Flower Road

Тэхён не понимает: он всё ещё пьян или кроваво-красные розы на его костяшках реальны. Он рассматривает каждый лепесток, приподнимает руку и наблюдает за тем, как капля крови стекает по цветку и оказывается на его коже. Тэхён и до этого чувствовал себя не очень в силу того количества алкоголя, который выпил вчера, и огромной, зияющей пустотой дыры где-то прямо в сердце. У него внутри всё сжимается от одних только воспоминаний. На подкорке памяти заевшей пластинкой крутится всего одна фраза. Пожалуйста, не звони мне больше. Фразе этой короткие гудки вторят, отбивают чёткий ритм где-то прямо в мозгу, заставляют съежиться до размеров песчинки. Тэхён хочет быть этой песчинкой сейчас. Ибо после всего пережитого наконец вспоминать о том, что где-то там у него есть истинный — слишком больно. То ли от вчерашней текилы, то ли от мыслей этих Тэхёна начинает тошнить. Буквально. Он еле успевает добежать до уборной и склониться над унитазом, как его выворачивает. И морально, и физически. Тэхён утирает рот тыльной стороной ладони и чувствует, насколько сильно болит голова. Ему будто молотком бьют прямо по черепной коробке, и парень даже издаёт слабый, еле слышимый писк. Перед глазами темнота спиралями закручивается. Но лишь на секунду. Тэхёну хотелось бы, чтобы эта темнота его засосала. Чтобы она разрослась до размеров галактики, чтоб он в неё канул, как в чёрные воды своего отчаяния. Он стряхивает красные лепестки в раковину и открывает кран, чтобы умыть лицо холодной водой. В зеркало даже смотреть страшно. Тэхён не смотрит. Собрав остатки мужества, парень мелкими аккуратными шагами передвигается на кухню. Воду пьёт из-под крана там же, даже не удосужившись достать стакан из шкафчика. Ему мерзко от самого себя. На это есть несколько причин: отвратительный запах, который Тэхён слышит от самого себя; общее состояние, до которого он довёл сам себя; понимание того, что связь снова проявляется, а все его мысли крутятся вокруг человека, которому Тэхён не нужен от слова совсем. Он ставит чайник, чтобы заварить настолько крепкий кофе, насколько только получится, и возвращается к себе в комнату за телефоном. Вернувшись на кухню, заваривает растворимый, не добавляет ни грамма сахара и, скривившись от очередного спазма боли в голове, разблокирует смартфон. Новое сообщение. От контакта «Любимый». Руки начинают дрожать, как только парень нажимает на «открыть вложение». Любимый: выставка, на которую ты хотел, но так и не смог попасть. твоя персональная На фотографии Тэхён сразу же узнаёт стену из скейт-парка, на которой рассматривал граффити. Только сейчас там не вереница неоновых букв. Тэхён смотрит на «Звёздную ночь» на фото и осознать не может лишь одного. Зачем? Ему становится плевать на гордость, которой в Тэхёне и так не много, на разбитое сердце, на пустоту внутри. Потому что узнать зачем ему сейчас важнее. Он набирает контакт, переименовать который так и не смог, а сразу же слышит «абонент недоступен». Тэхёну всё ещё плевать, и он всё ещё с похмелья, поэтому он повторяет набор ещё раз и ещё раз, снова и снова, пока окончательно не осознаёт, что не сможет дозвониться. Догадка простреливает в мозгу сразу же после новой вспышки боли — Чонгук его заблокировал. Он ведь просил вчера больше не звонить. Тэхён упрямо не хочет замечать подтекстом, мелким шрифтом, меж строк выведенное специально для него слово «никогда». Пусть Чонгук его не озвучил. Но он это подразумевал. Теперь это никогда крутится на повторе. Только звучит как-то странно. Очень похоже на абонент недоступен или находится вне зоны действия сети. Тэхён смотрит на «Звёздную ночь» на фотографии, всматривается в детали. И взрывается. — Нахуя просить не звонить, а потом делать это?! — звучит слишком громко в стенах квартиры. Тэхён правда не понимает. Что это. Зачем это. Намёк на то, что Ким достоин максимум копии? Что Тэхён и есть копия, подделка, жалкая пародия на оригинал? Ведь они друг-другу неистинные. Никогда не были и никогда не будут. То, что Ким лишь реплика второй половинки Чонгука, он и без него знает. Напоминать об этом необходимости не было. Абсолютно никакой. — Зачем так орать? — слышит Тэхён вымученное. Из-за его крика проснулся Юнги, который прямо сейчас, пошатываясь, заходит на кухню. — Выглядишь снаружи один в один с тем, как я себя