Рано или поздно этим бы все кончилось

      Почти час пришлось идти до этого микрорайона у черта на рогах. Он перескочил через ограждение и пошел по парковке, осматривая ее при дневном свете. Пускай сейчас по-прежнему шел снег, из-за которого все улочки оделись в белый, безликость этой местности ничем уже не скрыть. Новостройка в двадцать семь этажей была окружена десятью сталинками и хрущевками, уродливые фасады которых летом закрывали широкие кроны деревьев. Отвратительный рыжий цвет облицовочного кирпича резал глаза.       Подросток вошел во второй подъезд, звеня чужими ключами в руке. Ожидая лифт, он думал о том, с которого будет логичнее начать. Три больших ключа и два поменьше заставили его порядком задуматься. Он вынул из другого кармана свою связку, на которой одиноко висел лишь один большой ключ и открывашка от двери в подъезд. Последний был почти бесполезным: железные листы, призванные защитить жителей дома, почти всегда стояли нараспашку, услужливо пуская всех, кому не лень.       Войдя в лифт он нажал на кнопку семнадцатого этажа и оперся спиной о треснувшее зеркало. Полуразрядившийся айфон выдал время: два часа дня. До девяти оставалось всего ничего. Выспаться он точно не успеет, а вот принять душ стоило. Вывалившись из кабины, он встал на лестничной клетке, рассматривая три одинаковых железных двери. Снова перевёл взгляд на ключи и поднял голову. Строение всего дома было однотипным. По рассказам одного из друзей, на каждом этаже находились трехкомнатная квартира, двухкомнатная и однокомнатная, либо в новостройках — студия. — Блять. Надо было не прогуливать математику.       Он подошел наугад к первой двери, что была со стороны лестницы, и с интересом сравнил замочную скважину с ключами в руке. Скорее всего, в двери был не один замок. Выключив свет на площадке, он подошел ко второй и осторожно вставил ключ, вытерев мокрые холодные руки об штаны. Если сейчас что-то пойдет не так, то он уже не успеет убежать. Присев на корточки перед дверью в полумраке, освещаемом слабым светом окна у лестницы, он начал открывать дверь. Провозился с ней минут двадцать, постоянно шугаясь лифта и прячась за углом у лестницы. Труды не прошли даром: тяжёлая железка покорно сдалась. Данила замер, положив руку на ручку. Прислушался к колотящемуся сердцу и облизнул губы, закрыв глаза. Ему было невероятно страшно. В чужой дом он еще никогда не проникал. — Боже, хоть бы не ебнули… Хоть бы не сесть…       К несчастью, следом за первой стражницей его угрюмо встретила вторая, которая лишь усугубила панику, и он было хотел уже сдаться. Но желание поесть и нормально поспать пересилило все страхи, даже перед законом и самим собой. Еще десять минут понадобилось, чтобы подобрать один из двух ключей поменьше к уже хлипкому замку, и вот последняя преграда тоже поддалась, пропуская непрошеного гостя.       Рыжий закрыл за собой двери и замер на пороге, осматривая пространство. Это была небольшая студия. Положил ключи обратно в карман и присел на тумбочку, задумавшись. Он считал, почему-то, что квартира будет больше. И в ней хотя бы будет, что унести. Такое чувство, будто тут никто не жил, если бы не запах лесной хвои и не книги, стоявшие у кровати. Разувшись, Данила босиком прошелся по черному большому паркету, наслаждаясь полной тишиной и встал посреди квартиры, засунув руки в карманы.       Миниатюрная кухонька с микроволновкой и холодильником слева. Перед ним — неприбранная двуспальная кровать, ютившаяся в самом углу. Справа — новенький шкаф-купе. Ни телевизора, ни компьютера, даже каких-то статуэток в позолоте нет. Вроде и пусто, а вроде в самый раз.       