Ступени Севера

Иг. Задержка. Предотвращение трудностей с помощью правильных действий. Защита, препятствие на пути пытающихся причинить вред.

Утреннее солнце светило сквозь ветки сирени. Катарине оно не нравилось. Оно было слишком ярким, вызывающим. Яркость и вызов всегда привлекают к себе внимание и пробуждают желание сразиться. Но сражения могут позволять себе мужчины, а ей, слабой женщине, стоять в стороне и ждать, когда к её ногам сложат победу. Тоже, если вдуматься, небезопасное положение. И весьма перспективное при некоторых условиях. Катарина улыбнулась сама себе, конечно же, только в мыслях, её лицо оставалось спокойным и чуть-чуть грустным, как на картине святой Октавии. По дорожке послышались шаги, Окделл всегда ходил довольно шумно, не то, что Алва, угадать появление которого было практически невозможно. Тяжёлые шаги поклонника – это, несомненно, удобно, но несколько скучно. Никакой внезапности. Впрочем, Окделл был скучен по определению, с его полной предсказуемостью. Молодой герцог вывернул из-за куста сирени, сделал ещё пару шагов и замер. Привычно влюблённый взгляд, привычный чуть неловкий поклон, привычное приветствие: – Добрый вечер, Ваше Величество. Королева слабо улыбнулась в ответ и протянула руку для поцелуя. – Я же просила называть меня просто Катари, – мягко пожурила она. Прикосновение его губ сегодня было особенно неприятным, будто чиркнули по нежной коже пористой пемзой. – Конечно, Катари, – Ричард как всегда слегка покраснел и сел рядом с ней на скамейку. – Ты хотела меня видеть. Да не так, чтоб очень хотела, но Август очень настаивал на своей маленькой интермедии в будуаре, а когда она не удалась, почти в приказном порядке потребовал поговорить с Окделлом и выяснить, что происходит. В груди вновь вспыхнули досада и ярость, и Катари поспешно опустила глаза на свои руки, чтобы случайно не встретиться с собеседником взглядом. Август окончательно обнаглел! В конце концов, она пока ещё королева! Пока… Катари зябко передёрнула плечами. – Ваше Величество, – Окделл осторожно коснулся её руки, это снова было неприятно, но почему-то стало немного спокойнее. – Извини, Ричард, я… немного выбита из колеи тем, что случилось. Ги… как он мог поступить так трусливо? В детстве он был более смел… – когда любимая сестричка была готова прикрывать его от матушки с батюшкой, пока он таскал с кухни варенье. А стоило отойти в сторону, как тут же становился смирнее овечки. Трус несчастный! Из-за него теперь Дорак получил такие козыри! Мерзкий старик… – А теперь его обвиняют в заговоре. Дорак готов назвать преступлением и сговором каждое совпадение, только бы уничтожить любого, кто ему хоть как-то противостоит. А Ги с Иорамом всегда пытались помешать ему строить козни, – королева, совладав с собой, посмотрела на Окделла из-под ресниц. Тот слушал очень внимательно и сосредоточенно, но непривычно спокойно. – Катари, – начал он, осторожно беря руки королевы в свои. Она вздрогнула. Ладони Окделла были прохладными и какими-то жёсткими, хотелось вырваться, избавиться от прикосновения немедленно, от него как будто отталкивало. Молодой человек запнулся на полуслове, как-то замер, а потом осторожно отпустил пальцы королевы. Словно понял. Катарина почувствовала беспокойство, ей казалось, что она совладала с собой полностью. В чём же дело? И что сегодня с Ричардом, он, конечно, не вызывал особого восторга, но никогда не был так неприятен. Может быть, поэтому Август так нервничал и трясся, когда настаивал на необходимости разговорить мальчишку? И ведь ничего толком не объяснил, старый пройдоха! – Катари, я уверен, что твой брат скоро будет на свободе. Он не мог поступить по-настоящему подло, а испугаться… способен каждый. Всё будет хорошо, правда! На какое-то мгновение она даже ему поверила. Ричард говорил так решительно, так убедительно. Показалось, что он действительно сможет помочь… защитить. Катарина чуть прикусила язык, избавляясь от наваждения. С каких пор недалёкие юнцы стали способны на настоящую помощь? Нет, можно рассчитывать только на себя. – Конечно, всё будет хорошо, ты прав, – она отвернулась, чтобы скрыть внезапный приступ острой неприязни. – Давай не будем о грустном. Лучше расскажи, как ты жил это время? Мы не виделись так долго, и ты стал совсем другим. Я знаю, война меняет людей, но нередко в худшую сторону. Окделл снова покраснел. – Со мной ничего не случилось, – пробормотал он и как-то неловко отвёл глаза. – А война… там было здорово! – он было вспыхнул, но тут же погас. – Но тебе это, наверное, не так интересно. Солгал? Что-то случилось, о чём он не хочет говорить? Какая-то мелочь, вроде его ссоры с матерью или что-то по-настоящему серьёзное? Она вспомнила вчерашнюю встречу с Рокэ и мелькнула шальная мысль, что неужели всё-таки, хотя этого и не может быть, потому что совершенно не в стиле Ворона, но, нет, никаких но, нечего верить собственной лжи, это глупо. – В самом деле, Ричард? – Катарина с волнением заглянула ему в лицо. – Я очень беспокоилась за тебя. Знаешь, Рокэ… порой он совершенно безжалостен. Уж и кому знать, как не ей. Впрочем, ей-то как раз это его качество нравилась. Он был восхитительно безжалостным любовником и не тратил времени на любовную чепуху, которая после общения с молодыми романтичными мальчиками изрядно утомляла. Его можно было ненавидеть со спокойной душой, не боясь, что внезапная привязанность превратится в дополнительную угрозу. Но романтичные мальчики, конечно, видят положение совсем иначе. – Эр Рокэ бывает таким, – по-прежнему неловко согласился Окделл. – Но на самом деле он благородный и великодушный. Просто не любит, чтобы это видели. Катарина вымученно улыбнулась. Нет, не может быть, не может, Рокэ бы не стал! Однако Август оказался прав, ему нельзя оставлять это без внимания, да и ей не лишним будет подсуетиться, но не сейчас. Чуть позже, иначе может получиться слишком поспешно, а спешка в таких делах только мешает. – Да, конечно, – она поправила шаль на плечах и разгладила несуществующие складки на платье. – Прав, просто я переволновалась и готова обвинять в своих несчастьях всех. Это недостойно королевы, я знаю, и все же иногда так сложно быть совсем одной. – Катарина, ты не будешь одна, – Окделл снова порывисто схватился за её пальцы, и она вновь на секунду бездумно поверила его словам, а потом с трудом удержалась, чтобы не отпрянуть, вырывая свои ладони из его. – Спасибо, Ричард. Я… мне стало легче после разговора с тобой, – Катарина осторожно высвободила руки, к счастью, Окделл не пытался её удержать. Словно опять заметил. Он стал слишком наблюдательным. Слишком. – Теперь тебе лучше уйти. Ты же понимаешь, нам не следует беседовать слишком долго. – Конечно. Он поднялся, смотря сверху вниз, нависая, будто прикрывая раздавшимися плечами от яркого солнца. В самом деле, невероятно похож на отца. – До свидания, – он прикоснулся губами к её пальцам и пошёл прочь. Грудь вдруг сдавила странная тоска, захотелось вскочить и остановить его, попросить остаться и помочь, по-настоящему попросить, как будто опальный несовершеннолетний герцог в самом деле мог защитить её от сплетен, шантажа, враждебности Дорака и вообще всего, что могло ей угрожать. Катарина с силой сжала пальцы, тряхнула головой, и глупое чувство рассеялось. Защищать просто так не будет никто, каждый потребует свою плату, поэтому надёжнее оставаться одной и действовать только в своих интересах. Остальные – неважны, остальные – не имеют значения. В душе мелькнула тень сожаления, но