чувствую внутри, — бурчит Мин, пытаясь пригладить торчащие во все стороны высветленные волосы, и тянется к верхнему шкафчику за стаканом. — Ебать бошка трещит, — тянет парень, и по выражению его лица Тэхён понимает: чувствует тот себя действительно плохо. — Извини, — тихо бросает Ким, не отрываясь от разглядывания фотографии. — Что случилось? — спрашивает Юнги, осушив полный стакан воды залпом. — Ничего, — говорит Тэхён, наконец блокируя телефон и откладывая тот в сторону. — Из-за «ничего» ты бы не кричал так, будто в доме пожар, — саркастично бросает Мин. — Просто для справки: я ненавижу утро. Но ещё больше я ненавижу утро с похмелья. Рассказывай. «А ещё ты слишком много материшься с похмелья», — думает про себя Тэхён, но вслух не говорит. Тэхёну не остаётся ничего, кроме как показать фотографию другу. — Что это? — Картина. Моя любимая. Нарисованная в скейт-парке на стене с граффити, сфотографированная Чонгуком и отправленная мне. — Чего блять? — Юнги хмурит брови и забирает телефон из рук Тэхёна. — С чего вдруг? Нахуя? Тэхён закусывает губу и уводит взгляд, ибо признаваться в том, что ты звонил бывшему, который бросил тебя со словами «ты мне не нужен», равно упасть настолько низко, что дальше просто некуда. — Что ты сделал, когда мы уехали с Чимином? — Юнги переводит взгляд с экрана телефона на Тэхёна и хмурится ещё больше. — Только не говори, что ты ему звонил, когда был в дерьмо, — говорит парень тоном «только не это». — Именно, — признаётся Тэхён. — И? — Он попросил больше не звонить. — А потом отправил фотку? — Угу. Я сейчас пробовал набрать. Бросил в чёрный список, — звучит сломано. Слишком. Тэхён понимает, что ещё немного и он позорно расплачется прямо сейчас. — Зачем он это сделал? — спрашивает Юнги, делая глоток кофе из чашки Тэхёна. — Ты что смолу сюда налил? — морщится парень, отодвигая от себя подальше кружку. — Ничего отвратнее в жизни не пил. — Откуда мне знать зачем? Видимо, решил добить. Мне же мало. Мне же ещё надо. Так, чтоб наверняка, — шепчет Тэхён. — На Чонгука не похоже. — Да?! А пообещать мне, что он меня выберет, только для того, чтобы затащить в постель похоже на Чонгука?! — с обидой выплёвывает Тэхён. Задело. Слишком сильно задело. — Что, прости? — Это он мне так сказал. — Бред, — сразу же отвечает Юнги. — Просто какой-то бред, — он машет головой из стороны в сторону и снова морщится. — У вас есть аспирин или что-то типа того? Пока Тэхён встаёт, чтобы подойти к верхнему ящику с лекарствами, и выдавливает две таблетки из блистера для себя и друга, Юнги продолжает: — Сначала он мне три месяца выедает чайной ложечкой мозг о том, как сильно ты ему нравишься и что он влюбился с первого взгляда, а потом говорит это? Тэхён лишь поджимает губы, чувствуя, как на место пустоты приходит поглощающая всё в себе обида. За ней мягкой поступью следует разочарование. Тэхёну вдруг становится любопытно: у разочарования вообще есть какой-то лимит? Он хочет надеятся, что да. — Получается так, — говорит Тэхён с усмешкой, которая медленно, но верно переходит в истерический смех. — Какой же я идиот, Господи, — на выдохе произносит и берётся за голову обоими руками. — Идиот. Самый настоящий. — То ли я дурак, то ли лыжи не едут. Что-то здесь не так. Чонгук никогда бы так не поступил с кем-то. Я его хорошо знаю, поверь, — рассудительно говорит Юнги. Тэхён вовремя прикусывает язык, чтобы не сказать: «Ты сам не лучше». Нет, не надо. Ким в это не полезет. Он дал Чимину слово. — Видимо, так же хорошо, как и я, — обречённо говорит парень, делая глоток кофе из чашки, тут же морщась. — Действительно мерзость. Ненавижу этот ваш кофе. — Такой кофе даже я ненавижу, — устало отвечает Юнги. — Но всё это всё равно бред полный. Надо поговорить с Чонгуком. Картину он вообще может из лучших побуждений скинул. Ты же сказал только что, что эта — твоя любимая, правильно? — Не надо ни с кем разговаривать, — резко говорит Тэхён. — Он меня бросил. Я ему не нужен. Точка. — Но- — Закрыли тему. Тэхён бы и вправду хотел бы её закрыть раз и навсегда. Но внутри всё раскалённым металлом заливает. Отчасти от обиды, отчасти от осознания того, что любить от всего этого своего бывшего не перестаёт. Парень себя таким жалким не чувствовал никогда. Тэхён понимает, что гордости и достоинства в нём ровно ноль целых, ноль десятых. Ему