Пока он целый час возился с дверью, восемь раз уже можно было сбегать до дома любого друга. Но нет, ему подавай свое все. Стянув с себя худи, парень пошел в ванную, открывая кран. Почти полностью погрузившись в воду, он держал в руке смартфон, переписываясь с друзьями о планах на всю следующую ночь. Укрыв плечи мягким темно-синим полотенцем, Данила пошел до холодильника, стараясь не поскользнутся на полу. Скудный набор продуктов его не порадовал. — Мда. А я-то думаю, почему он такой тощий. Сейчас бы только вином с салатами питаться. Гений.       Надев обратно штаны, он быстро высушил волосы и причесал их. Ухмыльнулся зеркалу в зверином оскале. Рыжие светлые прядки упали на лицо. Повесив полотенце на место, подросток уселся на кровать и открыл бутылку вина. Лег на мягкую сиреневую простынь и уперся взглядом в потолок. Через открытое окно просачивался прохладный ветер, заставляя жалюзи тихонько постукивать. — Хорошо все-таки живет.       Жадно глотая совиньон прямо с горла, Данила лежал, наслаждаясь свободой. Тут было так спокойно.       Из-за того, что он вторые сутки на ногах, глаза предательски слипались, и его клонило в сон. Воткнув зарядку, он положил айфон рядом с собой, наказав будильнику разбудить его через пару часов. Поставил бутылку на подоконник, отодвинув несколько книжек и коробок. Провел пальцами по чистому постельному, обняв подушку. Укрылся мягким пушистым одеялом с нежными светло-голубыми полосами и закрыл глаза, почти сразу же уснув.       В шесть часов его разбудил айфон, противным верещанием распугивая сонное и тягомотное состояние. Парень перевернулся на спину и сладко зевнул. Посмотрел на яркий экран и принял вызов. — Йоу, здорово, ублюдок. Че, как жиза? — Радостный голос Ильи его слегка удивил, — Живой хоть? — Ты меня разбудил на пол часа раньше. Гореть тебе в аду за это. Блять, да, чувак, это просто пиздато. — Он перевернулся на живот, обнимая уголок одеяла, и наблюдал за облаками, текущими по небу, — Так шикарно просто валяться тут. Чтобы тебя никто не доебывал с криками, не угрожал отпиздить и не толкал из дома в одних носках. Блять. Я тут остаюсь. — Ты будь осторожен, дорогуша, уже почти шесть. Он же не всю жизнь там будет сидеть, окопавшись в своих бумажностях. Хата хоть большая? — Не-а. — Рыжий отнял голову от подушки и вновь осмотрел квартиру, в которой были потушены лампы, — Очень маленькая студия. Чуть больше твоей комнаты. Я тебя не пущу сюда, даже не проси, долбоеб крашеный. Давай в восемь в двадцатом.       Он отложил смартфон, услышав короткое согласие собеседника, и скинул одеяло с себя, с неохотой усевшись на край кровати. Босые ноги коснулись прохладного паркета. Взяв недопитую бутылку вина с подоконника, Данила убрал мягкие чистые пряди с лица, приглаживая надоедливые торчащие волосинки. В организме еще теплилось прекрасное чувство спокойного сна. Ему настолько понравилось тут валяться, что он решил остаться ещё немного.       Не включая свет, он продолжил хлебать белое вино, прошелся неуклюже до ванной. Натянул на себя высохшую худи, которая казалась в почти приличном состоянии. Пора ему где-то куртку намутить — на улице очень быстро холодает. А в десять градусов минусом тяжело всю ночь таскаться по дворам и подъездам. Со здоровьем у него и так не все гладко. Постоянное повышенное давление согревало его изнутри, из-за чего тот казался другим не от мира сего. Данила крайне редко замерзал. Только отмороженные два года назад руки его временами беспокоили — кожа была повреждённой, постоянно болела. И надо всячески беречь ее от ветра и мороза.       Прошелся снова, но уже до шкафа, и, включив в смартфоне фонарик, открыл дверцу с зеркалом. Пользоваться освещением было чревато — вдруг тощий пойдет раньше домой и увидит свет в окне. Кашина слегка удивил открывшийся его взору гардероб. Только черные вещи и самый минимум. Две рубашки, аккуратно висящие на металлических вешалках. Две пары штанов. Да и обуви у него тоже было не густо. Рыжий уже было хотел себе что-нибудь спереть, но размер был явно не на его ласты или физиономию.       