Guard my heart

Утро встречает Игоря упирающимся ему в бедро стояком Артема. Акинфеев простонал, поворачиваясь к Дзюбе и легко целуя его в губы, на что мужчина хмурится и притягивает мальчика ближе, крепко обнимая. — Твой член пиздец как стоит, — смеется Игорь, пробуждая Артема ото сна, — доброе утро. — Доброе, — снова мурашки бегут по спинке Игоря, пока Артем прижимается губами к яркому засосу на его шее, — я голоден, — Дзюба легко встает, осбождаясь от таких приятных объятий подростка, и хрустит суставами после сна. — Я тоже, — тихо говорит Игорь, ловя глазами каждое его движение. Артем смотрит на него глазами цвета светлых незабудок и идет на кухню. Игорь переводит взгляд на потолок, как только Артем скрывается из виду и лежит, просто наслаждаясь моментом. При мыслях, что всего этого уже могло и не быть, хочется лезть на стену, молиться, чтобы все это никогда не прекращалось, и каждое утро было таким. Игорь уже не представляет свою жизнь без Артёма, Дзюба плотно засел в мозгу, кажется, будто даже пустил корни в каждой клетке тела Акинфеева. Раньше бы это все пугало подростка, но сейчас на душе спокойно. Вскоре до Игоря доносится запах бекона и свежего кофе, что заставляет его живот урчать, и ноги сами несут мальчика на кухню. Он обнимает суетившегося перед плитой Дзюбу со спины, прижимаясь к нему грудью, вдыхая аромат мужчины, улавливая уже такие любимые нотки цитрусового шампуня. Артем расслабляется в утренних объятиях, на пару секунд откидывая голову назад. — Выглядит вкусно, — Игорь встает на носочки и заглядывает Артему через плечо. Дзюба лишь усмехается, про себя фыркая — «ещё бы». Телохранитель выключает плиту, раскладывает весь завтрак по тарелкам и наливает кофе, уже на автомате подвигая сахарницу поближе к Игорю. — Приятного аппетита, — они сидят за столом друг напротив друга, и Артем только хочет начать завтракать, как его телефон снова вибрирует. Дзюба очень надеется, что это не мама. Им уже хватило вчерашнего диалога. Больше не надо, спасибо. Но на экране высвечивается — «Коко». Артем облегченно вздыхает, но все равно медлит довольно большой промежуток времени, осознавая, что они не общались уже достаточно давно. Еще с тех пор, как Дзюба вылетел из полиции. Они оба были слишком заняты. — Доброе утро, — все же отвечает Тема, прижимая телефон к уху, задумчиво тыкая вилкой еду на своей тарелке. — Привет, Дзю, — динамик позволяет Игорю слышать все, что говорят на другом конце провода, поэтому он притаился, ловя каждое слово и ревностно сжимая челюсть, что не укрывается от взгляда Артема. «Боже, какой ребёнок», — как жизнь? — добавляет Саша, на что Дзюба улыбается и втайне наслаждается ревностью своего малыша. — Не жалуюсь, твоя как? — Артем не слишком приветлив, хоть в глубине души, но он не признается себе в этом, он скучал. Друга очень не хватало, особенно в такие моменты, как сейчас. — Я думаю, может, как в былые времена? Выпьем, закусим, посидим… Что думаешь? — Саша игнорирует вопрос о своей жизни, что автоматически намекает, что дела идут, наверное, не очень. — Я слышал твоя свадьба отменилась, что же произошло? — Сашка, кажется, действительно обеспокоен, что Дзюбе даже становится немного совестно от того, что мужчина даже не позвал его на свадьбу, хоть она и расторглась в итоге. Причина была проста — ни Кристина, ни Мама Тёмы, ни даже его отец не очень то жаловали Сашку, хоть и знали его лет с шестнадцати. По их мнению, особенно по мнению мамы, именно из-за Сашки Тёма связался с «плохой компанией». Артём же все время отшучивался и говорил, что это он эту «плохую компанию» и организовал, чтобы родители перестали гнать на Сашку. Мама лишь смеялась на это все и называла сына дураком, но ведь в каждой шутке есть доля правды, не так ли? Родители стали лишь более одобрительно относиться к Кокорину, когда он за Артёмом пошёл в полицейскую академию, чтобы позже также стать полицейским. Казалось, они оба встали на путь истинный. Но отец снова начал сомневаться в Сашке, когда невзначай слышал от своих бывших коллег по работе, ведь он сам сколько лет