бы Чонгука послать далеко и на долго, сказать пару ласковых и как минимум хорошенько врезать. Возненавидеть. Но Тэхён может лишь тихонько скулить побитой собакой, выть белугой ночью в подушку и прокручивать в голове общие моменты. Любить. Он Чонгука может лишь любить. Даже после всего, что тот сказал и сделал. — А ещё у меня снова проявилась связь, — добавляет Тэхён уже совсем тихо. — Проснулся от того, что на костяшках цветы прорезались, представляешь? — улыбается вымученно. — Вовремя то как, — комментирует Юнги. — Может оно и к лучшему, а? У тебя истинный проявился, а ты всё про Чонгука думаешь, — прямолинейности Мину не занимать. — Бля, прости. Лишнее пизданул. «Не лишнее» думает Ким. О какой ненависти к Чонгуку может идти речь, если в данной ситуации Тэхён ненавидит лишь сам себя. Особенно после того, как втайне от Юнги снова открывает фотографию «Звёздной ночи» и сохраняет. Добавляет в избранное. Особенно после того, как вспоминает кровавого цвета розы на своих костяшках и понимает, что к бывшему они не имеют ни малейшего отношения. К сожалению. Тэхён Чонгука любит. Своего истинного даже не собирается искать. И от этого больнее всего. Звук входящего сообщения разрезает воцарившуюся на кухне тишину. Тэхён хватает телефон со стола, усердно игнорируя секундную вспышку-мысль «Чонгук». Вообще-то, если быть честным до конца, то это единственный вариант, который приходит ему в голову. Вероятно, потому, что Тэхёну хочется в это верить. Хочется надеяться. Надежда, она ведь последней умирает, правильно? Прямо как гордость. Парень пытается подавить в себе чувство разочарования и вины, когда видит, что сообщение пришло с одного единственного контакта, которому на Тэхёна не будет всё равно никогда. С того самого контакта, который будет любить Тэхёна всегда и не смотря ни на что. Искренне. Бескорыстно. А самое главное — безусловно. Мама: Сыночек, перезвони мне. Я соскучилась. Когда приедешь домой? Давно уже обещал. Целую, мама. Тэхён действительно уже очень давно откладывает поездку домой в долгий ящик. Может, сейчас самое время?

***

Чонгук просыпается сам. Почти. — Твою мать, Чонгук, где ты был? — Хосок взрывается прямо с порога его комнаты. — Тебя нет, телефон вне зоны доступа, — тон старшего брата с раздражённого быстро сменяется на обеспокоенный. — Что с тобой? Чем воняет? — он морщит нос и открывает окно нараспашку, впуская свежий воздух. — Это что, трава? Ты опять курил? Чонгук морщится от головной боли и накрывает голову одеялом. Хотелось бы спрятаться не только от причитаний старшего брата, но и от всего мира. Но такого одеяла, увы, у Чонгука нет. — Я тебе дал поспать. Сейчас уже всё. Давай вставай. Хватит валяться. Пора брать себя в руки, — командует Хосок, выдёргивая одеяло. Чонгук в ответ лишь мычит. — У нас вылет скоро. Нужно ещё успеть собрать документы. Тебе нужно сегодня прийти в школу и в администрации взять справку о переводе. Мне тоже нужно заехать сначала к врачу, потом в студию. И ты будешь ездить со мной. Это не обсуждается. В ответ лишь мычание. — Давай, давай, — Хосок дёргает младшего за ногу. — Пострадал и хватит. Не хватало ещё, чтоб ты снова пить начал каждый день и курить. — Старший брат всегда был в меру сострадательным. Но всё-таки это не его отличительная черта. — Так что с телефоном? — Разбил, — Чонгук подаёт голос и окончательно сдаётся, садясь в постели и поджимая под себя ноги. — В смысле разбил? — В прямом. — Понятно, — вздыхает Хосок. — Значит ещё заедем в магазин техники. И восстановим симку. — Не надо восстанавливать, — тут же говорит Чонгук. — Хочу новый номер. Не хочу, чтобы Тэхён снова позвонил остаётся не озвученным. Ведь Чонгук не сможет не взять трубку. Он никогда не сможет отказаться от Тэхёна по-настоящему и до конца. Парень будет продолжать его в себе носить прямо под ребрами, прямо на сердце. Потому что Чонгук Тэхёна навсегда. И этого уже не изменить. Хосок только хмурится, но не переубеждает. — Новый так новый. Всё равно в Штатах будет другой. Чонгук не понимает, как собрать себя в одно целое. И он не уверен, что проблема в похмелье или отходняке после марихуанны. Хосок приносит ему стакан воды и таблетку аспирина. Говорит, чтобы приводил себя в порядок и приходил на кухню за кофе. Чонгук уверен, что ни обезбаливающие, ни кофе не помогут. А вот кое-что