Усевшись за рабочий стол, что стоял в том же углу, что и шкаф-купе, он развалился в мягком кресле, сжимая бутылку вина. Хотел бы и он себе такую квартиру. В большой четырехкомнатной нет нужды, если живешь один. А так — до всего можно или дотянуться рукой, или докатиться на офисном стуле. Особенно, учитывая такой график, скорее всего, Михаил Юрьевич просто приходил и заваливался спать — на другое не оставалось ни сил, ни желания, ни времени.       В желудке громко заурчало, и Данила взвыл, положив руку на заболевший живот. Жуткая колющая боль на несколько минут заставила его согнуться пополам. Прокатившись на стуле до холодильника, он отставил бутылку и наклонился вниз, вытащив из ящичка стеклянную тарелку. Придвинувшись к столу, он открыл крышку, захлопнув ногой дверцу холодильника, и широко улыбнулся. Кажется, он даже поест сегодня. Взяв вилку, Данила принялся поглощать вкуснейший рис с курицей, заедая все толстыми ломтями хлеба, запивал всё тем же белым вином. Царский ужин был — ничего не скажешь. Что будет дальше, его не волновало. Он отогрелся, набил брюхо, поспал достаточно, чтобы не свалиться где-нибудь.       Определенно, сейчас он приблизился к призрачному понятию счастья. Вот бы еще не было угрозы, что выгонят из этого дома. Ему нужно было подождать хотя бы день или два, прежде чем приходить сюда. Но сейчас это вообще не волновало.       Вернув все на свои места, Данила завалился обратно в кровать и укрылся одеялом, листая новостную ленту. Но не долго длилось его счастье — айфон снова зазвонил в руке, и ему пришлось снова отвечать. — Привет, Данила. Ты опять на улице? — Голос испуганной Варвары его ни сколько ни удивил. — Нет, я дома у друга. И я тут с двух часов дня валяюсь, не беспокойся. — Просто… — девчушка выдохнула, не зная какие слова подобрать, -… прости меня за то, что я тебе сегодня сказала. Быть может, завтра ты захочешь остаться у меня? Мои родители уезжают. Я накормлю тебя и даже дам отдельную большую кровать. — Я подумаю, Варь. Предложение хорошее. Если все сложится, хорошо, жди меня в десять у школы. — Да! Да, конечно! — Радостно воскликнула она, — Хорошо!       Данила усмехнулся и посмотрел на время. Допил остатки, поднялся с кровати, положив на ней одеяло в точности так же, как оно и лежало до него. Пока приводил свои кроссовки в состояние, которое у них не так давно было, додумался, что стоит вернуть ключи владельцу завтра. И у него даже проскользнула идея, как это сделать.       Схватив пустую бутылку, он щелкнул выключателем и быстро закрыл дверь, прихватив свой айфон, и пробежался до ближайшей остановки, избавившись от стеклотары.       В восемь часов в двадцатом микрорайоне его уже ждало двое парней, сидящих на капоте машины. Данила отобрал у Ильи всю пачку с сигаретами, и, засунув их в карман, закурил. Пока блондин выдумывал какой-нибудь изящный способ обозвать вора, хозяин машины его опередил. Перед ними появился низкий, максимум метр семьдесят, парень в очках с черными кудрявыми волосами средней длины. На нем была рубашка в сине-чёрную клетку с чёрной худи поверх нее, на спине которой белела надпись «Constant Waiting Of Murder». «Постоянное ожидание убийства». — Ты че, долбаеб крашеный, со своим сынком- дебилом вчера учудил? — Парень сплюнул на землю и подогнул ногу, обутую в черные берцы с металлическим носом. — Ебать менты перепугались той ночью. Они ж вас видели, долбоеб. Если тебя схватят — хуй отделаешься. — У него крыша в прокуратуре. — Заступился за рыжего Кулич, смолившего рядом и одетого в черную парку до колена с капюшоном на голове, — Ему сейчас все можно. — Крыса мусорская? — Оскалившись, спросил гость, которому было где-то под двадцать три, — И ты уверен, что этой твоей «крыше» можно доверять, и она тебя не сольет, как лоха последнего? — Базарю. — Улыбнулся Данила, — По красоте душевной все будет. Так что, мы едем в «Загробную Жизнь» или так и будем сидеть и курить? Покурить я и дома могу.       