Guard my heart

Игорь привычно просыпается в объятиях Артёма и счастливо улыбается. Как хочется, чтобы вот так вот было всегда, каждый день засыпать и просыпаться в объятиях этого мужчины. Скажи ему кто-то, что он будет думать о таких вещах месяцок-два назад — Игорь не то что не поверил бы, еще и вмазал за такие слова. Мальчик закидывает одну ногу на мужчину, ещё сильнее к нему прижимаясь. Даже два сантиметра дистанции кажутся огромными. Что уж говорить про то время, когда Дзюба оставляет бедного и несчастного Игоря в школе. Одного. На целых семь уроков! Вдруг со стороны Артёма на его прикроватной тумбочке звонит телефон. Игорь смотрит на часы, удивленно замечая, что ещё только семь утра. Суббота. Кто, блять, звонит в такую рань? Мальчик перелазит через Артёма, и бросает свой взгляд на светившийся экран. «Кристина». Как же она бесит Игоря. Артём так и не расстался с ней, каждый день обещая Акинфееву, что завтра обязательно это сделает. Он просто ещё не подобрал нужных слов. Игорь же не понимал всех этих проблем, он расставался со своими пассиями хладнокровно и сразу — по смс. Или просто приходил на свидание уже с другой девушкой, мягко намекая предыдущей, что она уже не нужна. Что там такого сложно расстаться с какой-то бабой? Но может, причина в том, что отношения Игоря не длились дольше, чем две недели. А Артём встречался со своей любимой, Акинфеев морщится в отвращении, вспоминая как Кристина записана у Дзюбы в телефоне, три года или может даже больше. Игорь очухивается, осознавая, что Кристина все ещё названивает. Он уже хотел нажать на кнопку сброса, как вдруг Артём просыпается и мягко бьет мальчика по рукам, выхватывая у него телефон и отвечая: — Доброе утро, Кристин, — голос у мужчины ещё слегка хриплый после сна. Игорю хочется удушить эту женщину, потому что из-за неё это «доброе утро» было адресовано ей, а не ему, — Что-то случилось? — Нет, Тёмочка, все хорошо. Я просто беспокоюсь, ты давно не заезжал, — Игорь не слышит, что говорит девушка, но вряд ли это что-то хорошее. В тайне Акинфеев надеется, что Кристина сама решила расстаться с Артемом, но это очень вряд ли. Кто в здравом уме отпустит его добровольно? Игорь начинает действовать более активно, гладит пресс мужчины, не обращая внимания на строгий взгляд Артёма, намекающий на то, чтобы тот немедленно перестал. Акинфеев лишь улыбается и начинает кусать кубики пресса, оставляя алеющие следы зубов, плавно переходя ниже, целуя и проводя языком влажные дорожки около резинки трусов. Артём все так же пытается отстранить Игоря, слушая Кристину в полуха, но у него ничего не выходит. Акинфеев такой же настойчивый, как и сам Артём. — Да-да, прости, я очень занят, даже выходных не дают, — выходные у Артёма, конечно же, были, но он предпочитал проводить их в компании Игоря, ведь как можно оставить его детку на долго одного? — Да и ты, наверное, занята… — Артём нервно морщится, когда подросток таки снимает с сопротивляющегося мужчины трусы, и сразу берет почти весь член в рот, тут же максимально расслабляя горло и пряча зубы. Он начинает медленно двигать головой, на что Артём сильно закусывает губу, чтобы не стонать. Боже, он непременно накажет этого неугомонного подростка, но, а пока что пусть, блять, быстрее двигает головой. — Как жаль, Тёмочка, я очень соскучилась уже… Ты кстати костюм уже померял? А галстук подобрал? Нужно брать в цвет моего букета, чтобы мы сочетались… — Артём уже почти не слушает невесту, сильнее тянет за волосы Игоря и надавливает ему на голову рукой, чтобы тот взял ещё глубже. Акинфеев делает так, как папочка приказывает и ускоряется, быстрее трахая свой рот и совсем не щадя своё горло, которое и так саднит, не переставая. Дзюба закидывает голову назад, все так же закусывая нижнюю губу с невероятной силой, больно ударяясь затылком о спинку кровати при этом. — Ой, Тёма, у тебя что-то