посильнее, из списка запрещённого, — запросто. Единственное, что останавливает пустить себе по вене, — обещание данное Хосоку ещё несколько лет назад. Хотя, как недавно понял Чонгук — обещания не его сильная сторона. Хосок опускает перед Чонгуком чашку свежесваренного. Тот делает первый глоток и даже начинает чувстовать себя человеком. В данной ситуации его это не радует. Ведь перед глазами всё ещё стоит «Звёздная ночь» и чужие-почти-родные глаза. Ненависть к себе накрывает волнами. У него прямо на мышце, так неустанно качающей кровь, будто клеймом имя вызженно. «Тэхён» там словно татуировка, никому кроме Чонгука невидимая. И он её сводить не будет. — Господи, что с твоими руками? — Хосок замечает разбитые в мясо костяшки и встаёт из-за стола, чтобы взять аптечку. — Подрался с кем-то? — Да. Со стеной, — безразлично отвечает Чонгук. Хосок вздыхает тяжело и глубоко. — Малыш, я всё понимаю. Но от этого легче не станет, — мягко говорит брат, обрабатывая раны и стирая засохшую кровь. — Я был в ярости. — Знаю. — Я мудак, Хосок, — сокрушенно шепчет Чонгук. — Поэтому разбил кулаки в кровь о стену, — рассудительно говорит брат. — Ты знаешь, так мужчины всегда показывают, что им не всё равно. Ты не мудак, малыш. И не плохой человек, — Хосок ласково поправляет чужую непослушную чёлку. — Ты очень хороший, малыш. Самый лучший. Ты просто ошибся, а такое бывает с каждым. Но это не делает тебя плохим человеком. Плохих людей вообще не бывает. Есть лишь хорошие люди, которые пережили много плохого. — Юнги тоже хороший? — спрашивает Чонгук, смягчив тон голоса. — Да. Он хороший. Юнги не виноват в том, что я его полюбил. Это мои чувства, соответственно — моя зона ответственности. — Значит, виноват в случившемся ты? — Нет. Никто не виноват. Ни я, ни Юнги. Ни Тэхён. И ты не виноват, малыш, — Хосок притягивает брата ближе к себе, заключая в крепкие объятия. — Такое просто случается. Самая главная наша задача после такого — не озлобиться на весь мир. Не заливать горе алкоголем. На забивать чувства наркотиками. — Но так ведь проще. — Проще. Но так нельзя. Это лишь иллюзия облегчения, Чонгук-и. Наша задача оставаться сильными. В этом мире почти каждому хотя бы раз разбивали сердце. Но это ведь не значит, что нужно становится жестокими по отношению к себе или окружающим. Настоящая сила в том, чтобы после всего дерьма, которое случается с нами в жизни, оставаться добрыми. В первую очередь по отношению к себе. Чонгук обдумывает слова брата и, наконец придя к выводу, говорит: — Тогда ты самый сильный человек из всех, кого я знаю. Хосок улыбается и обнимает брата ещё крепче.

***

Понедельник наступает слишком быстро. Чимину бы хотелось оттянуть этот момент как можно дольше. Ведь именно сегодня у него первый приём. Пак долго подбирает одежду, наносит лёгкий макияж. Не для того, чтобы выглядеть лучше. Лишь с одной целью — растянуть время и успокоиться. Возможно, ещё замазать плотным консилером засосы на шее, ведь Юнги оставался у него вплоть до сегодняшнего утра. Сегодня утром Мин уехал на работу, пожелав перед уходом Чимину удачи и пообещав, что встретит после. Чимин вообще не верит до сих пор, что Юнги и вправду его истинный. Слишком большой подарок от судьбы. Но с каждым днём убеждается, что это его новая реальность. От этого Чимин чувствует себя счастливым. Он не помнит, когда в последний раз испытывал это чувство. Пак берёт такси по просьбе Юнги и доезжает до клиники вовремя. Даже успевает постоять на свежем воздухе при входе, вдохнуть поглубже, собраться с мыслями и, в конце концов, зайти внутрь. Сеанс длится всего сорок минут, поскольку это их первая с психиатром встреча. Чимину изначально трудно говорить, но врач, женщина около сорока лет с длинными белыми волосами и приветливой улыбкой, быстро располагает парня к себе. Через пятнадцать минут Чимин начинает говорить ей о своей проблеме. Ещё через десять — пускает первую слезу и не может сдержать рыданий. Врач его хвалит и просит продолжать. Чимин говорит. Вот так открыто и просто выкладывает всё то, что так наболело, от чего внутри оказывается постоянно тяжесть чувствовал. Но Чимин к ноше этой настолько привык, что за столько лет научился просто не замечать. И сегодня ощутил её в полной мере. Облегчать тяжесть, что на сердце вот уже около семи лет, оказалось приятно. Чимин