Рано или поздно этим бы все кончилось

      Данила спустился вниз и остановился у лестницы, закурив на территории школы. Обернулся и направил свой взор на дом, что стоял справа. Михаил накинул на плечи пальто, взял свой шарф и, оставив вещи, закрыл дверь в кабинет. Вышел на улицу и отмахнулся от едкого табачного дыма.       Рыжий поднял голову, заметив знакомую вещицу в тонкой руке, и похлопал по карманам. — Отдайте.       Михаил сжал в руке небольшую связку из двух ключей. Повернул их и рассмотрел нитку, на которой висели открывашки от жестяных банок. — Зачем оно тебе? — Там их тридцать четыре. — Он выхватил свои ключи и спрятал в карман штанов, присев на корточки на ступенях, — Я пытаюсь выяснить, сколько энергетиков пью, чтобы понять влияние на мой организм. Тут все, что я выпил за прошлую неделю.       Данила затянулся сигаретой и стряхнул пепел на лестницу. Прикрыв глаза, медленно выдохнул дым в стоящего напротив, из-за чего тот закашлялся. Рыжий жестом убрал мешающиеся волосы и внимательно наблюдал за взглядом, скользящим по нему. Ему было очень интересно, почему его так изучают. Словно у него шесть пар рук и восемь ног. Решив не провоцировать того, кто о нем заботится, он потушил сигарету и, когда его жестом попросили подняться, даже улыбнулся. Психолог повязал на его шее и лице тот самый черный длинный шарф, который пах сладкими женскими духами. После чего они двинулись ужинать. — Вы не могли бы мне сказать, где живет Алехин? Я точно знаю, что вы можете сказать его адрес.       Михаил кивнул и поправил воротник у пальто, спрятав руки в карманы. — Могу, но вот нужно ли? Чтобы ты снова начал прыгать на него? Я пытаюсь тебя всеми силами удержать, чтобы ты никому ничего не сделал, а ты сейчас просишь у меня разрешения на это. Наглости в тебе столько же, сколько и физической силы. — Это он меня так разукрасил. Я тогда напился и сидел на мусорке, никого не трогал, а он налетел с каким-то бугаем, они меня там и избили. Так бы и придушили, если б я не додумался прикинуться мертвым. Получилось, но не слишком надолго. Как сказала врач, всего лишь трещина в ребрах, а так — ничего смертельного. Понимаете, мне нужно восстановить справедливость. — Нет. Хватит с тебя приключений. Пойми, Данила, ты обычный подросток. Но твои деяния, которые иногда выходят за рамки закона, могут реально навредить. Ты можешь сейчас своими действиями так искалечить жизнь, что, когда вырастешь, все, что останется, — подметать полы.       Рыжий лишь хмыкнул, следуя рядом с ним. Они шли по городу, одетому в белую мантию. Было не слишком холодно, показания термометра едва ли опускались ниже пяти градусов. Падающий без единого дуновения ветерка снег засыпал пустые улочки. В девять часов в этом районе народа никогда не было много.       Они вошли в кафе и сели за столик около окна. Данила придвинулся к батарее и поднял взгляд на Михаила, усевшись напротив него со своим привычным выражением лица, не выражавшим никакой эмоции. Сейчас психолог был одет в черную футболку, казавшейся ему слегка большой, и такие же черные джинсы. — Вам официальная одежда больше идет. Выглядите в ней взрослее. А так — похожи на тех, кто постоянно рядом со мной ошивается. Скажите честно, неужели у вас никогда не было желания жить, как я? Я не про сон в подъездах и не о побегах от полиции. Про кучи друзей, про общение, да и, в конце концов, про самую веселую часть не стоит забывать. Хвататься за электрички очень опасно, и я знаю это, как никто другой, но ведь это — адреналин. Он дает понять, что ты можешь очень многое. Неужели никогда не хотелось ни с кем сойтись в хорошей драке, посмотреть, на что способен?       