тут же пропала. Королеве Талига не о чем сожалеть. На тропинке послышались лёгкие шаги. Дженнифер Рокслей кружила по дорожкам сада, не понимая, что происходит. Она точно знала, что королева ушла с молитвы для встречи в саду с кем-то. Ей предстояло выяснить, с кем, и узнать, о чём будет разговор. Нелёгкая задача, но Дорак обещал платить, не скупясь. Выскользнуть из церкви ей удалось, но на этом дело неожиданно встало. Монастырский сад Дженнифер знала хорошо и была уверена, что не заблудится в нём и ночью. То есть, была уверена до сегодняшнего утра, но, проплутав между деревьями больше четверти часа, начала сомневаться в собственной памяти и даже рассудке. Так, эта большая липа, от неё направо по дорожке, потом налево… или прямо… или не от большой липы, а от вон того дуба… или?.. Дженнифер зажмурилась, сжала виски и заставила себя дышать ровно. Так, она точно помнит, куда идти, вот сюда. Но стоило открыть глаза и направиться в нужную сторону, как она обязательно выходила куда-то не туда. Дорожки словно перепутались, как нитки из клубка, который злонамеренно стащила одна из прислужниц Леворукого. Деревья как будто перебегали с места на место у неё за спиной, а солнце умудрялось бить в глаза в любом положении, не давая разглядеть дорогу получше. Окончательно замучавшись, Дженнифер встала отдохнуть под липой и вздрогнула, увидев, как откуда-то из-за кустов сирени вышел юноша и быстрыми шагами направился к маленькой калитке в стене. Молодого человека она узнала, видела мельком при дворе, когда он следовал за Вороном. Ричард, герцог Окделл. Не будь он в опале, Дженнифер точно бы постаралась его окрутить. Но он уже уходит. Плохо. Разговора она не слышала, значит, на деньги рассчитывать не придётся, ну да будет ещё возможность. Её Величество любит уединяться в монастырском саду. Досадливо скривившись, Дженнифер изобразила на лице самое невинное выражение и поспешила к королеве. Продолжать блуждать здесь одной ей очень не хотелось. Катарина сидела на скамейке, задумчивая и печальная, такая же, как всегда. Катарина была такая же, как всегда… и другая. Красивая и печальная, хрупкая, словно цветок лилии, и в то же время казалось, будто она колет острыми шипами, куда там розе. Её страх и боль тревожили, волновали, но как будто не задевали, не доставали до самого сердца, вдруг прикрывшегося прочным щитом. Ричарду хотелось уберечь королеву, потому что предоставить помощь одинокой женщине – долг любого благородного человека, однако же он больше не пошёл бы ради неё на край света. Как большой камень у дороги, который может стать укрытием и защитой от опасности, но сам он никогда не сдвинется с места, будет неподвижно стоять, даже если на чьём-то пути. Ричард пообещал себе, что обязательно поговорит с эром Рокэ о Ги Ариго. Эр Рокэ не хочет об этом разговаривать, он вообще, похоже, не хочет разговаривать с Ричардом, но раз Дик обещал помочь, он должен сделать хоть что-то. Обязательно. С этими мыслями Ричард решительно пошёл прочь от аббатства Святой Октавии. Два плечистых молодца со спрятанными в сапогах ножами направились было к нему, но вдруг свернули в сторону. Дик знал, почему. Их испугала тихая, но грозная песня каменной бляшки с нарисованным знаком. Иг. Задержка. Защита.

Пеоро Поиск. Непознаваемое. Тайна. Скрытые вещи, секреты, оккультные способности.

День клонился к вечеру, в кои-то веки спокойно и неторопливо. Соберано в кабинете возился с какими-то бумагами, дор Рикардо сидел в библиотеке, Кончита колдовала на кухне, служанки занимались своими делами. Хуан резко захлопнул большую бухгалтерскую книгу и отложил перо. Работа неожиданно не заладилась. Вместо цифр и букв в голове неотвязно вертелись события последних нескольких дней. Погромы, внезапное возвращение соберано, странный гонец со странным сообщением и, главное, дор Рикардо. Хуан встал из-за стола и прошёлся туда-сюда, заложив руки за спину, подхватил когда-то привычку у соберано. У дора Рикардо никогда раньше не было таких перепадов настроения. Его вспышки гнева или, реже, радости случались регулярно, и у них всегда находилась причина. У дора Рикардо никогда раньше не было приступов. Хотя Кончита с уверенностью сказала, что такие вещи, как правило, становятся известны раньше, чем через полтора года жизни бок о бок. Возможно, всё это были мелочи, особенно если не брать в расчёт смутные ощущения и непонятные порывы, захватывающие самого Хуана, но сейчас он был уверен, что здесь скрывается какая-то загадка, и её жизненно необходимо разгадать. Иначе последствия могут стать непредсказуемыми. В дверь просунулась голова Луиса. – Соберано тебя к себё зовёт и немедленно. Хуан кивнул, убрал книгу в шкаф под замок и пошёл наверх. Соберано стоял у окна, заложив руки за спину, как совсем недавно он сам. Он полуобернулся на звук шагов, приветственно кивнул и побарабанил пальцами по подоконнику. – Меня начинает волновать состояние Ричарда в последнее время, – сообщил соберано после короткого молчания, и Хуан подавил нервный смешок. Эта мысль пришла к ним в одно время случайно или это очередная волна чего-то неизвестного, что почти незаметно то и дело в последнее время пролетает по дому, как будто не существуя на самом деле и с трудом осознаваясь впоследствии? – Я начинаю думать, что наш святой знакомец из Агариса оказался прав, как это ни удивительно, учитывая его род занятий, – судя по всему, соберано говорил про Онорэ, во всяком случае, других знакомых из Агариса Хуан точно не заводил последние года три, а то и больше. – С Ричардом что-то происходит, и мне это не нравится. Во всяком случае, пока он мой оруженосец! Хуан едва-едва улыбнулся. Собственничество было у Алва в крови, Алваро тоже терпеть не мог, когда портили его вещи, зверей или людей, даже если оных на дух не переносил. – Ты проверял его на дурман? – вдруг жёстко спросил соберано. – Нет… Откуда ему взять? Он не встречается со случайными людьми. – Зато с неслучайными встречается очень резво, – перебил соберано и нахмурился. – Вот что, пришли его сюда. И проверь его комнату при первой возможности. Хуан поклонился и отправился выполнять приказ. – Эр Рокэ, я хотел у вас спросить про Ги Ариго… Не вошёл, влетел почти, вломился, как круглый камень, который катится с горы со всей дури, о том, что старших по званию положено приветствовать, и не вспомнил. Восхитительно. Впрочем, у благородных и хранящих традиции Людей Чести всегда были своеобразные отношения что с той самой честью, что с благородным воспитанием подчас. – Юноша, если вы не забыли, что я являюсь вашим монсеньором. Извольте поздороваться, – Рокэ полюбовался на опешившего оруженосца и добавил: – Я тоже хочу у вас кое о чём спросить и, если вы мне ответите, готов так же утолить ваше любопытство, – лишние беседы с ним теперь, конечно, ни к чему, но если опять приступ? Кончита сказала «нельзя волноваться». Можно подумать! Раньше волновался и ничего, как дротиками по слону приходилось! Но рисковать лишний раз незачем. – Д-да, эр Рокэ, – Ричард смотрел озадачено и явно нетерпеливо. Рокэ подошёл к нему поближе, внимательно вглядываясь в лицо. Зрачки чуть расширены, но несильно, так бывает, это нормально. Белки чистые. Губы и нос тоже, кожа не потрескалась от ядовитого дыма. – Ричард, скажите мне, что с вами происходит в последнее время? – прямо спросил Рокэ и, конечно же, не прогадал. – Н-ничего, – поспешно ответил Окделл и слегка покраснел. Лжёт, причём совершенно бездарно. Как всегда. С таким «умением» даже и пытаться не