даже остался доволен собой. И врач им тоже. Они условились встретиться на следующей неделе в это же время. Пак уже давно осознавал, что болен. Но принять и начать бороться против этого смог совсем недавно. Возможно, лишь на долю секунды он даже испытал чувство гордости за самого себя. Он впервые сам себе смог сказать одно слово, возможно, самое главное. Я молодец. Когда Чимин выходит из клиники, Юнги уже ждёт его на улице у входа. Доминант курит сигарету и держит в руках любимые цветы Чимина. Его цветы. Мин вручает своему истинному букет красных маков, а Чимин утягивает его в объятия и сам себе обещает, что не отпустит никогда. Ни за что в жизни. Он отстраняется, долго вглядывается в лицо родное, считает совсем бледные веснушки, которые только в близи видно, а затем утыкается в ключицы и вдыхает любимый запах. Чимину всегда казалось, что Юнги пахнет лишь чем-то морским, поскольку пользуется именно таким парфюмом. Но сейчас парень чувствует ещё много чего. Юнги пахнет как спокойствие, как в голове тишина. Он — как десять часов непрерывного сна, как четверг, как шестнадцать ноль ноль. Юнги — личный ромашковый чай Чимина. И плевать, что никто из них особо чай не любит. Парень начнёт. Пак на сеансе впервые задумался о том, что плачет слишком много. Если это и вправду так, то его истинный — те самые шампуни «без слёз». Юнги пахнет как забота, как дом. Как способность всерьёз и надолго. Бесконечно. Любить. — Я тебя люблю, — шепчет куда-то в шею. — И я тебя люблю, Золотце, — вторит ему Юнги. — Куда пойдём? Хочешь, можем прогуляться? Погода отличная сегодня. Или фильм дома посмотрим? — Мин берёт Чимина за руку и ведёт за собой. — Можем сначала прогуляться, а потом поехать ко мне. Тэхёна же нет дома. Он уехал ещё в пятницу вечером. — К маме? — Чимин кивает. — Надолго? — Не знаю, — Пак пожимает плечами. — В деканате взял отгул на две недели. По семейным обстоятельствам. А там, как пойдёт. — Понятно. Ему сейчас смена обстановки только на пользу. Чимин соглашается.

***

Тэхён уже как три дня дома. И, если честно признаться, он уже устал есть. Мама Ким Соён, задорная женщина сорока двух лет, как только увидела сына на пороге родного дома, сразу же заявила, что его срочно нужно откармливать. Тэхён и сам с ней согласен. Он и вправду похудел в силу того количества стресса, которое пришлось пережить. Но парень честно не может понять, как можно есть настолько много. Сейчас Тэхён под пристальным взглядом матери сидит за столом и всеми силами, дабы не обидеть, пытается впихнуть в себя ещё пару кусков говядины. — Кушай, кушай, — приговаривает женщина. — А то кожа, да кости. В своём этом Сеуле не жалеешь себя совсем. Что сказал бы твой истинный, если бы увидел? — Ким Соён, как и всегда, мнение всех остальных важнее всего. — Всё равно. Сейчас меньше всего мне хотелось бы думать о том, что сказал бы мой истинный, — с набитым ртом бормочет Тэхён. Маму он конечно рад видеть, и очень сильно, но это её стремление к одобрению обществом абсолютно всего парня порядком раздражает. Всегда раздражало. — Вот и плохо, что не хочешь думать об этом. Давно пора бы встретить своего доминанта, — поучительно наставляет мать. — Сейчас я хочу сосредоточиться на учёбе и выставках. Мать лишь закатывает глаза и говорит о том, что так Тэхён останется совсем один. Ему, если откровенно, совсем не в тягость сейчас быть одному. В свете недавних событий это лучшее, что могло случиться. Разумеется, быть одному с Чонгуком было бы ещё лучше. Но Тэхён старается об этом не думать. Получается из рук вон плохо. — Ну хоть с неистинными не водишься. Хоть чему-то тебя мать научила, — продолжает говорить Соён. Тэхён о Чонгуке ей не рассказывал и не собирается. Меньше всего ему бы хотелось выслушивать причитания и наставления снова и снова. Ведь с неистинными ни в коем случае нельзя. Это самое главное правило, которое должен был запомнить Тэхён. Видимо, с памятью у Кима ещё хуже, чем с наличием гордости. — Угу, — односложно отвечает Тэхён и продолжает жевать. — Кстати, ты же помнишь ещё Пак Минсу? Соседку нашу? — Конечно помню, — Тэхён вырос вместе с этой девчонкой. Их детская дружба так и не переросла в более взрослую, но друг друга они не забывают. Тэхён всегда видится с девушкой, когда приезжает в Тэгу. — Она тоже приехала. У госпожи Пак день рождение