Рано или поздно этим бы все кончилось

      Добравшись до школы, психолог задрал рукав, понимая, что опаздывает даже на первый урок второй смены. Свернул направо, пройдя мимо кабинетов истории и общества, в которые были открыты двери. Стряхнул с плеч снег, идя в свой класс, звеня ключами. Сидящие в коридоре семиклассники наблюдали за ним. Открыв дверь, Михаил жестом пригласил всех войти, и опустил голову, смотря на свою мокрую обувь, прекрасно услышав звон каблуков директрисы. Дети быстро забежали в кабинет и расселись по своим местам. — Добрый день, Михаил Юрьевич. — Сказала женщина протянув ему стопку дневников, — По какой причине вы не явились сегодня на первую смену?       Темноволосый поднял голову, прижав к себе дневники, и отрицательно покачал головой, решив промолчать. Он не хотел ей врать хотя бы сейчас, поэтому не сказать ничего будет гораздо лучше. — Ладно, это случается первый раз, и я сегодня это вам прощаю. Будьте добры, пожалуйста, к завтрашнему дню приведите на учительское собрание Данилу Владимировича. У меня к нему очень много плохих новостей. И самая «легкая» для него это то, что мне придется отдать ему документы.       Сидящий в кабинете класс внимательно слушал переговоры стоящих в коридоре. Не было слышно ни единого шепота. Михаил закрыл дверь, дабы прекратить это все, и отошел чуть дальше, все же спросив не без интереса: — Почему? Мать все еще давит этим?       Директриса покачала головой, очень сильно помрачнев и наклонилась к стоящему, тихо прошептав на ухо: — Вчера вечером у него в реанимации умерла мать, а на счет отца завели дело о лишении родительских прав. Его хотят отдать в детдом.       Михаил замер, едва не выронив все из рук. Подняв голову, он внимательно посмотрел в глаза директрисе, пытаясь найти хоть маленькую надежду о том, что она так пошутила. Но все тщетно. — Спасибо… Я могу идти? — Да, конечно. Я надеюсь вы понимаете, что он мне завтра очень нужен будет.       Психолог согласился, прикрыв глаза. Директриса молча ушла, поправив свой длинный пиджак, больше по пошиву похожий на мужской. Михаил зашел в кабинет, пройдя мимо парт. Положил дневники на край стола, и снял с плеч пальто. Ему стало даже страшно представить то, что будет с подростком дальше. Он лишился абсолютно всего. — Михаил Юрьевич, а что нам делать? — Спросила староста класса, сидящая как и все остальные в красивой школьной форме с гербом школы. — Повторите домашнюю работу, сейчас будете отвечать. — Спокойно ответил он, и оперся спиной о доску, смотря на сидящих детей. — Двадцать минут вам. И можете, кто ответил, быть свободными.       Класс зашуршал листами учебников. Михаил опустил голову, смотря на свои бледные руки, думая о том, что будет дальше. Возможно стоит остановить директрису, и не дать ей этого сказать. Но органы опеки все равно будут охотится на него, если не придут прямо завтра в кабинет. Данила сразу побежит, и его уже никто никогда не найдет. У него просто не будет другого выхода. В детдом он явно не захочет. Психолог абсолютно не хотел такого исхода.       У него не было вариантов как помочь ему. Нет смысла бежать в другой город — его найдут везде. Нет смысла прятать его от органов опеки - тогда он не только лишится кресла, но еще и попадет в тюрьму. Сейчас он был бессилен почти полностью. У него не хватит сил заставить закрыть то дело на отчима — его знакомая потребует чужой крови.        В кабинет вошла Алина, и дети синхронно встали. Девушка рассмеялась, и сказала им сесть, после чего подошла к другу, который даже не заметил ее, продолжая рассматривать свои тонкие пальцы. — Ты как, в порядке? Проспал чтоль? — Нет, за Данилой бегал весь день. И нет, не в порядке. — Едва слышно ответил он.       Отведя наконец взгляд от рук, он посмотрел на Алину, что стояла в свободной одежде, судя по всему уже собравшись домой. Девушка выдохнула, покачав головой. Она наклонилась к нему, тихо спросив на ухо: — Могу я чем-то помочь? — Нет, я не думаю. — Ну смотри сам. Если что — ты знаешь, я всегда смогу помочь.       Психолог кивнул, и проводил ее взглядом. Девушка ушла, закрыв дверь. Поправив на себе черный пиджак, под которым была белая незаправленная рубашка, он посмотрел на класс и сказал, что начинает опрос.       Пока Михаил вел уроки, Данила решил пойти прогуляться. Натянув еще мокрую кофту, он спустился вниз. Прошелся до дома, где жил один из его стаи. Через час приехала знакомая черная машина, в которой уже сидело трое человек. Рыжий махнул водителю, и когда багажник открылся, он достал свой портфель. Илья подошел к нему, и наблюдал за тем, как парень копошится в вещах. Когда он спрятал кусок альпинистской веревки, рядом стоящий даже слегка удивился. — Что на счет тех даунов? Вы уверены что их не найдут? — Он сплюнул на землю, и натянул на себя чужую куртку, достав пистолет.       