стоит, но мальчишке этого в голову не вобьёшь. – Ричард, не считайте меня глупцом, – Рокэ зло уставился на потупившегося оруженосца. – С вами что-то происходит, это очевидно. И вы, как я уже говорил, совершенно не умеете лгать. Так что? Вы трагично влюбились? Узнали великую тайну? Или эр Август пристрастил вас к какому-нибудь дурманящему зелью? – если это так, он свернёт старому ызаргу шею, наплевав на все приличия. И никто не скажет и слова, защитнички попранной законности становятся поразительно молчаливы, когда эту самую законность цинично попирают у них на глазах. – О чём вы, эр Рокэ? – Ричард растерянно моргнул. – Причём тут эр Август? Что ж, если судить по физиономии Дикона, эр Август в кои-то веки действительно не причём. Впрочем, такие вещи можно делать и скрыто. – Остаётся внезапная любовь или великая тайна. Итак, что? – Я… А зачем вам это знать? – Ричард посмотрел с внезапным подозрением. Рокэ сделал шаг вперёд, Дикон отступил. Скоро нависать над ним не получится просто физически, юноша растёт. Нельзя нависать. Рокэ отступил, вздохнул и откупорил припасённую бутылку вина. – Выпьете со мной? – Ричард пьянеет моментально, может… – Не хочу, – быстро ответил Дик и зачем-то уточнил. – Вино не хочу. Рокэ хмыкнул. Любопытно, Ричард отказывается, потому что вспомнил о своей слабости к опьянению или действительно перестал пить вообще, как говорил Хуан? В последнее Рокэ верилось слабо. Он мог понять, что юнец ничего не пил в своём Надоре, где делают только кислятину несусветную и маменька-гарпия стоит над душой, но что можно отказываться от лучших кэналлийских вин было выше его понимания. Вино – кровь земли, дитя солнца. Оно греет сердце и душу, если уметь с ним договориться. Хотя Окделл, конечно, не умеет. Кстати, какой дурман вызывает отвращение к питию? Нет таких, если не врали бывшие контрабандисты, наставлявшие маленького Росио в искусстве ходить под парусом. – Что ж, тогда продолжим. Ричард, я не отпущу вас, пока вы не скажете мне правду. Что с вами происходит? И не вздумайте мне заявить, что ничего, это глупейшая ложь, которую я могу сейчас вспомнить. Окделл набычился, зыркнул сердитым взглядом, а потом вдруг спросил в ответ: – Тогда вы тоже скажете мне, что с вами происходит. Алва моргнул. – Со мной? – Да, с вами, – Ричард начал распаляться, и Рокэ почувствовал некоторое беспокойство. – Вы убили моего отца, потом взяли в оруженосцы и сразу сказали, что это вам не нужно! Приглашаете вместе пить, учите драться, рассказываете разные вещи, а потом говорите, что вам всё равно! Делаете хорошие дела, а потом утверждаете, что вы – подлец и мерзавец, хотя это не так! Ходите к королеве, а потом говорите, что не любите её! Эр Рокэ, что происходит с вами? – Для того, чтобы ходить к женщине вовсе не обязательно её любить. Мне странно, Ричард, что Марианна не успела вам этого растолковать, – подчёркнуто недоумённо ответил Алва и снова развернулся к окну. – И мне казалось, вас просветили о моём безумии. Безумие, скажу вам по секрету, очень полезная штука. Рекомендую обзавестись, юноша, хотя вы и не послушаетесь. Восхитительно. Кажется, стоило признать, что дурманом тут не пахнет, ни в каком смысле. От дурмана тупеют, а не умнеют. – Вы уходите от ответа, – упрямо возразил Дикон. – И никакой вы не безумец. Просто вы надо всем смеётесь и ничего не хотите принимать всерьёз. Но нельзя же таксо всеми! Да, и тем более с такой скоростью. Определённо, это не дурман. И уж точно не Штанцлер, бедняжку кансильера от такой прыти, небось, удар бы хватил! Столько усилий насмарку. Столько усилий. – Можно, юноша, и я прямое тому доказательство, – Рокэ по-прежнему не оборачивался. Опять появились какие-то нелепые предчувствия. На этот раз о том, что если он обернётся и посмотрит Ричарду в глаза, то скажет всё как есть, что было бы совершенно излишним. Ветер крутился вокруг и тихо-тихо смеялся. Кажется, ему нравилось происходящее. Рокэ был вынужден признать, что если бы дело не касалось его самого, то посмеялся бы тоже, со всем удовольствием. К Леворукому, какой ещё Ветер?! – Только вам плохо, – со своей обычной отвратительной прямотой заявил Ричард. – Вас это не касается, – процедил Рокэ сквозь зубы, жалея уже, что затеял весь этот разговор, и испытывая непреодолимое желание схватить сопляка за шкирку и вышвырнуть вон. – Тогда вас тоже не касается, что со мной происходит, – насупился Дикон. – Вы пока ещё мой оруженосец, – отрезал Рокэ. – Всё, что моё – меня касается! – А вы тогда – мой эр, я приносил вам клятву верности и должен защищать от опасности. Защищать? Этот мальчишка возомнил, что будет его защищать?! Рокэ зло развернулся на каблуках и в упор уставился на Ричарда. Тот сразу как-то слегка сник, опустил голову, но продолжал упрямо молчать. – По крайней мере, надеюсь, вы не сляжете снова, если я прикажу вам немедленно убираться? – спросил Рокэ, понимая, что за эти короткие минуты успел устать. – Я… я не думаю, эр Рокэ, – тихо ответил Дикон. – Не должно… наверное. Его «не думаю» служило слабым утешением, потому что, как известно, последствия не-думания редко оказываются дельными. – Тогда убирайся. И не забудь зайти на кухню, выпить своё зелье. Ричард некоторое время потоптался на месте, сопя с явной обидой, потом всё-таки поплёлся к двери. Рокэ заставил себя молчать и не приказать мальчишке остаться. А хотелось, так хотелось, даже если и не для разговора. У самой двери, уже взявшись за ручку, Дикон снова остановился. – Это неопасно, – сказал он. – То есть, опасно, но не так, как вы подумали. Я просто хотел узнать кое-что и… – он замялся, будто подбирая слова. – И решил проверить, как работают старые предания. Но вы не беспокойтесь, я буду в порядке, эр Рокэ. – Старые предания, юноша, всегда работают самым отвратительным образом, – зачем-то ответил Рокэ и сам не мог понять зачем, слова будто сами тянулись на язык. – Как и старые проклятья. Поэтому от них надо держаться подальше. – Когда Нэн рассказывала мне сказки, она всегда говорила, что от проклятий нельзя держаться подальше, они от этого становятся сильнее. Их надо снимать, – с этими словами Ричард вышел, почти так же быстро, как вошёл. Рокэ был уверен, что он тоже испугался вылетающих изо рта слов. Он испугался вылетающих изо рта слов. Не потому, что мог рассказать что-то, о чём пока не был готов говорить. Просто случайная тема вдруг зацепила сердце, как холодный каменный коготь. Почему эр Рокэ заговорил о проклятиях? Просто так? Или?.. Вопросы роились, сменяя друг друга, этот странный разговор всколыхнул и без того неспокойную душу. Хотелось узнать больше, хотелось спрашивать дальше и… отвечать тоже хотелось, но эр Рокэ не позволил. Наверное, надо было остаться… но тогда получилось бы нечестно и неправильно. Нельзя делать что-то одно, отвечать надо только спрашивая, а спрашивать отвечая. И не иначе. Дик мотнул головой и пошёл в библиотеку. Было уже поздно, завтра он с трудом поднимется на тренировку, но он знал, что сейчас всё равно не сможет заснуть. А в библиотеке много книг, в том числе по истории. Может, там будет что-нибудь про дом Алва? Ричарду вдруг жарко захотелось про это почитать. Он кивнул себе и покрепче сжал совсем было забытую бляшку с новым знаком. Пеоро. Поиск. Непознаваемое. Тайна.

Алгр. Тростник. Лось. Ключевое слово – поворот. Своевременное действие и верное поведение. Единственная защита в буре – правильное понимание и поведение, предчувствие опасности, препятствие вторжению вредоносных сил, контроль над эмоциями, дружба.