проработал в милиции, что с этим Кокориным что-то не чисто. Ходили слухи, что он чуть ли не покрывает какую-то опасную преступную группировку, пользуясь своим служебным положением. Сергей, естественно, сказал о своих предположениях сыну, на что Артём привычно отмахнулся, добавив, что «Это же Сашка! Ты совсем дурак? Сериалов своих ментовских пересмотрел по НТВ, что ли?» — Не сошлись характерами, — сухо отвечает Артем, осознавая, что пауза затянулась. В голове опять всплыл вчерашний инцидент, заменяя воспоминания о друге, и говорить об этом не хотелось, — я на работе. — Все же устроился куда-то? — В голосе Кокорина можно уловить усмешку. — Телохранителем одного семнадцатилетнего дурачка, — закатывает глаза Артем, отводя взгляд. Игорь резко ударяет его по ноге под столом, заставляя Тему болезненно зашипеть скорее от неожиданности, чем от боли. Сашка заливисто смеется в трубку. И Артём снова осознаёт, что друга все-таки очень не хватало. — Бери его с собой и посидим где-нибудь, как белые люди, — Артем переводит взгляд на Игоря, будто спрашивая его, но все же не дожидается ответа. — Почему бы и нет? — — Артем бля! — Игорь ходил за собирающимся Артемом уже битый час и жужжал ему на ухо. — Я не хочу в ебаный ресторан! Пойдемте в фаст фуд! Артем в который раз закатывает глаза: — Зажрался ты конкретно, — Дзюба поворачивается к Игорю и смотрит на него сверху вниз, — И вообще, базар фильтруй свой! — Акинфеев привычно пропускает мимо ушей последнее высказывание, все так же недовольно сверля Дзюбу взглядом. — Пойдем или сегодня секса не будет, — Игорь надул губки, складывая руки на груди, пытаясь серьёзно и устрашающе смотреть на мужчину. Артем на это заявление лишь подошел к Акинфееву в плотную и прошептал в самые его губы, опаляя их горячим дыханием: — Сам же не вытерпишь, — и легко чмокая, — ладно, не пойдем в «ебаный ресторан», — сказал телохранитель, набирая в телефоне смс, сообщая другу, чтобы они втроем пошли в кфс или типа того. Игорь в порыве обнимает своего папочку, сильнее прижимаясь к нему и осознавая, что он бы правда вряд ли выдержал. И Артём это слишком хорошо знает. Мудак. — Весь путь до города Игорь просто не мог отлипнуть от Артема, касаясь его колена, скользя выше, к промежности. — Игорь, — Дзюба кидает на него короткий взгляд, и Игорь немного смещает руку обратно, но со временем возвращает на место и так по кругу, — малыш, вечером. Акинфеев надувает губы, но руку не убирает, просто оставляя ее в неподвижном состоянии. — Детка, я серьезно, — Артём снова переводит взгляд с дороги на подростка и строго смотрит, чтобы тот понял, что это все не шутки, — Мне хватило вчера, Игорь. Никаких касаний, а уж тем более поцелуев на людях, — Акинфеев снова дуется и показывает Артёму язык, отворачиваясь к окну и убирая руку с бедра мужчины. Он сам не дурак, все прекрасно понимает головой, но сдерживать себя действительно трудно. — Я все понял, Папочка… Не маленький, — Игорь все же разворачивается обратно и снова смотрит на Артема, уже в общем то не дуясь. Все таки Дзюба прав, как никак. — И никаких «Папочек» и «Тёмочек», ясно тебе? — мужчина слегка усмехается, прекрасно понимая, как тяжело Игорю будет звать его просто по имени. Акинфеев тоже это прекрасно осознает, но все же не может удержаться: — Как скажете, Артём Сергеевич. — Они втроём сидят в кфс несколько часов. Игорь рядом с Артемом, а Саша напротив. Этот Кокорин выглядит уж больно счастливо. А то, как он набросился на Тёмочку с объятиями, как будто он сучка нетраханная, привело Игоря в такую тихую ярость, что он уже хотел вернуться домой и найти этот ебучий пистолет и пристрелить этого друга. Мальчик бесится ещё больше от того, что он еле сдерживает себя, чтобы не наброситься на Тему, а старший вообще не подает виду не то, что они любовники, но складывается такое ощущение, что они даже не знакомы, что, естественно, обидно для подростка. Хоть он и понимает, что это все для конспирации. «Лучше бы дома остался, ей богу». Хотя при мыслях о том, что Игорь бы не смог контролировать ситуацию, мало ли в каких дружеских