Все трое сели в машину. Илья развалился на задних сиденьях и постоянно с кем-то переписывался. Данила же устроился на пассажирском и посмотрел на водителя, что с уверенным лицом гнал по пустой дороге, идущей в обход города. Рыжий высунулся с окна, позволяя волосам развеваться, и с улыбкой разглядывал красивый пейзаж ночного города. Сегодня у него будет классическая вечеринка с беспробудным пьянством, если его ничего не остановит. Так все и было ровно до трех часов ночи, когда он вышел из черного входа в подворотню и закурил, усевшись на навалившиеся кучей мусорные мешки. На повороте остановилась черная матовая машина, из которой вышел парень, хлопнув дверью, и сказал: — Ты погляди на него, — знакомый голос привлек его внимание, — испортил стольким людям жизнь, а сейчас сидит и напивается до состояния мертвой рыбы. Как твое ничего, Кашин? — Ты глупый или это просто имидж? — Поинтересовался рыжий, затягиваясь сигаретой, — Съебал отсюда, стесняшка, пока я тебе юбочку не ободрал. Заведение не по твоим амбициям, Алехин. Иди паси своих оленей.       Со стороны дороги к нему подошел его одноклассник, одетый все в тот же красивый дорогой костюм, а в руке держал пистолет. Данила выбросил докуренную сигарету и поднялся с пакетов, отряхнув с плеч снег. Он прекрасно понимал, что сейчас будет еще одна драка. Но в нем было слишком много алкоголя, и он едва ли контролировал ситуацию. — Пиздуй крутить эчпочмаки, гандошкин. Я тебя раз предупредил чтобы ты от меня отъебался, второй раз предупредил. Но нет, ты все выебываешься, как вошь на гребешке. Мне пора отпиздить тебя, как следует.       Кашин рассмеялся и развел руками, стоя напротив него, и громко сказал: — Так ебашь, если силенок хватит, дитя концлагерей. Думаешь, на меня подействуют все твои накаляканные заявы? Да хуй там плавал! Твой еблет и твои гнилые кости все так же будут крошиться под моими кроссовками и кулаками.       Он заприметил на парне красивую теплую курточку. Сегодня это будет его трофей. Надоело ему чужие зубы собирать в карман. — Что шатаешься, шкаф? Перепил? — На этот асфальт сблевывают судьи и прокуроры, не топчи тут своими гнилыми ножками, ублюдок. Что, мне расстелиться перед тобой? Так как я тебя дважды победил — даю тебе фору. Ударь меня первым.       Евгений хмыкнул и прыгнул к нему, быстрым ударом пистолета огрев противника по переносице. Данила закрыл рукой лицо, чувствуя, как густая кровь потекла по носу и губам, капая на асфальт. Он схватил его за воротник куртки и с размаху толкнул в стену. Пока парень пытался подняться на свежем снегу, скользя по нему новыми кроссовками, рыжий наступил на его запястье, чтобы рука, держащая пистолет отпустила его. Отбросив огнестрел куда подальше, он схватил его за черные волосы, капая на дорогой пиджак и рубашку своей кровью. — Я тебя третий и последний раз предупреждаю, уебок. Езжай в свою Сибирь и гоняй там своих ебучих оленей. Этот город не для тебя. Даже ударить толком не можешь.       Данила сплюнул кровь на снег и швырнул парня в стену, следом метнувшись к второму. Злющий, как черт, не раз и не два двинул по наглой морде. Ему так нравилось это делать. Обидчики должны получить по амбициям. Уже было замахнулся в третий раз, как на его шею накинулся провод и резко затянулся. Рыжий отпустил чуть живого одноклассника и попытался расслабить душащую удавку на шее, жадно хватая ртом воздух. В глазах слишком быстро темнело. Он решил прикинуться, что потерял сознание раньше, чем это произойдет, и резко расслабил все мышцы. — Блять! — Крикнул парень, поднимаясь с сугроба, — Ты че сделал?! А если ты его ебнул?       