Удар, поворот, выпад, шаг, укол… обычная утренняя тренировка. Ричард выглядел ещё более сонным, чем обычно, но поразительно хорошо уклонялся. Не блокировал, не пытался атаковать в ответ, но задеть его оказалось сложнее. Пожалуй, через какое-то время это действительно можно будет назвать приемлемым уровнем владения шпагой и переключиться на Моро и гитару. Старый верный друг ещё не знает, что его ждёт. Удар, поворот, выпад, шаг, укол… – Почему вы не атакуете? У вас была прекрасная возможность. Извольте уже разлепить глаза, спать вам следовало раньше! Алва старался говорить как можно суше. Ему не хотелось продолжать вчерашний странный разговор и вообще не хотелось о чём-то беседовать со своим оруженосцем. К счастью, Ричард за ночь успел растерять своё любопытство. Очень любезно с его стороны. – Вы, наконец, перестали двигаться, как разъярённый вепрь, но почему вы перестали нападать? Или вы ждёте, что противник окажет вам услугу, самостоятельно насадившись на вашу шпагу? Уверяю, это крайне маловероятное событие. Атакуйте же! В глазах Ричарда вспыхнул было гнев, юноша как обычно бездумно рванулся вперёд, но вспышка тут же погасла, и он снова плавно уклонился от коварного укола. Поразительные успехи, впрочем, в духе последних дней. Просто великолепно. – Вот поэтому вы и не можете сделать ничего толком, – резюмировал Рокэ, почти нанося ещё один укол. – Вас вечно кидает из крайности в крайность. Учитесь держать равновесие, это полезно. Ричард хмуро посмотрел и снова промолчал. За время тренировки он успел вспотеть, мокрая рубашка липла к груди, обрисовывая мышцы. Скоро он вытянется ещё больше, ещё сильнее раздастся в плечах. Дамы будут в восторге, особенно те, кто предпочитают мужчин покрупнее. Мысль была забавной и неприятной одновременно. Тренировку прервал Хуан. – К вам пришли какие-то люди, соберано. Просили передать, что тени тоже не забывают своих долгов. Тени, тени… Ах, тени! Новоявленный король Ночного Двора решил поддержать традицию и в кои-то веки соответствовать воспетому образу? Занятно. – Пройдёмте, юноша, полюбуемся на сего достойного бандита. Кажется, в прошлый раз ваши впечатления от встречи с Ночным Двором были не самыми приятными. Может быть, на этот раз вас не разочаруют. На лице Ричарда отчётливо отразились брезгливость, разочарование и возмущение, с которыми он смотрел на «доблестных» воров после Октавианской ночи. Он всегда так смотрел, когда разбивалась его очередная мальчишеская иллюзия, кажется, искренне полагая, что это был не развеянный мираж, а злонамеренные козни подлого Ворона. Очаровательная наивность. Тени ждали их в холле, настороженно поглядывая по сторонам. Всё тот же моряк Джанис вместе с каким-то коротышкой. Надо же, лично Его Величество. Рокэ почувствовал некоторое веселье – он говорил как-то, что, если Первый Маршал нужен королю, пусть король и идёт к Первому Маршалу. Вот король и пришёл, пусть не тот, о котором был разговор. – Доброе утро, любезнейшие. Что вам нужно? – Вы хотели узнать, кто покушался на вашего оруженосца, – Джанис мельком глянул на этого самого оруженосца, с любопытством смотревшего из-за плеча Ворона. Салага как салага, такого вокруг пальца обвести – раз плюнуть. И везучий, раз живым остался. Из той породы, видать, про которых говорят, что их сам Создатель хранит. Встречал Джанис таких – лопухи лопухами, но пройдут по болоту, как по луже, и пролезут там, где умный себе все ноги переломает. И ведь даже не заметят, что были на волос от смерти. – Так вот он, – Джанис толкнул вперёд Крысу, – кой-чего знает. Ворон вопросительно приподнял бровь. Джанис снова от души огрел спутника между лопаток, чтоб шевелил языком, да порезвее. – Я за Выдрой тогда следил, – начал тот. – Выдра – он за то дело взялся, – пояснил Джанис на всякий случай, Ворон про обычаи Ночного Двора был, казалось, не без понятия, но всё лучше сразу ясно сказать. – А он, – Джанис кивнул на Крысу, – был прознатчиком. Чтоб с работы на сторону долю не зажимали. Крыса закивал: – Так оно. Я за Выдрой ходил. Там сговорились – сотня «ржавых» задатком, и ещё после – четыре. А Выдра должен был стоять, где надо и ждать, кого указали. Неудивительно, что он согласился. Выдру Джанис помнил, тот был ушлым, жадным, но не шибко умным. Такая простая работёнка да за такие деньги – оно завсегда подозрительно. Вот и получил Выдра, да только не то, что хотел. – И кто же его нанял? – Ворон говорил вроде бы лениво и расслаблено, как кот, который следит за птицей, делая вид, что она ему совершенно неинтересна. – Назвался бароном, – пожал плечами Крыса. – Тока и соврать мог, кто ж проверит. Сам шляпу напялил, в плащ замотался, маску нацепил. Борода чернюшшая торчала, как пакля. Той паклей и была, зуб даю. Вроде толстый, но мог и обмотаться чем, чтоб бочкой казаться. По голосу можно было б признать, но и всё. Ворон пренебрежительно скривил губы. И то понятно, не потащит же он всех своих высокородных барончиков, чтоб какой-то мерзавец с подворотни их голоса послушал. Такое даже Ворону не устроить. – Как он Выдру нашёл? Крыса почесал в затылке. – Да Чужой знает. Но не по умному, точно. Если б по-умному, Выдра бы постарался долю зажать, и королю б не докладывался, так, втихую б всё сделал. – Хорошо, – Ворон на секунду задумался. – Если где вдруг на этого барона налетишь, получишь сотню «ржавых». Налог я сам заплачу. Крыса аж весь дёрнулся, да и сам Джанис едва удержался, чтобы рот не разинуть, как портовой мальчишка. Дорогой же у Ворона оруженосец, прям из золота весь. И ведь не скажешь по виду, что такой самородок. – Что касается Его Величества, – Ворон с иронией наклонил голову в сторону Джаниса, будто изображая поклон, – обещаю в дальнейшем моё полное расположение в случае чего в обмен на такую же своевременную информацию. Приятно иметь дело с умными королями, в наше время они – редкость. Джанис усмехнулся в ответ. На него вдруг снизошла странная непоколебимая уверенность, что Ворон своё слово сдержит, и если с ним договориться, то ого-го какие связи у него будут. – Сообщим, коли чего узнаем, – заверил он, подтверждая слова знаком подковы, а потом ухватил Крысу за шкирку и чуть не пинками погнал его прочь. Рокэ повернулся к Ричарду. – А вас неплохо ценят, юноша. Пятьсот золотых каким-то оборванцам. Так что рекомендую начать внимательно смотреть по сторонам и за спину. Не вечно же вам будет везти. – Эр Рокэ, научите? – спросил Ричард. Ещё чего не хватало, подумал Рокэ. В конце концов, сколько уже можно возиться с этим блаженным, который жив до сих пор лишь каким-то провидением небес? И ответил. – Может, и научу. Если будете себя хорошо вести. Август ещё раз перечитал список имён и удовлетворённо кивнул. Скорее всего, Ричард не сможет остаться к этому равнодушным даже сейчас. Особенно если его правильно подготовить. Вот и пригодился составленный «на всякий случай» план. Не хотелось использовать так скоро, мальчик мог быть ещё полезен живым, но он слишком сблизился с Рокэ. Катарина сказала, что даже она уже не может влиять так же безоговорочно, как раньше. А мальчик кое-что знает, хотя и не догадывается об этом. Да и сближение Ворона со столь весомым представителем старой аристократии, как Повелитель Скал, не сулит ничего хорошего. Повелителей лучше держать друг от друга подальше. В старые сказки Август не верил, но чутьё подсказывало ему, что здесь лучше подстраховаться. Итак, список, кольцо с ядом... Сердце заныло. Оно начало давать о себе знать с той встречи с Ричардом. Август сглотнул, положил бумагу и перстень на стол и чуть подрагивающими рукам потянулся за склянками с лекарствами. Выпил противную кислятину, посидел немного. Сердце успокоилось, вместо него подала голос голова. По телу прошла волна озноба. Август поплотнее запахнул полы халата, медленно поднялся с кресла и позвал слугу. Кажется, всё же придётся вызывать лекаря. Старый Бранше был хорошим мастером, но и брал за свои услуги, как скупой ростовщик. Голова начала кружиться. Появившийся слуга подхватил графа за локоть, не давая упасть. – Пошлите за Бранше, – прохрипел Август. – И… – и за Окделлом, но этого он уже не выговорил. К горлу подступила дурнота. Нельзя, нельзя, не то время сейчас, ни в коем случае нельзя свалиться с ног. Но тело больше не слушалось желаний Августа. Спустя полчаса он лежал в постели, тяжело, с натугой дыша, а рядом суетился Бранше, потрясая сухим пальцем и с непреклонностью прокурора заявляя, что лежать придётся не меньше, чем несколько дней. Август молча страдал, пытаясь придумать, как за эти дни не упустить какое-нибудь важное дело. Увы, ничего стоящего в раскалывающуюся от боли голову, не приходило. Тени ушли, а Ричард продолжал думать об их визите. Значит, его в самом деле пытались убить. Кто? Зачем? Дорак? Больше ничьё имя в голову не приходило. Кому бы ещё понадобилась смерть опального герцога? Надо учиться поглядывать по сторонам и за спину, как сказал эр Рокэ. Надо быть осторожным, заранее чуять опасность и вовремя уклоняться с её пути, как от удара шпаги. Эр Рокэ так умеет и обещал научить, если Ричард поведёт себя хорошо. Как надо хорошо – непонятно, с эром Рокэ никогда этого непонятно, вечно он злится и смеётся не тогда, когда Дик ждёт. Надо… иначе Ричард не сможет поступить правильно, а если не поступить правильно, то умение защитить себя рассыплется из крепкого камня в невесомый песок, и какой-нибудь коротышка с Ночного Двора всадит в спину нож. Если не сможешь поступить правильно. Или если спину никто не прикроет. Ричард поспешно отвёл взгляд от эра Рокэ. Он должен научиться. Ладонь невольно легла на пояс, в котором была спрятана каменная бляшка с недавно нанесённым символом. Алгр. Тростник. Своевременное действие и верное поведение. Защита.