Илья отошел немного в бок, рассматривая как подросток вытаскивает заполненный магазин, и сказал, засунув руки в карманы: — Я надеялся что ты с нами порезвишься. Нет, Салуки с Рокетом далеко их отвезли. Я тоже боюсь о том, что менты найдут их, но судя по всему нет. — Он резко пригнулся, не дав навести на себя оружие, и рассмеялся, — Что у тебя с тем мудаком? — Ебать тебя не должно. — Данила достал пачку сигарет, и засунул ее в карман, спрятав оружие обратно во внутреннюю часть куртки, — Я сегодня ночью ему покажу где он ошибся.       Блондин с опаской его осмотрел и спросил: — Убьешь его?       Рыжий усмехнулся и улыбнулся во все зубы, отведя взгляд. Будет гораздо веселее. Он намерен вернуть все свои трофеи и заставить его заткнутся. Сегодня будет шанс прогнуть того, перед кем сгибался сам. Отыграется со всей души. Снова сплюнув, подросток закурил, и вытащил из багажника свои огромные кроссовки бросив на землю. Он сунул ноги в кроссовки незашнуровывая их, после чего снова оскалился, посмотрев в голубые глаза друга. — А не ты ли, паскуда, сдал меня? — Нет, ты что… Я сам с этим пидором не очень. Он какой-то мутный, знаешь. Варвара из его кабинета однажды вся заплаканная вышла. Я думал он лечит, а он, судя по всему, калечит.       Парень подумал, и попросил дать ему телефон. Присел на корточки и позвонил своей подруге, посмотрев на две пары часов на руке Кулича. — Чем могу помочь? — Тихий голос девушки заставил улыбнуться. — Варвара, а ты не хочешь со мной погулять? — Он поправил шнурок, чтобы тот не волочился по грязи, — Ах, ну раз так, то жду тебя у твоего подъезда через двадцать минут. И надень что-нибудь покрасивее, все-таки в ресторан пойдем.       Отдав смартфон, Данила затянулся сигаретой, и улыбнулся, стряхнув двумя движениями пепел. Илья присел на корточки рядом с ним, не без интереса наблюдая за главарем. — Что ты удумал? — Илья, дай ножичек погонять. Сейчас поедем к ней — она выйдет вся такая нарядная и расфуфыренная. — Он выдохнул дым через нос смотря на друга, — Я дам вам ее. Но не убивайте — я хочу сам это сделать. Потом сам закопаю.       Блондин радостно потер руки, и согласился. Они покурили, после чего поехали до дома около школы. Данила вышел, хлопнув дверью, и расстегнул куртку, снова щелкнув сигаретой. Через пару минут Варвара спустилась вниз, и бросилась в объятья парня, крепко обняв его за шею. — Данила! Я так давно с тобой не виделась! Какой ты красивый…       Парень улыбнулся ей, поправив нож в кармане, и наклонился, давая себя поцеловать. Девушка встала на носочки, чтобы дотянуться, целуясь с ним. Руслан с Алиной, проходящие мимо двора, остановились. Учитель указал подруге на целующуюся парочку. — Даже вот как? — Улыбнулась она, посмотрев на друга, — Ну хорошо, так даже лучше. А я думала что Миша по-другому решил проблему. Пошли уже, еще увидят нас, скажут, что мы им всю романтику распугали.       Данила отстранился, и слабо улыбнулся Варваре, тихо сказав: — Тебе идет этот макияж. Ты сегодня очень красивая.       Илья, сидящий за рулем машины, жестом показал всем заткнуться и приготовится. Данила попросил ее расстегнуть куртку, и сказал, что у него для нее подарок. Варвара расстегнула свой теплый пуховик, и развязала шарф. Рыжий обошел ее со спины, и аккуратно пальцами убрал волосы с лица. Варвара закрыла глаза, вздрогнув от мягких прикосновений.       Подросток достал из кармана кусок альпинистской веревки, и аккуратно перекинул ее через тонкую шею. Резко дернул за ярко-розовые концы, прижав девушку к себе. Варвара схватилась за шею, заскользив сапогами на высоких шпильках на тротуаре, и попыталась закричать. В глазах потемнело. Она завозилась, попытавшись снять удавку, но не успела. Худое тело в красивой одежде упало в руки Данилы.       Кулич открыл багажник машины, и дождался пока главарь погрузит груз внутрь. Данила закинул девушку в багажник, снял с ее ушей сережки, а с пальцев множество красивых колечек с лунными камешками. Закрыв дверцу, он сел на переднее сиденье, и пристегнулся. — Ну, погнали в лес. У нас времени часов до пяти — потом заканчиваются уроки. Я упросил одну красавицу задержать этого дауна, но она сможет максимум до восьми. Погнали, быстрее.       Машина быстро выехала из города, и помчалась за город. Мимо красивых старых зданий, мимо панелек, мимо пятиэтажек, мимо вагончиков строителей. В салоне стоял громкий хохот. Детишки громко ржали, обсуждая последние события. Илья, получив драгоценности от Данилы, с улыбкой кивнул ему, спрятав их в аккуратный мешочек. Вот и у его девочки будут красивые украшения на день рождения.       