Над телом склонились двое. Данила ударил душителя кроссовком в ногу, из-за чего послышался знакомый хруст костей, и следом бросился на Евгения. Подбитый отскочил от него, широко улыбаясь, и достал с кармана нож. Кашин развел руками, идя упорно на него, и снова сплюнул кровь, потирая шею. След от удавки точно останется, в этом он уже уверен. Так же, как и разбитая морда.       Рыжий прижал своего соперника к стене и схватил его за руку, сдавливая пальцы. Нож выпал из ослабевшей руки, и он тут же словил его, приставив к его к горлу парня, глядя в его карие глаза. — Смотри на меня. — Прошипел Данила, железной хваткой удерживая за рубашку, — Посмотри мне в глаза, что ты в них видишь? — Злость.       Парень шмыгнул разбитым носом и попытался оттолкнуть его, но лезвие снова уперлось в шею, погасив любые попытки что-то сделать. Он отвел взгляд на лежащего в сугробе помощника, криво улыбаясь, но было слишком страшно, что он прирежет его. Когда хватка ослабла, Евгений оттолкнул Данилу, свалив его с ног и набросился на него, усевшись сверху. Рыжий упорно закрывал руками лицо, не давая себя избивать, и после каждого удара выкрикивал оскорбления. Перевернулся на бок, скинув с себя одноклассника, и бросился было бежать, но чужие руки снова схватились за его шею. — Да отъебитесь же вы!       Он выгнулся, пытаясь избавиться от цепких руки, и брыкался. Когда его организм сдался, Данила обнял ноги, защищая внутренние органы от тяжелых сапогов. — Уебок.       Когда обидчики перестали пинать тело, и, плюнув на него, покинули подворотню на своей дорогущей черненькой машинке. Рыжий злодей же расслабился и перевернулся на спину, тяжело откашлявшись. Медленно сел на асфальт, сплюнув кровь, и достал с кармана айфон с раскрошившимся экраном и погнутым корпусом. Тяжело вздохнув рыжий, подпер голову рукой и кивнул себе, пробормотав: — Ну, технически, ничья кровь чужая не пролилась, только моя.       Он поднял голову, когда к нему подошел Илья, и улыбнулся ему. — Блять, ну пиздец ты, конечно, пацан. Вот и валяйся тут.       Блондин махнул на него рукой и пошел к дороге, где сел в машину и тоже уехал. Данила лег на асфальт, закрыв глаза, без единой мысли в голове. Надо дотянуть до утра, а потом уже он найдет, у кого помощи попросить. Пролежав меньше минуты на ледяной земле, он все же поднялся и вошел обратно в бар. Достав из кармана купюру в пятьсот рублей, Кашин уселся за барную стойкую, прикрыв левой рукой разбитое лицо, с которого капала кровь, и попросил налить ему. Бармен наполнил стакан текилой и с улыбкой смотрел на парня, что упорно пытался не залить все кровью и не умереть. В его должностные обязанности, в конце концов, не входило обеспечение комфортных условий несовершеннолетним любителям помахать кулаками.       Парень просидел в заведении до пяти часов, а после, умывшись, пошел в сторону школы, хромая и кашляя. Шел в обход, по дворам, опасаясь нарваться на полицию. Он несовершеннолетний, с разбитым ебалом, еще и без документов, да и с алкогольным опьянением. Попадись он сейчас органам правопорядка, его ожидало бы минимум увлекательное приключение в камере на двадцать четыре часа, а максимум — новая школа, а то и колония. Но все обошлось. Он добрался до здания достаточно быстро. Оперевшись спиной о тонкие прутья, огораживающие территорию, он похлопал по карманам и закурил. У дороги остановилась машина, и из нее вышла Алина, которая сразу пошла в школу. Данила натянул на голову капюшон и встал максимально ровно чтобы его не узнали. Когда к нему подошел Илья, рыжий снова похлопал по карманам и достал связку ключей, протянув ее блондину. — О, как мило. Я смотрю, тебе полегчало? — Немного. Кинь их куда-нибудь к нему. И про то, что было прошлой ночью, ни слова.       