Им принесли меню. Данила с интересом рассматривал красивые фотографии еды, зажав рукой свой голодный урчащий живот. Но когда ему дали знать, что пир не за его счет, он принялся пристальнее изучать меню. — Я уже отвечал косвенно на этот вопрос, когда мы с тобой в первый раз встретились. В жизни каждого человека возникает мимолетное, едва уловимое желание либо подраться с кем-то, либо прыгать по электричкам, хвататься за троллейбусы и удирать от полиции. Просто это не всегда законно и безопасно для жизни. Многих это останавливает, а тебя, как видишь, не особо. Это не хорошо и не плохо, что такие мысли появляются. Это просто есть. И учти, что на меня, как на учителя, накладываются еще сверху ограничения. Я не могу, например, приходить непричесанным или в футболке и спортивных штанах на урок. Или выпить где-то в общественном месте. Даже ругнуться матом мне запрещают. Это все может повлиять на тех, с кем я постоянно работаю.       Данила положил голову на сложенные руки и с улыбкой посмотрел на собеседника. Ему нравилось, что с ним разговаривают нормально, не кричат, а главное — понимают. Почему-то ему не хотелось противиться, а почему конкретно — он не понимал. — Скучная у вас жизнь. Покатались бы со мной, побегали бы, сразу мнение изменилось. Или вы ругаете то, чего не знаете? — Я один из немногих учителей соответствую установленным параметрам. Руслану, к примеру, всё равно, в чём приходить на уроки. Он в чём спал, в том пил, в том же и пришел на урок. А Алина точно так же, как и ты, любит выпить и повеселится. Я просто не вижу в этом смысла. Это я такой, а не они.       Рыжий поправил волосы и выпрямился, когда им принесли заказ. На десять минут повисла тишина, пока они ужинали. Данила ел очень быстро, постоянно запивая горячим кофе, и с интересом поднял голову, услышав, что ему задают вопрос: — Домой, я так полагаю, ты не пойдёшь? — Не пойду. — Уверенно кивнул подросток, продолжая жадно есть и иногда отвлекаться, чтобы понаблюдать за тем, кто сидит напротив, — Насильно поведёте? — Если ты не хочешь — нет смысла заставлять. Могу предложить тебе одно уютное место, где можно переночевать. Оно недалеко от школы.       Психолог положил ногу на ногу и взял кружку с чаем. Рыжий посмотрел на него и спросил: — Не верю, что вы не пьёте совсем. — Попытался скрыть улыбку, вспомнив бутылку вина, — Или пьёте только дома, закрывшись в ванной? — Алкоголь в моём доме есть точно так же, как и в других. Все мы люди, Данила, у всех есть слабости. Даже у тебя. — Я знаю. — Рыжий подпёр голову рукой и посмотрел на официантку, что уносила пустые тарелки, — У моей матери слабости к ебанутым мужикам, которые издеваются над ней. У моего отчима слабость к алкоголю. Знаете, почему я не хочу домой? Потому что сразу увижу то, чего видеть не хочу. У меня был отец, правда, я его видел два раза в жизни, и то мне было очень мало лет. Потом он сдох, как свинья. Мать очень сильно убивалась по нему. — Он облизнул губы, пялясь в стол, и сел, сильно сгорбившись, — Я как ни приду домой после школы, она пьяная и моментально в крик. Всё надрывалась, крича о том, какой я плохой, что её опять вызвали в школу. Потом нашла себе этого ублюдка. Он вышел из колонии. Вот они теперь пьют постоянно. Она иногда выходит на работу, когда может пройти дальше коридора и не наебнуться где-то. А этот только сидит и пьёт на её деньги. — Ты жалеешь о том, что происходит?       Подросток отвел взгляд от тонких рук, что сжимали черную кружку, и повёл плечами. — Не знаю. Не было бы конфликта с родителями — я бы жил по -другому. Мне нравится то, как я сейчас живу. Но не факт, что мне не понравилась бы жизнь, если бы изначально всё пошло другой колеёй. Куличу, к примеру, нравится быть дома, общаться с семьёй. Они с отцом лучшие друзья. Я всю свою семью ненавижу и презираю. И слово "семья" у меня изначально имеет иной смысл.       Михаил вынул карточку из кармана и приложил её к терминалу. Данила допил кофе и с интересом наблюдал, как тонкие пальцы ловко набирают ПИН-код. Дождался, пока психолог натянет на себя пальто, и опрокинул капюшон на голову. Они вышли. — Куда вы меня ведете? — Спросил подросток, оглядываясь вокруг, — Если решили сдать — идея так себе. У меня с собой нож, и я ненормальный.       