Guard my heart

Артем смог уснуть лишь под утро. Его просто терзало все, что произошло, вдобавок непривычно было спать одному. Сначала Кристина, потом мама, сейчас Саша… Все просто не умещалось в его голове, казалось, она сейчас попросту взорвется. Но Игорь был нужен Артёму. Жизненно необходим, как воздух. Он уже не мог спать, не чувствуя это теплое тельце рядом. Не чувствовать запах его волос, проваливаясь в сон. Хотелось держать его за руки и обнимать всем телом; касаться. Игорь обнимал подушку в своей комнате. Но все это было не то. Он уже отвык спать на своей кровати, где нет запаха Темы, где матрац не прогибается под тяжестью двух тел, вынуждая Акинфеева все время скатываться к Артему. Ближе и ближе. Своя собственная комната уже кажется очень чужой, что невозможно тут находиться. Но Игорю очень больно от осознания, что его папочка что-то от него скрывает. И ему очень страшно, что Темочка бросит его. Что же случилось, что Артема что-то так гложет? Все же мальчик засыпает намного раньше Дзюбы и встает примерно в девять утра, чувствуя себя ужасно опустошенным и осознавая, что все это нихуя не сон. Он идет на кухню, где сонный (видимо так и не заснувший) Артем уже готовит завтрак на двоих. Игорь мимолетно улыбается, но затем убирает радость с лица. Он садится за стол, не говоря ни слова, и смотрит на руки Темы, на слегка выступающие вены. Но подросток пересиливает своё желание прикоснуться, заговорить или хоть как-то контактировать с Артёмом. Акинфеев же, в конце концов, дуется. Он подходит к столешнице, чтобы налить себе стакан воды, хотя пить вообще не хочется. Игорь удовлетворенно подмечает взгляд Артема. Чувствуется, что тот хочет что-то сказать, но, видно, как обычно не может найти слов. Подросток решает красиво удалиться, а то вот-вот сам накинется на Дзюбу. Он ставит стакан на место и уходит в гостиную, сам не зная зачем. Игорь сидит какое-то время на диване, лишь сильнее погружаясь в мысли о том, что же Артём скрывает. «Ну в конце концов, будь оно правда важно, он бы непременно сказал, так ведь?» С кухни очень вкусно пахнет беконом, что у Игоря предательски урчит в животе. Дзюба приходит в гостиную, молча ставит завтрак на журнальный стол перед подростком, наливает апельсиновый фрэш и хочет уже удалиться, как Игорь его вдруг останавливает: — Позавтракай со мной, — мужчина удивлённо смотрит на подростка, — Не могу кушать один… — Игорь понуро опускает голову, как будто в этом есть что-то постыдное. Но он правда ненавидит есть один. — Хорошо, малыш, — Игорь улыбается, вновь слыша такое уже привычное «малыш», но он тут же стирает улыбку с лица. А то Артём ещё надумает чего, ага. Мужчина уходит на кухню, но уже через пару минут возвращается, садится к Игорю вплотную, так же молча ставя свой завтрак перед собой. Они едят в непривычно неловкой и угнетающей тишине. Игорь не может отвести взгляда от Артема, что старший, естественно, замечает, хоть подростку и кажется, что он беспалевный. — Игорь, прости меня, — начинает Артем, тоже переводя глаза на мальчика, — я вчера не хотел обидеть тебя, — Игорь поднимает на Тему глаза и его руки сами автоматически тянутся к телохранителю. Артём выглядит уставшим и провинившимся, что подростку становится жаль мужчину. Он обхватывает его лицо руками и тихо, почти неслышно шепчет: — Темочка, пожалуйста, никогда от меня ничего не скрывай, — Игорь не может сдерживаться, те считаные часы, что они провели раздельно — будто вечность. И они все никак не могут друг на друга вновь наглядеться теперь. Артем кладет свои ладони на руки Игоря и опускает глаза. — Я тебя очень люблю, малыш, — Дзюба говорил совершенно искренне, подняв глаза цвета нежной лазури, в которых можно было увидеть больше, чем просто его душу. — И я тебя, — Игорь говорит тихо и проводит большими пальцами по его скулам, а после убирает руки, приступая к завтраку. Они неловко молчат, будто, все, что можно сказать уже и так сказано, пока ножка