Успеть извиниться

      Владимир сидел перед испуганной молодой девушкой, которая со слезами на глазах смотрела на разъярённого мужчину и прижимала руки к груди:       – Ну не знаю я, где сейчас ваша Анна! Я вам уже в прошлый раз всё сказала! Нет у нас теперь такой студентки, а куда она подевалась – я знать не знаю! – и она опять расплакалась от обиды и от страха. Этот молодой человек приходил к ним уже несколько раз, и каждый его визит заканчивался слезами и истериками, трясущимися руками и запахом валерьянки.       Корф тяжело встал и презрительно бросил:       – На хера вас вообще сюда посадили, если вы на простой вопрос не можете ответить? Развели тут бардак и имитацию бурной деятельности, а на самом деле ни одна курица не работает.       С этими словами он вышел вон и грохнул дверью. Его шаги гулко отзывались в тишине старинного здания, где он знал уже каждый поворот, каждый угол, каждый кабинет. Он вышел на заснеженное крыльцо, натянул перчатки и с тоской глянул в серое низкое небо. Он искал Анну уже несколько месяцев, но результат был абсолютно нулевой.       Когда он вернулся домой через пятнадцать дней после своего внезапного отъезда в Заполярье, первым, что бросилось ему в глаза, была идеальная чистота и оглушающая тишина. Зная привычку Анны ходить по дому босиком и оставлять свои тапочки где попало, Владимир с возрастающим волнением увидел аккуратно стоящие пушистые домашние шлёпанцы на обувной полочке в коридоре. Он бросил дорожную сумку и влетел на кухню. Всё стоит на своих местах, холодильник отключён. Владимир рванул дверцу морозильной камеры – пусто. Он пробежал по дому в надежде увидеть хоть малейший признак, что в доме кто-то живёт, но везде натыкался на пустые комнаты, аккуратно застеленные кресла и диваны. Он стоял перед дверью в её комнату и боялся дотронуться до ручки. Но войти всё-таки придётся. Дверь отворилась – и Владимир понял, что Анны в доме нет, и нет уже несколько дней: цветок, что стоял у неё на окне, опустил листья и пожелтел. Она уехала. Как и обещала.       Владимир растерянно постоял посреди пустой комнаты и решительно пошёл назад. Надо ехать в институт! А там он всё узнает. Но его готовность к действиям столкнулась с некоторыми проблемами. На свой вопрос «где находится деканат?» он получил встречный: «какого факультета?» К своему стыду Корф не знал этого и решил посетить все административные здания. Фамилию «Платонова» он услыхал на третьем по счету факультете, но информация, которую ему предоставили, была неутешительной. Оказывается, Анна Петровна Платонова несколько дней назад уехала учиться в Европу, а именно по программе обмена студентами своё дальнейшее обучение она будет продолжать в Германии под руководством профессора Шуллера. И если у Владимира есть желание узнать подробности, то он может связаться с ней на факультете химии в Техническом университете Дармштадта. Владимир вышел на улицу, непонимающе уставившись на лист бумаги с телефонами и факсами немецкого вуза. Дурак в квадрате. Анна прекрасно говорила по-немецки, переговоры об обучении велись не первый день, а он ничего не знал и не пытался узнать, полагая, что его решения относительно её жизни будет достаточно. Он оставил девушку наедине с собой после разговора, что перевернул всю её жизнь. Оставил одну с разбитым сердцем и потерянной верой в любовь и дружбу. И Анна всё решила по-своему. Она просто сделала так, как и обещала – начала жить самостоятельно.       Он метался по городу, узнавая у друзей, приятелей, знакомых адреса родственников и коллег, что могли помочь ему в поисках пропавшей девушки. Пока его не остановил лучший друг и коллега Мишка Репнин и открытым текстом не наорал на него, да так и в таких выражениях, что Корф резко снизил градус и скорость своих поисков. Следующим, уже хорошо и спокойно обдуманным его шагом было заявление о предоставлении отпуска по семейным обстоятельствам, нелёгкий разговор с начальником службы Бенкендорфом, полученная характеристика, обозначавшая «болван» в переводе с Бениного, как между собой называли они своего шефа, и нервным ожиданием в аэропорту по причине переноса времени вылета из-за метели. Потом были два часа болтанки в самолёте, улыбающиеся стюардессы, бубнящий что-то телевизор и тёмный иллюминатор, в котором, как на экране телевизора, он видел Аню и всё, что с ней было связано в его жизни...       ...Анна упала и сильно оцарапала коленки. Он мазал их зелёнкой и сильно дул, чтобы ей не было больно. А Владимир стоял неподалёку и с усмешкой наблюдал за этой неженкой и её другом. Единственным другом Алёшкой Седым, который через несколько лет отчаянно махал руками из окна отъезжающей машины и кричал «Я буду помнить тебя!», а Корф-младший шептал ей на ухо, что она останется одна, и никто больше ей не поможет и не станет дуть на её разбитые коленки...       Владимир закрыл глаза и вновь испытал то чувство, когда хотелось взять Алёшку за плечи и отбросить его в сторону, чтобы эта проклятая зелёнка не пекла её исцарапанные ножки. Чтобы схватить её и отнести домой, где можно было промыть эти ранки и так же нежно дуть на них, чтобы она не ахала и не сжималась от боли.       ...Она готовилась к экзамену и тихо повторяла какой-то текст, кружа по комнате и заложив пальцем книгу. Он явился домой не совсем трезвый и громко заявил, что её бубнёж мешает ему спать. Она молча подняла на него синие глаза и закрыла дверь. А он смотрел на пробивающуюся из-под двери полоску света, слышал её тихие шаги и больше всего на свете хотел распахнуть эту чёртову дверь и сказать, что не стоит волноваться, что она умница и всё завтра будет хорошо. Но он продолжал не двигаясь стоять перед дверью и слушать её тихое бормотание...       Корф отвернулся к иллюминатору и увидел смеющуюся Анну, что захлёбываясь словами рассказывала отцу об экзамене и о том, что она теперь старшеклассница. И будто видел себя, прячущегося на лестнице и глупо улыбающегося, слушая звонкий голосок и узнавая её мечты.       ...Эта красивая женщина будто сошла с обложки глянцевого журнала. Корф увидел её в ночном клубе и решил познакомиться поближе, тем более что он заметил, что в последнее время все женщины стали для него немного скучноватыми и одинаково нудными. Он видел насквозь все ужимки, его раздражал пустой смех и плоские шутки. Лишь две женщины не оставляли его равнодушным – это Наташа Репнина, сестра лучшего друга, и Анна Платонова. Но если Наташа была красива, умна, остроумна, откровенна и иногда ставила его в тупик своими выводами, то Анна Платонова его просто раздражала. Хотя нет – не просто, она раздражала его до рыка, до бешенства, ему хотелось вытрясти из неё душу, но услышать от неё хотя бы слово, звук, крик, как тогда, когда умерла мама. Но она молчала и только смотрела на него, равнодушно уставившись прямо в глаза, чтобы потом так же молча отвернуться и уйти. Поэтому увидев эту красавицу, он подошёл к ней и предложил коктейль. Они разговаривали, танцевали, целовались в полутьме прокуренного коридора, а потом позвонил отец и сказал, что Аню увезли в больницу. Корф не помнил, как выскочил из клуба, как торопил таксиста, как ворвался в больницу, и только ощутив у себя на плече твердую руку Мишки Репнина, смог немного успокоиться и выслушать друга. Лишь после того, как он увидел спящую после операции Анну, он понял, что не может вспомнить ни имени, ни лица той женщины, с которой собирался провести вечер...       Она всегда была в его жизни, несмотря на его попытки забыть, унизить, растоптать, она как придорожная травинка росла и тянулась к солнцу, не обращая внимания на его холодность и бездушность. Она молчала и продолжала жить, чтобы однажды, не зная о его присутствии в доме и не замечая его горящего взгляда, выбежать из дома под дождь и кружиться под тёплыми струями. В тот дождливый день Корф понял, что эта девочка уже не Аня, перед ним танцевала под дождём несравненная красавица Анна Платонова, которая теперь крепко держала в своих руках его сердце. Но Анна не забыла прошлого и не давала надежды на будущее.

