Рано или поздно этим бы все кончилось

      Вечером, ближе к семи часам в кабинет постучались. Михаил, сидящий несколько часов в одной позе, поднял голову, и посмотрел на вошедшую девушку. Алина поправила свои густые волнистые волосы, упавшие на плечи, удивленно уставившись на друга. — Ты чего как с креста снятый? Что-то случилось?       Психолог покачал головой, и отодвинул бумаги, устав пялиться в набор цифр в середине листа. Подперев голову рукой, он закрыл глаза, думая дальше о том, что случилось сегодня днем. Его действительно беспокоили мысли о том поцелуе. Рука соскользнула с бледной щеки, и коснулась тонких губ. — Так, ты переработал. А ну, вставай, иди ко мне. Мамка выслушает тебя.       Девушка протянула руки с улыбкой. Михаил поднялся из-за стола, и едва опираясь на отекшие ноги, подошел к ней, и обнял ее, прижавшись.       Быть может это все неправильно? Он ведь специально спровоцировал его. Прекрасно знал о том, что для Данилы это будет вызов. Своеобразная игра от которой он не сможет отказаться. Но если он сделал это сам — снимаются ли с него обвинения? Хотя манипуляции с чужим поведением слишком грязный прием для него. Он мог несколькими словами довести кого-то до слез, спрашивая вопрос, на который человеку будет больно отвечать. Задеть что-то внутри, причинив боль, просто потому что знал куда бить. И прекрасно знал что сделать, чтобы Данила сменил свое мнение. Моментально. Доли секунд. Бросить ему вызов. Рыжий не считает его за слабака. Сейчас они общаются на равных. Но он чувствует чужую силу. Знает, что общение с психологом связывает ему руки. Что если оступится — будет плохо всем. — Ну что же ты, кукла? Поехали домой. — Мне надо отчет дописать. — Да забей хуй. Пошли. Бегом. Я тебя даже отведу. Тебе срочно нужно выпить. — Я не пью. — Шепотом сказал Михаил, опустив руки, и посмотрел в глаза девушки.       Алина удивилась, смотря на его состояние. Он выглядел потерянным. Запутавшимся в собственных мыслях. Алкоголь сейчас точно не навредит. Она накинула на его плечи пальто, и, схватив за руку, повела на улицу, закрыв кабинет. Михаил шел за ней не сопротивляясь.       Имеет ли он право делать кому-то больно, лишь для того, чтобы получить с этого выгоду, считая себя при этом более высокоразвитым существом, достойным чего-то большего? Может ли он плюнуть на мнение Данилы, специально поведя его в нужную сторону. Он прекрасно чувствует его шаткое положение. Подросток нашел в нем и родителя и друга. Нашел то, что у него отбирали на протяжении всей жизни. И он обойдется с ним не очень хорошо заставив делать то, что хочется ему, но не самому мальчику. Он все еще считал его мальчиком, хотя ему было семнадцать. В свои семнадцать он мечтал о том, чтобы найти такого защитника, которым сам являлся сейчас. Кто будет просто помогать — даже не смотря на все проступки.       Он резко остановился на ступеньках, едва не упав с них, когда в голове засела навязчивая идея.       А если он помогает не потому, что может помогать, а потому что ему изначально хотелось его себе подчинить? Ведь пироман ему не поддался, вонзив в худое тело нож. Не поддавались даже относительно слабые противники, которые видели в нем врага. Схватить такого крепкого мальчонку за горло, заставив его подчинится — будет лучшей похвалой. Покажет, что сила не в мышцах, а в мозгах. — Ну что ты встал как памятник народному хозяйству?       Алина толкнула его со ступеней, и повела за руку с территории школы. Михаил отрицательно качнул головой, пытаясь избавится от мыслей, из-за которых разболелась голова. Он определенно влюбился, но было ли такое чувство у Данилы он наверняка не знал. Оно могло быть как насильно врученным, так и его собственным. Был вариант перестать его сгибать в бараний рог, и посмотреть что будет. Но если он не успеет проследить ситуацию — Данила может напортачить еще сильнее. Тогда его посадят, а Михаила, в лучшем случае, выгонят с работы.       Усевшись в машину, темноволосый посмотрел на подругу, что рылась в портфеле, после чего перевел взгляд в окно. Аккуратно убрал мешающиеся волосы, он снова коснулся тонкими пальцами своих губ.       Ему понравилось ощущение этого тепла. Он искренне хотел продолжения. Но боялся навредить. Должен ли он отказаться от любви потому, что она может причинить боль? Ведь Данила до сих пор не отошел от пережитых событий, да и все то, что происходит в его жизни, все эти драки, все ссоры с семьей — все приносит очень сильный вред. Он сказал о том, что его бывшая девушка скрашивала его здоровье. Немного странная формулировка, но судя по всему для него она являлась верной. Не помогала здоровью, а скрашивала сложившуюся ситуацию. Помогала ему не умереть.       Машина остановилась у новостройки. Алина вытащила друга из машины, и достала ключи у него из кармана пальто. Погода на улице была мерзкая, ничего не скажешь. Ледяной ветер с колкими снежинками. Девушка поднялась до нужного этажа, волоча за собой тело. Открыла дверь, и втолкнула его внутрь собственной квартиры. Михаил стянул с себя пальто, бросив его на тумбочку, стянул кроссовки, и побрел до кровати. Усевшись на край, потер холодными руками лицо. Подруга вручила сидящему бокал, и открыла бутылку, наливая в нее едкого запаха жидкость. — Что это? — Поинтересовался Миша, посмотрев на нее. — У тебя завтра уроков нет, у меня тем более. Пей. И расскажи что с тобой произошло? У нас наконец отменили мораторий на смертную казнь, и устроили репризу с расстрелом Кашина?       Темноволосый сделал несколько глотков, и почувствовал приятный мятный вкус. Подруга налила себе полную кружку, решив не заморачиваться. — Нет, с ним все хорошо. Я смог уговорить свою знакомую не сажать вместо него еще кого-нибудь. Все закончилось максимально хорошо для всех. Дарья Олеговна поставила перед ним ультиматум — либо он живет по законам и все счастливы, либо если он делает хоть небольшой косяк, то меня увольняют, а его выгоняют из школы. — Ну, друг, не долго ты продержишься. — Алина рассмеялась, и приобняла его, когда Миша положил голову на ее плечо, — Она, я надеюсь, не знает о всех его косяках. — Нет, мне повезло. Арина Романовна закрыла глаза на приходящие сводки. Да я не боюсь за себя — мне его жалко.       