Парень кивнул и забрал недокуренную сигарету у друга, сам ей затянувшись, после чего поинтересовавшись, выдыхая дым: — И кто тебя так? — Та долбоеб этот крашеный. Развелось вас тут, мажоров. Ты не можешь их всех поубивать за то, что они конкурируют с тобой? Если на меня еще Сид накинется, я точно ласты склею. — Мне они не мешают, — улыбнулся Илья, спрятав руки в карманы теплой куртки и поправив на шее шарф, — и куда ты сейчас? — Дождусь Варю, буду с ней весь день и всю ночь. Я все отморозил, и слишком все болит, чтобы куда-то идти и что-то делать. Ладно, давай, а то опоздаешь.       Они пожали друг другу клешни, и Илья поспешно смотался, поправив капюшон. Данила присел на корточки и вновь осмотрел свой убитый айфон, тяжело выдохнув. Хорошо он ему послужил. Четыре года, даже, чуть больше, скорее всего. Отряхнув кроссовки от снега, рыжий поднял голову, когда к нему снова подошли. — Побираешься? — Варвара ему улыбнулась, протянув руку, — Дать тебе куртку?       Кашин кивнул, взяв ее за руку и не без труда поднявшись. Девчушка достала из портфеля одежду и сняла со своей шеи шарф, а с рук — варежки. Они пошли вместе в дом, что стоял недалеко от школы. Рыжий застегнулся и укутался в шарф. Его мелко трясло от холода. Кажется, кости промерзли насквозь. — У тебя есть йод с перекисью? — У меня мама врач, она может тебе помочь. И даже не спросит, откуда и за что. — Было бы не плохо. А то я себя не очень хорошо чувствую. Спасибо, что решилась мне помочь, даже после того, как я накричал на тебя. — У меня нет выбора, Данила. — Сказала девушка с улыбкой, идя рядом с ним и опустив голову, — Кто-то должен тебе помогать. Почему ты начал ошиваться на третьем этаже? У нас ходит слух, что, когда ты повздорил с тем товарищем, то замдиректора отправила тебя нервы лечить. Это правда?       Рыжий пожал плечами и поправил капюшон, уперев взгляд в покрытый снегом тротуар. Этого ещё не хватало. Он и так сдался перед Михаилом, по -сути, признав собственное поражение. Так на него еще и начнут косо смотреть. Неужели он этого заслужил?       Подростки вошли в подъезд и поднялись на седьмой этаж. Девчушка вошла первая и, сняв сапоги, отправилась на кухню, расстегивая своё пальто. Данила прижался спиной к двери, закинув голову, и посмотрел на пожелтевший потолок. Кажется, он впервые тут. В этом доме. Насколько он знал, Варвара с ее матерью и бабушкой переехали сюда, ближе к школе и потенциальному университету с окраины. Опустив голову, он посмотрел на заставленный коробками коридор и ванную с ободранными голыми стенами, дверь, в которую была открыта нараспашку. — Дань, проходи, не стесняйся.       Он снял куртку и повесил ее на гвоздь, вбитый прямо в стену. Снял кроссовки и прошел по коридору направо, выйдя на кухню, где за столом на угловом диване сидела женщина средних лет в форме фельдшера скорой помощи и наводила марафет. Когда она подняла голову, Варвара улыбнулась, стоя рядом с Данилой, и сказала: — Поможешь ему? — Ты его с какой помойки откопала? — рассмеялась женщина и окинула взглядом стоящего, — Ну, садись, Данила. Будем знакомы, меня зовут Наталья Николаевна.       Варя закатала рукав белой рубашки и включила чайник. Данила опустился рядом с женщиной и с интересом наблюдал, как она красит нижнее веко. Его мать редко красилась, и даже на новый год ее лучшим макияжем были синяки под глазами и вечная усталость. Наталья попросила принести ящик и, докрасившись, взяла синий чемоданчик, поставив его рядом с собой. — Разрешишь, я тебя осмотрю? — Да, конечно. Спасибо вам.       