Он спрятал руки, сжимая в кармане нож, и шел дальше, настороженно озираясь. Он плохо знал этот район, просто потому что дважды влезал на эту территорию и получал пиздюлей. "Чужаки" на радостях подарили ему пару переломов, после чего рыжий решил, что еще таких объятий больше не переживёт. Михаил усмехнулся и достал ключи. Перебрал их, открыв железную дверь, ведущую в парадную. Они медленно поднимались по лестнице. В доме не оказалось лифта, хотя он и был в девять этажей. Обкусанные бетонные ступени, облупившаяся тошнотно-зеленая краска на стенах. Кучи бычков на каждом пролете. Отломанные перила, следы от мелких петард, которыми обычно балуются школьники. Тяжелый затхлый воздух. Забитые деревяшками беззубые оконные рамы, которым давно выбили стекла.       Черная деревянная дверь встретила их не особо дружелюбно. Михаил сжал в тонкой замерзшей руке ключи и посмотрел в глаза подростку, что остановился ступенькой ниже. Рыжий пытался отдышаться — подниматься на седьмой этаж было тяжеловато, да и трещина в ребрах постоянно напоминала о своём существовании. — Это квартира моего друга. Он уехал и приедет только в воскресенье вечером. Мне было поручено последить за ней — но я доверю это тебе. — Три замка неохотно щёлкнули по велению ключей, висящих в общей связке, — Проходи.       Гости вошли в темноту. Михаил закрыл за собой дверь и включил хлопком свет. Коридор оказался убран дорого и со вкусом. Подросток медленно прошёл мимо роскошных картин, мебель сверкала позолоченными ручками . Со стены на рыжего пренебрежительно и безразлично смотрела оленья голова, на рогах которой висела какая-то побрякушка. — Не боитесь доверять мне такое имущество?       Он оставил кроссовки у порога, босиком шагая по прохладной кафельной плитке, стянув с головы капюшон. Михаил с улыбкой прошел в просторную комнату, которую оправляла арка из благородного дерева. Данила проследовал за ним, тяжело откашлявшись, и остановился на входе. Его удивили непривычно высокие потолки и баснословно дорого обставленные комнаты. После конурейки психолога эта жилплощадь казалась целым замком. — Не боюсь, я тебе доверяю. Ты просто обещай мне, что тут ничьей ноги, кроме твоей, не будет, что отсюда ничего не пропадёт, и, самое главное, тут будет всё ровно точно так же, как и было до того, как ты сюда пришёл.       Рыжий скрестил руки на груди и оперся плечом об арку, наблюдая за тем, как Михаил снимает ключи со своей связки. — Зачем вы помогаете мне? Почему вы кормите меня, даёте приют? Я хочу знать причину. Никогда ничего в жизни не даётся просто так. И я знаю это лучше многих.       Михаил подошел к нему и попросил раскрыть ладонь. Вложив ключи, он осторожно загнул его пальцы, после чего поднял взгляд, всматриваясь в зелено-голубые глаза подростка. Судя по всему, тот не совсем понимал, что происходит, и пытается всеми силами вникнуть. — Я помогаю всем. И Варваре, и Евгению, и Илье, и тебе. Просто потому, что могу. Если ты нуждаешься в чём-то, что у меня есть — почему я не могу помочь?       Его тонкая рука аккуратно прошлась по рыжим волосам, пропуская мягкие прядки сквозь длинные пальцы. Данила сжал в руке ключи и слегка наклонился к нему. Оперевшись свободной рукой о его плечо, он тихо прошептал: — Спасибо за помощь, Михаил Юрьевич, я это запомню.       Психолог прикрыл глаза, слегка вздрогнув от мурашек, и протянул подростку руки. Стоящий обнял его, положив голову на худое плечо, костлявость которого не скрывалась даже под слоем одежды. Медленно вдохнув теплый воздух, Данила прижался к нему. Уткнулся носом в мягкий воротник пальто и слабо улыбнулся. —  Скоро увидимся, Данила. Эта неделя вся — на твоей совести. Живи, как захочется. Но в понедельник к семи приди в школу. Доберись до дома и найди максимально официальную одежду. — Хорошо, — кивнул подросток, выпрямившись и смотря в черные глаза психолога, — я приду.       