За окном промелькнул дорожный знак, который показывал, что они покинули Казань. Данила закурил, развалившись в мягком кресле, и посмотрел на темнеющее небо, медленно выдыхая дым. Его мучило сильное желание, которое согревало его изнутри. Сжав в руке сигарету, он заметил, что она мелко трясется. Ему очень хотелось добиться своего. Очень хотелось снять эту ненавистную белую рубашку с этого тощего тела. Коснуться мягкой бледной кожи.       Рыжий выгнулся, тяжело выдохнув. Его щеки, покрытые мелкими веснушками покраснели, что конечно не осталось незамеченным в стае. — Эй, ублюдок, ты тоже рассчитываешь на кусок этого пирога? — Спросил шестнадцатилетний, затягиваясь вейпом, из-за чего на задних сидениях висела дымка из-за которой было почти ничего не видно. — Нет, делите ее между собой. — Рыжий облизнул сухие губы, закрыв глаза. — У меня своя добыча сегодня ночью будет. Я вам не дам и кусочка.       Илья усмехнулся и свернул в лес по едва заметной тропинке, где уже сворачивали машины. Эта дорожка служила срезом к одному из поселков недалеко от Казани. Они еще раз свернули с нее и поехали вглубь леса. Дикари на задних сиденьях ссорились по поводу того, кому что достанется, словно и правда делили кусок пирога или торта. Данила же скрутил розовую стропу, спрятав ее в карман штанов, и взял нож у водителя, когда они остановились. Вся стая выбралась из иномарки. В лесу стояла непроглядная тьма. Из багажника слышался тихий плач. Рыжий жестом приказал всем отойти, и открыл его. Девушка закрылась руками, поджав ноги. — Вылезай, красавица.       Стая спряталась за открытые двери машины. Варвара вылезла из багажника, и тяжело закашлялась, заливаясь слезами. — Данила? — Осторожно спросила она, оглядываясь, — А мы где?       Рыжий улыбнулся и сказал, медленно снимая с нее пуховик, оголяя белые плечи и красивое, блестящее платье кремового цвета. — Что, не похоже на ресторан? — Спросил он, касаясь рукой щеки, и улыбнулся, — А просто ужинать сегодня будешь не ты, а тобой.       Он швырнул ее в снег, и трое парней накинулись на девочку, что громко закричала, надрываясь. Илья закрыл двери, и уселся в багажник, свесив ноги, после чего затянулся вейпом. Данила встал к стервятникам спиной, думая о своем, и рассматривая крепкий охотничий нож. — Ты раньше был не против поиграться с девочками. Даже я был бы непротив, но я только от своей пару часов назад уехал. Не люблю тощих.       Истошный девичий крик распугал всех ворон. — Заткните вы эту суку! — Крикнул Данила, — Я понимаю что мы в лесу, и тут самое место орать, но все же! Я блять даже этого аутиста не слышу! — Когда из-за спины доносилась только возня, он ответил и на упрек, — Просто у меня сегодня и так очень калорийный ужин. Не хочу перебивать аппетит. — Слушок я слышал, что ты целовался с этим дауном. Не пидор ли ты часом? — Блондин выдохнул сладкий дым, слегка прищурившись.       Данила усмехнулся, и кивнул. — А я слышал что ты детей ебешь. Той бабе, твоей, ей хоть шестнадцать есть? — Когда Кулич отвернулся, Данила довольно кивнул, — Вот то-то же. Домой бы съездить, да вещицы бросить. — Он размахнулся, и швырнул нож поверх голов, попав точно в крону дерева. — Успокойся ты. И что ты с этим Михаилом делать собираешься? Улыбочка твоя мне не нравится. И то что ты эту бабу просто так отдал — тем более. Ты мог ее в одну харю разделать, а почему-то харчами за горизонт кидаешься. Я все еще ничего не понимаю, почему ты так с ним сблизился. Это какие-то особые татарские шутки в которых я опять проебался?       Рыжий засунул руки в карманы куртки, и облизнул губы, широко улыбаясь. — Ебать тебя не должно что я с ним делать собираюсь. Но вот как минимум узнать номерок этой красавицы Алины. Вот эта картавая красавица мне по душе. Вот с ней бы я изучил способы удешевления заводского процесса. — Оба парня рассмеялись, — А ты как? Хочешь, можем вместе на нее напасть. — Давай-ка через недельку. Я на этой улетаю на пару дней в Москву, а вот в следующий понедельник — самое то.       Подросток кивнул и сплюнул на снег, после чего пошел к парням, что швырнули девчушку обратно в снег. В ее рту был кусок ее же оборванного платья. Шугнув своих шакалов, Данила закурил, и достал нож из дерева у нее над головой. Вся стая встала позади него, надеясь на красивое шоу. — Ты уж прости меня, лапочка. — Сказал с улыбкой он, прокрутив в руке нож, и осмотрел ее голое тело с разорванной одеждой, на которой она и валялась поджав ноги, — Я почти уверен, влюбись ты в другого мальчика — твоя судьба была бы лучше. Со мной нет никакой любви, со мной ты нашла только свою смерть. Нашла бы ты себе лучшего достойного паренька. — Он наклонился к ней и вытер текущие рекой слезы, вытащив тряпку изо рта, после чего ножом повернул ее голову к себе, — Ты сама выбрала себе такую судьбу. — Я, — она закрыла руками лицо, заливаясь слезами, -я… Я хочу жить… Умоляю, пусти меня… Я никому не скажу. — Тонкие руки опустились в ледяной снег, — Данила, умоляю, не убивай меня. Я никому ничего не скажу.       