — Тебя же к сессии не допустят за прогулы. Тэхён замирает на секунду, про себя взвешивая все «за» и «против». — Иногда есть вещи важнее сессии, Чимин. — Например? — Жизнь. Тэхён вызывает такси на ходу, надеясь на то, что Чонгук всё ещё дома, и оставляя Чимина в замешательстве. Тот провожает Тэхёна взглядом, но не останавливает. Где-то в глубине души Чимин понимает, о чём говорит друг. В этот раз он с ним полностью согласен.

***

Чонгук до последнего надеется, что у Тэхёна ещё не начали распускаться мёртвые цветы на теле. Он видит перед глазами картину роз с увядшими лепестками. Эти же видения приходят к нему в кошмарах. Чонгук нормально не спит с того самого дня, как Хосок попал в реанимацию. Кошмары его истязают. Они мучают его сознание, впиваясь клыками в уставший мозг. Чонгук не может понять, ему радоваться, что они сменяют друг друга или нет. Ведь как только он закрывает глаза, то ему снится либо Хосок, из глаз которого уходит жизнь, либо Тэхён с гнилыми розами по всему телу. Он никогда ещё не чувствовал себя столь потерянным. Чонгуку в данный момент очень жаль, что к жизни никто не придумал инструкцию, в которой прописан каждый шаг, что следует предпринять, а также его последствия. Ведь без подобной инструкции ему очень тяжело существовать последние семь дней. Ему бы очень хотелось, чтобы кто-то подсказал, дал совет, хотя бы рассказал на собственном опыте. Потому что сам Чонгук не справится. Потому что уже на данный момент понимает, что шанса на ошибку не имеет. Потому что понимает, что решать нужно уже сейчас, но проблема в том, что решения нет от слова совсем. На уроках присутствует только его тень. Всё естество Чонгука осталось в небольшой светлой палате, между больничной койкой и противно гудящим аппаратом. Во время смен в кофейне он тоже стал менее сосредоточенным: разбил минимум три чашки, сломал гриндер и не единожды перепутал заказы посетителей. Джин уже несколько раз спросил, что с ним. Но внятного ответа Чонгук так и не смог дать. Если бы кто сказал Чонгуку месяц назад, что он вполне серьезно будет обдумывать расставание с Тэхёном, он бы смело послал того нахуй и даже бы не попросил прощения за это. Сейчас ему хочется послать только самого себя. А ещё Чонгуку позорно хочется сбежать. Из страны. Из города. Но самое главное — от самого себя. Кошмары, которые мучают его все эти дни, хоть и являются жуткими, но всё-таки дают хотя бы несколько часов такой возможности. Однако, как только Чонгук просыпается от собственного испуганного крика, реальность вокруг всё та же: ему всё так же пишет Тэхён, которому не ответить невозможно, но самое сложное то, что он всё ещё любит его. Чонгук уверен, что любил бы вечно. Но в этой реальности также присутствует Хосок, который всем своим существованием напоминает о возможных последствиях. И теперь Чонгук уже ни в чём не уверен. Он делает глубокий вдох и закрывает глаза, продолжая лежать на кровати. Сегодня Чонгук не собирается ни в школу, ни на работу. Потому что нет сил ни на что вообще. Он так и продолжает коротать дни в четырех стенах собственной комнаты, загнанный туда чувством вины и страхом. После утренних сообщений Тэхёна, которые Чонгук читает теперь только через строку уведомлений, он больше телефон в руки не берёт. Если бы взял, возможно, этот день закончился бы немного лучше. По крайней мере, катастрофы удалось бы избежать. Но Чонгук об этом знать не мог. Как не мог и Тэхён. Настойчивый стук во входную дверь Чонгук даже не сразу слышит сквозь толщу собственных мыслей, в которых погряз, как в мутной воде. Он соскребает себя с постели и даже не удосуживается посмотреться в зеркало, дабы привести себя в порядок, поскольку уверен, что в такое время дня побеспокоить его может лишь соседка. Старушка время от времени заглядывала в их с Хосоком квартиру, чтобы попросить помощи. Чонгук решает, что это снова она, поэтому спокойно открывает дверь. И почти сразу же об этом жалеет. — Ты что здесь делаешь? — с широко распахнутыми глазами спрашивает он, оказываясь нос к носу с Тэхёном. — Пришёл к тебе, — спокойно отвечает тот, проходя внутрь. — Или ты не рад меня видеть? Чонгук не отвечает, продолжая находится в стадии шока. — Ты же должен быть в универе. — А ты в школе, — парирует Тэхён, поворачиваясь к Чонгуку лицом и складывая руки на груди. — Получается мы оба не там, где должны быть. — Зачем ты пришёл, сол...