Девушка улыбнулась, жадно хлебая алкоголь, прижимая худое прохладное тело к себе. — Скажи мне честно, вот почему ты за него так боишься? Вот почему рискуешь своей судьбой ради него? Ты как влюбился, честное слово. И что сегодня случилось, что с твоего лица можно икону мученика писать? — Он меня поцеловал.       Подавившись обжигающим горло алкоголем, Алина зашлась тяжелым кашлем, а потом в шоке посмотрела на сидящего рядом. — Ты что, — она сделала паузу, разведя руками, — целовался с ним? Ты сейчас серьезно?       Миша наконец улыбнулся, и кивнул. — Я тебе даже больше скажу — мне понравилось. — О боже, ты ебнулся! Вот из-за таких как ты — нам, учителям, запрещают оружие иметь. Вот пристрелила бы тебя как собаку. Ты что совсем психопатом стал, общаясь с ним? Как это вообще произошло?! Он тебе так благодарность выразил? Если предложит переспать — даже не откажешься?       Парень пожал плечами, и допил остатки со своего бокала. Алина же зашлась громким смехом, наконец поняв что происходит. — Так он тебе признался в том что любит тебя, и поэтому бросился целоваться? Или что произошло? Или ты его спровоцировал на это? — Вот тут я не уверен. — Миша поднялся с кровати, и принялся расстегивать свою рубашку, отбросив кардиган на рабочий стол, — Я вроде как бросил ему вызов, сказав, что буду не против, если он променяет сигареты на поцелуй со мной. И он, вроде как на него согласился, поцеловав. Но, возможно, — он стянул с плеч рубашку, и натянул черную свободную футболку, — он сам этого захотел. Данила не из тех, знаешь, которые ведутся на такой легкий развод. Вот ты еще поведешься на такое, а он уже нет. — Эй, — она рассмеялась, положив ногу на ногу, и наполняя свою кружку, — без оскорблений. Я не виновата, что спьяну могу согласится на все, что угодно. Но трезвая я бы не повелась на твое предложение прыгнуть в бассейн в одежде.       Миша улыбнулся, и скрестил руки на груди, кивнув. Они выпили еще немного. Алина улеглась на мягкую кровать, и ответила на звонок. Темноволосый же включил одну из ламп на потолке, сменив темноту на полумрак, и встал напротив зеркала. — Слушай, а ты не боишься, что он мог тебе напиздеть? Может он только выглядит, знаешь, что весь такой из себя поддается, а прямо сейчас пиздит какого-нибудь бомжа или угоняет машину.       Миша оперся спиной об отражающую поверхность и задумался. Такой вариант почти сразу же он выкинул. Уже где-то на третьей встрече. Он прекрасно научился понимать где ему врут, а где говорят правду. Огородив свою «мусорную зону» в которой спрятались все скелеты, ему не было смысла скрывать правду. Психолог спрашивал конкретно то, что не навредит, а значит нет смысла врать. После чего отступил, расстелив приятную мягкую подушку на место падения. Ему оставалось только задать косвенный вопрос, и Данила все сам ему выдал. Что родители не прочь убить то, что сами воспитали. Что он не виноват в смерти родного человека. Что насилие доставляет ему успокоение. Покажи человеку, что доверяешь ему, или сделай вид, что доверяешь — он доверится в ответ. Покажи, что ты видишь, что он нуждается в помощи — он упадет на колени сам. — Не боюсь. Он мне не наврет — я в этом уверен. А если и наврет — я это прочувствую. — Знаешь, — девушка отхлебнула прямо с горла, и сделала паузу, медленно вдыхая воздух, — ему когда-нибудь надо начать жить так, чтобы делать что-то хорошее, а не просто не делать плохого. Научи его этому. — Он сам прекрасно об этом знает. — Миша отошел от шкафа, и лег рядом с девушкой, которая тут же забралась на него, и крепко обняла, — Ты опять хочешь провести ночь в моей кровати?       Алина подняла голову, и довольно кивнула. Видимо она снова напилась. Слишком крепкую вещицу они пили. — У тебя очень мягкая кровать. И для тебя одного — слишком большая.       Она взяла в руки полупустую бутылку, и приоткрыла чужой рот, вливая алкоголь. Миша пил медленно, закрыв глаза, давая холодным каплям стекать по тонким покусанным губам. Сейчас это лучший вариант как быстро уснуть. Беспокоящие его мысли точно не отступят просто так. Когда последние капли оказались внутри него, он открыл глаза. Алина рассмеялась, и ловким движением столкнула худое тело на пол. — Матерь божья, — Она все заливалась смехом, схватив подушку, — как же быстро тебя разнесло! Никогда не пей с Кашиным на слабо. А то проснешься в лесу без одежды. — Та пойди ты… — Миша оперся руками об пол, пытаясь сообразить свое положение в пространстве, — Напоит сначала, а потом смеется. Ты же знаешь, что я не пью.       Алина снова расхохоталась, и подняла его голову, подложив под нее подушку. Миша обнял ее, закрыв глаза, и решил не подниматься с пола. Да, так будет проще уснуть.        Через день, в среду, оба учителя уже собирались на работу. Алина надела на себя чужую рубашку, и жестом приказала парню не возмущаться. Психолог же надел поверх белой футболки пиджак, застегнув его. — Будем надеяться, что все будет хорошо.       Стоящая рядом рассмеялась, и еще больше взлохматила его черные волосы. — Надейся. И когда ты перестанешь быть таким наивным? Тебе уже двадцать шесть лет, а ты все такой же наивный, как маленький ребенок.       Снова машина довезла их до школы. Михаил вышел, закрыв дверь, и поднял воротник пальто. Алина пошла рядом с ним, закурив. Учителя встали у входа в школу. Пока мимо них проходили многочисленные школьники из самых разных классов, девушке надоело со всеми здороваться, и она просто кивала, затягиваясь сигаретой. За территорией школы — они просто молодые ребята. За территорией школы на них почти нет ограничений. Алина выдохнула дым через нос, и рассмеялась, указав на знакомый силуэт. Михаил же присмотрелся, давая ей опереться на свое плечо.       