Шакалы громко засмеялись заливаясь смехом. Данила присел рядом на корточки и привычным жестом убрал свои рыжие волосы с лица. — Ты же знаешь, что я не смогу так поступить. Михаил Юрьевич уже не поможет скрасить твою детскую травму. Твоя мать будет долго искать тебя по всему городу, заливаясь слезами. — Он повернул ее худую руку, и приятно улыбнулся, — Сегодня ночью Михаилу Юрьевичу будет так же больно как и тебе, — Он убрал ножом прядку волос, и тихо прошептал ей на ухо, — я сегодня не тронул тебя, потому что он станет моим ужином. Знаешь, — Данила сжал в крепкой руке нож, и выгнул худую руку, — я конченная мразь, и я люблю смотреть как люди страдают. Вот тебе и получилось прочувствовать то, что каждый вечер чувствую я. Ты напоминаешь мне о Лизе. Я должен от тебя избавится. Что ты чувствуешь сейчас, когда тебя предал тот, кому ты доверяла? — Данила, — всхлипнула она, поджимая голые ноги с фиолетовыми пятнами, — мне страшно.       Рыжий кивнул, и медленно вогнал острое лезвие ножа в замерзшую кожу. Девушка выгнулась, закричав во всю глотку. Подросток медленно вел нож, распарывая мягкую плоть, давая глубокой алой крови вылиться. Разрезал и вторую руку. Варвара захлебывалась текущими слезами, и схватилась за его руки, слабея на глазах. Данила ее оттолкнул, уселся сверху, и медленно прощупал пальцами теплую шею, не давая окровавленным рукам заляпать новенькую куртку. Размахнувшись, вогнал лезвие в горло, и тут же его вытащил. Кровь брызнула на покрасневшее лицо. Илья скривился, наблюдая за тем, как главарь медленно потрошит красивое девичье тело, и пошел в машину. — Мне страшно, — с последних сил прошептала Варвара, и схватила его за руку, истекая кровью, — Я не хочу оставаться одна. — Ее глаза, подведенные карандашом медленно закрылись, — Ты еще здесь, правда? Данила, — ее рука теряла последнюю силу вместе с черной кровью, — я люблю тебя.       Нож с хрустом проломил ребро, и по коже снова полилась пачкающая все жидкость. Данила разрезал ее тело, проламывая кости, словно разделывал кусок мяса. Наклонившись, он слизнул теплым языком еще горячую кровь, текущую по раскуроченным частям грудной клетки. Все наблюдали сели в машину, а один из них отбежал чуть подальше, расставаясь с обедом. — Никто, моя принцесска, не придет тебе на помощь. Покойся с миром.       Он медленно поднялся от тела, и снял свою куртку, швырнув ее в багажник, и достал оттуда лопату. Откопал совсем небольшую ямку, и бросил тело внутрь, укрыв его собственной одеждой. Засыпал сверху окровавленный снег, а после положил слой свежего снега. Бросив лопату обратно, он с улыбкой закурил, задрав голову. Рыжие волосы беспокоил легкий ветерок. На черном небе можно было рассмотреть россыпь ярких звезд. Данила улыбнулся, и выбросил сигарету, после чего сел в машину. — Куда едем? — Последний переулок. — Данила задрал чужой рукав и посмотрел на время, — И помедленнее. Хочу немного поспать. Все же вся ночь впереди. — Че у тебя там за сладости? — Спросил один из парней, протирая очки. — Еще одно влюбленное в меня тело. Мне пора собственное кладбище открывать.       Рыжий устроился поудобнее, отобрал у одного из парней смартфон с наушниками, и включив себе музыку, попытался уснуть. Спустя полтора часа его разбудили. Данила попрощался со всей стаей, отдал парнишке его игрушку, и выбрался с машины. Открыл багажник, бросил окровавленный нож в него, и свернул чужой пуховик, спрятав его в портфель. Бросил следом и свои бело-бирюзовые кроссовки, обувшись в другие, и закрыл багажник, отправившись в дом. У него было еще где-то половина часа до того, как придет его нянька и устроит ему допрос. Данила умылся, смыв со своих вещей всю кровь, кофту швырнул обратно в машинку, а сам завалился в кровать, укрывшись одеялом.       Через сорок минут входная дверь открылась, но подросток даже не дернулся, валяясь на мягких лиловых простынях, и продолжая смаковать послевкусие от убийства. Михаил снял свои кроссовки, закрыв дверь, после чего подошел к кровати, и положил холодную руку на покрасневшую щеку подростка. Данила удивился, посмотрев на него. — А я думал ты все-таки сбежал, а не остался тут сидеть. Молодец. Как себя чувствуешь?       