Михаил кивнул и пошел на выход, поправив свой шарф. Закрыв за собой дверь, он спустился по лестнице, после чего отправился домой, надев наушники. Шел неспеша — торопиться некуда да и незачем. Преодолев спустя час путь длиной в пять километров, быстро поднялся к себе. Закрыв дверь, стянул с пальто, бросив его на тумбочку, и прямо в одежде завалился в кровать. Едва натянув на себя толстый слой одеяла, он вытащил из кармана смартфон, поставив его на зарядку, а сам перевернулся на бок и почти сразу же уснул. Ему завтра снова рано вставать, и директриса уже не сделает скидку на то, с кем он работает, а значит в этот раз за опоздание он получит выговор, лишившись хорошего куска зарплаты.        Рёв будильника противно резанул по ушам, и Михаил машинально вскочил почти сразу же. Едва разбирая дорогу, ноги понесли его в ванную. Руки зачерпнули ледяной воды, немного усмирив голод и сонливость, умыли заспанное лицо. Голова неодобрительно качнулась, увидев собственное отражение в зеркале. Смартфон снова завыл, теперь уже от входящего звонка. Не сразу очнувшись, парень вернулся обратно и принял его,попутно ставя на плитку кастрюлю и вливая в неё воду. — Доброе. — Голос Алины был омерзительно бодрым для утра среды, — Как ты? — Существую. Ты сегодня на машине? Сможешь меня подвезти? — Конечно. Без десяти восемь будь внизу. Голос у тебя какой-то… Точно все хорошо?       Михаил снял с себя мятую рубашку и усмехнулся. —  У меня не может быть иначе. Кажется, я нашел способ усмирить Данилу. Он мне поддался.       Собеседница звонко рассмеялась и продолжила краситься, стоя в пижаме посреди кухни. — Попрошу Дарью Олеговну выписать тебе премию. И давайте без опозданий? — Давайте без давайте?       Он отложил смартфон на тумбу рядом и продолжил готовить рисовую кашу. Заварил чай и в полной тишине принялся завтракать.       Михаил прекрасно понимал, почему его голос необычный. Слишком расслабленный даже для него. Неизвестно откуда начали выползать эмоции, которых давно не было. Слабость, свинцом заполнявшая тело и разум, из-за которой его вечно клонило в сон, начала испаряться . Душа затаилась в ожидании. Отпив улун, он облизнул сухие тонкие губы и подпер голову рукой. Его действительно волновала судьба Данилы. Он действительно боялся, что парень попадёт в колонию, испортит себе жизнь и умрёт в двадцать лет. Он был очень доволен тем, что смог удержаться на скользком льду черной души подростка, и расколоть его. Услышанное про его семью слегка пугало. Настолько тяжелого случая давно не подворачивалось. В мыслях возникла галерея детей как из идеальных семей, так и из неполных — Данила же держался особняком.       Он сразу понял,что с ним происходит, даже если ум не оправил это открытие в должную оправу слов. Это состояние на душе повстречалось лишь один раз в жизни, и то на очень короткое время.       Открыв покрасневшие сухие глаза, он посмотрел в глаза собственного отражения на дне кружки с чаем. Руки дрожали, а сердце ощутимо билось о рёбра. Сжав тонкими пальцами горячую керамику, сидящий медленно поднял взгляд и прошипел, не давая развиться мысли, что его осенила: — Черт, я ведь влюбился...       Время утекало, и возможности собраться сразу оставалось всё меньше. Но сейчас это не сильно волновало. Помыв за собой посуду, Михаил снял рубашку и достал из шкафа свежую. Заправил ее в черные джинсы, причесался и спустился вниз, где его уже ждала черная машина с затонированными стёклами.       Психолог сел на заднее сиденье и с улыбкой приобнял подругу, полулёжа листавшую фотографии в инстаграме. — Рассказывай, дорогой, как же ты обуздал нашего психопата?       