Данила, одетый в черный пуховик, закрывающий его тело до самых коленей, перелез через высокий забор, ограждающий девятиэтажку от дороги, и спрыгнул с двухметровой высоты на тротуар. За ним спрыгнули и несколько школьников разного возраста. Илья же, опасаясь оставить штаны за двадцать пять тысяч на кольях забора, обошел его.       Рыжий закурил не переходя дороги, и сел на корточки. Несколько парней тоже сели рядом, включившись в разговор. Блондин воровато оглядывался, засунув руки в карманы куртки, а нос спрятав в шарф. — Вот это дикость. — Прошептала Алина, сладко зевнув, и наблюдала за школьниками, — Я, когда была в их возрасте, боялась даже дорогу на красный перейти. — А я в их возрасте сбежал из дома в Новосибирск. Тяжелое детство у парней. Особенно у детдомовских. Нашли себе не самые лучшие ценности в жизни.       Учителя лишь синхронно хмыкнули, наблюдая за подростками, которые сидели на корточках, обсуждая что-то очень серьезное. Рыжий сплюнул в сугроб, и натянул на голову капюшон. — Блять, харош лясы точить. У меня уже печень отмерзла. — Илья вздрогнул от холода, и затянул шнурки капюшона. — Так, сука, пиздуй. — Данила указал ему на ворота школы, и развел руками, сжав в зубах сигарету. На его лице красовался синяк под глазом, и яркий след, рассекающий щеку, — Че, блять, потеряешься? Проебешься — циферки наберешь, человечек подскочит.       Группа рассмеялась, а Илья лишь махнул на них рукой и пошел в школу. Через несколько минут все остальные разошлись. Данила докурил еще одну сигарету, и пошел отогреваться. За ним пошли и Михаил с Алиной. — Ну и погань же ты куришь, Кашин. — Громко сказала девушка. — Какую дали, такую и курю. — Отозвался он, идя сгорбившись впереди, — Предложите мне что-то получше — отказываться не стану. Что на халяву — то мое. — На халяву и жид повесился, Кашин. Будешь так жить — получишь однажды ножом в печень. Тоже бесплатно — отказаться уже не дадут.       Идущие рассмеялись. Михаил же сохранял невозмутимый вид, наблюдая за своим протеже. Судя по виду Данила снова обе ночи ночевал не в тепле, и не в самой хорошей компании. Он остановил его у стены, на которой висели лучшие ученики школы. На светло-синем стенде красовалась надпись «Лучшие среди равных». Но, что самое главное — ни одной знакомой рожи. Если бы было награждение «Худшие среди равных», то все друзья Данилы заняли весь рейтинг, а его уголовная рожа с подбитым глазом красовалась в центре. В прочем, такую табличку уже придумало местное отделение полиции, назвав его «Внимание, розыск» — После третьего урока зайдешь ко мне. — Ну бля, — рыжий слегка расстроился, расстегивая пуховик, и попытался не махать им почем зря — справа, в потайном кармане, все так же лежал заряженный боевой пистолет, — а можно после перемены? Жрать хочу — умираю.       Михаил кивнул, и развязал свой шарф. Данила с интересом осмотрел его, и вдруг спросил: — Вы что, пили?       Психолог поднял на него взгляд, полный непонимания. — Ты тоже не трезвый. Иди на уроки.       Рыжий громко рассмеялся, прижавшись к стене, чем привлек внимание всего переполненного коридора. — Я хуею в этом зоопарке! — Радостно сказал он, — И с кем вы пили? — Если ты жалеешь, что не с тобой — всегда можно это исправить. — Тихо ответил Михаил, расстегивая свое пальто.       Данила хитро улыбнулся, и кивнул. Он прекрасно понял намек. Они разошлись по своим делам. Подросток проиграл все три урока в карты, совершенно не слушая что ему говорят. Оставшись при деньгах, и даже выиграв дополнительные, он отправился наверх, в кабинет, как только прозвенел звонок на четвертый урок. Открыл дверь, и уселся на диван, отбросив портфель на пол. — Рассказывайте, — парень развязал кроссовки, и отряхнул штанину, — и как вы докатились до такой жизни?       Михаил аккуратно выводил ровные буквы в отчете, отпив чай. Заполнив несколько строк, наконец поднял голову, посмотрев на гостя, что сладко зевал, развалившись на диване. — Это у тебя стоит спросить. — Спокойно ответил психолог, и выйдя из-за стола, — Откуда синяк?       Рыжий с трудом поднялся с дивана, и встал в нескольких шагах от Михаила, засунув руки в карманы. Осмотрев стоящего, он заметил то, что на нем впервые была футболка, хоть и спрятанная под пиджаком. Уставился на выпирающий кадык, и сказал: — Подрался неудачно. С Ильей добычу не поделили. Целую бутылку свежайшей водки.       Он сделал еще шаг, заставив психолога сделать шаг назад. И когда тот уперся в собственный стол, приблизился почти вплотную. Михаил замер, задержав дыхание. Наблюдал за тем, как чужие руки расстегивают его пиджак. Когда Данила аккуратно его снял, отбросив на диван, вдохнув приятный, слегка цитрусовый, аромат одеколона смешанный с едва слышимым запахом алкоголя. Задал вопрос, который волновал его: — Так с кем вы пили?       Михаил посмотрел в его зелено-голубые глаза, поджав губы. Как-то было слегка стыдно признаваться в том, что он пил, и даже не знает что. Но вот выдавать свою подругу он в любом случае не будет. Тяжело выдохнув, он убрал тонкими пальцами рыжую прядку, положив руку на плечо, и уже сам потянулся за поцелуем. Данила прижал его к себе, медленно отвечая на поцелуй, и давая холодным рукам лохматить его волосы.       Отстранившись, Михаил снова посмотрел в глаза подростка, скромно улыбнувшись. Опустив руки, он снял с него худи. — Не бойтесь, я не кусаюсь. Я же не зверь. — Рыжий схватился за его белую футболку, и оттянул его от стола, — По крайней мере сегодня.       Он уселся на диван, а Миша сел на его ноги, проскользнув ледяной рукой по голым плечам. На нем почти зажили все синяки. Как же ему нравилось это крепкое тело. — Неужели я тебя так привлекаю? — Спросил психолог, прижимаясь к нему, и обнимая за шею.       