Сол. Солнце, жизнь, свет, сила. Готовность впустить в себя свет и силу. Целостность. Итог. Прояснение неясной ситуации.

Кончита ловко сворачивала рогалики с повидлом, по обыкновению напевая весёлую песенку, на этот раз про беднягу повара, который так много готовил, что не успевал поесть сам и умер от голода. Глупый был повар, что ещё скажешь. Ужин был уже приготовлен, но отдыхать пока не хотелось. Зато рогалики потом девчонки расхватают, моргнуть не успеешь. И бравые вояки тоже подтянутся, будут строить равнодушные-равнодушные рожи, ведь сладкое им не подобает, а сами, чуть отвернись, так и протянут лапы. Мужчины иногда такие смешные, дальше просто некуда. Дверь распахнулась, и на пороге появился дор Рикардо, весь такой сияющий, счастливый, будто ему кто подарил весь мир и пару новых сапог в придачу. – Кончита, у тебя есть молоко? Молоко он с того дня, когда случился приступ, начал заливать в себя просто кувшинами, зато, если верить Хуану, вино пить перестал. Совсем. А ещё говорил, что соберано это, кажется, обидело. Смешные они, эти мужчины, что тут ещё скажешь. Даже соберано, при всём к нему почтении. – Есть, – Кончита указала перепачканной в муке рукой на подоконник. – Возьмите сами, будьте уж так добры, – она демонстративно помахала в воздухе белыми ладонями, заставив муку разлететься лёгким облачком. Дор Рикардо солнечно улыбнулся и взялся за молоко. Кончита почувствовала, что в ней поднимается ответная лёгкая радость и новые силы, будто он её заразил своим настроением. И что с ним случилось? Вроде весь день сидел в библиотеке, даже на улицу не выходил. Что он там, между страницами, сапфиры с бриллиантами нашёл? Или письмо какое хорошее получил? – Дор Рикардо, не забудьте настойку, – напомнила Кончита, старательно напуская в голос побольше строгости, хотя, похоже, с невеликим успехом. Пить лекарство упрямый мальчик не желал, но как же не пить-то, когда такие дела творятся? Чего доброго, снова приступ случится, а если не окажется рядом никого? – Я здоров, – отмахнулся дор Рикардо. Ох, эти мужчины! Вечно они здоровы… пока не свалятся умирающими полутрупами. И даже тогда будут уверять, что-де, всё в порядке, всё хорошо. До седин выясняют, кто кого перетерпит. – Пейте, – повторила повариха. – Не будьте ребёнком. Дор Рикардо вздохнул, но не по-настоящему, так, для виду, поставил на место кувшин. На пальцах сверкнул перстень, красивый-красивый, новый, что ли? А куда тогда фамильный опять делся? – Где оно? Кончита кивнула на шкаф, кружка с настоем была уже приготовлена, она собиралась сама отнести его в комнату дору, чуть позже. Он залпом выпил, мужественно удержался от гримасы отвращения и вернул кружку на место. Откуда-то из-под стола появилась Катари. К дору Рикардо она теперь просто липла, всё с той же ночи, ластилась при любой возможности. Он уже и отгонять перестал, пережидал с выражением стойкого терпения на лице, пока нечистое животное обтирало и обмурлыкивало его сапоги. Хорошо, что в Кэналлоа к кошкам относятся без враждебности, как здесь, а то Создатель знает, что можно было бы подумать про такое внезапное внимание с пособниц Леворукого. – Счастливый вы сегодня, дор Рикардо, – заметила Кончита, украдкой любуясь молодым человеком. – Случилось что-нибудь хорошее? Мальчик вспыхнул, щёки налились румянцем мгновенно. Эге, да тут, кажись, замешана какая-нибудь хорошенькая девица. – Небось, назначили свидание какой-нибудь красавице? – лукаво предположила Кончита, внимательно глядя на него из-под ресниц. – Только цветы послал, – ответил дор Рикардо, осёкся, ещё больше покраснел и тут же вскинул голову, как всегда, когда решал, что над ним смеются. – Какое вам дело? В кухню вошёл Хуан, не дав Кончите ответить. Чуть поклонился дору и начал улыбаться, едва заметно, кончиками губ. Тоже не удержался, потом будет хмурить брови и делать вид, что ничего не было. Кончита хихикнула себе под нос. Дор Рикардо кивнул им и также быстро вышел. На кухне стало словно чуть-чуть темнее, а Хуан тут же вернул на лицо невозмутимое выражение. Кончита сделала вид, что ему поверила. Мужчины иногда так переживают, если кто-то видит их привязанности. Это забавно, но ей было несложно великодушно потакать их маленьким нестрашным слабостям. – Ричард, – Рокэ окликнул опять витающего в облаках оруженосца. Оруженосец был отвратительно радостен и светел, словно успел напрочь позабыть утренний разговор о покушениях на самого себя. Беспечный балбес. А самым отвратительным было то, что сам Рокэ тоже словно заразился этой беспечностью и думал о потенциальных нападениях с ленивым, чуть насмешливым равнодушием. Не велика беда, увернуться всегда успеем. Память о том, что те, кто рядом, те, кто под ударом, не уворачиваются, стала чем-то малозначительным. Другие, может, и не уворачивались, но не в этот раз, точно не в этот. – Да, эр Рокэ? – Ричард смотрел прямо и ясно, и, казалось, вот-вот улыбнётся. Рокэ решительно не стал улыбаться в ответ, незачем провоцировать впечатлительного юношу и дальше. Он и так навоображал себе непозволительно много об ангельской сущности своего эра. Не по плану это, совсем не по плану. Кстати о планах. Господин Первый Маршал, не пора ли о них вспомнить? – Ричард, приказываю вам завтра отправиться к Герарду Арамоне или вызвать его сюда, как пожелаете, и заняться его боевой подготовкой. – Что? – Ричард растерянно моргнул и уставился с возмущением. Рокэ почти почувствовал облегчение. О, это благородное негодование Повелителя Скал от одной мысли о необходимости возиться с каким-то там порученцем, такое знакомое, можно сказать, родное. Хоть что-то в Ричарде Окделле осталось неизменным. – Но он же!.. – Что? – Рокэ вопросительно приподнял бровь, с искренним интересом ожидая, как Дикон будет аргументировать свой отказ. В свете последних событий, пожалуй, можно было рассчитывать на что-нибудь небезынтересное. Новое, свежее и необычное. Новое, свежее и необычное Рокэ любил. Иногда. Дикон переплюнул все его ожидания. Он несколько секунд буравил эра возмущённым взглядом, но почти сразу заметно расслабился, снова отдаваясь своей солнечной ясности. – Ничего, эр Рокэ. Как прикажете. Потрясающе! Рокэ готов был начать аплодировать. Юноша превзошёл самого себя в неподражаемой «последовательности» своих поступков. Обворожительно, воистину обворожительно. Рокэ невольно залюбовался им, как какой-нибудь мраморной гальтарской статуей, изображающей какого-нибудь местного героя, совершенно безмозглого, но обожаемого всеми богами за милую детскую непосредственность. Неожиданно для самого себя Рокэ начал понимать гальтарских богов. Перед подобным сложно устоять. Но можно. И нужно. Даже если сейчас это кажется таким неважным. Наваждение пройдёт, а проклятие останется. Проклятие, от которого нельзя уклоняться, которому надо идти на встречу и переломить. Рокэ усмехнулся. Мило. Гальтарский незамутнённый героизм, оказывается, заразен. – Что-нибудь ещё, эр Рокэ? – Ричард смотрел со спокойной готовностью получить следующий приказ. Прослезиться можно от умиления. Всегда бы таким был, цены бы ему не было. Слушался бы, не лез в душу, когда сказали, ушёл бы прочь… несбыточно. – Ничего. Вы мне больше не нужны, юноша. Ричард пожал плечами и взбежал мимо него по лестнице, похоже, опять в библиотеку. Если снова будет сидеть почти всю ночь и потом зевать с утра, сегодняшняя тренировка покажется ему лёгкой разминкой! – Хуан! – Рокэ дождался появления дворецкого. – Принеси вина в кабинет. Много. И гитару. Ему хотелось пить и петь знойные романсы о любви и смерти. Ему хотелось пить и петь Ричарду Окделлу. Впрочем, пока Ричард Окделл пропадает в библиотеке, то сойдёт и Ветер. Ему тоже можно петь, а он подхватит слова в ответ. Не худшая компания, если вдуматься. Рокэ развернулся и пошёл в кабинет. Когда он начал третий куплет второго романса, Ричард зашёл в комнату и сел на пол, не наливая себе вина. Рокэ предпочёл вообразить, что в комнате по-прежнему нет никого постороннего. Заниматься с сыном Свина, вот ещё! В первый момент Ричард по-настоящему разозлился, но завладевшее им солнце растопило гнев. В конце концов, не эру же Рокэ возиться с ним. Собственное великодушие согрело теплом, а камни фундамента дома ответили одобрительным гулом. А кроме того, ведь его сам Ричард привёл сюда и дал сорвать плод, который созрел, вчера, тоже вечером. Так что глупо теперь пытаться что-то изменить. Неправильно. Солнце не уходит обратно на восход, поднявшись в небо. Поэтому Ричард передумал возражать. И обижаться на эра Рокэ тоже не стал. Наоборот, пришёл к нему, когда тот взялся за вино и гитару. Солнце почти скрылось за горизонтом, но его лучи словно продолжали согревать тёмную, изливаясь из обычно тусклого пламени свечей. Эр Рокэ пел о тепле и свете юга, Ричард понимал этого, хотя и не знал слов. Камни ровно довольно гудели. Бляшка с выведенным знаком привычно отвечала им. Сол. Солнце, жизнь, свет, сила.