Рыжий сел на кровать, и дал психологу сесть на его ноги. Теплыми руками аккуратно расстегнул черное пальто, медленно стянул шарф с худой шеи. — Все нормально. Насколько я помню — уроки закончились часа два назад.       Михаил кивнул, наблюдая за его действиями, и наклонился к нему, поцеловав. Запустил тонкие замерзшие руки в мягкие рыжие волосы, закрыв глаза. Наслаждался приятным поцелуем, давая снять с себя пиджак. Остановив теплые руки на середине своей рубашки, он коснулся пальцами покрасневших щек, тихо сказав: — Пока не объяснишься, я не дам этого сделать. Чтобы тебе было удобнее — начнем с начала. Откуда у тебя столь дорогие игрушки? — Он поднялся с его ног, и поправил оттопыреный воротник рубашки, которая была расстегнута наполовину, после чего пошел на кухню, — И да, если ты расскажешь всю правду, мне будет только легче. — Я их украл у одних мудаков. Так же как и золото. Я часто нападаю на парочки — бабы быстро сдаются, а пацаны не всегда рискнут мне даже отпор дать, а те, кто рискуют, быстро падают с двух ударов.       Данила наблюдал с улыбкой за психологом, что нарезал хлеб. Когда в тонких руках показалась бутылка красного вина, подросток радостно потер ладони, но его тут же огорчили. — Я тебе выпить не дам. Тебе хватило. — Оу, ну ладно, пейте.       Подросток положил ногу на ногу, облокотившись о кровать, и наблюдал за тем, как Михаил ужинает совсем небольшим количеством еды. Облизнул губы, смотря на то, как в красивом бокале исчезает красное вино, в котором плавают растворенные таблетки транквилизатора. — Допустим я бы даже простил тебе то, каким образом ты зарабатываешь себе на жизнь. Пускай это противозаконно — если никто не пострадал, конкретно я прощу тебя и промолчу об этом. — Темноволосый хмыкнул, почувствовав необычное послевкусие, но все же допил остатки вина, — Я видел твой паспорт еще на нашей первой встрече. И я прекрасно понимаю откуда у Ильи два паспорта — его родители могут себе позволить. Но вот откуда у тебя их два — мне крайне интересно. Знаешь, — психолог вывалил в кучу все то, что отобрал у рыжего, и когда тот подошел к нему, активировал экран белого айфона, показав общую фотографию, — мне крайне интересно почему на этой фотографии нет твоих друзей, но зато есть пропавшие дети, включая твоего врага. — Когда Данила хмыкнул, отведя взгляд, психолог протянул ему оба паспорта, и поднялся, — Чей это паспорт — я не знаю. Я его еще не открывал. И я очень не хочу увидеть там лицо одного из пропавших. Если в их пропаже виноват ты — я тебя защищать уже не буду. Об этом завтра днем узнает директриса, а следом и полиция.       Рыжий промолчал, поджав губы, и рассматривал его расстегнутую рубашку. Михаил отложил все, и поднял его голову, посмотрев в зелено-голубые глаза, после чего тихо сказал: — Завтра между сменами Дарья Олеговна приказала привести тебя к ней. Я уже знаю что ты там услышишь, и тебя это не очень обрадует. Данила, — он проскользнул холодными пальцами по теплой щеке, подойдя к нему, и давая себя обнять, — меня очень не радует то, что ты сейчас делаешь. Если об этом узнает кто-то кроме меня — я тебе уже не смогу помочь. Обещай мне, что ты не причастен к их исчезновению.       Подросток улыбнулся, прекрасно услышав, как речь говорящего слегка замедлилась. Еще несколько минут, и он перестанет полностью сопротивляться. Прижав к себе худое тело, рыжий дал себя поцеловать, после чего тихо, почти неслышно прошептал, смотря в глаза: — Обещаю. Я к этому непричастен. Раз у нас завтра такой тяжелый день — может быть выпьем чуть больше?       Данила налил полный бокал, и приобняв психолога за талию, осторожно напоил сухим красным вином. Михаил прижался к нему, закрыв глаза. Он чувствовал себя очень уставшим, и его начало слегка клонить в сон. Услышал, как наполняется еще бокал, хотел было отказаться, но не смог. В него влились остатки вина. — Мне нельзя сильно напиваться, Данила, у меня завтра уроки. У нас с тобой второй урок, и если ты на него опоздаешь — я напишу тебе выговор.       Михаил совсем ослаб, и повис на его шее. Данила дотащил его до кровати, и аккуратно уложил его, нависнув сверху. — Я не опоздаю, — рыжий хитро улыбнулся, расстегивая белую рубашку, — потому что вы не очнетесь ко второму уроку. Доверьтесь мне, больно не будет.       