Данила кивнул, снова целуя его. Сейчас он был готов сдаться окончательно. Поддавался хрупким рукам, выгибаясь. Закинул голову, давая тонким губам покрывать его шею в шрамах влажными следами от поцелуев. — Невероятно привлекаете. Я буду готов отказаться от сигарет, если вы будете постоянно со мной так, — он задумался, подбирая нужное слово, — работать. Такие консультации мне нравятся больше всего. — Он положил руку на тонкую шею, и сжал крепкие пальцы, — Вас по голове за такое точно не погладят. Спать с теми, кого должен поставить на праведный путь — немного не педагогично, не находите?       Он рассматривал бледную кожу психолога, водя по ней руками. Он был похож на хрупкую фарфоровую куклу. Неестественно бледный, с очень мягкой кожей. И очень холодный. Словно не живой. Сделав секундную паузу, он впился в шею, схватившись рукой за плечо, не давая жертве дернутся. Оставил яркий след, который с трудом можно было скрыть под воротом рубашки. Темно-фиолетовый засос. Теперь к нему появятся вопросы, которых будет немерено. И откуда у такого тихони столь заметный след? И почему от него пахнет алкоголем? И почему самый главный дикарь вдруг стал ласковым и послушным? — Ах, так значит?       Миша улыбнулся, смотря на смеющегося подростка, и кивнул. Он что-нибудь придумает. — Я проверял, не бейте меня. Вы выглядите очень неестественно. Вдруг вы мертвый? А сейчас даже покраснели. — Он коснулся рукой впалых щек, и улыбнулся в ответ, — И вам очень идет улыбка. — Я тебя ненавижу, Данила. — Прошептал ему на ухо Миша, целуя его шею. — А я вас всей душой презираю, Михаил.       Они продолжили целоваться, прижавшись друг к другу. Миша отстранился спустя пару минут, и положил пальцы на пухлые губы подростка, смотря ему в глаза. — Почему ты согласился на это? — Едва слышимый тихий голос вызвал у подростка мурашки. — Потому что я вам доверяю. Вы мне нравитесь, мне нравится ваш подход ко мне. Вы не презираете, не лжете — ваши слова искренние. Это подкупает. Вы знаете как не сделать больно. — Он смотрел на него с легкой улыбкой, пытаясь успокоить тяжелое и глубокое дыхание, — Давно не встречал таких людей. А уж целоваться с собственным психологом — лучшее успокоительное.       Он оставил еще один засос, но теперь уже на выпирающей ключице. Едва слышимый звонок на перемену заставил рыжего оставить столь интересное занятие. Подняв голову, парень улыбнулся, и тихо спросил: — Я могу вам кое в чем признаться?       Миша кивнул, и надел на себя футболку. Положив руки на плечи, покрытые россыпью родинок, он посмотрел внимательно на собеседника, которого одолели сомнения. — Я знаю, что это все не правильно, но вся моя жизнь идет неправильно. Я не должен был рождаться, я не должен был выжить в таких условиях. У меня неправильные родители, была неправильная школа, никудышная жизнь. Я неправильно поступаю, издеваясь над всеми. Но сейчас, единственный момент, когда я рад, что все идет неправильно. — Он сделал паузу, задумавшись. В голове появилось сильное желание закурить. — Я могу рассчитывать на то, — рыжий аккуратно коснулся чужого засоса на бледной коже, — что это все пойдет дальше? Пускай не скоро, я понимаю насколько велик ваш риск. Но мне очень этого хочется.       Психолог задумался над его предложением, и надел на себя пиджак, застегнув его. Встав на ноги, он подошел к одному из шкафов, пригладив свои растрепанные волосы. Ему самому очень этого хотелось. Но стоит сделать паузу, а главное, не говорить почему. У него… свой интерес ему помогать. — О, ну не расстраивайте же меня.       Данила подошел к нему сзади, и положил руки на торчащие ребра, которые чувствовались даже под слоем одежды, уткнувшись носом в шею. — Даня, не смей больше на мне оставлять отметин. — Прошептал психолог, чувствуя, как чужие зубы уже намереваются прикусить бледную кожу. — И да, — он выпрямился, приведя себя в порядок, — ты можешь на это рассчитывать. Но условия ты знаешь. — Не хотите, чтобы сладость превращалась в приторность? — Не хочу от тебя бешенством заразиться. У тебя слишком острые зубы. Иди уже, от следующего урока я тебя уже не смогу вытащить. Будь хорошим мальчиком.       Рыжий рассмеялся, и натянул на себя одежду, прихватив рюкзак, быстро побежал на урок. Михаил тяжело вдохнул, оставшись один, и уселся обратно за стол. Пора наплевать на собственные правила, и поддаться на откровенную провокацию. Теперь его хотя бы не терзали смутные сомнения — все было кристально ясно.       Он заполнил все нужные бумаги, все пустые страницы журналов. Выпил несколько кружек чая, с головой погружаясь в работу. Ему так нравилась полная тишина кабинета, и легкий аромат бергамота от чая. Взяв журналы, он надел пальто, и пошел вниз. Оставил в учительской журнал, но остановился, прислушиваясь к едва слышному разговору замдиректора с одним из учителей. — Алехин в школу не явился, так же как и двое его друзей. А вот на Кашине я видела сегодня новенький пуховик, почти такой же был и на Жене. Что-то мне не нравится это все. — Цыркунов контролирует этого отброса. — С гордостью заявила замдиректора, — А если это не так — то я добьюсь, чтобы они оба вылетели из школы, да сразу попали в наручники. Не нравится он мне. Слишком странный — даже для психолога.       Михаил покачал головой, и вышел со школы, сдав ключ от кабинета. Повязав шарф на шее, он отправился домой.       Остаток недели прошел в штатном режиме. Все занимались своими делами. Но на следующий вторник было назначено новое собрание педагогического состава. По школе все больше расползались слухи о том, что трое детей не могли просто так взять, и прогуливать одновременно уроки. Ведь все трое за прошлые девять лет учебы прогуляли в общей сложности тридцать часов на всех. Так просто не бывает.       