послезавтра, так что мы тоже идём. Вместе, — Тэхён уже открывает рот, чтобы возразить что-то, но не успевает. — И это не обсуждается! — резко говорит мать. — Заодно с Минсу увидишься. А то отец в командировку уехал снова. Одна я идти не собираюсь. Отчим Тэхёна, или Ким Джихён, часто уезжал в короткие командировки по работе, сколько парень себя помнит. Но от этого тот не переставал уделять достаточное количество внимания ни Тэхёну, ни своей супруге. Тэхён поджимает губы, откладывает в строну палочки и, понимая, что спорить бесполезно, даёт согласие пойти вместе с матерью к её подруге. Следующие два дня Тэхён только то и делает, что ест и спит. В принципе, как и все три дня до этого. В целом, для этого он домой и приехал, чтобы просто отдохнуть и расслабиться. Даже в город выходить желания ровно ноль, хотя ещё на первом курсе Тэхён постоянно скучал за Тэгу: его ночной жизнью и ощущением чего-то родного. Сейчас же для него город превратился в просто место, где он родился, вырос и жил когда-то. Практически никакой тяги не осталось. Отчасти Тэхёну от этого грустно, отчасти радостно. Ведь именно сейчас он осознал, что действительно смог выбраться. На так называемую вечеринку по случаю дня рождения Тэхён не одевается как-то особенно, ведь всё действо в любом случае будет проходить в кругу близких друзей и родственников семьи Пак. Тэхён решает, что красоваться там не перед кем. Его бы воля, вообще никуда бы не ходил. Тэхён бы с удовольствием продолжал лежать в постели и делать вид, что ему очень интересно смотреть шоу по телевизору, а самому продолжать размышлять, как было бы, если бы не. Он постоянно прокручивал в голове различные моменты из их с Чонгуком отношений и ищет то самое, что будет служить ему доказательством того, что его бывший — козёл. За несколько дней раздумий так и не нашёл ни одного. Чонгук всегда был с ним искренним, добрым, самым замечательным если честно. От этого Тэхён только больше расковыривал рану внутри и никак не давал той зажить. Тэхён скучает. До снов с участием Чонгука, до его голоса, который будто постоянно в голове звучит, до ощущения чужой-почти-родной кожи под пальцами. Тэхён невыносимо скучает. И скука эта его убивает. Он ещё несколько раз пытался дозвониться Чонгуку, но каждый раз натыкался лишь на оператора, который неустанно твердил, что абонент недоступен. Во вторник пластинка сменилась. Теперь Тэхён изо дня в день слушает холодное и сухое: «Номер не существует». Он усмехается слабо и думает, существовало ли что-то вообще. Тэхёну очень не хочется думать, что нет. Ведь тогда он окончательно сойдёт с ума. Тэхён слабо улыбается своему отражению в зеркале и усердно пытается сделать выражение лица под названием «у меня всё в порядке, правда». Но стоит взглянуть себе же в глаза, маска уродливыми обломками осыпается под ноги. Тэхён видит это. Где-то там, в глубине чёрного зрачка, за радужкой карих глаз, он видит, как рушится вокруг мир. Уже рухнул. И имя его личного урагана — Чонгук. Тэхён всё так же пытается изображать адекватного человека на мероприятии, но не получается от слова совсем. Он чувствует себя потерянным. И так отчаянно хочет быть найденным. — Тэ, что с тобой? — к нему подходит Минсу, и парень приобнимает давнюю подругу. — Выглядишь, как смерть, — честно говорит она. — Всё в порядке, — Тэхён улыбается так искренне, как только может. — Скучно просто. — Ох, понимаю, — девушка закатывает глаза и осушает бокал шампанского в руке. — Кто додумался принести сюда брют? — кривится Минсу и отставляет пустой бокал на ближайшую ровную поверхность. — У тебя сигарет нет случайно? — И давно ты куришь? — спрашивает Тэхён. — Со второго класса старшей школы, — легко бросает Минсу. — Я просто умело скрываюсь, — шутит и смеётся так заразительно, что Тэхён не может удержаться от слабой улыбки и сам. — Ну так есть или нет? — Пойдём, — кивает парень в сторону выхода во внутренний двор. Они закуривают от одной зажигалки и выпускают кольца дыма в небо. Уже смеркалось. — Надолго всё это растянется? — интересуется Ким. — Три-четыре часа, не меньше, — с видом эксперта изрекает девушка. — Хочешь, пойдём возьмём пива в магазине на углу и посидим где-нибудь. Расскажешь, как у тебя дела. Тэхён не то чтобы хочет. Но и отказываться не собирается. Минсу оплачивает на кассе четыре бутылки светлого, а