Варвара отпила горячий чай, наблюдая за действиями матери, которая осматривала разбитое лицо и обрабатывала раны, стирая кровь. Когда Данилу заставили снять худи, она попыталась выглядеть максимально невозмутимо. Рыжий устало улыбнулся ей, тяжело дыша и сдерживая кашель. Когда пальцы женщины проскользнули по ребрам, он тихо прошипел от боли. — Трещина. — Констатировала она, и взяла правую руку, прощупывая кости, — Не хочешь на рентген сходить? — У меня нет полиса. И нет, не хочу. — Нет полиса? — Удивилась женщина, — И как ты живешь? — Тяжело, как видите. — Он улыбнулся, и с интересом наблюдал за тем, как его руку перевязывают, — Я его потерял когда-то давно, может, когда мне лет семь было. Больше у меня его нет.       Он сидел опустив взгляд, пока врач обрабатывала его раны. Варвара отставила пустую кружку и стояла, улыбаясь, как дурочка с покрасневшими щеками. Когда помощь была оказана, девчушка отвела его в свою комнату, а сама вернулась к матери. Данила уселся на односпальную кровать, убрав рукой волосы с лица, и осмотрел маленькую комнатку. Небольшой шкаф у стены, кровать, а напротив — рабочий стол заваленный учебниками и практикумами для подготовки к экзаменам. Рядом со столом стояла большая коробка с картинами. Он поборол в себе желание порыться в вещах и подошел к окну. Облокотился на подоконник, закатав рукава худи, и посмотрел на школу, по территории которой сновали школьники. Приоткрыв пластиковое окошко, он подошел к двери и прислушался к разговору. -…не хочу. Ты себе покрасивее никого не могла найти? Он, как беспризорник. — Мам, успокойся. Я ему доверяю больше, чем себе. Все будет хорошо. — У него хоть семья есть или он детдомовский? — Мам, ну блин. У него и отец, и мать есть. Нормальный он парень. Просто попал в драку и не смог отбиться. — Смотри мне, Варя, он на твоей совести. Все, до завтра.       Данила уселся обратно и подогнул под себя ногу, оперевшись спиной о стену, и снова закинул голову. Играя в пальцах зажигалкой, он рассматривал люстру с множеством коротких ленточек на крепежах. Переведя взгляд снова на рабочий стол, он заметил венок из искуственных цветов. — Ну что, как ты? Полегче стало?       Варвара уселась напротив него в компьютерное кресло и поправила юбку, улыбаясь ему. — Да, теперь даже жить захотелось. — Он выдохнул и пожал плечами, — Мне нечего тебе предложить в обмен на заботу. — Дань, ты всегда найдешь, что мне предложить. — Она села рядом с ним и убрала пальцами прядки волос. Ее голос стал таким нежным и мягким, словно она разговаривала с маленьким ребенком. — Мне так жалко тебя. Такой ты несчастный, и все бросаются на тебя, и сваливают все, как на козла отпущения. Мой бедолажка. — Не надо меня жалеть. Я сам виноват в том, что сейчас со мной происходит. Не люблю, когда меня жалеют. Могу я тебя попросить об одолжении? — Он повернул к ней голову, когда она положила свою руку на его перебинтованную руку, — Не смотри на меня так. Ты мне не нравишься, хоть я и вижу, что ты в меня влюбилась. Поверь, я не тот, кто тебе нужен.       Девушка провела второй рукой по его шее, рассматривая черные синяки. Оттянула капюшон, касаясь пальцами серебряной цепочки, на которой висел крестик, и улыбнулась. — Все нормально. То, что ты себя таким плохим считаешь — не изменит моего выбора. У тебя взгляд очень печальный. Так ты ходил к психологу? — Да. Этот идиот читал мне лекции о том, что бить других плохо. — Он вздрогнул, когда ее рука прошлась по его рыжим волосам, и посмотрел ей в глаза, — Никакого толку от него нет. Больше я к нему ходить не собираюсь. Я найду способ получше потратить два часа своей жизни. Мне очень плохо. Могу я прилечь?       Она кивнула и расстелила кровать, а когда он лег, укрыла его. — Если что-то понадобиться — зови.       Услышав, как она ушла, Данила обнял подушку и заснул, укрывшись одеялом с головой. Спал, постоянно ворочаясь, едва ли не сваливаясь с кровати. Когда под одеялом стало жарко, он откинул его и продолжил спать в одежде.       