Тюр. Воин, победа, честная схватка. Оформление характера, стойкость, настойчивость как терпение.

Второй раз в особняк герцога Алвы Герард летел, как на крыльях. Правда, радость новоиспечённого порученца немного угасла, когда оказалось, что самого Первого Маршала дома нет, а общаться предстоит исключительно с герцогом Окделлом. То есть, конечно, герцог Окделл был полон всяческих достоинств, но всё-таки не то. Да и со странностями он. Впечатление человека со странностями герцог Окделл оправдал практически моментально. Достаточно было одного брошенного на него взгляда, чтобы понять, что он снова стал другим, не тем, каким Герард его помнил. Никогда раньше Арамоне не встречался человек, так сильно меняющийся от встречи к встрече. Интересно, как господин Первый Маршал общается с ним каждый день, если сегодня это один человек, а завтра как будто бы другой? Сегодня герцог Окделл прямо кипел энергией и с ходу потащил гостя на тренировочную площадку, похоже, даже не расслышав его приветствие. Герард немного опешил от такого напора и покорно пошёл следом, про себя гадая, как следует обращаться с этим странным молодым человеком, который, с одной стороны, был ему ровесником, с другой – казался совершенно непонятным и чуждым созданием. Площадка была большая и удобная, выложенная гладким камнем. Ну, чего ещё ждать от герцогского дома, герцоги учатся шпагами размахивать не в огороде уж точно. – Эр… монсеньор приказал мне проверить ваши навыки, – сообщил Ричард и протянул Герарду шпагу. Герард осторожно взял оружие, взмахнул несколько раз, примериваясь. Робость вдруг ушла, сменившись уверенностью и предвкушением боя. Стало жгуче любопытно, каково это – сойтись с человеком, которого уже полтора года учит лучший фехтовальщик страны. И Герард готов был стоять до конца, будь его противником хоть ученик, хоть сам фехтовальщик, хоть герцог, хоть король. Оружие словно звенело у него в руках, радуясь вместе с ним и желая поскорее столкнуться с другим оружием в честном поединке. Они отсалютовали друг другу, и шпаги скрестились. Что Ричард недаром ходит в оруженосцах Первого Маршала, стало ясно сразу. Герард едва успевал отражать многочисленные мощные удары, уходить с пути, отскакивать, отклоняться. И ждать подходящего момента. Казалось, Ричард не использовал какие-то особо хитрые приёмы, но блокировать его атаки едва-едва удавалось. Силы герцогу Окделлу было не занимать, да и быстрый он был. Герард когда-то слышал, что все северяне поголовно неуклюжи и медлительны, но, похоже, это стоило считать наглым враньём. Либо оценщик сам был исключительно быстр. Наверное, в любом другом бою Герард бы уже или бросился бездумно атаковать и напоролся на чужой клинок, или пропустил бы укол в защите. Но в этот раз на него будто снизошло какое-то вдохновение. Он защищался и ждал, ждал, ждал подходящего момента с весёлым азартным терпением. Момент не спешил, Герард успел изрядно взмокнуть, когда, наконец, увидел свой шанс и нанёс укол… почти нанёс. И в тот же момент почувствовал, как сталь коснулась его бока. Обидно! Ричард улыбнулся с радостью победителя. – Ты лучше, чем я думал, – счёл нужным сказать он. – Ещё раз? Конечно, ещё! От такого предложения сейчас было совершенно невозможно отказаться. Ещё, ещё и ещё. Сражение захватило, как никогда, было весело, но не бездумно, наоборот, Герард был как никогда сосредоточен и внимателен. И даже пропуская удары, почти не чувствовал никакого огорчения. Они помогали понять, что он делает не так, и продолжать искать тот нужный момент, когда настанет время сделать правильный выпад. Ну, или уйти с линии атаки. Это было прекрасно. И в конце Герард сумел достать противника. Они оба окончательно выдохлись и почти упали рядом на широкую дубовую скамью. Тело слабо ныло от усталости, но Герард чувствовал, что готов ринуться в следующий бой, хоть сейчас. Правда, в бой его никто не звал. Жалко. Немножко. Ричард поднялся первым. Герард проследил за ним взглядом и увидел слугу с водой и полотенцами. Смыть пот было сущим наслаждением. Герард насухо вытерся и подошёл к ожидавшему его Ричарду. Слуга отложил влажные полотенца и протянул Окделлу какой-то конверт. – Вам письмо от баронессы Капуль-Гизайль. Посыльный не стал ждать ответа. Ричард кивнул, небрежно взял письмо и повернулся к Герарду. – Идём в библиотеку. В библиотеке их ждал шадди в тонких фарфоровых чашках и книги. Герард невольно ахнул, мгновенно выцепив взглядом прославленные тома по военному делу, которые сам так и не смог найти в дешёвых книжных лавках, не рассчитанных на подобные интересы. – Да, они великолепны, – подтвердил Ричард, проследив за его взглядом. – Ты разбираешься в теории? В голосе Окделла Герарду послышалось некоторая снисходительность, но он решил, что не стоит обращать на это внимания. Ричард уже давно живёт в доме Первого Маршала, наверняка эти книги для него – что-то обычное, повседневное, и восторг простого парня кажется забавным. Ничего, вот Герард послужит под началом Алвы, покажет, на что способен, и всё станет по-другому. Ричард сел в большое, обитое бархатом кресло, взял свою чашку и отпил. Герарду не хотелось отходить от книжных полок, он готов был раскрыть книгу и начать читать прямо там, где стоял, не отвлекаясь больше ни на что, но поступить так было, конечно же, нельзя. Герард вздохнул, словно навек прощался с лучшими друзьями, и вернулся к Ричарду. Осторожно опустился в соседнее кресло, очень мягкое, удобное, и взялся за свою чашку. Повисла некоторая пауза. Герард неловко поёрзал на месте, посмотрел на Окделла. Тот, казалось, о чём-то задумался, между бровей залегла складка, взгляд был чуть отрешённым и в то же время сосредоточенным. Если бы вдруг кто попытался напасть, наверняка бы получил мгновенный отпор. А ещё он был очень похож на профиль Алана Святого, портрет которого Герард видел на гемме у старого Ганса с конца улицы, который собирал всякие красивые штучки из камня и дерева. У Алана там было такое же вдохновенное и отрешённое лицо, если не знать, кто это, можно решить, что действительно святой. Хотя на святого Ричард всё-таки не походил, скорее на какого-нибудь легендарного воина. Пауза затягивалась. Герард подумал, что молчать нехорошо, но не знал, что можно сказать почти незнакомому человеку, с которым едва несколькими фразами перекинулся… Перекинулся… О, вот оно! – Герцог, я хотел поблагодарить вас. За талисман. Мне кажется… я уверен, он действительно принёс мне удачу. – Да, конечно, – кивнул Окделл как чему-то само собой разумеющемуся. – Плоды всегда падают вовремя. Но дальше он тоже должен помогать. Герард едва удержался, чтобы не выпучить глаза и не раскрыть рот, но сразу как-то успокоился. Кажется, от Ричарда можно ждать чего угодно. Интересно, это он один таким уродился или все Окделлы немного… странные? Если вспомнить историю, выходило, что если не все, то самые известные – наверняка. Раньше Герард всегда слышал, что Эгмонт поднял своё восстание потому, что был против власти Олларов и вообще нехорошим человеком. Но сейчас Герард вдруг подумал, что, может быть, старый Окделл просто… захотел поднять восстание, встав однажды утром с левой ноги. И, вот досада, не успел вовремя передумать. – А куда уехал