Темноволосый слегка выгнулся, наслаждаясь покрывающими его теплыми поцелуями. Приоткрыл рот, тихо простонав, и ухватился за крепкую спину, оставляя на ней мелкие царапины. Рыжий расстегнул крепкий плетеный ремень. Ему давно так не хотелось с кем-то переспать. Схватить это хрупкое тело, зажав его рот плотно рукой. Не дать дергаться, оставить на себе каких-то следов. Почувствовать свою силу, прижав очередного соперника и заставить его отступить. Капля слюны капнула на худую грудь. Данила склонился к лежащему, и впился в тонкую шею, кусая ее. Лежащий лишь слегка вздрогнул, схватив его за волосы, издав громкий приятный стон. — Теперь вы мне не соперник. — Гордо сказал Данила, оскалившись в улыбке, — Теперь ты моя жертва, Миша.       Психолог согласился, едва кивнув, и лежал не сопротивляясь. Не будь в нем алкоголя с таблетками — было бы тяжело с ним совладать. Но от этого наслаждение не пропадает. Вытащив ярко-розовую веревку, которой он несколько часов назад душил одну возлюбленную, сейчас решил действовать легче. Перевернув худое тело, он завел его тонкие руки за спиной, и крепко завязал веревку на запястьях, чтобы на бледной коже спустя несколько часов остались фиолетовые следы. — Больно. — Промычал лежащий, и попытался выгнуться, но крепкая рука вжала его в лиловые приятно пахнущие простыни, — Не делай мне больно.       Рыжий усмехнулся, начав издеваться над телом. Он заставлял его выгибаться, пуская слюни на простыню. Крепкими руками хватал за бледную кожу, слушая громкие довольные стоны. Всю ночь мучил его, вытягивая все силы, оставляя взамен яркие синяки. Когда эффект начал пропадать, веревка соскользнула с рук, и ему наконец дали отпор, заставив поработать ртом. Сладковатый вкус понравился ему гораздо больше, чем приторно сладкий вкус крови. Улегшись на Мишу, Данила прижался к нему, давая обнять себя, после чего вместе с ним и уснул.       Давно он не просыпался с такой легкостью с утра. Обняв скомканное одеяло, подросток приоткрыл глаза, наблюдая за Мишей, что стоял в черных джинсах перед зеркалом, молча заправляя ремешок. На его тонких запястьях были почти черные следы от веревки, а на коже множество синяков вместе с засосами. Рыжему так нравилось наблюдать за тем, как тот, кто еще несколько часов назад стонал под ним, пуская слюни на подушку, сейчас надевает одежду, собираясь на работу. Это ощущение, словно он знает его самый большой секрет. Знает, что под маской равнодушного психолога, скрывается тот, кто очень желает любви, и готов встать на колени, давая себя использовать. Самое прекрасное ощущение. — Тебе очень идут эти следы.       На заспанном лице появилась счастливая улыбка. Данила улыбнулся в ответ, искренне гордясь собой. Он первый раз сделал не плохо, а хорошо. Видеть чью-то счастливую улыбку — одно из самых прекрасных чувств. Миша сел на кровать, и поцеловал подростка, проведя рукой по теплой коже. Рыжий схватился за его мокрые волосы, с которых капали ледяные капли, и посмотрел в его черные глаза. — Спасибо за ночь, Дань. — Тихо прошептал Миша, улыбаясь лежащему, и убрал его руку с себя.       Слегка сгорбившись, он застегнул на запястье часы, протирая руками лицо. Данила притянул его к себе, заставляя лечь сверху, и положил руки на худой зад. Миша улыбнулся, и протянул ему сигарету. Подросток закурил, щелкнув зажигалкой, и когда психолог лег на него, выдохнул едкий дым, перебирая пальцами влажные волосы. — Я тебе еще не скоро прощу то, что ты меня связал, и изнасиловал. — Тебе же понравилось, — улыбнулся подросток, — значит это не считается. Твои загребущие тонкие ручонки мне не нравятся. А вот видеть, как ты чуть живой стоишь на коленях с открытым ртом — гораздо интереснее.       Миша улыбнулся, и отведя руку, тихо сказал: — Еще слово, и я еще раз заставлю тебя мне отсосать. Не знал, что ты так хорошо это делаешь. Почти так же хорошо, как целуешься. — Ой, не позорь меня. — Данила рассмеялся, — Все, заткнись.       Рыжий докурил, и выдохнул дым, обнимая лежащего. Миша провел пальцем по расцарапанной коже, и тихо сказал: — Ты же понимаешь, что об этом никто не должен узнать? Тебе еще нет восемнадцати, и хоть все и было по обоюдному согласию — с меня могут многое спросить. И да, если захочешь поговорить, я всегда в своем кабинете.       Данила улыбнулся, и повернул его запястье, посмотрев на время. Почти восемь. — А может не пойдем на уроки?       Психолог дотянулся до своей рубашки, и сел сверху. Данила забрал ее у него из рук, и одел ее на друга. Застегнув все пуговицы, он расстегнул крепкий ремень, и заправил рубашку внутрь, затянув все обратно. Сидящий с улыбкой кивнул, и задумался. — Ну, если ты не успеешь придти на урок раньше меня — я смогу смело поставить тебе очередной прогул. Да и геометрию ты уже прогулял… — Ну вы и сука, уважаемый психолог.       