упало? — Кристина, кажется, услышала этот звук и в её голосе слышится беспокойство. Артём уже еле сдерживается, но все же выдавливает из себя: — Это… Б-бутылка с водой… — Артём тяжело дышит, жадно хватая воздух чуть ли не после каждого слова, а Игорь водит языком по уздечке, описывая какие-то лишь ему понятные узоры, — Я…на беговой дорожке…бегаю… Кристина понимающе улыбается, конечно, что ещё её жених может делать утром в субботу? Он и раньше всегда бегал и занимался спортом, чтобы всегда быть в форме, если все-таки вдруг удастся восстановиться в полиции. Женщина рада, что он до сих пор не теряет надежды, ведь не будет же он работать охранником вечно. Эта работа временная, чтобы накопить побольше денег для свадьбы. Но если по сути, то Артем до сих пор занимается спортом, только не по утрам, а по ночам и не на дорожке, а в постели. — Хорошо, Тёмочка. А, кстати, насчёт платья… Ты говорил мы вместе поедем выбирать, — Артём уже почти теряет сознание, он отстраняет от себя телефон, рукой прикрывая микрофон и сам подмахивает бёдрами, пытаясь загнать свой член ещё глубже в рот Игоря, хотя тот и так уже взял по самые яйца. Артём, наконец, не выдерживает и кончает с каким-то болезненным стоном, но старается быть как можно тише, все же вдруг Кристина может услышать, — Артём? У тебя все хорошо? — Да-да, прости, ногу свело, — Дзюба гладит Игоря по голове так, что последний чуть ли не урчит. «Рано радуется, все равно накажу, » — думает мужчина, но все же с любовью глядит на своего малыша, — а про платье, это разве не плохая примета, когда жених видит невесту до свадьбы? — Артем ловко переводит тему, а Игорь снова хмурится. Ему уже самому хочется вырвать телефон у Дзюбы и крикнуть в трубку — «пошла нахуй, дура, Тёмочка мой», при этом, конечно, отправив ей пару компрометирующих фотографий, где Игорь бы, конечно, непременно показывал язык. Но он прекрасно осознаёт, что Артём за такое его не то, что на сухую трахнет, но ещё может и попусту бросить. — Ой, да брось, малыш. Мы же все всегда делаем вместе. Как я без тебя выберу платье? Неужели ты не можешь хотя бы на пару часов уехать? — Артём уверен, Кристина строит милые глазки на том конце провода и невинно так улыбается, но Дзюбе хочется смеяться от этого всего. Девушка просто не знает, как правильно нужно просить. Артём гладит Игоря по голове, что тот уже почти засыпает. Мужчина с любовью смотрит на своё чудо. И то, как он ревнует сейчас, смотря на Артема снизу вверх — это очень мило. — Крис, прости, сейчас не очень удобное для разговора время. Мне надо в душ, — конечно же с Игорем, — и потом будить д… — Артём во время запинается и закашливается, делая вид, что подавился водой, — Игоря. А то ему ещё уроки делать надо… — Акинфеев недовольно морщится, и вправду осознавая, что ему нужно сделать домашку, а то из школы точно выпрут, а там уж мамка примчится на всех парах в Москву. — Хорошо, Тёмочка, позвони мне вечером тогда. Люблю тебя, — Артём понимает, что ему нужно ответить то же самое, ну или хотя бы «я тоже», но слова так и встают комом в горле под сверлящий взгляд Игоря. — Я обязательно позвоню, — Артём кривится, но все же добавляет, — Я тоже, — и сразу бросает трубку, обессилено откидываясь на простынях. Он понимает, что затягивает это все и делает только хуже себе, Игорю и, в особенности, Кристине, но он правда не знает, как порвать с девушкой так, чтобы он не был последним мудаком. Хотя он и так самый распоследний мудак, и ничто ему уже не поможет. Игорь встаёт с мужчины, до этого он все лежал на нем и, кажется, не дышал, внимательно вслушиваясь в каждое слово. Он кривится в усмешке и спрашивает: — Ну что, Тёмочка, когда за платьем поедем? — Игорь пародирует, как ему кажется, противный голос Кристины, хотя, конечно же, это не так. Артём хмурится ещё больше и недовольно смотрит на мальчика. — Игорь, ты не понимаешь… — Дзюба прикрывает одной рукой