Игоря весьма неоднозначно касается ноги Темы. Их взгляды тут же соединяются, но Артем отводит глаза первым, решая продолжить эту игру. Игорь ведет ногой выше, затем обхватывая лодыжку Артема обеими ногами. — Темочка, — Игорь выпивает свой фрэш и делает небольшой глоток кофе из чашки Артема напоследок. — Я тебя слушаю, малыш, — Артем улыбается, допивая свой кофе и ожидая ответа от Игоря. — Пойдем, — Акинфеев встает, берет его за руку и быстро, почти переходя на бег, ведет мужчину в его же их комнату. Артем послушно идет, пошло ухмыляясь Игорю в спину, ещё раз осознавая, как скучал по своему малышу. Акинфеев ложится на середину их кровати спиной, разводит ноги и манит Тему к себе глазами. Дзюба улыбается, на них обоих одно белье, что выдает заинтересованность Игоря. Руками он нашаривает ящик комода сзади себя и достаёт оттуда их недавнюю покупку, которую они так и не успели опробовать. Глаза Игоря чуть округляются и сверкают. Кажется, что он немного напуган, но если подросток и готов оказаться кем-то обездвиженным, то только Артёмом. Дзюба старается побыстрее отмести мысли о том, что Кокорин мог подогнать ему такие наручники. При чем в далеко не сексуальной обстановке (от этих мыслей становится тошно), потому что и при ней тоже. Игорь нервно закусывает губу, невинно хлопая карими глазками. Артем застегивает наручник на одной руке и протягивает цепочку через железные прутья изголовья, обездвиживая и вторую руку Игоря. Акинфеев очень сексуально изгибается, дергая руками, буквально крича о своем полном и безграничном подчинении Артему. Дзюба залезает на постель и ловко стягивает с Игоря белье. Его член уже стоит, и Артем ухмыляется, поджимая губы. Мальчик снова прогибается, подаваясь к рукам Темы, но тот умело убирает их, не давая Игорю никаких касаний. — Ну, Тема, — Артем смотрит на него из-под опущенных ресниц, снимая с себя боксеры и просто наслаждается тем, как развратно сейчас выглядит его мальчик. Так невинно и податливо, так до безумия горячо. Телохранитель все же обхватывает одной рукой его член, просто с силой сжимая у основания и начиная влажную дорожку от живота к груди, оставляя после себя яркие следы-укусы, что можно легко проследить его путь; далее к шее, снова нападая на нее и терзая зубами. Игорь почти кричит, открывая Артему больше доступа к каждой зоне, где оказываются губы и зубы мужчины. Руки Игоря все шумят наручниками, инстинктивно желая коснуться себя или хотя бы прижать Артема ближе. — Ты мой малыш, — Тема отдаляется, разглядывая эти затуманенные от желания и возбуждения глаза, — скажи мне, чего ты хочешь? Игорь стонет, красиво открывая и закрывая рот, что, боже, Артем может смотреть на это гораздо больше, чем целую вечность. — Тебя-тебя-тебя, — Игорь говорит быстро, почти срываясь на крик. Он выглядит таким своим с этим разноцветным телом, кровоподтеками, засосами и синяками повсюду. Так правильно. Артём улыбается и снова утягивает Игоря в долгий поцелуй. Мальчик дергает руками в попытке обнять его, но браслеты лишь сильнее впиваются в нежную кожу. Мужчина же наслаждается полной беспомощностью своего малыша, сейчас он планирует вдоволь с ним наиграться. Дзюба отстраняется и ухмыляется, проводя по плоскому животу Игоря, но намеренно не касаясь члена, хоть Акинфеев и дергает бёдрами навстречу, мягко намекая. — Я не понимаю, скажи нормально, детка, — прикусывает сосок подростка, вынуждая того стонать ещё громче, почти срываясь на крик. Игорь смотрит помутневшим взглядом, сильно прикусывая нижнюю губу. Он краснеет, не в силах озвучить то, что ему надо вслух. Но Артём настойчиво продолжает игнорировать член и задницу подростка, лишь только поглаживает по животу и выгнутой спинке, попутно оставляя засосы на шее и ключицах. Игорь открывает рот, порываясь что-то сказать, но изо рта вылетает лишь новый порывистый стон. Подросток снова вскидывает бёдра, ведь Артём так близко-близко, ещё чуть-чуть и можно, наконец, потереться о