Они вдвоем засмеялись, и продолжил одеваться, после чего пошли вместе в школу. Уже подходя к зданию, Данила крепко обнял сзади Мишу, и швырнул его в сугроб, а сам бросился бежать. Едва не упал на скользких ступенях, пробежал мимо толпившейся малышни в коридоре, и как только звонок прозвенел, влетел в класс, едва не снеся дверь с петель. Одноклассники громко рассмеялись. — Ебать, кто приперся! — Воскликнула девушка Кулича, на которой красовались вчерашние драгоценности, — Ну все, ребят, завтра дождь пойдет.       Данила отбил пять всем немногочисленным парням, и уселся на свою последнюю парту в центральном, самом длинном, ряду. Психолог вошел в класс через пару минут, весь в снегу, из-за чего все сидящие громко засмеялись. — Ой, как смешно. — Со слабой улыбкой сказал Михаил, расстегивая свое пальто, — Между прочим, когда вы все сыпитесь как горох на центральном крыльце, так я должен прийти вам на помощь, потому что так прописано в моей должностной инструкции. — Он повесил пальто на спинку белого мягкого кресла, и поправил черную рубашку с достаточно длинным рукавом, взяв мел, — А если я падаю, так вам всем смешно.       Пока он писал дату на доске, в классе начались перешептывания. Две девочки, сидящие на крайнем правом ряду, заметили на запястье синий след, и тут же сказали об этом двум сидящим позади. Через пару минут большинство подростков смотрели на психолога, пытаясь найти еще какие-нибудь необычные следы. Когда слушок дошел и до Ильи с его девушкой, оба повернулись к Кашину, который наблюдал за летающей мухой, прищурившись. — Эй, Кашин, твоя работа? — С улыбкой спросил блондин, указав на стоящего. — Че? — Удивился сидящий, и наклонился в проход, посмотрев на психолога, — А че там?       Заметив необычную активность, Михаил скрестил руки на груди, выставив правую руку, где след от веревки скрывал ремешок часов, пускай и не полностью. Класс продолжал перешептываться, что вызывало ответный интерес у стоящего. — А в чем, собственно, дело? — Поинтересовался стоящий.       Он посмотрел на девушек на правом ряду, которые заходились громким смехом. Из-за них и остальные начали громко смеяться. Михаил стоял молча, наблюдая за всеми, и думал о том, что же их развеселило. — Кашин, помоги нашей Доре найти смешную вещь! — Крикнул троечник, сидящий на предпоследней парте левого ряда.       Рыжий, под общие овации, поднялся, поправив свое худи, и оскалился в улыбке. Михаил нахмурился, опустив руки и спрятав их в карманы штанов. Данила встал ногами сначала на свой стул, а затем забрался на парту, и пошел прямо по партам, не обращая внимания на их треск, и, спрыгнув с первой парты, повернулся к одноклассникам, наслаждаясь их возгласами и смехом. Немного подождав, он улыбнулся психологу, и сказал: — Уважаемый Михаил Юрьевич, — он сам рассмеялся, отойдя немного, закрыв руками покрасневшее лицо, чем рассмешил всех одноклассников. — Блять, ладно. Ой.       Все громко рассмеялись с дурачеств Данилы. Рыжий заливался смехом, схватившись за живот, и упал на колени, смеясь до слез. Психолог стоял слегка улыбнувшись, и наблюдал за тем, как подросток заходится всхлипами, вытирая слезы об черный рукав. Завыв от того, что ему не хватает воздуха, он оперся руками об пол, усевшись на него, и заржал еще громче. — Ну все, звоните в скорую. — Через смех сказал кто-то, — Этого дурака уже не успокоить.       Большинство уже смеялось не столько с самой ситуации, сколько от невыносимого смеха Кашина. Когда подросток поднялся с пола, и вытер рукавами слезы, все немного притихли. — Уважаемый, — снова начал рыжий, убрав волосы с лица, и медленно застегнул две верхних пуговицы, — если ваша девушка любит оставлять на вас засосы — лучше прятать их.       Все снова громко заржали. Михаил сдался, и улыбнулся ему, смотря в глаза. Данила поправил его воротник, и снова засмеялся. Когда дети слегка успокоились, Михаил остановил его, и сказал: — Спасибо за совет, Кашин. — Он улыбнулся, и оттянул ворот худи, под которым тоже скрывались засосы, — А ты у своей девушки можешь попросить тональный крем.       Сидящие громко захлопали, заливаясь смехом. Данила убрал его руку, и гордо поправил худи, сказав: — Ну и ладно. Я не стыжусь своих засосов. У меня очень красивая девушка, и я даже не против, что она оставляет свои следы на мне. А какая из мамок моих одноклассников вас так разукрасила?       Из-за громкого смеха учащихся, который даже было слышно за закрытой дверью, в кабинет вошла замдиректора, которая шла мимо, но решила зайти. Данила, заливающийся смехом, резко выпрямился, и встал рядом с Михаилом, спрятав свои руки за спиной. Подростки моментально затихли: девушки принялись вытирать потекшую от слез тушь, а парни упорно прятали улыбки, уткнувшись в учебники, многие из которых лежали неправильно. — Чего тут за представление происходит?! — Громко спросила Арина Романовна, и оттолкнула Данилу, встав перед психологом, — Почему ваши дети вместо занятий сидят и смеются? Или вы не видели общего распорядка который регулирует проведение урока?       