Михаил посмотрел на дату, сидя в своем кабинете, и достал из ящика стола личное дело. На часах, на тонком запястье значились данные: двадцать первое ноября, понедельник, семь сорок утра. Он подпер голову задумавшись над датой. Она определенно имела какое-то значение.       Потратив около десяти минут, чтобы найти нужный документ, он откинулся в спинке кресла, взяв документ. Сегодня была ровно половина года со смерти бывшей девушки Данилы. Он отложил бумагу, и пошел вон из кабинета. Найдя нужный класс, он постучался, прервав урок алгебры и начала математического анализа, и попросил выйти лучшего друга — Илью. Блондин закрыл дверь, и оперся спиной о разукрашенную стену, скрестив руки на груди, внимательно смотря на психолога. — Что хотели? — Ты знаешь где сейчас Данила? — Я свечку не держу. — Он пожал плечами, — Валяется наверное, отсыпается. Сегодня началась смена одной из его относительных подружек, которая пускает его поспать в неотапливаемых вагонах в конце разъезда. Я могу подсказать примерный адрес, но не гарантирую, что он там будет.       Психолог задумался, и поправил на себе кардиган, смотря в глаза подростка. — Позвони ему, и спроси где он. Мне это нужно очень срочно. — Без проблем. — Он достал свой смартфон и набрал друга, с улыбкой тут же спрашивая, — Че кого, сучара? Где ты есть? — Сам как думаешь? На «тестовой». Ты же учишься вроде, че случилось?       Илья задумался, и решил предупредить друга о внезапном госте, но так, чтобы об этом понял только Данила. — Необычного ничего. Сказали там на четвертом перевалочном работы. Будь осторожен.       Рыжий спрыгнул с перрона, и резко остановился, едва не провалившись в сугроб. Его услышанное предупреждение хоть и не обрадовало, но делать он ничего не собирался. Зато бутылка водки в руке явно скрасит сегодняшний день. Главное поискать укромное местечко… — Я понял, спасибо.       Блондин убрал смартфон обратно в карман, и улыбнулся психологу, внимательно посмотрев на него своими голубыми глазами. — Я же говорю, что он там. Сегодня же двадцать первое. Он в любом случае ошивается где-то на вокзале. Если хотите, то я могу вас отвезти. Только с разрешением проебать все уроки.       Михаил кивнул, и сказал спускаться ему вниз. Сходив за своим пальто, он отпросил подростка с урока, после чего спустился сам. Дождался, пока блондин застегнется, и пошел с ним по парковке. — Тебе же восемнадцати еще нет? А как ты водишь машину? — Все верно, — кивнул блондин, и открыл дверь черной матовой машины, — мне только в декабре будет семнадцать. Но у меня с собой всегда два паспорта. — Он указал на документы, валяющиеся на заднем сиденье. — Мне одновременно и шестнадцать, и двадцать. Моим родителям все можно.       Михаил дотянулся до документов, и пристегнулся, сев на переднее сиденье. Блондин завел дорогую машину, и поехал в сторону вокзала. Психолог с интересом осмотрел фальшивый паспорт, пытаясь понять какие различия, хотя бы видимые есть с настоящим, но все тщетно. — Если хотите, — Илья вытащил из кармана куртки вейп, и выдохнул сладкий дым в открытое окошко, — я могу что-то рассказать, что вам интересно. Мне нет смысла прикрывать этого рыжего косячещего долбоеба, так что скажу правду. — В школе ходит слух, что Алехин пропал не просто так. Он же не прогуливал никогда, а сейчас его уже неделю нет. Мне надо точно знать, что компания Данилы к этому не имеет никакого отношения.       Блондин рассмеялся, и остановился на светофоре, посмотрев на сидящего рядом. — Вас тоже прессуют по этому поводу? Нашли за кого вступаться. Нет, конкретно мы с Данилой не имеем к нему никакого отношения. Мы виделись с ним случайно где-то в среду или вторник и то, в баре, краем глаза. Но на счет всей стаи я ничего не могу утверждать — Кашин командир только когда рядом с ними, а так каждый сам за себя. Они могут воротить все, что им заблагорассудится. — Вы с ним часто конфликтуете?       Машина двинулась дальше, обгоняя плавно идущий автобус. Психолог приоткрыл окошко, и глубоко вдохнул свежий морозный воздух, высунув немного бледную руку. Илья заметил почти прошедший засос на его шее, и сказал: — Последнее время он сбавил свое «влияние», скажем так. Сейчас с ним гораздо проще. Могу лишь похвалить вас за это. Никому не удавалось настолько утихомирить его. Но он все равно обожает срываться на всех с криком, и бить лица. — Как вы вообще выбираете жертву на вечер? Просто хватаете случайного человека?       Машина быстро ехала по полупустой дороге. С утра транспорта было не слишком много — до ближайшей электрички было несколько часов, а зимой больших пассажирских составов достаточно мало. Даже для города-миллионника. Михаил вытащил левой рукой чужой вейп, и осмотрел его. Немного подумав, он затянулся им, постаравшись не закашляться, и медленно выдохнул дым, вернув игрушку владельцу. Белый сладкий дым, по аромату и привкусу на языке напоминающий малиновое варенье, начал растворяться в воздухе. — Нет. Обычно Данила призывает всех с конкретной целью. Например, во вторник, — он достаточно резко повернул, и моментально пристегнулся, увидев впереди пост полиции, — он нас позвал избить одного мудака. У мудака стая, ну, человек десять, и мы в шесть рыл. Выстояли, нормально все прошло. Но было тяжело, никто не спорит. Данила просто стоял и смотрел, знаете, как тренер наблюдает за сборищем своих игроков на поле. Это было необычно. Обычно, он просто свистнул и полетел первый. Ему было поебать сколько народу на него полетело в ответ — он всех слабых просто выкидывает, словно мусор, а вот с сильными противниками может бодаться минут по десять. Я же тоже предпочитаю в драки не влезать. Все же моя одежда стоит гораздо дороже. Шрамы на моей морде вызовут кучи вопросов — а кровь на белой рубашке, так тем более. Но в тот раз нам нельзя было растерять своих гиен, и мне пришлось биться за него.       