Михаил усмехнулся, позволив ей окончательно положить свою голову на его колени. — Просто я изначально не относился к нему, как к психопату. Иногда они бывают весьма агрессивными, но это не обязательно говорит о том, что те психически больны. Ибо не обязательно агрессия присуща только подросткам. Просто старайся не обращать внимание на его агрессию, не провоцировать его и не делать больно. Относись к людям по-человечески, а не как к зверям, и будет счастье. К тому же, у него столько ужасных событий в жизни произошло, что он ещё легко отделался. Горе от потери любимого человека часто толкает на странные действия. А он потерял того, кто один единственный понимал его. — Ну блять, — Алина развела руками и застегнула одну из пуговиц на черной рубашке друга, — жизнь вообще постоянно подкладывает какую-то пакость. И ты либо справляешься с этим, продолжая бежать по канату с петлёй на шее, либо умираешь. Это не повод спускать ему его косяки. Миша, он издевается над сверстниками, унижает тех, кто младше, и орёт на тех, кто старше. Одной ногой он уже на зоне, подумай об этом.       Психолог отрицательно покачал головой и пригладил её волнистые длинные волосы, улыбаясь. — Я не позволю этому случиться. Этот парень явно с мозгами. — Смотри, чтобы тебя не съели за это решение. На следующем собрании за него будешь отвечать головой. Мы покрываем преступника, господин товарищ.       Алина улыбнулась и положила ногу на ногу, прикрыв глаза. Михаил же продолжал поглаживать её по голове, сказав: — Тебе же нравится играть с огнём. Вот и наслаждайся. Не беспокойся, если это раскроется — сядем все.       Пока по всей школе проходили уроки, и множество глаз в различных кабинетах следили за временем, отсчитывая секунды до звонка, в час дня в квартире в том же районе проснулся Данила. С трудом перевернувшись на мягкой двухспальной кровати, он тяжело закашлялся. Сейчас ему нужно было сбегать домой и взять всё необходимое. Времени до прихода матери оставалось мало, и он боялся напороться на неё. Подросток закрыл квартиру и, не умываясь и не приводя себя в порядок, побежал до дома. Вытащил свои ключи, зазвеневшие алюминиевыми открывалками на черном шнурке, и прижал всем телом дверь, открывая её.       Его встретил родной резкий запах алкоголя, смешанный с ароматом рвоты и плесени. Зажав нос и рот шарфом, вдыхая сладкий аромат, он переступил валявшееся тело, что преграждало ему путь в большую комнату, одновременно являвшейся и залом, и спальней. Замотав на лице шарф как можно крепче, подросток открыл скрипучий старый советский шкаф и отмахнулся от полетевшей в него небольшой стайки моли. Схватил свой грязный портфель, в котором зазвенели пустые бутылки. Отбросил их в общую кучу к большой двуспальной кровати и принялся перебирать свои вещи.       Входная дверь медленно раскрылась нараспашку. Лежащее тело мужчины, которому было явно больше пятидесяти, слегка двинулось, почуяв ледяной ветер, что тянулся с площадки перед лифтом. Тело что-то промямлило, ногой пнув железные банки из-под пива, и укрылось краем красного ковра, в котором слой песка и налипшей грязи был больше, чем само покрытие.       Данила стянул с себя свою черную худи, надев новую с армейской расцветкой. Раскрыв портфель пошире, бросил в него рубашку, футболку и штаны. Снова перепрыгнув тело, что мычало и храпело на всю клетушку, подросток пригнулся, пытаясь не задеть висящие простыни и пододеяльники, крадясь на кухню. Прошелся грязными кроссовками по ковру, слегка заскользил ими по луже, которая текла со старого советского холодильника. Одна из белых дверц была приоткрыта, а вторая, что закрывала отсек морозильной камеры, и вовсе стояла рядом. Из открытого ящика с оторванными петлями и текла вода, пачкая дверцу и скапливаясь в луже на вставшем дыбом линолеуме. Оттуда же торчали пара свиных ног, от которых несло тухлятиной, несколько сгнивших кусков сала. Довершал картину большой мясной кусок, покрывшийся сантиметровым слоем плесени, из-за чего невозможно было понять, чье мясо это было. — Данила! — Вдруг тяжелым басом завыло тело, что укрывалось ковром и жевало слипшиеся слюни, — А ну, иди к отцу! — Да пошел ты нахуй. — Прошипел подросток, резким жестом скинув пустые бутылки из-под палёнки, и едва сдержал в себе остатки завтрака, откинув следом тарелку с вонючими рыбьими потрохами и чешуей. Несколько бутылок разбилось, разлив едкую прозрачную жижу вперемешку с осколками. — По ебалу не дать? — Ты как с отцом разговариваешь, говно?! — Снова взревело тело, которое уже стояло на коленях и заливало слюнями черную футболку, — А ну извинился, мерзкий выблядок!!!       