отношениях состоят Тёмочка и ебучий Кокорин, Акинфеев бесится лишь еще больше. Артем полностью увлечен какой-то глупой беседой со своим другом и смотрит только на него таким горящим взглядом, что Игорь правда ревнует. Так ревнует, что он в ярости. Почему-то подросток не ревновал Дзюбу так сильно даже к Кристине. Артем же реально чувствует себя счастливым. Напротив него снова его лучший друг, и все, будто, в былые времена, если бы еще и не любимый человек по правую руку, который хоть и выводит из себя слегка. Но Дзюба на самом деле тоже сдерживается, и то, что Игорь все пытается взять мужчину за руку под столом, вовсе не помогает. Хоть Сашка и друг, но он все же работает в полиции и мало ли, чем это может закончиться на этот раз. Все-таки долг важнее дружбы. Кристина удалила его во всех социальных сетях, но из полиции ему все еще не позвонили, так что Артем надеялся, что она успокоилась. Возможно, это было очень низко, но он был почти уверен, что она слишком любит его, чтобы написать на него заявление в полицию, понимая, что тогда Артём попросту сгниет в тюрьме, особенно, если подключатся родители Акинфеева. Хотя, зная Крис и ее вспыльчивость, он все же побаивался, но не выдавал это. Мужчина все же надеялся на её благоразумие. — Как там в полиции работается? — Артем улыбается, отпивая колу из своего стакана и бросая быстрый взгляд на Игоря, понуро опустившего голову. Мужчине самому хочется наплевать на всех, пересадить мальчика к себе на колени и обнимать, обнимать, обнимать, но нельзя. Артём теперь боялся не только даже того, что Сашка здесь, но и того, что они точно так же могут наткнуться на каких-то знакомых. Ведь Москва такой маленький город, ну просто как в деревне, ага. — Да все как раньше, — Саша пожимает плечами и все не сводит с друга глаз, что, Артём должен признать, весьма неловко и странно, но Дзюба снова не подает виду, списывая все на то, что они уж очень давно не виделись. Может он просто сильно изменился, вот Кокорин и не может на него наглядеться. Игорь поднимает глаза, разглядывая Сашу и замечая, как он пялится на его Артема. Это просто не может не напрягать. Он вроде только успокоился, когда Тёмочка, наконец, разжалобился и сжал руку мальчика на пару минут под столом, потом ещё нежно проведя по бедру, но этот Кокорин. У мальчика снова было нехорошее предчувствие, впрочем он пытался гнать все эти мысли подальше. — Как на личном? — Дзюба играет бровями, потому что ему правда интересно. И хочется узнать все в подробностях. Раньше они постоянно с Сашкой мерились, если не членами, то бабами. У кого краше, у кого погрудастей и даже у кого лучше сосет. Критерии, конечно, не всегда были понятны, но их все устраивало. Сейчас Артём даже немного скучает по тем временам. Хотя с Игорем соскучишься… — Да… — Тянет Сашка, кажется, первый раз отводя глаза за всю их встречу, как будто ему за что-то стыдно, — тоже без изменений. Холост и одинок, — горько усмехается Кокорин и снова смотрит на Артема. И это уже блять очень бесит Игоря, что он готов просто ударить по ебаному столу, встать и уйти, забрав Дзюбу с собой. — Артём, уже поздно, — Акинфеев косится на время, хотя на часах всего шесть вечера, — мне надо делать домашку, — тут же выкручивается он, но подсознательно думает, когда же в последний раз он вообще был в школе. Тема снова быстро заглядывает в его карие глаза, замечая там яркие вспышки гнева и искры разгорающейся ярости и даже ревности. Это, конечно, очень тешит самолюбие мужчины, но доводить до греха все же не стоит, а то Игорь в гневе истерит в тройном размере. Принцесска. — Ладно, мы, — Артем делает паузу, смотря на Сашу с некоторым сожалением, — наверное уже пойдем… И правда, дела и все такое. Игорь тут же буквально утаскивает Артема за собой, получив зелёный свет на то, что пора валить. Мужчины даже еле успевают попрощаться. «Ну и славно» — думает мальчик, — «Ещё обжиманий тут не хватало, ага. И так хорошо посидели.» — Игорь, блин! — Дзюба опомнился только в машине. — К чему такая спешка? — Артем еле успевает договорить, как губы Игоря