Психолог положил ногу на ногу и оттер с черных кроссовок грязное пятно. Данила, судя по чужим рассказам, достаточно крепко выстоял перед соблазном нарушить закон. Но это все равно могли засчитать ему как поражение — кто главный, тот и расхлебывает. Они снова остановились на повороте, за которым, почти в километре был вокзал. — Кто вам такой засос оставил? Вы с ним уже неделю точно ходите. — Чужие губы меня касаются чуть реже, чем бумаги. — Тихо сказал Михаил, и взял протянутый ему вейп, — С понедельника хожу. Синяки на мне очень долго заживают.       Подросток усмехнулся, и остановился по взмаху волшебной палочки. Протянул свой паспорт с правами, и с интересом посмотрел на пухленькую девушку в очках и теплой куртке. Михаил сделал небольшой вдох, и выдохнул дым через нос. Как странно, подумал он, что Данила повиновался, но не бросил свои развлечения. Они будут стоить ему потраченного времени, сотнями утраченных нервных клеток, да и загубить карьеру психологу, судя по реакции, он тоже не желал. Видимо у рыжего тоже были свои причины так поступать. По каким-то, до сих пор не объяснимым для него причинам, насилие его привлекает. Спихнуть на особенности характера получится не все — он крайне конфликтует с одними, но другим не скажет и слова поперек. Он унижал и бил одних, но с откровенной легкостью преклонил голову перед Михаилом. Хотя если повернуть ситуацию в критическую — он легко мог наврать. Да и сидящий рядом источник информации не вызывает доверия. Илья мог говорить как правду, так и неправду — от чего это зависело, было тоже не особо понятно. У него был шанс окончательно схватить Данилу за язык, но он все еще боялся навредить мальчику.       Машина свернула от вокзала в правую сторону, и быстро поехала по абсолютно пустой проселочной дороге. Илья отбросил паспорт на панель, и задрал рукав куртки, оголив две пары золотых часов на одной руке. — Уже почти девять. У вас будет время найти его до часа — потом составы сменятся, и искать не будет смысла. Постарайтесь действовать быстро. И сегодня он будет очень молчаливым — поймите это правильно.       Михаил кивнул, и вышел из машины, которая тут же развернулась и уехала, оставив его одного. Аккуратно наступая кроссовками по свежевыпавшему снегу, психолог застегнул пальто, и пошел в сторону забора с колючей проволокой. Это была чисто техническая зона, судя по положению которой, и была тем самым местом обитания молодежи. Между пассажирским вокзалом и сортировочным центром. И до одного, и до другого было больше часа хода.       Пригнувшись, он пролез в прорезанную дыру, войдя на территорию, быстрыми шагами преодолевая наваленные грудой ржавые железнодорожные полотна. Не без труда, едва не провалившись по пояс, он наконец нашел протоптанную дорогу, быстро пошел по ней. Пересек несколько перевернутых вагонов с выбитыми стеклами и без колес, обошел согнутые в бараний рог рельсы, искренне удивляясь увиденному. В темноте тут будет очень жутко. Сейчас, когда серые тучи немного разошлись, давая солнцу мелькать изредка, освещая территорию — идти еще не так страшно. Но оказавшись он тут пару часов назад, еще в непролазной тьме — он бы не рискнул идти дальше.       Он вышел к достаточно высокому холму, на котором не было и следа, и решил забраться на него, дабы осмотреть окрестности. Выпрямив спину, он спрятал замерзшие руки в рукава, а следом сунул их в карманы. Впереди него оказались множество ветвистых путей с кучей светофоров. Слева шесть путей были заняты пассажирскими вагонами разными сроками давности. На каких-то была еще древняя зеленая краска с противной, желтого цвета, полосой; на каких-то привычно темно-серая, серая с красными акцентами раскраска; ну, а вагоны поновее, с привычными овальными окнами на дверях, стояли на отдельном пути. Михаил убрал пряди волос, что упали на глаза, и присмотрелся, заметив несколько движущихся пятен. Зрение у него было слегка слабовато, так что присматриваться — почти бессмысленно.       Отсчитав нужное количество путей, психолог быстро спустился с пригорка, и пошел к нужным вагонам. Выйдя на протоптанную тропинку, он оглядел высокие вагоны, с которых сыпалась зеленая краска, выпячивая вздувшийся ржавый металл. С одного из вагонов, где отсутствовала дверь, вывалился его подопечный.       Данила упал спиной в сугроб, и перевернулся на бок, глубже погрузившись в снег. Подросток был одет в свою привычную черную худи с разорванными рукавами. На ногах такие же черные джинсы, которые раньше были надрезаны на коленях, а сейчас на правой ноге не хватало половины штанины. На ней же была разодранная кожа, словно стертая об что-то очень шершавое. Он поджал больную ногу, погрузив ее полностью в снег. На нем были не привычные громоздкие бело-бирюзовые кроссовки, а вполне классические и черные, правда только один. Судя по всему он его где-то потерял. Так же как и портфель с курткой.       Михаил встал, наблюдая за ним. Судя по состоянию подросток был очень пьян. Рыжий поднялся с сугроба, и пошел вдоль состава дальше, сжимая в руке полную бутылку с водкой. Самая дешевая, которую только можно было найти. У него из кармана выпал черный нож, но идущий, судя по всему, этого не заметил. Тихо напевая какую-то песню, подросток забрался в другой вагон, и шел по узкому коридору купе. Михаил поднял нож, и аккуратно двумя руками раскрыл. Невероятно острое черное лезвие, и слегка липкая рукоятка. Спрятав нож в свой карман, психолог забрался следом.       Одна из новеньких дверей почти бесшумно открылась. Михаил остановился в коридоре, стряхнув со своих плеч снег, и медленно дошел до открывшегося купе. Данила попытался открыть левой рукой бутылку, зажав ее ногами. На его лице было несколько царапин. Сейчас, только в относительно закрытом помещении, он почувствовал этот едкий аромат алкоголя, из-за которого легко можно было расстаться с обедом. Противоположная дверь коридора открылась, и к Михаилу подошла низенькая девушка лет двадцати пяти в классической одежде проводницы. Улыбнувшись стоящему, она посмотрела на Данилу, после чего помогла ему открыть бутылку, и сказала темноволосому: — У него воровать нечего, можете себе другую жертву найти.       