Рыжий обернулся и едва успел пригнуться, чтобы не получить в лоб брошенной пустой бутылкой. Стянул с лица шарф и сплюнул на пол. Он уставился на отчима, что едва стоял на ногах и постоянно шатался. Слипшаяся борода, слегка кучерявые поседевшие волосы. Посиневшие от обморожения опухшие руки сжимали уже другую бутылку, дно у которой было разбито и сверкало острым стеклом. — Не отец ты мне, свинья плешивая. — Он надел на плечи портфель и сделал шаг назад.       Стоящий не удержался на ногах, упав на колени, и смачно сблевал на пол. Данила зажмурился, отвернувшись, и зажал рот с носом рукой, снова прижимая черный шарф. — Блять, да когда ты уже сдохнешь нахуй! Как я тебя презираю, уебок. Какая же ты мразь!       В коридоре послышался звук закрывающейся двери. Даня замер, прижавшись широкой спиной к балконной двери у которой было выбито одно стекло, а второе покрылось слоем инея из-за которого ничего не было видно. Поднял взгляд от тела, что увалилось в лужу, которое само и изрыгнуло. Двери особенно в этом доме никогда не закрывались сами. Это пришла мать.       Женщина, которой было так же за пятьдесят лет, быстрыми торопливыми шагами прошла на кухню и посмотрела на сына. — Данечка при-ишел. — С трудом проговорила мать, сжимая в руке сумку. — Да, сука, что же мне так не везет…       Стоящий растерялся, не зная, куда деть себя. Появилось желание провалиться сквозь пол или испариться. Мать, переступившая уснувшего отчима, увидела разбитые бутылки с водкой и почти моментально сменила радость на злость. Она отбросила старый потертый ватник вместе с сумкой на диван, засыпанный окурками и аккуратно подняла уцелевшие бутылки. Её рыжие волосы, которые всегда были связанны в неаккуратный пучок, мешались, свесившись на лицо, что было покрыто красными пятнами. Даже она сама не помнила, откуда они, но с каждым месяцем их становилось все больше.       Морщинистые руки открыли железную крышку, и женщина принялась жадно пить водку. Данила закрыл глаза, тяжело выдохнув, и сжал руки. Ему пора отсюда уходить. И никогда больше не возвращаться. — Этот щенок ругается матом! — Вдруг вякнул отчим, растирая по лицу жижу отвратительного цвета и запаха, — Ангелина, перееби ему! — Я тебе что сказала, паскуда?! — Мать схватила подростка за худи и с силой наклонила его к себе. — Не груби отцу! — Он мне не отец!       Его ответ сопроводился криком, просто потому что иначе ни один, ни другой «родитель» не услышит, за что моментально получил крепкую затрещину и завыл от боли. Даня закрыл рукой лицо, согнувшись. Мать схватила его за волосы и ударила головой об стол, крикнув: — Я тебе ясно сказала — отец! Хватит упрямиться!       Он попытался освободиться, но отчим накинулся на него сзади, сдергивая портфель. Данила забился как зверь в ловушке. Оттолкнул с силой мать и выдернул свое имущество из трясущихся обмороженных рук отчима, уставившись со злобным оскалом на родителей. По переносице текла алая кровь, пачкая лицо. — Я видеть вас больше не желаю! Вы мне не родители! Я вас презираю, слышите!? — Он кричал через боль в горле, — Я вас ненавижу всей душой! Держите, свиньи, — парень схватил целую бутылку водки и с размаху разбил ее об пол, — хлебайте свою отраву!       Отчим моментально разозлился, из-за чего его лицо покраснело. Да как этот щенок смеет разбивать и разливать чужое имущество?! Схватил нож, воткнутый в зачерствевшую заплесневевшую булку хлеба, и зарычал. — Давай, Юра, покажи ему, что он неправ!!!       