Первый Маршал? – Герард решил перевести разговор на более безопасную тему. – Он занят, – пожал плечами Ричард. – Ведь завтра война. – Какая война? – поперхнулся Герард. – З-завтра?! Про войну слухи ходили, и он, как всегда, жадно ловил все новости. Но слухи были смутными и неопределёнными и уж точно никто не говорил про готовящееся отбытие Первого Маршала из столицы. – Завтра, – подтвердил Ричард, и его взгляд стал как будто растерянным. – Или послезавтра… скоро… – он осёкся и замолчал, словно к чему-то внимательно прислушиваясь, а потом вдруг опять слабо улыбнулся. – Какая разница, когда будет война? Главное, мы на неё попадём, вместе с эр… монсеньором. – Д-да, – сглотнул Герард и понял, что верит словам Ричарда, спокойно и безоглядно, как верят каменной опоре. – Конечно, это главное. Это главное. Они поедут на войну, и всё будет хорошо. Ричард был в этом абсолютно уверен, хотя сам не представлял, с чего решил, что эр Рокэ куда-то собирается. Просто знал и всё. Герард смотрел на него с воодушевлением, и Ричард окончательно решил простить ему неподобающее происхождение. Сын Свина совсем не походил на отца, и он понимал, что такое настоящее вдохновение битвы. Фехтовальщиком он был весьма посредственным, да и где мещанскому парню найти себе достойного учителя. Но песню сражения, которую пели Камни, услышал хорошо, а значит, всё в порядке. И они оба поедут на войну. С эром Рокэ. Ричард мечтательно улыбнулся и кончиками пальцев коснулся бляшки с ещё одним знаком. Тюр. Воин, победа, честная схватка.

Биркан. Береза. Знак плодородия. Дорога к рассвету и созерцанию. Возрождение, женское начало, понимание, где истинный дом, неудача в попытке обмануть себя или кого-то.

Уже наступал вечер, Первый Маршал так и не появился. Герард собирался отправиться домой, но герцог Окделл его не отпустил, сообщив, что у них есть ещё одно дело, после чего попросил немного подождать. Герард ожидал его возвращения, рассеяно глядя в окно. Дневное возбуждение схлынуло, оставив лёгкий звон в ушах и вязкую, приятную усталость. Герцог вернулся быстро, спокойный и расслабленный, будто Герард не с ним сначала полдня сражался, а потом разбирал описания сражений из книг. Боевой азарт в нём погас, будто и не было. Просто невыносимо непредсказуемый человек. – Нас пригласили в гости, – сообщил Ричард, поправляя манжеты. – Нас, – переспросил Герард. – Меня тоже? Но… ведь… меня никто не знает. Окделл пожал плечами, создавалось впечатление, что такие мелочи его не волнуют. Ощущение, что он как будто наполовину не здесь, а где-то, непонятно где, стало особенно сильным. Чувство было умиротворяющим, но странным. – Неприлично отказываться от приглашения, – уверенно пояснил Окделл. – Не возражайте, едем. Герард вздохнул. Он не чувствовал себя готовым ни к каким гостям, но отказываться было действительно невежливо, поэтому не оставалось ничего, кроме как последовать за герцогом. Всю дорогу Герард гадал, куда они направляются. К какому-то из старых генералов, знакомых господина Первого Маршала? А может быть, их сам Первый Маршал и вызвал? Действительность оказалась далека от любых, самых смелых, предположений Герарда. – Я рада, что вы нашли время уделить мне внимание, – промурлыкала Марианна, разглядывая молодых людей напротив. Это было забавно. Особенно её радовал новый порученец Первого Маршала, которого она пригласила ради шутки. Видимо, Ворон решил заняться воспитанием юношей – сперва оруженосец, потом ещё один такой же молоденький птенчик. Что ж, герцог Алва будет брать себе молодых людей, а она станет их… хм… образовывать. Получалось красиво, пикантно и весело, а Марианна любила всё подходящее именно под это сочетание. Она томно улыбнулась и немного поменяла позу, чтобы была лучше видна ярко-алая камелия в вырезе корсажа. Арамона поспешил отвести взгляд и схватился за свой бокал с вином, как утопающий за соломинку. Окделл… ах, эти юноши так быстро взрослеют. Он уже почти не краснел и научился находить слова, даже если речь не шла о его обожаемых сражениях. Должно быть, кампания в Варасте успела подарить ему не только военный опыт. – Ваши цветы были восхитительны. Кроме того, это не розы, такой приятный сюрприз, – Марианна взяла другую камелию и поднесла к лицу, как будто вдыхая запах, которого на самом деле не было. Эти холодные, жёсткие цветы никогда не пахли. – Я просто вдруг захотел сделать вам подарок, – чуть смущённо ответил Ричард. – И почему-то мне показалось, что они вам подойдут. Марианна весело рассмеялась. Вряд ли Окделл знал о значении своего подарка, цветы – явно не его стезя, но так получилось ещё лучше. Случайные совпадения – они всегда бодрят. – Вы совсем не пьёте, – заметила Марианна. – Вам не нравится вино? Ричард крутил свой бокал, до сих пор полный до краёв. На пальцах перстень, по виду – невероятно дорогой. Неужели он променял свою фамильную побрякушку на что-то более стоящее? Да и герцогская цепь выглядит совсем новой. Марианна никогда не видела такой блестящей работы, заставляющей камни смотреться просто невероятно. Собственные украшения тут же показались ей грубыми и тусклыми, хотя заплатить за них пришлось изрядно. Вот любопытно, откуда у Окделла деньги на такую роскошь? Не Ворон же ему дарит украшения! Это было бы слишком… особенно в свете упорно продолжающих ходить слухов. Иногда Марианне казалось, что эту сплетню кто-то раздувает специально, иначе за полтора года все давно бы привыкли и переключились бы на что-нибудь посвежее. Пикантных историй в свете всегда хватало. – Мне сейчас нельзя, – серьёзно ответил Ричард и окончательно отставил бокал. Арамона посмотрел на него с явным недоумением и как будто даже чуть-чуть отодвинулся. Марианна тоже удивлённо приподняла брови. Оруженосец Первого Маршала ударился в воздержание? Кто бы мог подумать, что это возможно! Марианне всегда казалось, что рядом с герцогом Алва совершенно невозможно думать ни о каком воздержании в принципе. Но настаивать она, конечно, не стала. Звякнула в серебряный колокольчик и приказала слугам принести шадди. – А вам нравится моё вино? – Марианна повернулась к Герарду. Тот немного оторопело кивнул, потом, видимо, понял, что это не достаточный ответ в беседе с дамой. – Да, очень, баронесса, – пробормотал он, стараясь смотреть куда-нибудь в сторону. Может быть, полагал, что открыто пялиться на баронессу неприлично. Марианне это скорее понравилось. В конце концов, пялятся на неё все, кому не лень, после этого начинаешь ценить чужую скромность. Впрочем, в ней тоже неплохо бы иметь меру, чтобы оная не перерастала в занудство. Нет никого хуже зануд! Окделл встрепенулся. – Марианна, я хотел спросить у вас... Вы сказали, что граф Килеан предупредил вас о готовящихся погромах и теперь он в Багерлее… Словно мысли подслушал! Вот о ком, о ком, а графе Килеане-ур-Ломбахе Марианна слышать не желала. Не желала! Мало того, что он был занудой, так ещё и беспринципным мерзавцем, из тех, которые свято уверены, что когда женщина говорит «нет», это значит «да, но возьми меня силой». Отвратительно! А Окделл постоянно заводит разговор об этом человеке, с чего-то вбив себе в голову, что в того можно влюбиться. – Граф действительно предупредил меня о погромах, – сказала