глаза, в надежде, что это поможет ему исчезнуть и избавит от всех проблем. — Тёма, я не такой дурак, каким кажусь. Даже я понимаю, что лучше сказать ей все сейчас, чем сказать ей «нет» на свадьбе. Не думаешь? — Артём притягивает подростка ближе к себе и обнимает, как будто это тоже поможет ему избежать всех проблем. Он нежно целует Игоря в макушку так, что тот немного оттаивает и расслабляется. — Прости, малыш, я знаю… Это правда очень трудно, — Артём весь напрягается так, что кажется, каждая клеточка его тела натянута как струна. Хоть Игорю и больно от того, что Артём все ещё не расстался с Кристиной, ему гораздо больнее видеть своего любимого мужчину таким разбитым и потерянным. Конечно, он может истерить и кричать, чтобы Артём немедленно перезвонил девушке и послал её нахуй, но Акинфеев прекрасно понимает, что мужчина так не сделает. И это все пошатнёт их и без того хрупкие отношения, хоть Игорь и более-менее уверен теперь, что Артём не уйдёт обратно к своей невесте, Акинфеев знает, что на земле ещё тысяча других девушек, и ничто не может помешать Артему начать новые отношения. Не с Игорем. Вдруг мальчику в голову приходит, по его мнению, гениальная идея. Он вскакивает, вырываясь из объятий Артёма, как ошпаренный и бежит в свою комнату. Даже такая уже привычная ноющая боль в заднице, вовсе не мешает мальчику бежать так, как он даже не бегал на зачетах в школе. Артём лишь удивлённо смотрит в след удаляющемуся Игорю, но сам не встаёт с кровати. Мальчик все равно вернётся, он всегда приходит сам. Игорь возвращается минуты через три, улыбаясь до ушей. Он что-то прячет в одной руке за спиной, и мужчина очень надеется, что это наручники, чтобы можно было, наконец, пристегнуть неугомонного подростка к кровати. — Тёмааааа, — Игорь загадочно улыбается, садясь на край кровати, но все также пряча что-то за спиной. Артёму уже это все не нравится, какие там секреты могут быть у его детки, и что он прячет? — Я знаю, что поможет тебе расслабиться, — Артём вопросительно приподнимает бровь, но все также неотрывно смотрит на мальчика. Игорь, наконец, показывает руку, вытаскивая её из-за спины и раскрывая ладонь. Боже, почему Артём не удивлён? В ладони мальчика лежит пакетик с травкой. Там буквально несколько грамм, хватит, наверное, не больше, чем на две самокрутки. Артём закатывает глаза и выхватывает пакетик из рук мальчика. — Мы не будем курить, Игорь. Это нелегально, — Артём уже порывается встать и выкинуть пакетик к чёртовой матери от греха подальше, но Игорь недовольно хмурится, вздыхая: — Трахать меня тоже нелегально, тебя же это не останавливает? — Артём замирает как вкопанный. Боже, Игорь теперь всю жизнь будет тыкать ему этим? Поскорей бы ему исполнилось восемнадцать. Мужчина тяжело вздыхает, осознавая, что день рождения у него лишь через полгода, — Ну брось, Тёмочка, что ты как старый дед, ну? Весело же будет, — у Игоря глаза горят так, как будто он выиграл лотерею, — мы оба просто получим удовольствие, но немного другим способом. Тоже незаконным, как ты любишь. Артёму вовсе не хочется всего этого делать, но в то же время не хочется портить мальчику настроение. Дзюба и так виноват перед ним. И, может быть, расслабиться все-таки не такая плохая идея?.. — Артём осуждающе смотрит на то, как Игорь закручивает самокрутки и цокает языком. Мальчик дико бесится на это и, наконец, не выдерживает: — Ты будто знаешь, как закручивать! Сам давай тогда, — Игорь отдаёт все необходимое Артему, и лишь удивленно приподнимает бровь, когда Дзюба буквально за пару минут скручивает идеальные самокрутки, не рассыпая абсолютно ничего и так, что ничего не расклеивается. — Артём? — Мальчик с удивлением поднимает брови. — Ничего не хочешь мне сказать? — Игорь смеётся и садится к мужчине на колени. Артём как-то двузначно смотрит на Игоря, пока не отвечает: — Я люблю тебя? — Акинфеев снова так мило