Данила увернулся от первого выпада и вытолкнул отчима в коридор, пнув его вдобавок. Когда тело завалилось с грохотом в луже собственных отходов жизнедеятельности, подросток поднял покрасневшие глаза на мать, сжимая руки. — Да как ты смеешь, выродок! Я на тебя всю жизнь потратила, а ты со мной так поступаешь, свинья неблагодарная!       Кажется, от злобы мать даже забыла, что заикается. — Я не просил себя рожать! — Крикнул он в ответ, — Я ненавижу свою ебучую жизнь! Нахуя?! Вот нахуя ты меня родила?! — Заткнись! — Крик матери сделал ему так же больно, как и прилетевший второй удар по лицу, — Завали свой гнилой рот, паскуда! Тебе не хватило смерти Лизы?! Мы до сих пор расплачиваемся с её семьей. Не доводи меня до второго инсульта!       Данила выпрямился и вытер рукавом кровь с лица. Мать воспользовалась уязвимостью и швырнула в сына пустой бутылкой. Он не успел закрыть рукам лицо, и осколки осыпали его. Парень пошатнулся, согнувшись. Женщина схватила его за капюшон и толкнула в стену. Больное тело завыло. Ему показалось, что ребро треснуло окончательно. Подросток закричал от жуткой боли, завалившись на пол, и закрылся руками, зажмурив глаза. Его трясло от злости и обиды. Тело угрожало сдаться и отпустить сознание. Он же обещал себе не возвращаться в этот ад. Не приходить к этим животным. Никогда не быть здесь. Сейчас нужно было просто бежать, поджав хвост.       Мать схватила его за худи и сдернула её, швырнув в лужу водки, полную осколков, а следом вытерла об неё ноги, обутые в коричневые старые зимние сапоги. Подросток закрыл посиневшее тело руками, боясь раскрыть глаза, и глубоко дышал через рот. Ему в первый раз захотелось заплакать. Раздался жуткий вой с коридора. — Ангелина, отойди от этого выродка. Это гнилье — не твой сын!!! — Убей его! — Крикнула в пылу злости мать, — Это не мой сын! Это ничтожество!       Данила распахнул глаза и ударил громоздким кроссовком по ноге матери, из-за чего та сразу же упала. Оперевшись руками об осколки, вгоняя их под кожу, подросток медленно поднялся, захлебываясь от боли, и замер, видя злобный оскал отчима. Слишком поздно заметил в его руке «розочку», все так же сверкающую краями острого зеленого стекла. Размахнувшись, отчим полоснул подростка по руке. Тот толкнул его со всей дури. Ударившись об стену, отчим упал на пол рядом с матерью.       Данила зажал левой рукой разодранную правую и, схватив свой портфель, выбежал с кухни. Прихватив с веревки простынь, а с пола худи, вымоченную в водке, быстро побежал из дома. Упав на пол в лифте, он натянул на тело кофту и трясущимися руками оборвал простыню, перевязывая ей рану. Добежав до первого этажа, постучался в железную дверь, зажимая рукой лицо и воя от боли.       Ему открыл дверь двенадцатилетний парень, что тут же без объяснения пустил подростка к себе в дом. — Дай позвонить. — Данила съехал по стене, упав на пол, — Быстрее, сука!       Мальчик бросился в комнату и вернулся уже со смартфоном. Истекая кровью, Данила трясущейся рукой набрал номер Кулича.       Илья стоял в коридоре, улыбаясь своей девушке, и, увидев кто ему звонит, попросил даму подождать. — Чего такое, Дрейк? Мы же догово…       Рыжий прервал его тяжелым кашлем, борясь с тем, чтобы не потерять сознание. — Завалил нахуй ебало. Кулич, мне срочно нужна тачка. Я, кажись, умираю.       Подросток вздрогнул и проводил взглядом Михаила, что шел вместе с директрисой. — Без проблем. - Похлопав свободной рукой по карманам, он достал свой паспорт и проверил наличие водительских прав, - Ты, сука, опять с кем-то подрался? — Ебать тебя не должно. Подгоняй к моему дому. И никому ни слова. Скажи, что у тебя кошка рожает.       Илья поцеловал свою девушку и бросился бежать. Пронесся по коридору, едва не сбив с ног учителей. С топотом пробежал мимо психолога и выскочил на улицу. Перескочил невысокий забор и прыгнул в машину, заводя её.       