Психолог кивнул, и посмотрел на подростка, который начал жадно пить водку, завалившись на кожаные сиденья. На красную кожу капал растаявший снег, собираясь в лужу. — Судя по всему вы его знаете. — Есть такое дело. — Устало сказала девушка, — Хотела бы не знать его. Залина меня зовут, я тут работаю. И даю ему поспать тут, когда совсем худо станет. — Она расстегнула серую куртку, и поправила белую рубашку, — А вы? — А я — Михаил. Я его психолог.       Проводница рассмеялась, и вошла в купе, сев напротив подростка, аккуратно вытащив у него бутылку из рук, чтобы та не разлилась, поставив ее на стол. Михаил сел рядом, и облокотился спиной о мягкую подушку на стенке. — Вот это да. Не знала, что Даниле кто-то помогает. Можете бросить его — это уже ничем не исправить. — Она убрала выпавшую прядку черных волос в аккуратный пучок, — Ему пару месяцев осталось жить. — Почему же?       Залина выдохнула, и положила ногу на ногу, поправив задравшуюся юбку, и посмотрела на лежащего подростка, что не помещался полностью на полку, из-за чего ему приходилось поджимать ноги. — А при его образе жизни — ему больше не светит. Он убил в себе все органы, которые только можно было. Эта зима, — она медленно покачала головой, опустив ее, — ему ее не пережить. На вокзал его не пускают, в подъездах не выжить, а друзья его давно перестали пускать к себе на ночевку. Отпустите его, да пусть он сделает то, что хочет.       Данила заворочался, и достал из кармана новенький айфон, приняв вызов. — Та сам ты ублюдок, сука. Вообще не ебу…       Девушка посмотрела в окно, когда вагон мягко начал свой ход. За окном медленно проплыл светофор. Данила зашелся громким тяжелым кашлем, и отложил смартфон на стол, рядом с бутылкой. — Сейчас мы доедем до вокзала. Он полетит на снег, и если вы не успеете убежать за ним — будете вызволять его из обезьянника. Я скажу ему, что пришла полиция, и он побежит очень быстро. Будьте готовы.       Михаил улыбнулся краями губ, и взял айфон, посмотрев на экран блокировки. На треснутом экране была фотография молодых людей с девушками. Самое примечательное то, что ни одного из друзей Данилы на фотографии не было, но зато были пропавшие дети. Психолог пересел на сиденье около подростка, и порылся по его карманам, пытаясь не получить по лицу. Судя по всему рыжий очень боялся щекотки, поэтому изворачивался как уж на сковородке, не давая себя трогать, и заливался смехом. Задрав худи, Михаил вытащил два паспорта. Ладно Илья, у него родители могут себе позволить два паспорта для своего сына. Но откуда у Данилы были два паспорта — он даже представить боялся. Он решил их не открывать, спрятав к другим вещам в карман, и перевернул его на бок. Второй новый айфон вывалился из кармана худи, упав на пол. — Опять кого-то обворовал. Судя по всему на эти деньги и купил водяры. — Девушка рассмеялась, и поднялась, выглянув в коридор, — Удачи вам с ним.       Проводница быстрым шагом ушла, и через минуту прошла мимо уже с ведром и шваброй. Михаил сжал в руке розовый дорогой айфон, и посмотрел в окно, за которым промелькнуло ремонтное депо, и начался аккуратный ровный забор. — Домой. — Завыл Данила, взявшись за голову, — Хочу в тепло. Хочу домой.       Психолог наклонился к лежащему, и показал ему два дорогих айфона, и спросил, смотря в покрасневшие глаза. — Откуда они у тебя? — Я их украл. — Спокойно признался рыжий, положив левую руку на желудок, и завыл. — Отстаньте от меня! Проваливайте в свою ебучую школу. Съебите нахер.       Михаил взял его за кофту, и заставил сесть. Отодвинув бутылку на противоположный край стола, он пригладил его взъерошенные волосы. Данила скривился, отвернувшись, и промолчал. Оттолкнув слабой левой рукой психолога от себя, он закрыл рукой лицо, и всхлипнул. — У кого ты их украл, Данила? Чей это айфон?       С кармана выпала золотая цепочка. Психолог аккуратно вытащил ее, и посмотрел на висящий аккуратный золотой крестик. Судя по всему это были вещи двух разных людей. Оперевшись рукой о верхнюю полку, Михаил закрыл глаза, тихо выдохнув. Ему соврали. Нагло обманули.       Данила причастен к исчезновению тех детей.       Он не желал в это верить.       Вагон плавно остановился у высокого перрона. Приятный женский голос сказал сначала на русском, а следом и на татарском, о том, что на поезд Казань- Санкт-Петербург началась посадка. Рыжий закинул голову, боясь расстаться с выпитым. Мимо окна начали проходить люди. — Полиция! — Громко крикнула проводница, увидев, как в вагон заходят полицеские.       Данила оттолкнул Мишу от себя, схватил бутылку, и бросился бежать. Психолог побежал за ним. Рыжий быстро открывал двери, несясь в конец состава, расталкивая первых заходящих в поезд людей. Пробежал минимум четыре вагона, постоянно хлопая дверьми. Перепрыгнул через клетку с пищащими цыплятами, и открыл последнюю дверь, на секунду засомневавшись, стоит ли прыгать. Михаил прекрасно слышал, как за ними бросились бежать и сотрудники правопорядка. Рыжий сиганул вниз, завалившись на рельсы, и завыл, упав на и без того больной правый бок. Михаил слез аккуратно за ним, и поднял его с земли. Они быстро побежали вдоль рельс, пытаясь не упасть.       Выскочив с территории вокзала, рыжий побежал по большой площади перед вокзалами, едва разбирая дорогу. — Да стой же ты!       Михаил едва за ним поспевал. Все же его обувь не была рассчитана на то, что владелец побежит по свежей наледи и свежайшему снегу. Данила проскользнул по накатанному тротуару одной ногой, и завалился прямо перед знакомой черной машиной. Михаил его поднял с асфальта.       Рыжий завалился на заднее сиденье, и аккуратно отряхнул бутылку с водкой, которую чудом не разбил. Михаил же сел на переднее сиденье. Илья громко засмеялся, и поехал в город. — Все с вами ясно, Михаил Юрьевич. Стали психологом — потому что бегать не умеете?       