Тэхён покупает ещё пачку сигарет. Посидеть решают в их любимом месте из детства — заброшенная детская площадка, где не бывает абсолютно никого. Минсу сразу же усаживается на старые и ржавые качели, где так любила проводить время в детстве. Тэхён, не долго думая, присоединяется к ней. Они выкуривают ещё по сигарете и делают несколько глотков пива, прежде чем начать разговор. — Ну так, как там Сеул? — вопрос из разряда банальных, но с чего-то же надо начинать. — Стоит. Вроде как, — в той же манере отвечает Тэхён. — А как тут Тэгу? — Да тоже не рухнул, как видишь. — Ты же в Кёнбук поступала, да? — Тэхён хмурит брови, силясь вспомнить давнюю информацию. — Ага. Уже десять раз пожалела, что в медицинский пошла. Душат пиздец, — говорит Минсу. — Верю. У нас не лучше. — Да как везде, — бросает она, делая ещё один глоток пива. — Ты сам-то как? Как там на личном? — кокетливо спрашивает девушка, играя бровями. — Нашёл свою или своего? Нашёл. Но он не совсем мой. — Нет, — резко отвечает Тэхён. — Не своего точно, — он вовремя прикусывает язык, чтобы не поднимать неприятную для себя тему. Но от Минсу невозможно утаить чего-то. — Да, ладно тебе. Рассказывай. Кто-кто, но я тебя точно осуждать не буду. Сама не лучше, — тяжело вздыхает девушка. — У меня этих неистинных знаешь сколько было? Тэхён знает. Ему мать в своё время только и делала, что рассказывала о постоянно сменяющихся парнях Минсу. — Так что расслабься и рассказывай, — подводит она черту, подкуривая сигарету. Тэхён нехотя начинает говорить, по ходу монолога всё больше и больше вдаваясь в детали. Красивое лицо подруги с каждым словом лишь мрачнеет. — Тэ, мне так жаль, — тянет девушка, поглаживая друга по плечу. — Мама знает? — Ни в коем случае, ты что! — громко говорит Тэхён. — Не говори своей ничего тоже. Не наслушаешься потом, — подруга лишь понятливо кивает и поджимает губы. — Да, нашим бы только поговорить. Как говорится, не нам судить, но мы обсудим. — Это точно, — поддакивает Тэхён. — А вообще, знаешь что? Забей хуй на все эти перешёптывания и косые взгляды. Люди всегда будут тебя осуждать. Вот например, я. Весь район, благодаря твоей и моей маме знает, что я встречалась с огромным количеством неистинных парней. Меня осуждали? Осуждали. Я встретила истинного, — Тэхён округлят глаза. — Точнее, истинную, — брови парня взлетают вверх. — Да, женщина-доминант. Старше меня на десять лет. Но мы истинные и это факт. К счастью, в моём случае. — Ну да, тебе всегда постарше нравились, — не удерживается от едкого комментария Тэхён, вспоминая, как в старшей школе подруга уже гуляла со старшекурсниками из Кёнбука, за что получает несильный пинок в плечо. — Не подкалывай, — хмурится та, а затем смеётся вместе с Тэхёном. — Так вот. Моя истинная. Мало того, что девушка, так ещё и намного старше. Думаешь, мать мне не высказывает ничего? О, ещё как! — громко заявляет Минсу. — Вот только мне уже давно плевать. Так что, Тэ, люди будут осуждать тебя всегда. Истинный, неистинный — им плевать. Лишь бы посудачить. — В целом я с тобой, наверное, согласен, — говорит Тэхён, а затем вспоминает о Хосоке. — Но а как же связь? Это же опасно, когда с неистинным партнёром. — Ну тут да, не поспоришь, — соглашается Минсу. — Главное — вовремя остановиться. Ты же был аккуратен? — с опаской спрашивает подруга. — Серых цветов не появлялось, если ты об этом, — Минсу облегчённо выдыхает. — Зато красные опять начали появляться. Вот только мне сейчас совсем не до этого, — подытоживает Тэхён, допивая первую бутылку пива. — Понимаю. Мне бы тоже было не до этого, — говорит Минсу. — Но, может, так лучше? — не очень уверенно спрашивает девушка. Тэхёну от этого «может лучше» уже тошнит. Все считают, что так лучше. Вот только Тэхёну почему-то всё ещё хуёво. — Ты не понимаешь, — качает головой Тэхён. — Я люблю его, Минсу. И я понимаю, что никого больше полюбить так не смогу. Он — мой человек. И мне плевать, если вселенная посчитала иначе. Пусть мы никогда не будем вместе. Но он — моё. От макушки и до пяток. Тэхён прикусывает губу и вертит в руке бутылку пива. Вот бы от одного его рвения и желания всё изменилось. — Но ничего между нами не изменится. И это, к сожалению, факт. Минсу ничего не говорит, боясь нарушить образовавшуюся тишину. — Истинность вообще сложная штука, — философски изрекает. Долго