***

      Профессор Шуллер оказался довольно молодым для своего академического звания человеком со смеющимися прищуренными глазами, бегло и правильно говорящим по-русски. Он внимательно выслушал сбивчивый монолог Владимира и спокойно спросил:       – А вы уверены, герр Корф, что хотите встретиться с фройляйн Анной?       Корф поднял бровь и умолк, увидев успокаивающий жест Шуллера.       – Не переживайте, вы увидитесь с ней, только... Думаю, что вы будете крайне удивлены некоторыми обстоятельствами этого дела, – после чего он позвонил, поговорил с кем-то по-немецки, Корф ни черта не понял, но несколько раз из уст Шуллера прозвучало имя «Поли». Вскоре в дверь постучали, Шуллер встал, с кем-то пошептался и вышел. Владимир сидел, уставившись в одну точку, и повторял про себя те слова, что приготовил для разговора с Анной. Он должен ей всё объяснить, попросить прощения, уговорить её бросить этот немецкий университет, какие бы фантастические перспективы ни открывались при этом, и увести её домой. А главное, он должен, наконец, открыть ей своё сердце.       За его спиной раздалось тихое покашливание, он рывком поднялся и повернулся к своей мечте. Перед ним стояла высокая стройная девушка с толстой тёмной косой, переброшенной через плечо. Красивая и равнодушная. Она рассматривала Владимира, будто совершенно была не удивлена его внезапным приездом.       Владимир сделал шаг вперёд, всё так же вглядываясь в незнакомое лицо, и растерянно спросил:       – А вы кто?       Девушка усмехнулась и спокойно представилась:       – Я Анна Платонова. Разве не меня вы хотели видеть?       Корф потряс головой и непонимающе уставился на девушку.       – Но я ищу другую Анну Платонову. Вы не она.       Девушка пожала плечами и равнодушно произнесла:       – Извините, но другой Анны Платоновой у нас нет, – и ушла, оставив Корфа в одиночестве. Через несколько минут вернулся Шуллер, Владимир сбивчиво его поблагодарил, совершенно не замечая сочувственного взгляда молодого профессора.       Он приехал в гостиницу и заперся в номере, категорически запретив его беспокоить. Ему необходимо было собраться с мыслями и решить, что делать дальше. Владимир по привычке ходил кругами по комнате, перебирая события сегодняшнего дня, и никак не мог поймать что-то, что не давало ему покоя весь вечер после разговора в университете. Почему Шуллер сказал, что он будет удивлён, почему эта Анна так спокойна и равнодушна, но в то же время так пристально его разглядывала. Почему она не поинтересовалась причиной его поисков? Потому что знала его? Или ждала его приезда? О чем они, а Владимир был уверен, что Шуллер разговаривал по телефону с этой девушкой, говорили? И почему он называл её Поли? Она сказала, что другой Анны Платоновой у них нет, а где есть? Где сейчас находится Анна?       Он допивал второй бокал бренди, когда в дверь постучали. Корф непонимающе уставился на дверь и замер от произнесённых за ней слов:       – Герр Корф, это Шуллер. Позвольте войти.       Владимир быстро распахнул дверь и уставился в лицо смущённого профессора.       – Герр Корф, я знаю, что вы попросили вас не беспокоить, но я должен поговорить с вами.       Он смело вошел в номер и закрыл дверь. Потом мельком глянул на стол, на котором стояла початая бутылка спиртного и молча вытащил из рукава своей тёплой куртки бутылку коньяка. В ответ на усмешку Владимира Шуллер пожал плечами и заявил хозяину номера:       – Я учился в России, а там все студенты так делали. – Он сел к столу и уставился в пол. – Владимир Иванович, я прошу вас – не отбирайте у меня Полину.       Корф мотнул головой и сел напротив, внимательно глядя в лицо Шуллера и хмуря брови.       – Они... Они поменяли документы, и вместо Анны к нам приехала Полина. Я знаю, что мои слова могут показаться вам бредом больного человека, но я с первых минут, с первых секунд нашего знакомства влюблён в эту девушку. Она красива, она умна, она талантлива. И поверьте мне, это говорит не влюблённый мужчина, а учёный. Я не знаю, каким умом и красотой обладает та, которую ищете вы, но моя Поли – это... Это моя жизнь, Владимир Иванович.       Корф встал, подошёл к окну и глухо спросил:       – Но как же они смогли проделать этот фокус с документами, если их имена...       – Нет, нет, всё верно, Владимир Иванович! Ведь Поли по документам Аполлинария, и тоже Петровна, так что сами понимаете...       – Но позвольте, а как она пересекла границу по Аниному паспорту?       – Она ехала по своим документам, именно Поли оформляла визу. Но она рассказала мне всё, как только мы встретились. И я не смог ей ни в чём отказать. Я... – Шуллер развел руки в стороны, – я влюбился. Сразу.       – Но где же мне искать Аню?       – Я не знаю, герр Корф. Одно я могу вам сказать. Фамилия Поли, настоящая фамилия, Пенькова. Может, это поможет вам в поисках. Но я хочу вас предупредить. Даже если правда всплывёт, я не отдам Поли назад. Она останется со мной. И она об этом знает. Если понадобится, я дам ей свою фамилию, но назад в Россию она не вернется.       Корф кивнул и закрыл лицо руками. Значит, надо возвращаться домой и выяснять, где находиться Анна Пенькова.       Однако девушки по имени Анна Пенькова Корф не нашёл. Он ездил в институт, он скандалил в деканате, он лично ознакомился с приказами и выписками. Он узнал, что студентка Пенькова перевелась в другой вуз, но запрос и его поездка туда не дали никакого результата. Студентки Пеньковой там не числилось.       И Анна Платонова исчезла из жизни Владимира Корфа.