Проснулся, медленно открыв глаза, и удивился. Варвара сидела спиной к рабочему столу и, держа в руках достаточно большой деревянный мольберт, что-то рисовала. Он сладко зевнул и закрыл глаза, слушая приятное шуршание мягкого карандаша о бумагу. Тяжело откашлялся и продолжил дремать.       Он почувствовал сквозь сон запах алкоголя и тут же раскрыл глаза. Варвара отставила все свои принадлежности и наливала себе красного вина в бокал. Повернув голову, Данила посмотрел на темное небо и тихо спросил, сколько времени. — Почти семь. Спи, тебе полезно. Только ты весь красный. — Мне очень жарко просто. — Он повернулся на бок и смотрел на то, как девушка мелкими глотками пьет вино из бокала, — И быстро ты пьянеешь? — Пары бокалов достаточно. Я пью очень редко и только с родителями. Хочешь?       Когда рыжий согласился, она уселась рядом с ним и принялась аккуратно поить вином, поглаживая по мягкой ткани худи. Данила облизнул губы и кивнул, осмотрев ее. На ней уже была большая белая футболка, заправленная в черные флисовые штаны, которые, судя по всему, являлись пижамными. Когда Варвара наклонилась к нему, он закрыл глаза. По коже от ее теплого дыхания прошлись мурашки. Когда тонкие губы коснулись его шеи, он мягко ее отстранил и принял вертикальное положение. — Не стоит. Что ты рисовала? — Тебя. — Она села рядом и положила голову на его плечо, — Что ты думаешь об этом психологе? — Он какой-то, — Данила задумался, — странный. Вроде бы психолог, а вроде бы и нет. Скользкий какой-то. Не знаю, чего от него можно ожидать. Но у него друзья крутые. Ведут историю и общество. Особенно, которая общество ведет, Алина. Вот с ней хотя бы интересно общаться. А этот задохлик сидит за своим столом и молчит постоянно. И о чем-то все думает. Постный какой-то. От трупа в реке толку больше.       Они усмехнулись вдвоем. Данила уже сам отпил прямо с горла и отдал девушке бутылку. — Изучает он тебя. Как ты сидишь, что говоришь, как ведешь себя в конце концов. Не знаю. Мне с ним интересно. Он очень интересный молодой человек. — Молодой? — Рассмеялся собеседник, — Да этот дурак уже забыл, когда молодой был. Ему же двадцать шесть. А ты у него что забыла?       Когда рыжий посмотрел на нее, она рассмеялась и поправила съехавшую рубашку, подперев зардевшуюся щеку рукой. — Долгая история. Жаловаться я к нему прихожу. На то, что у меня друзей нет, и небольшие проблемы в семье. Поговоришь, посидишь с ним, и с разу легче станет. Он много чего интересного рассказывает. У тебя, я уверена, тоже много историй есть, Данила. Расскажешь какую-нибудь?       Он пожал плечами и стиснул пальцы, прижимая к своей ладони теплую руку девушки. — Все мои истории я обрёл, еще когда был с Лизой. И рассказывать их мне больно. — Это не твоя вина. Уже полгода почти прошло. Перестань себя винить, и не слушай других.       Данила опустил голову и кивнул. Варвара выдохнула и обняла его очень осторожно, но когда поняла, что он ее не оттолкнет, прижалась крепче. Уткнулась носом в крепкую шею и закрыла глаза. Рыжий приобнял ее и поглаживал по спине больной рукой. — Ты завтра тоже никуда не пойдешь? — Придется пойти. Мама завтра в десять приходит. — Если хочешь, я могу тебя взять с собой погулять. Только при одном условии. — Каком? — Она оперлась руками о его плечи, и посмотрела в зелено-голубые глаза, улыбаясь. — Ты перестаешь смотреть на меня, как голодная собака на банкет. Если хочешь найти во мне друга — без проблем. Я подвину всех своих сорока корешей и найду тебе место. Но, если ты видишь во мне только парня, то можешь ни на что не надеяться.       Она улыбнулась и снова обняла. — Значит, ты будешь мне другом. Друзей у меня все равно нет. Вместо уроков гулять пойдем? — Да. Ты бегаешь быстро? — Конечно.