Тэхён? — Чонгук осекается, поскольку не собирается травить себе душу. Использовать ласковое обращение, к которому он уже так сильно привык, теперь вдвойне болезненно. Он даже не замечает, как меняется выражение лица Тэхёна, когда тот понял, что его назвали по имени. — Я думаю, нам стоит поговорить. Чонгук проходит на кухню и замирает у подоконника, впиваясь взглядом куда-то вдаль. Тэхён прав. С этим всем пора заканчивать. — Ты прав. Он разворачивается к нему лицом и упирается в подоконник поясницей, пряча руки в карманах спортивных брюк. — Что происходит? — вся напускная воинственность Тэхёна, с которой он пришёл, резко испаряется, и Чонгук видит перед собой того самого парня, который каждое утро покупал у него тыквенный латте. Сейчас Чонгук понимает, что уже тогда влюбился в него. — Ты игнорируешь мои сообщения, избегаешь встреч. Ты отстранился очень сильно. Если у нас в отношениях есть какая-то проблема, пожалуйста, давай это обсудим, потому что я так больше не могу. Я понимаю, что твой брат в больнице и ты очень переживаешь за него. Если дело только в Хосоке, то, Чонгук, я всегда рядом. Ты всегда можешь обратиться ко мне за поддержкой. Я- — Тэхён, — Чонгук перывает его. — Да? Тэхён неуверенно топчется посреди кухни, пряча уже влажные от подступающих слез глаза и перебирая между пальцами подвеску в форме солнца. — У нас нет никаких проблем в отношениях, — нарочито спокойно говорит Чонгук, старательно отводя взгляд. — Ты уверен? Боже, как я рад это слышать, — сразу же щебечет Ким, а на лице мелькает тень улыбки. — Тэхён, дослушай меня, — Чонгук стискивает кулаки и делает глубокий вдох, собираясь с силами. — У нас нет никаких проблем в отношениях, потому что у нас нет отношений. Чонгук слышит стук собственного сердца в ушах. Он не может поверить в то, что произнёс эти слова. В кухне наступает оглушающая тишина. Чонгук ждёт, что Тэхён скажет что-то, начнёт кричать, бить его кулаками, просить сказать, что всё это шутка, но Тэхён лишь молчит и внимательно смотрит на Чонгука. — У нас нет никаких отношений, Тэхён! — чуть громче говорит Чонгук, скорее для себя, чем для своего любимого. — Мы попробовали, было прикольно. На этом всё. — Прикольно? — переспрашивает Тэхён тихим голосом. — Что ты имеешь в виду? Что ты несёшь вообще?! Я люблю тебя, а ты любишь меня. Чонгук не может смотреть на любимое лицо, которое искажается от боли. Он отворачивается от Тэхёна, чтобы скрыть собственные влажные глаза. — Всё равно я уезжаю в Америку вместе с братом. Буду там поступать. Так что продолжать всё это бессмысленно. Было неплохо. Спасибо. Пока. Чонгук чувствует, как крепкие руки насильно разворачивают его обратно. Хоть бы не увидел слёзы. — Ты в себе вообще?! Какое нахер «спасибо»?! Какое «пока»? — Тэхён уже явно вышел из состояния ступора. У него раскраснелись щёки, и теперь он совершенно не скрывает блестящих от влаги глаз. — Если проблема только в переезде, мы можем что-то придумать. Я буду приезжать к тебе раз в месяц. Или ты ко мне. Или по очереди. Или… Я могу перевестись в университет в Штатах. Да, точно, это же выход. Надо только предупредить родителей и- — Ты не нужен мне там, — собственные слова режут глотку, а язык еле поворачивается, произнося их. — Мы неистинные, Тэхён. В этом всё равно нет смысла. — Но, — Тэхён осоловело моргает, не понимая, что происходит. — Но ты же…мы же…ты же говорил, что это неважно. Говорил, что выберешь меня всё равно. Ты обещал мне! — Я тебе соврал, Тэхён, — как можно спокойнее говорит Чонгук, а у самого внутри буря поднимается из боли. Его рвёт на куски прямо здесь, неужели Тэхён не видит, что он врёт. Неужели, правда верит? Ещё немного и Чонгук треснет по швам. — Но зачем?! — Тэхён уже кричит, совершенно не скрывая слез, что оставляют мокрые дорожки на его щеках. — Не заставляй меня это говорить. Прошу. Чонгук правда не хочет произносить вслух. Потому что любимым больно не делают. Чонгук не хочет причинять боль Тэхёну. Он не сможет на это смотреть. Не переживёт этого. Не выдержит столь сильной пытки. Тэхён хватает его за ворот футболки и встряхивает слегка так, будто верит, что поможет. Будто именно таким образом он сможет всё исправить. — Ответь мне. Зачем?! — Чтобы затащить тебя в постель, вот и всё. Прямо сейчас Чонгуку хочется дать себе по ебалу. Или чтобы это сделал Тэхён. Сильными размашистыми ударами. Так, чтобы вместо лица, кровавое месиво. Так, чтобы дышать не смог больше. Так, чтобы всё исчезло. — Так больше не может продолжаться, Тэхён. Я устал от всего этого. Мне надоело. Тэхён смотрит на него глазами, в которых Чонгук видит лишь неверие и непонимание. А ещё там плещется боль на самом дне. И эту боль Чонгук причинил ему сам. Ему хочется взвыть. Хочется кричать, бить себя кулаками в грудь, а затем обхватить вокруг талии и прижать к себе крепко-крепко. Целовать, обнимать и шептать на ухо слова извинения. Вымаливать прощения, стоя на коленях. Но Чонгук лишь крепче стискивает челюсть и делает ещё один глубокий вдох. Надо доводить дело до конца. — Так больше продолжаться не может, Тэхён, — повторяет он. Чонгук заставляет себя поверить, что принимает сейчас правильное решение. Тэхён отстраняется, делая несколько шагов назад. Чонгук даже не может поднять взгляд и посмотреть ему в глаза. Но это нужно сделать. Если он хочет, чтобы Тэхён был в безопасности, он должен. Они встречаются взглядами и смотрят друг на друга несколько долгих минут. Тэхён силится отыскать хотя бы намёк на неудачную шутку. Чонгук усиленно прячет вину в своих. — И не продолжится, — почти неслышно отвечает Ким. Не нашёл. Чонгуку удалось удержать на лице маску. Он так и остаётся один стоять на кухне с ощущением пустоты внутри. В ушах звенит хлопок входной двери. Только что Чонгук сам себе вырвал сердце. И сам же его раздавил.