приникают к его губам, тут же проникая в рот и сплетая языки. Акинфеев перелазит на колени Дзюбы и уверенно привычными движениями расстегивает ремень на его штанах. — Игорь! — Замолчи, — мальчик снова затыкает его поцелуем, разбираясь с ремнем и молнией на штанах и уже забираясь руками под толстовку Артема, ловко достигая пальцами вставших сосков и сильно сжимая их, немного прокручивая в разные стороны — давай, по-быстренькому. Прямо здесь… Я весь вечер ждал, — глаза у Игоря горели каким-то безумным блеском, что Дзюба сам начал поддаваться этому безумию. «Ну если его малыш так хочет, то почему бы и нет?» Машина припаркована не так далеко от общественного места, но находится в довольно темном уголочке, что делает это место неуязвимым и почти идеальным, что Артем просто не может ломаться перед своим малышом. В конце концов он тоже скучал. Дзюба тут же прижимает его к себе за голову, как только мальчик хочет отстраниться от его губ, снова притягивая Акинфеева за ремень ближе к себе в очень хозяйском жесте. — Мой, — почти рычит он, пока Игорь возится с его джинсами и бельем, доставая член и обхватывая пальцами. Хочется, чтобы его детка снова взял в ротик, но в машине сделать это все слегка затруднительно. Дзюбе и так всегда тесно. Артем улыбается нетерпеливости мальчика и залезает руками под его кофту, проводит кончиками пальцев по спине, подаваясь бедрами к его сжатому кулаку. Игорь почти доводит его, затем резко отпускает и убирает руки так, что Артем чуть ли не разочарованно стонет. — Я надеюсь, ты чистенький, — говорит телохранитель, расстегивая его штаны и скользя руками к ягодицам, сжимая их с дикой силой, что на местах старых синяков появятся новые, — я не рассчитывал, что мы будем трахаться, поэтому презервативы не взял. На самом деле, Артем пожалел, что не взял еще одну ленту, когда Игорь начал прикасаться к нему на пути туда, потому что, боже, «Игорь» и «не взять презервативы» — это две катастрофы, которые не должны стоять в одном предложении. Но мальчик сам виноват, нечего было его подгонять, когда они собирались.  — Абсолютно чист, что насчет тебя? — Ах, да, смазки тоже нет. Хотя, по правде, Артем давно хотел проверить насколько сложно взять это тело чисто в природных условиях, хоть и понимал, что Игорю будет больно. Но Дзюба все же надеялся, что уже достаточно растрахал подростка, и теперь все это будет не так болезненно, как было бы раньше. — Кристально, — Дзюба стягивает с него штаны вместе с бельем до колен и снова тянет на себя, расставляя ноги мальчика пошире. В машине ужасно тесно, что заводит и немного бесит одновременно, — не мог дома дождаться, негодник, — Артема снова затыкают поцелуем, пока Игорь прогибается в спине, ближе к члену Темы. Старший дополнительно смазывает ствол слюной, подставляя его ко входу мальчика. Руки Артема тут же в каменной хватке оказываются на боках Игоря, чтобы снова полностью контролировать мальчика и всю ситуацию в целом. Как он любит. — Сегодня тебе придется быть тихим, — говорит Тема, притягивая его вниз и одновременно толкаясь наверх. Без нормальной смазки и презика это так жарко, тесно и близко, что Артему снова кажется, что у них первый раз. В Игоре так горячо, что все это сводит с ума, вновь лишая рассудка. Игорь утыкается носом куда-то в районе его уха, затыкая себя и не выпуская стоны, но активно подмахивая бедрами, ещё сильнее насаживаясь. Его зубки впиваются в хрящик ушной раковины, что Артему становится больно, но это все так малозначительно, относительно того, что он чувствует членом. — Темочка, — Игорь сжимает его плечи, громко постанывая в сомкнутые губы, — Темочка, тише, — Акинфеев с силой кусает его за плечо, — больно. Дзюба выходит из транса только тогда, когда зубы Игоря пронзают его кожу на плече, и он замедляется. Мальчик облегченно выдыхает, отпуская плечо и пугаясь самого себя от того, какой силы укус там остался. — Так нормально? — Артем двигается плавно, одной рукой поглаживая спину Игоря и прижимая его к себе, пока младший кивает. — Ты такой горячий… — Охранник прикрывает глаза, целуя Игоря в