она как можно равнодушнее и подняла с пола Эвро, посадив себе на колени. Собачка всегда её успокаивала, как любимая кукла когда-то в детстве. Шелковистая шёрстка приятно щекотала пальцы. – Мама говорит, что тем, кто ничего не сделал, чтобы предотвратить это, Багерлее мало, – вдруг поддержал её Арамона. – Нас самих чуть не… – он осёкся и снова отвёл взгляд. – Простите, баронесса, вам это, наверное, неприятно слушать. – Не будем о неприятностях, – согласилась она и тут же улыбнулась. – И можете меня звать просто Марианной. Этот титул, он такой холодный, такой официальный. Арамона опять немного деревянно кивнул. Окделл заметно нахмурился, но возвращаться к теме не стал. К счастью, этот вечер без Килеана был просто прекрасен. – Ричард, простите мне моё женское любопытство, но я никак не могу удержаться. Скажите, где вы купили эту цепь? Окдел посмотрел на неё с недоумением, как будто не понял вопрос. Повертел в пальцах украшенные звенья, снова посмотрел, с ещё большим удивлением. – Марианна, о чём вы говорите? Это фамильная герцогская цепь. Она очень старая. – Но… Она присмотрелась. Кольцо в самом деле было то же – фамильный перстень Окделлов, да и цепь… но смотрелись они совершенно не так, как раньше – невероятно роскошно. – Прошу прощения, – Марианна слабо улыбнулась и потёрла висок. – Мне показалось, должно быть. Так странно! – Так бывает, – кивнул Ричард. – Это нестрашно. – Действительно. Марианна снова погладила Эвро. Почему-то вдруг стало очень скучно. Несмотря на то, что Арамона был невероятно забавен, а Окделл – безмятежен и ненавязчив, внезапно превратившись в необычайно приятного собеседника. Но ей всё равно было скучно. Все эти мужчины, хороводом вьющиеся вокруг неё, которым нужно только одно, как и всем мужчинам. Цветы, вино, подарки, томные взгляды, постель, гортанный соблазняющий смех и жёсткий, как воск, цветок, прикасающийся к груди. Как же всё это надоело! Как парадное платье, такое красивое и такое тяжёлое, которое хочется содрать с себя, чтобы побегать по прохладной от росы траве босиком в одной сорочке, как когда-то, так давно, будто этого никогда и не было. «Я не хочу им улыбаться! – подумала Марианна с внезапным раздражением. – И говорить тоже не хочу, я хочу пойти спать. Одной, ну, или с Коко. Я давно с ним не была и соскучилась по его очаровательной домашней неторопливости, не то, что у всех этих светских жеребцов, которые думают, что единственная радость женщины – величина их члена». Марианна попыталась улыбнуться и отогнать подступившую хандру. Хандра ей, первой куртизанке Олларии, была совершенно не к лицу. Губы дёрнулись, но улыбки так и не получилось. Ричард смотрел внимательно, даже слишком. Его взгляд раздражал, Марианна не любила, когда мужчины видят её выбитой из колеи. Это давало им слишком много преимуществ, а давать преимущество мужчине может только круглая дура. – Я думаю… – Окделл поколебался, но продолжил. – Я думаю, нам стоит уйти. У вас замечательно, Марианна, но сейчас… Кошки его забери, заметил! Впрочем, тут бы и слепой заметил, она совершенно раскисла. Марианна выдавила жалкую улыбку. – Прошу прощения, но я нехорошо себя чувствую. Буду рада видеть вас обоих как-нибудь ещё, в моём доме вы всегда будете желанными гостями. Молодые люди поднялись и откланялись. Марианна вздохнула одновременно с досадой и облегчением. Плохо, что не удалось провести двух юнцов, но хорошо, что её оставили в покое. В комнату заглянул лакей и доложил о новой корзине цветов и визите Марселя Валме. – К кошкам Валме! – резко ответила Марианна. – И цветы тоже к кошкам. Скажи, что я заболела, умерла… придумай что-нибудь, в общем. Она резко встала и пошла вглубь дома. Сегодня она больше не будет играть со всеми этими мужчинами. Она будет спать. Причем с мужем. В уютной домашней постели, где нет места всем её ненужным кавалерам. Герард жадно глотнул прохладный воздух улицы. Уже темнело, но возвращаться домой не хотелось. Хотелось бродить по улицам или зайти в какой-нибудь трактир, смеяться и болтать с кем-нибудь, лучше всего, с красивой девушкой. Перед глазами Герарда словно вновь возник образ баронессы в ярком платье и с цветком на груди. Она была такая красивая… Мама будет волноваться, да что там, уже волнуется, но мысли об этом скользнули по краю сознания и ушли. Ведь всё в порядке, ничего не случилось. Карету Ричард отпустил, и они молча шли пешком, Герард не знал, куда, ему было неважно. В воздухе чудился запах сирени, хотя никакая сирень в это время года не цвела. После какого-то поворота Ричард вдруг засмеялся и кивнул на что-то дальше по улице в ответ на недоумённый взгляд Герарда. Там неторопливо шли двое, светловолосая девушка и какой-то мужчина. – Это Рико, – пояснил Ричард. – Слуга в нашем доме. Говорили, у него безнадёжная любовь, но, похоже, соврали. Светловолосая девушка засмеялась, привстала на цыпочки и прикоснулась губами к щеке своего кавалера. Точно, соврали. Ричард пошёл было дальше, но тут их окликнули. – Дор Рикардо! – молодой кэналлиец, очевидно, тоже из дома герцога Алвы, подбежал к ним и остановился, тяжело дыша. – Насилу нашёл… Дор Рикардо, возвращайтесь скорее! Там ваша сестра приехала. Ричард замер, открыл и снова закрыл рот. – Как приехала? – наконец тупо спросил он. Герард с трудом сдержал нервный смешок. Кажется, непредсказуемость Окделлов действительно была яркой семейной чертой. – С сержантом Гоксом, который должен был вас проводить, если бы вы возвращались из Надора вовремя, – охотно пояснил кэналлиец. – Сказала, что сбежала из дома. – Ой, – вырвалось у Герарда. Ничего себе! Мама бы за такое Сель просто выдрала. Хотя Сель бы и не стала сбегать, вот ещё. – И что теперь делать? – спросил Ричард, непонятно у кого, что ему делать, Герард точно не знал. – А эр… монсеньор дома? – Нет, – мотнул головой слуга. – Пока не появлялся. Ричард вздохнул с явным облегчением. – Ей же нельзя там оставаться, она девушка, – пробормотал он себе под нос. – Эр Лионель говорил, ей нужна патронесса. О патронессах Герард слышал, случайно в каком-то разговоре мамы и бабушки. Кажется, это были почтенные дамы, которые присматривали за молодыми девушками, чтобы не возникло каких-то там ситуаций. Под влиянием внезапного озарения Герард тронул Ричарда за рукав. – Моя мама… она вдова и уже не очень молодая. Кажется, она может быть. Окделл некоторое время смотрел на него, будто не понимая о чём речь, потом кивнул. – Да, конечно. Я подумаю об этом. Я пошлю за ней завтра. Потом он попрощался и ушёл вместе со слугой. Герард вздохнул и всё-таки отправился домой. Всё было просто ужасно, но Ричард продолжал улыбаться. Айрис поступила неприлично и просто недопустимо, но он почти не сердился. Айри можно понять, матушка в гневе из-за его поведения и наверняка стала особенно строга с девочками. Вечер был тёплым, камни мостовой под ногами сонно вздыхали и бормотали что-то утешающее. Всё будет в порядке, он найдёт Айри патронессу и попросит Катари взять её к Малому двору. Всё будет просто замечательно. Ричард ускорил шаги, чтобы быстрее добраться до дома. До своего дома. В кошеле тихонько напевала о чём-то прекрасном бляшка с нарисованным символом. Биркан. Берёза. Плодородие. Дорога к рассвету и созерцанию.