краснеет и крепко обнимает своего папочку. Артём уже не впервые это говорит, но каждый раз сердце все равно начинает биться чаще, и подросток дико краснеет. Поэтому Дзюба пытается смущать мальчика лишь ещё чаще от этого всего. Артём вставляет одну самокрутку Игорю в рот и поджигает, потом проделывает все то же самое со своей. Они курят, выдыхая почти что одновременно. Дзюба вновь гладит мальчика по попе, удобнее усаживая того у себя на промежности, пока Игорь так же увлечённо играется с волосами Артёма, пытаясь накрутить короткие пряди на палец, что, в прочем-то, ему не очень удаётся. — Игоря накрывает гораздо быстрее, чем Артёма. Ему хватило буквально несколько затяжек, как он уже начинает смеяться и не совсем контролировать своё тело. Дзюбу не накрывает с одной самокрутки, так что он помогает докурить Игорю его, приговаривая, что иначе малыша совсем унесёт в далекие и неизведанные дали. Игорь все так же над чем-то смеётся, а Артём, наконец, расслабляется. Все тревожащие его мысли уходят на задний план и в голове остаётся абсолютная, даже немного пугающая звенящая пустота. Акинфеев смотрит прямо мужчине в глаза, и Дзюба невольно замечает, что зрачок у мальчика уже так расширен, что почти не видно такую прекрасную радужку глаза. Игорь вновь над чем-то смеётся, сильнее прижимается к мужчине, естественно, сильнее прижимаясь попой к промежности Артёма так, что у последнего уже начинает вставать. Вдруг Акинфеев притягивает к себе мужчину, страстно целует и добавляет, отстраняясь: — А ты знаешь, что когда мы смотрим на что-то, что нам очень-очень нравится, то зрачки расширяются, — Игорь неотрывно смотрит в глаза Артема, ведь у последнего зрачок тоже уже расширился. Дзюба лишь ведёт плечами на это заявление, прежде чем добавляет: — Ты просто накуренный, придурок, — смеётся и слегка кусает Игоря за шею, обновляя уже начавшие заживать засосы. Акинфеев лишь недовольно по-детски хмурится, что Теме становится смешно. Хотя, Артему сейчас все кажется безумно смешным. — Ты совсем не умеешь быть романтичным… — как-то тяжело вздыхает Игорь и больше подставляется под эти полуукусы полупоцелуи, ведь ему всегда так мало. Артём хмыкает, кусая мальчика ещё сильнее. — Дурак какой, — переходит уже на губы, нежно покусывая нижнюю, — Это я то не умею? — Артём хмурится на это заявление, — Сегодня вечером, двадцать-ноль-ноль. Свидание. Игорь удивлённо смотрит на мужчину. Его ещё никогда не приглашали на свидания. Подросток всегда приглашал сам своих пассий, и то, нормальным свиданием это не назовёшь. Всегда все заканчивалось минут за пятнадцать, когда Игорь уже увлечённо стаскивал лифчик и трусы со своих «возлюбленных». Артём непонимающе смотрит на странно серьезного Игоря. Потом мужчина тормошит его и теперь уже спрашивает: — Так что? Придёшь? — гладит мальчика по спине, плавно забираясь под футболку и проходясь кончиками пальцев по синякам и торчащими от худобы мальчика косточкам. — Конечно приду, дурачок, — мальчик сильнее выгибает спину, чтобы Артему было удобно. Игорь тихо стонет, закусывая свою многострадальную нижнюю губу. Дзюба вдруг отстраняет подростка от себя и показывает ему язык. — Кто обзывается, тот сам так и называется, — мужчина смеётся, а Игорь подхватывает его смех, пока они оба не сливаются в долгом поцелуе. — Игорь вовсе не хочет признаваться себе, что у него предательски потеют ладошки. Когда такой приятный дурман с травы спал, Акинфеев так же и растерял всю свою смелость. Боже, свидание… Игорь совсем не мог себе представить, куда Артём его поведёт. Что они будут делать? Этот и ещё куча других вопросов мучили мальчика уже на протяжении часа. Артём ушёл готовить, так называемое, свидание, лишь сказав мальчику, что зайдёт за ним без пятнадцати восемь. Игорь уже ходит по кругу в своей комнате так долго, что уже даже голова начинает немного кружиться. Но он совсем не может сесть, голова тут же начинает болеть еще больше и больше волнение охватывает подростка. Боже, ведь он даже далеко не девственник уже. Что так волнуется? Артём приходит, как и обещал, без пятнадцати восемь. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Он накрывает глаза Игоря плотной темной повязкой так, что Акинфееву уже не по себе. Он чувствует себя какой-то девчонкой из романтического фильма. Но ему нравится. Артёму же знать об этом не обязательно. Дзюба ведёт подростка за руку, напоминая, где находятся ступеньки или прочие препятствия, чтобы мальчик не упал. — Ну все, детка, мы пришли, — Артём пригибается и снимает повязку. Перед взором Игоря предстаёт джакузи, усыпанное лепестками роз и свечами вокруг. Так же на бортике стоит бутылка шампанского, предусмотрительно опущенная в ведерко со льдом. Боже, Игорю ещё никогда не устраивали что-то подобное. О нем ещё никто никогда так не заботился. Возможно, да, это банально или что-то еще, но когда такое делает тебе любимый человек — забываешь обо всем. Акинфеев визжит прямо как девка какая-то, и запрыгивает на Артёма, страстно того целуя. Но Игорь вовремя вспоминает, что кое-что забыл. — Тёмочкаа, я же плавки не надел, — снова целует мужчину, крепче обнимая его и сильнее прижимая к себе. Артём лишь усмехается, добавляя: — Они тебе и не понадобятся, детка, — Артём заговорчески играет бровями, а Игорь вновь краснеет, — это еще не все… Артём быстро стягивает с себя спортивные штаны, так как он был одет только в них и живо залазит в джакузи, жестом подзывая мальчика к себе. Игорь мнётся ещё пару секунд, прежде чем тоже стягивает с себя джинсы и легкую хлопковую рубашку. Мальчик не знал, куда его позовёт Артём, поэтому остановил свой выбор на чем-то среднем между совсем простой и совсем пафосной одеждой. Артём все так же изучающе смотрит на Акинфеева, как будто видит его впервые. Игорю думается, что Дзюба, кажется, и так знает каждый миллиметр его тела и не только глазами, но все же так и не может насытиться. Игорь снимает трусы, отбрасывая их как можно дальше, в тайне надеясь, что они ещё не скоро ему понадобятся. Артём уже разливает шампанское по фужерам, когда Игорь, наконец, залезает в джакузи, удовлетворенно отмечая, что вода не слишком горячая, но в то же время и не слишком холодная. Дзюба недовольно хмыкает, когда подросток отсаживается от него на достаточно приличное расстояние — на другой край. — Детка… Ну ты что, малыш? На коленки ко мне садись, — мужчина улыбается, разводит руки в стороны в приглашающем жесте так, что Игорь вовсе не может сопротивляться. Не то, что он хотел, конечно. Акинфеев резво пересаживается, удобнее устраиваясь на коленях мужчины, лишь краем сознания осознавая, что что-то твёрдое уже вновь так привычно упирается ему в зад. — Может, хотя бы выпьем? — Игорь смеётся, откидывая голову на плечо Артёма, удобнее устраиваясь на нем. Старший тоже смеётся и даёт мальчику фужер. — Ну, на брудершафт, — Игорь с удовольствием пьёт, ещё сильнее прижимаясь к Тёме. Они неподвижно сидят ещё какое-то время. Дзюба нежно гладит мальчика по пояснице и тихо шепчет что-то о том, как любит свою детку. А Акинфеев млеет от этого всего. То ли вода его так развозит, то ли присутствие любимого мужчины, то ли шампанское, но уже неимоверно клонит в сон. Мужчина, кажется, замечает это, и быстро встряхивает мальчика, не давая ему уснуть. — Ну ты чего, малыш? Ещё не все, — Артём хитро улыбается до ушей, резко поднимает Игоря из воды, удобно усаживая того на бортике. Игорь лишь шипит, когда температура резко меняется и немного ёжится от холода, но резко перестаёт двигаться, когда осознаёт, что ещё его папочка собрался делать… — Ну-ка, ножки, — Артем разводит его ноги, поворачиваясь к Игорю лицом и приникая губами к коленной чашечке. Игорь откидывается на руки, запрокидывая голову и позволяя себе всем телом ощущать Артема. Дзюба тем