сохранять молчание Минсу всегда было трудно. — Мы изучаем это углублённо на дисциплинах о Внутренней связи и происхождении цветов. Много печальных историй, к сожалению, — признаёт она. — Процент неистинных пар в последние годы очень вырос. Люди устали от правил. Соответственно, растёт процент безотцовщины, — Тэхён сразу же мрачнеет. — Прости, — виновато говорит подруга. — Забей. Давняя история, — отмахивается Тэхён. — Кстати, ты знал, что цветы тоже у всех не просто так разные? — заводит новую тему Минсу. — Они соответствуют характерам сабмиссивов. Иногда даже характерам доминантов. Вот у тебя, например, что за цветы? — Розы. — Интересно, — сразу оживляется подруга. — Ты очень переменчив в настроениях, верно? — Тэхён кивает. — Роза может увядать так же быстро, как и расцветать. А ещё живёшь эмоциями, так? Всё видишь через призму чувств. — Ну, допустим, — нехотя соглашается Тэхён. — Ну вот. Как и роза. Такой цветок является символом страсти и эмоциональности, — рассказывает дальше Минсу. — Извини, что загрузила, — тут же извиняется она. — Всю прошлую неделю готовилась к зачёту по Внутренним связям. Даже что-то выучила, как видишь, — девушка хохочет, а Тэхён подымает уголок губ. Как забавно получается. Они не виделись толком вот уже пару лет. Но именно с давней подругой детства от чего-то разговаривать сейчас проще, чем с тем же Чимином. — Всё в порядке. Мне интересно. — Правда? Ну тогда продолжим минутку интересных фактов об истинности. Тэхён увлечённо слушает подругу, пока та болтает о цветах, статистике и летальных случаях. Почему-то Тэхёну от этого легче. Ровно до одного момента. — Кстати, ещё одна забавная история. На одной паре в прошлом семестре нам рассказали о таком редком явлении, как «Приобретённая истинность», — девушка в воздухе изображает кавычки. — Это что такое? — непонимающе спрашивает Тэхён. — Короче, если простыми словами, то это когда два неистинных человека искренне влюбляются друг в друга. Истинность появляется между ними, хоть ранее её не было. Мол, настоящая любовь, — Тэхён приподнимает одну бровь и с недоверием смотрит на подругу. — Да, я тоже думала, что бред полный. Ну не бывает такого! — разводит она руками. — Но, — снова делает глоток пива, затем затягиваясь сигаретой, — у нас на потоке девчонка сразу же подняла руку, встала и заявила, что это правда. Прикинь? Типа у неё с парнем так было, а сейчас они вместе и у них всё хорошо. — Слабо верится, — саркастично говорит Тэхён. — Знаю, да. Но факт есть факт. Вообще, связь как таковая мало изучена. Нам говорят, что только процентов на пятнадцать учёные смогли разобраться в природе истинности. Так что, думаю, всё может быть, — с умным видом изрекает подруга. Тэхён на это никак не отвечает. На него тут же тяжелым грузом обрушивается печаль. Он даже сутулит плечи и опускает голову. Молча допивает вторую бутылку и жалеет, что не взял ещё. Приобретённая истинность. Даже звучит глупо. Тэхён хмыкает себе под нос, но всё-таки признаёт, что верит. Очень хочет верить. Ему бы хотелось, чтобы у него она и появилась. Друзья примерно через ещё полчаса пустой болтовни снова заходят в магазин за пивом, решая посидеть уже дома во дворе у Минсу. Подруга замёрзла, а Тэхён ничем помочь ей не может, поскольку сам в одной футболке. Ближе к ночи стало действительно прохладно, так что идея вернутся домой долго не обдумывается. Уже сидя в удобных садовых креслах на заднем дворе дома Минсу, Тэхён кутается в толстовку и продолжает курить, слушая рассказы подруги об учёбе в университете и её истинной. Та оказывается старшей медсестрой в больнице при учебном заведении. Парень усердно старается внимательно слушать подругу и даже иногда вставляет какие-то комментарии, но мысли всё равно возвращаются к Чонгуку. Особенно под действием четвертой бутылки пива. Тэхён всё не может перестать прокручивать в голове то, что рассказала Минсу об истинности, и одёргивает себя каждый раз, когда в глубине души зарождается надежда. Нет, нельзя. Если будет постоянно этого ожидать, то вообще с точки Чонгук никогда не сдвинется. Тэхён себе обещает завтра же об этих глупостях забыть. А сегодня можно. Сегодня он помечтает ещё немного. Совсем чуть-чуть. Даже будет глазами выискивать падающую звезду на небе, чтобы загадать желание. Даже не подозревая о том, что оно уже сбылось.