губы. Вскоре каждая клеточка тела Игоря натягивается до безумия сильно, что он становится слишком чувствительным — сплошная эрогенная зона. Головка его члена трется о кубики пресса Артема, пока тот касается его сосков, снова ускоряясь. Акинфеев выпускает несколько несдержанных стонов, подаваясь навстречу своему папочке, лишь ускоряя темп. Проходит пара минут боли, тесно смешанной с истинным наслаждением, после чего они разряжаются почти синхронно и Игорь впервые чувствует такое обжигающее семя Артема в себе. — Если ты вдруг залетишь, это будет прикольно, — устало смеется Артем, обнимая лежащего на нем Акинфеева, — мы перепачкали одежду, малыш, — Дзюба осматривает их заляпанные штаны и поджимает губы. — Плевать, — Игорь очень податлив в руках Артема сейчас. Он позволят одеть себя и застегнуть на нем штаны, его усталость берет свое, перемешиваясь с пока легкой болью в пятой точке. — Садись и поедем домой, — мальчик слушается, смотря, как Артем разбирается со своими джинсами и чувствуя, как частичка Темы буквально вытекает из него прямо сейчас, — понравилось? — Игриво изогнув бровь, спрашивает Артем, пиля своего детку взглядом. — Угу, — Игорь устало устраивается на пассажирском сидении возле водителя и глаз с него не сводит, — только больно немного. — Со смазкой лучше пойдет, — Артем заводит машину (и не только машину) и наконец выезжает с парковки. Они едут в приятной, спокойной и до одури уютной тишине, что Игорю даже удается задремать. Артем кидает на него взгляд, понимая, что сам даже не может ощутить, насколько он счастлив сейчас. Но вдвоем они смогут ощутить это счастье. — Кокорин не мог глаз свести с Артема. Он всегда был неплох — выглядел очень горячо и сексуально, и когда Саша впервые задумался об этом, он понял, вот они, первые тревожные звоночки. И так и было. К увольнению Темы он уже чувствовал к нему не только платонические чувства, и они даже были близки; настолько, что Саша был почти готов признаться, но нет, Артема уволили, и их общение довольно резко сошло на нет, хоть этому и не было особых причин. И сейчас, Кокорин видит его снова. Вживую. Как он жестикулирует, говорит, двигается и еще много, много, много всего. И еще он видит какого-то паренька рядом с ним, да, да, семнадцатилетний Игорь или очередной золотой мальчик, которому необходим охранник. Это официальная сказка. Но Сашка не дурак. Он видит эти взгляды, чувствует это напряжение. Такого не бывает между телохранителем и клиентом, также такого не бывает и между друзьями, а значит — тут другое. Что-то… Большее. После ухода Артема и Игоря, Саша сидит в заведении еще минут пять или семь, обдумывая все это, и, будто, снова возвращается в свое прошлое. Пока не замечает черную ветровку Артема, висящую на спинке стула. Он тут же вскакивает и хватает одежду, успевая вдохнуть все такой же свежий и цитрусовый запах, исходящий как от кофты, так, он уверен, и от ее хозяина. Саша вылетает из кфс, замирая и ища взглядом машину, которая может принадлежать типичному золотому мальчику. Как он и предполагал, чёрный Порше, единственная подходящая статусу машина а-ля «подросток с Рублевки» стояла сбоку, уходя в пустынный двор. «Фух, » — про себя чертыхнулся Кокорин и сбежал с лестницы, «успел». Саша подошел к машине сзади и заглянул в окна. Он замер, заметив, что на водительском сиденье сидит не один человек. Он достал телефон и подошел ближе, делая сначала пару снимков, а затем включая видеосъёмку. «Так и знал, » — произносит он про себя, прикрывая рот рукой, как только замечает, что это даже далеко не невинное действо. В его голове все быстро встает на свои места, сорванная свадьба вяжется с уже не двузначными взглядами и всем этим напряжением. Кокорин почти не может оторвать взгляд от Артема, даже поражаясь этой раскрепощенности мальчика, сидящего на его бедрах. Он даже признается себе, что выглядит это правда горячо. Саша отходит чуть дальше, опасаясь быть замеченным и, выключив съемку, проверят качество и свет на фотографиях, удостоверясь, что все видно хорошо. «Но теперь-то ты точно будешь моим, Дзю.»