его пресс. Но Дзюба лишь ухмыляется, тут же отстраняясь. А казалось бы какой-то блядский миллиметр. — Давай, детка, — низко шепчет, прикусывая уже другой сосок и слегка посасывает его, — Скажи своему папочке… — Игорь обессилено дергает руками. Так хочется коснуться себя там, где надо. — Ммм, — у Акинфеева не получается сразу озвучить свою просьбу, так как Артём кусает подростка за ухо, что у последнего вырывается лишь новый стон, — хочу тебяяяя, — снова срывается на новый стон и инстинктивно разводит свои ноги ещё шире, предлагая себя своему папочке так развратно и грязно, — Тёмааа, ну трахни ты уже меня, — все так же вскидывает бёдра в попытках как-то потереться об Артема. Дзюба целует Игоря, яростно сражаясь с ним языками. Акинфеев уже чуть ли не болезненно стонет, но Артём ещё не наигрался. Это ещё не все. — Скажи «пожалуйста», — Игорь закидывает голову назад и сталкивается взглядом со своими же руками, скованными наручниками и так горячо становится от этого. Запястья ужасно ноют от жгучей боли, но все это кажется таким незначительным. Он чувствует, что его член уже чуть ли не дергается, готовый, наконец, выпустить сперму, но Артем вовремя пережимает его у основания, заставляя подростка сильнее закусить губу и моляще смотреть на мужчину. Дзюба уже, кажется, сам еле сдерживается, но терпения у него гораздо больше, чем у малыша, так что он терпеливо ждёт выполнения своего приказа, — будь хорошим мальчиком для меня… — П-папочкааа, пожалуй… — договорить он не успевает, как Артём одним мощным толчком входит в абсолютно не сопротивляющегося Игоря, — стааааа… — мальчик заходится новым криком и начинает дергать обездвиженными руками ещё сильнее. Нежная кожа запястий уже прилично стерта, что кисти покрываются полупрозрачными разводами алой крови. Артём сжимает Игоря за бёдра и толкается ещё глубже, выходя почти полностью, оставляя лишь только головку, и снова медленно и размеренно толкается. Акинфеев замечает, что что-то не так. Член мужчины ощущается непривычно горячо и близко. Он удивлённо вскидывает бровь, осознавая, что Тёма не надел презерватив. Дзюба, кажется, замечает реакцию мальчика и слегка ускоряется, добавляя: — Я же знаю, как тебе понравилось, когда я кончил прямо в тебя, — прикусывает Игоря за плечо, оставляя розовеющий след от зубов, внимательно следя за тем, как и без того красное лицо Акинфеева покрывается ещё большим румянцем. Подросток хочет сказать что-то протестующее, несмотря на то, что это чистая правда. Но Артёму же вовсе не обязательно об этом знать. Игорь дергает скованными руками, стонет ещё громче, в перерывах между «А-артеем» и «П-папочкаааа», умоляя мужчину ни в коем случае не останавливаться и двигаться лишь быстрее. Дзюба и не собирается останавливаться, даже если прямо сейчас в их комнату вломится Кокорин с целым подразделением полиции, Кристина и вся семья Темы сразу. Артём сжаливается над своей деткой, видя, что тот больше не может. Он обхватывает изнывающий член, подстраивается под свои же толчки и быстро, с нажимом, дрочит Игорю, упиваясь его стонами и металлическим шумом наручников, шумом его полной власти и доминирования. Игорь не выдерживает первым и кончает, сильно дёргая руками, и вновь стонет, но уже от боли. Артём следует за ним буквально через пару минут, бурно изливаясь во внутрь своего малыша. Он отстраняется и выходит, удовлетворенно наблюдая, как часть спермы вытекает из ануса мальчика. Кинув быстрый взгляд на такого разгоряченного и до сих пор пристегнутого к кровати Игоря, у еще не отдышавшегося с первого раза Артема уже встаёт снова. Боже, что этот развратный мальчик с ним творит? — Ну что, ещё разок? — Дзюба снова улыбается и целует Игоря, одновременно проталкивая два пальца подростку в анус. Артём сам чуть ли недовольно стонет, ощущая свою же сперму, — Ну я смотрю можно уже и без смазки. Да, малыш? — Акинфеев снова не находит слов, резко двигает голову вперёд, сталкиваясь губами с