Данила оскалился в улыбке, смотря на ребенка перед собой, и отдал ему смартфон. Тот спрятал его в карман и просто стоял, замерев.       Рыжий закинул голову, прикрыв глаза. Потолок подёрнулся пеленой и начал предательски плыть. Его пугало то, что сейчас он не чувствовал боль — только теплоту текущей крови и жуткую слабость. Он понимал, что если сейчас окончательно закроет глаза — есть опасность больше никогда не проснуться. — Я могу чем-то помочь? — Подними меня.       Он протянул окровавленные руки в которых блестели осколки стекла. Ребенок с опаской покачал головой, отказываясь, и отошел к стене. Данила усмехнулся и попытался сам встать. Потратив несколько минут он все же полностью выпрямился и улыбнулся своему соплеменнику. Тот улыбнулся ему в ответ, но скорее от страха. — Пиздюлей получишь за то, что не пошел в школу. Выгонят — я не смогу помочь. — Я больше не буду. — С опаской сказал ребенок, смотря на главаря.       Кашин кивнул ему и вывалился обратно в подъезд. Прошел медленно на улицу, прижимая разодранную руку к худи. Упал на скамейку и, медленно опустив голову, прикрыл глаза, рассматривая свои кроссовки. Все пытался осмыслить произошедшее. До сих пор в голове не укладывалось, что эти люди были готовы действительно убить его. От осознания этого по коже пробежали табунком мурашки, заставив сидящего вздрогнуть. Послышался вой машины, и рыжий осторожно поднял голову, чтобы в глазах не потемнело, и он не упал окончательно. Илья выскочил с машины и замер, в шоке глядя на лучшего друга. — Ну, сука, помоги мне, не стой, как статуя на похоронах! — Крикнул Данила, снова протянув руки.       Кулич осторожно поднял его со скамейки, схватив за запястья, и помог лечь в машину. Усевшись за руль, поехал вон со двора. Данила сбросил портфель на пол, рассматривая окровавленные руки. Теплая кровь стекала по коже, впитываясь в разодранную ткань, от которой несло той самой водкой. — Может быть, тебе врача вызвать? — Нет. Нельзя. Я надеюсь, ты никому не сказал об этом? —  Не успел. — Сказал спокойно блондин, выворачивая на трассу, — Куда тебя везти? — На Большую Садовую, тридцать второй дом. Стопорнешь у третьего подъезда. Не смей никому ничего говорить — я тебе язык вырву. — Понял. Принял.       Машина ехала достаточно быстро. Всего через десять минут они уже были на месте. Данила выбрался сам из машины,и пошел наверх в свою квартиру, попрощавшись с другом. Ввалившись, он запер дверь и упал на колени, тяжело закашлявшись. Оборванный кусок простыни с хлюпнувшем звуком упал на пол, превратившись в кровавую лужицу. Кашин растянулся на полу, не в силах двинуться дальше, и завыл от боли. Сейчас ему было некого стесняться. Закрыв заслезившиеся глаза, он расслабился и почти сразу же отключился.       Илья вернулся обратно в школу, пропустив почти половину урока. Побежал по коридору, застегивая на ходу жилетку. Постучавшись, вошел в класс и извинился за опоздание, замер на входе. Михаил стоял перед классом, рассказывая что-то, пока Руслан сидел за учительским столом и набирал текст в ноутбуке. — Нехорошев, ты опять опоздал? — Спросил учитель, подняв взгляд от экрана. — Эм, да, — блондин улыбнулся, услышав смех класса, — с кем не бывает?       Стоящий прекрасно заметил на себе заинтересованный взгляд психолога. Пройдя на свое место и сев рядом со своей девушкой, он придвинул к себе ее тетрадку. Девушка улыбнулась и повернула его руку, указывая на кровавое пятно на белой ткани. — Ты опять за Кашиным побежал? Хоть бы предупредил - я же не знаю, что этим дуракам говорить.       Блондин кивнул и тихо прошептал ей на ухо, приобняв за талию: — Он опять вляпался во что-то. Видимо, сейчас легко не отделается, так что мы с тобой будем вместе до конца недели, и нас никто не будет отвлекать. — Ох, однажды он точно склеит ласты.