Михаил стоял ровно перед ней, внимательно смотря ей в глаза, после чего спокойно ответил: — Нет, я ознакомился с ним, и даже под ним поставил подпись. Я вызвал уважаемого Данилу Владимировича отвечать, а его ответы у всех вызвали однозначную реакцию. — И что же это он такого ответил?! — Язвительно спросила замдиректора, уставившись на рыжего, который все это время пытался не заржать, крепко зажимая рот рукой.       Психолог на доли секунды растерялся, не зная что ей ответить, но за него вступился Данила. — А вы, учителя, все такие любопытные, или вы одна такая… уникальная?       Класс рассмеялся, а замдиректора ударила рукой по парте, громко крикнув: — Кашин! Твое счастье, — Она схватила его за худи, — что тут сейчас Михаил Юрьевич и сорок голов свидетелей. Иначе я бы из тебя всю дурь выбила.       Рыжий сжал губы, и резко оскалился в добродушной улыбке, сказав: — Сил не хватит, Арина Романовна.       Женщина отпустила руку, которой держала его помятую грязную худи, после чего ударила с размаху подростка по щеке. Михаил вздрогнул, в шоке посмотрев на нее. Школьники замерли, охуев от такого расклада. Данила резко повернул голову с моментально покрасневшей щекой, и облизнул потекшую по губе кровь. — Не провоцируй меня, Кашин. — Прорычала она, и повернула голову к психологу, — Если я еще раз услышу, что дети на ваших уроках смеются, а не учатся, вас ждет выговор. Вам ясно?       Михаил молча кивнул, и проводил ее взглядом. Входная дверь хлопнула, и подростки громко выдохнули. Данила уселся под доской, вытерев потекшую кровь. — Все, вы меня извините, но я терпеть такой выпад не намерен. — Рыжий потер рукой покрасневшую щеку, и посмотрел на одноклассников, — Кто готов защитить меня перед директрисой?       Все сидели замолчав и отказываясь от предложения. Михаил скрестил руки на груди, и посмотрел на сидящего, после чего сказал: — Вообще-то это превышение должностных обязанностей. Причем очень сильное. Нам в вас даже мелом кинуть нельзя, не то что ударить.       Рыжий выдохнул, и поднялся с пола, и посмотрел на психолога, облизнув с губы кровь. Дверь в кабинет снова открылась, и вошла уже директор. Школьники синхронно встали, а Данила повернулся, держась рукой за покрасневшую щеку. Дарья Олеговна осторожно переступила порог кабинета, и медленно подошла к психологу. За ней вошла и замдиректора. — Михаил Юрьевич, — спокойно сказала директриса, отложив из руки классный журнал, и посмотрела на Данилу, — а что тут происходит?       Рыжий опустил руку, и замолчал. — Он его ударил. — Сказала громко Арина Романовна, — Вот я только зашла, а это уже произошло.       Психолог замер, и посмотрел на школьников, что тоже не слабо охуели. Директриса взяла Мишу за руку, и аккуратно приложила ее к следу на щеке. Когда тот совпал, Дарья Олеговна повернулась к сидящим. — Дети, это правда?       Данила стоял замерев, и наблюдал за тем, как Михаил молча бледнеет, даже не пытаясь отпираться. Замдиректора, спрятавшись за широкой спиной подростка, показала кулак всем сидящим. — Дети, я вас спрашиваю. — Спокойно сказала директриса, и выдохнула, заставив подняться старосту, — Елена, это правда? Михаил Юрьевич ударил его? — Д-д-да…       Дарья Олеговна повернулась к Михаилу, и спросила уже его: — Зачем? Вас назначили следить за ним, чтобы он ни на кого не нападал, а не избивать. Михаил Юрьевич, забирайте вещи, и ко мне в кабинет. Мы поговорим о вашей дальнейшей возможности тут работать…       Заместитель директора оскалилась в счастливой улыбке, наблюдая за психологом, который стоял помрачнев. Данила задумался, и поднял голову. Он мог сейчас крикнуть о том, что это подстава чистой воды, и защитить Михаила. Но тогда замдиректора вышвырнет его из школы со свистом. Либо замолчать, тогда она от него отстанет, но пострадает человек, который ему дорог и который защищал его.       Рыжий собрался с силами, и посмотрел на директрису, показав ей всем своим видом, что у него найдется что сказать. — Что ты хочешь сказать, Данила? — Спросила она его, положив руку на худое плечо психолога.       Замдиректора незаметно схватила его за худи и сказала почти беззвучно: — Остановишь ее — даже не надейся, что задержишься тут хоть на час. Я сдам тебя полиции, недоносок.       Михаил молча поднял голову, смотря на Данилу с надеждой.       Рыжий задумался о том, стоит ли сейчас вступаться за него, или же нет? И выбор, кажется, совсем очевиден…