Артёмом, самозабвенно целуясь с ним. Игорю уже снова хочется. Ещё очень хочется коснуться Дзюбы руками, провести по прессу до сосков, сжать их и прокрутить. Он снова беспомощно дергает руками. — Тёмочкааа, отстегни, пожалуйста, — подросток стонет и изгибается до будущей боли в пояснице. — Детка, ну чего ты? — Артём недовольно смотрит на него, потом разводит его ножки ещё шире, целует бёдра и смотрит на Игоря снизу вверх, что очень непривычно, — Мы же только начали… Акинфеев стонет, с трудом переводя дыхание, но все же находит в себе силы сказать ещё хоть что-то: — Ну, папочкааа, я рук уже не чувствую, — опять изгибается, возбуждая Артема лишь ещё сильнее, — Пожалуйста, — умоляюще смотрит своими карими глазами, полностью разоружая мужчину, — Я… тебе…отсосу потом, — ещё больше подставляет шею под засосы, удовлетворенно закатывает глаза, — после душааа… Артём смотрит на своего малыша, но не может насмотреться. Он все-таки сжаливается и отстегивает запястья, растирая затёкшие конечности. Потом целует их и ждёт, пока кровь снова начнёт приливать к рукам. — Так хорошо? — целует уже самого мальчика, счастливо улыбаясь. — Так да, — Игорь тоже улыбается, обнимая Артема, — Ну все, я в душ… — Я с тобой, малыш, — Дзюба играет бровями, снова умиляясь с того, как его детка краснеет. — Нет, Тёма… Я так не вымоюсь, у меня уже сперма сейчас там застынет, — Игорь встает и краем глаза смотрит в зеркало, отмечая россыпь новых засосов и укусов. Он мысленно обещает себе, что в следущий раз уже сам прикует Артема к кровати и так же всего пометит. — Артём лежит на кровати, счастливо растянувшись по всей длине и нетерпеливо ждёт, когда там Игорь уже вымоется. Все, конечно, хорошо, но Артём совсем не учёл того, что в порыве страсти забыл закрыть дверь за замок. «Зачем? Мы ведь дома одни.» Дверь распахивается, и Артём чуть не падает с кровати. — И-Ирина Владимировна? — он нарочно кричит, надеясь, что Игорь услышит его сквозь шум воды. Женщина заходит, слегка смущаясь того, что Дзюба по пояс голый. — Да, это… Я тут Игорешу ищу, где он? — Ирина отводит встревоженный взгляд, стараясь не смотреть на Артёма. — Я… А Вы как тут? — Артёму кажется, что он в каком-то своём самом страшном кошмаре. Блять, боже. Что это за хуйня? Хочется смеяться и плакать одновременно. Слава Богу, он убрал наручники обратно в тумбочку буквально за пару секунд до того, как Ирина вошла. — Да я… — женщина не успевает закончить, как Игорь выходит из ванной, счастливо улыбаясь. Он не смотрит в сторону двери и свою маму не замечает. Артём вымучено смотрит на Акинфеева, кидает взгляд в сторону двери, но подросток не придает этому значения. Он обернут лишь в одно полотенце на бёдрах, так, что прекрасно видно все засосы и отметины. — Тёмочка… Ну что, второй раунд? — Игорь идёт к кровати и не понимает, почему Артём с таким ужасом на него смотрит, пока не слышит стальной холодный голос со стороны: — Ага, может сразу третий? — Акинфеев поворачивается, до последнего надеясь, что ему послышалось. Но нет. Его мама стоит в дверях, сверля взглядом сына и его телохранителя. Игорь чуть ли не стонет, хочется убиться прямо тут. «Что она, блять, тут делает?» — М-мам? — подростку кажется, он упадёт на пол прямо сейчас. Он лишь на периферии сознания замечает, что хорошо, хотя бы не зашла пятнадцатью минутами ранее. Но это все равно полный пиздец. — Уже забыл как мать родная выглядит? — Ирина ещё не кричит, но она близка к этому. Что это, блять, за хуйня? До неё не сразу доходит ужас всей ситуации и что здесь, блять, происходило до её появления. Игорь неотрывно смотрит на Артема, встречаясь с таким же взглядом, полным страха и неподдельного ужаса. — Пойдём, поговорить нужно. Женщина не кричит, боже, нет. Лучше бы кричала. У Игоря ноги свинцом прилипли к полу, он не мог ступить и шагу. Но он знал, что если сейчас не пойдёт за мамой, сделает лишь ещё хуже. Он ещё раз тяжело вздыхает и уходит, бросив прощальный взгляд на Артема.