Данила опустил затонированное окно и высунул из него больные ноги, вытянувшись наконец в полный рост, продолжил пить. Психолог достал чужое имущество, и показал его Куличу. — Откуда у него это? — В душе не ебу, честно. Я ему не мать родная чтобы следить. — Он аккуратно разворачивал машину, сдержав улыбку, и поехал по дороге, — Скорее всего напал на кого-то. Он часто так делает, когда денег нет, а выпить хочется. Судя по всему — улов небольшой. Такую бражку только его предки пьют. — Блондин посмотрел на лежащего на задних сидениях друга, — Эй, только не вылей ничего туда. Куда мы? — Последний переулок, дом двадцать первый.       Илья кивнул, и прибавил ход, съехав немного в кресле. Он думал, что рыжий наврал ему о том, что Михаил Юрьевич живет около той злополучной новостройки, но судя по всему это было не так. Психолог пристегнулся, и посмотрел на оба айфона, пытаясь хотя бы примерно понять их сумму. — Двести тысяч держите в руках. — Сказал блондин, широко улыбнувшись, — По сто десять за каждый. Дорогие игрушки. Это вы все у него нашли?       Темноволосый кивнул, и спрятал все обратно. Он все еще боялся раскрыть паспорт, и увидеть лицо одного из тех детей. Он твердо решил не делать этого сегодня точно. Сейчас у него была одна забота — привести в чувство то тело, валявшееся в обнимку с полупустой бутылкой водки, высунув босую ногу на мороз. Илья затянулся вейпом, выдохнув сладкий дым. Машина ехала очень плавно по новейшим дорогам.       Когда транспорт остановился у второго подъезда, Михаил поблагодарил Илью за все, и разрешил не приходить и завтра в школу. Вышел с машины, и открыл дверь, вытянув пьяное тело подростка, Данила облокотился о него. Крепко прижался к худому психологу, попытавшись укусить его в шею. — Не смей.       Рыжий крепко прижался к нему, словно бесполезный груз, и заставил тащить себя. Психолог не без труда добрался до своей квартиры, и прижав Данилу к стене, быстро открыл свою дверь. — Я сейчас сблюю. — Не смей. Заставлю все запихнуть обратно.       Данила съехал слегка по стене, и оттолкнулся от нее, аккуратно переступив порог, завалился на пол, закрыв крепко глаза. Михаил закрыл дверь, и принял вызов, сев на колени рядом с рыжим, и аккуратно перебирая его мокрые пряди волос. — Да, Алина, я слушаю. — А ты в курсе, что у тебя тут немного детишки ждут? Я, конечно, могу провести урок, но будешь должен.       Черт, верно. За всей этой беготней он совсем забыл о том, что у него сегодня две смены уроков. Задрал рукав, и посмотрел на время на часах. — Да, проведи. Я на вторую смену сам приеду. — Он спрятал свой смартфон в карман, и перевернул подростка на бок, спросив, — И что мне с тобой сделать?       Зелено-голубые глаза безучастно смотрели на него. Михаил прекрасно знал что делать, когда к нему вваливается пьяная Алина. Но сейчас он не был уверен в своих действиях. Провел холодной рукой по промокшей насквозь худи, и аккуратно снял ее. Подросток завыл, явно давая знать, что правую руку лучше не трогать лишний раз. Отнеся мокрую тряпку, он швырнул ее в стиральную машину, и забрал из левой руки бутылку с водкой. Дотянул его до кровати, и уложив рыжего на кровать, с приятного цвета лавандовыми простынями. — Почему бы вам просто не отстать от меня? — Поинтересовался рыжий, попытавшись дотянуться до одеяла, но отложил эту идею, и наблюдая за тем, как тонкие пальцы развязывают черные шнурки, — Почему просто не оставить меня в покое?       Михаил отставил кроссовок, и присел рядом, обрабатывая рану. Данила дал ему перебинтовать ногу, и облизнул губы, проведя пальцами по ровной спине. Психолог вздрогнул от пробежавших мурашек. Крепкая рука коснулась его тонкой шеи. — Данила, я не успею на уроки. Ляг и поспи немного.       Рыжий схватил его достаточно грубо, притянув к себе, и быстро уселся сверху, жадно поцеловав. Психолог замер, боясь двинуться дальше. Жуткий привкус от дешевого алкоголя остался на губах. Он отрицательно покачал головой, не давая расстегивать свою рубашку.       Данила навис над ним, смотря внимательно в глаза. Его по-прежнему слегка мутило, но желание взять свое было сильнее. Он снова наклонился, и принялся его целовать. Вытащил край заправленной рубашки, и коснулся теплой рукой холодного впалого живота. Темноволосый глубоко вдохнул, поджав худую ногу, и с силой столкнул с себя пьяное тело, и резко сел, выплюнув изо рта мерзкого вкуса слюну.       Данила аккуратно лег рядом, наблюдая за ним, и улыбался в широком оскале. — Сдайтесь мне наконец. Я вижу, что вы тоже этого хотите. — Возможно. Но точно не сейчас.       Он слез с кровати, и надел на себя свое пальто. Рыжий перевернулся в кровати, и укрылся одеялом, прижимая к себе мягкую подушку. — Вы доверяете мне, оставляя одного в квартире?       Михаил застегнул пальто, и взял деревянный гребешок, причесав волосы. — Тут воровать нечего. У меня к тебе очень много вопросов, но явно не в таком состоянии тебе на них отвечать. — Он оставил ключи на столе, и налил себе немного воды, — И больше не пей.       Данила наблюдал за ним, уткнув нос в подушку, пахнущую лавандой, и молча кивнул. Когда хозяин квартиры ушел, не закрывая дверь, рыжий перевернулся на спину, и посмотрел в потолок. Хорошо, пускай будет так. Это был один из самых легких способов добиться теплой койки и приятного окружения. Он аккуратно сел на подоконник, открыв настежь окно, и достал слегка влажную сигарету из смятой пачки, закурив. Опустил глаза, и посмотрел на свою зажигалку, широко улыбнувшись. У него отобрали все, что он отобрал честным применением силы. И это обязательно нужно вернуть.       Сделав затяжку, он улыбнулся, и повернул голову, смотря на бутылку с алкоголем, оставшуюся на столе. Ему уже хватит, но вот споить Михаила будет как раз достаточно.