временем скользит по внутренней стороне его бедра, вылизывая его, ставя засосы и оставляя яркие кровоподтеки. Акинфеев болезненно постанывает от слишком сильных укусов, но Артем трепетно зализывает каждый из них. — Нравится? — Артем кидает взгляд на каменный стояк Игоря, отвечая на свой же вопрос и плавно переходит ко второму бедру, украшая его своими багровыми метками. — Мгм, — выстанывает мальчик, несмело забираясь пальчиками в волосы на затылке Артема. Охранник, не глядя, скользит пальцами по его торсу, немного нажимая на тело, чтобы мальчик лег на холодный кафель спиной. — Малыш, — Игорь слушается папочку, находя его руку и переплетая их пальцы. Артем заканчивает со вторым бедром и размашисто проводит языком по члену Игоря. Акинфеев лежит, сжимая руку Артема и просто вслушиваясь в тихий шум воды. Помещение окутано полупрозрачной завесой горячего пара, что так крышесносяще контрастирует с холодной плиткой. Дзюба кладет вторую руку на торчащую тазобедренную косточку, вбирая в рот член Игоря сразу наполовину. Акинфеев стонет, до одури сексуально выгибаясь в спине и подаваясь навстречу к телохранителю. Артем сглатывает с его членом во рту, беря в горло и ускоряя движения головой. Через пару минут Акинфеев смелеет, сжимая влажные волосы Артема и задавая собственный темп: начиная медленно и постепенно ускоряясь. Ножками Игорь обхватывает спину Дзюбы, притягивая его к себе и сильно прижимая на инстинктивном уровне. В голове мальчика уже мелькало довольно много вопросов, начиная от закручивания косяков и заканчивая теми, «почему Артем сосет лучше чем любая шлюха?», но исчезали они, порой, даже быстрее чем появлялись. Игорь чувствовал, как его член скользит внутри узкого горла туда-сюда и, боже, Дзюба единственный и самый лучший папочка в его жизни. Игорь почти плачет, когда останавливает его голову максимально вжав ее в свой лобок и кончая в его горло и рот. Артем медлит еще пару секунд и медленно выпускает его член изо рта с характерным звуком, затем сглатывает и облизывает алеющие губы. — И это еще не все, малыш, — Артем вылезает из джакузи и снова завязывает Игорю глаза, Акинфеев рвано дышит, все еще отходя от оргазма, — отдышись, да, — Дзюба осторожно поднимает его обмякшее тело на руки, прижимая к себе. Он идет к достаточно большому дивану и укладывает на него уже отдышавшегося Игоря. Мальчику немного страшно, «мало ли, что этот непонятный Артем может сделать…». Дзюба же вновь не может насмотреться на подростка. — Тшшш… — Артем целует его в лоб, чувствуя легкую панику своего малыша, и берет одну из свечей с журнального столика поблизости, — не бойся, — Тема проводит пальцами по его телу, немного успокаивая Игоря и усмехается его немного неоднозначной реакции, в то время как самому Игорю предельно страшно. Он видит далекое ничего и чувствует легкий запах ароматизированных свечей. «Свечи…». Артем синхронно с мыслями мальчика осторожно наклоняет свечку, позволяя воску медленно выливаться на плоский живот Акинфеева и стекать по ребрам вниз, застывая; Игорь рвано втянул воздух, обжигаясь, но, черт, он не ожидал, что это будет ощущаться именно так. Так горячо, так непредсказуемо. Его громкое дыхание дрожало, живот хаотично втягивался во вновь одолевшей его легкой панике, но она была уже даже приятной. Тема поднимается рукой выше, вслушиваясь во вдохи и выдохи Игоря и то, как подрагивало его тело от горячего воска, — нравится? — Артем отставляет свечу и берет вторую. Игорь же будто утратил дар речи, потерявшись в ощущениях и просто желая непредсказуемого продолжения. Дзюба аккуратно проводит языком по его разукрашенному бедру, чтобы затем снова покрыть его слоем воска. Его пальцы скользят к члену Игоря, обхватывая его плотным кольцом, чувствуя всю отзывчивость его тела. — Готов ко второму раунду, малыш? Игорь просто стонет в ответ, потому что, боже, он больше, чем просто готов.