Собирая камни

Этот день тянулся для Дика бесконечно медленно и в то же время словно пролетел в один миг. Длинный-длинный день, наполненный яростью, отчаянием, горечью и болью, сменявшими друг друга, как в каком-то безумном черно-белом калейдоскопе. Ричард старательно стискивал зубы, заставляя себя смотреть прямо, не прятать глаз и не срываться на отчаянный рык. Ричард послушно занимался делами, хотя строчки на бумаге прыгали перед глазами и разбегались тараканами по щелям, так, что лишь с большим трудом удавалось понять смысл написанного. Ричард изо всех сил делал вид, что ничего не случилось. Ведь на самом деле, ничего не случилось. Просто Рокэ, наконец, сказал правду. И хорошо. Намного лучше, чем если бы это случилось через месяц или два, разве нет? И Дик не будет вызывать его на дуэль. Или о чем-то просить. Ни за что. Повелителю Скал не пристало показывать, что его задело отношение потомка предателя, такого же бесчестного, как его предок. Повелителю Скал не пристало унижаться и проситься обратно, лучше смерть на месте. Повелителю Скал не пристало даже просто спросить – за что? Ну за что так? Неужели это месть за предательство? С Ворона бы сталось, он злопамятен и хладнокровен, как змея. Впрочем, это уже неважно. А ты держи голову выше, Ричард Окделл. Больше тебе ничего не остается. Луис, конечно же, сразу заметил. Решил, что Дик вчера наделал глупостей из-за его слов, попытался извиниться. Ричард только отмахнулся. - Ты здесь ни при чем. Просто я уезжаю в Надор. Луис замер, потрясенно уставившись на него. - В Надор? Но… почему? Потому что господину регенту надоела его игрушка. Ричард почувствовал, как деревенеет лицо. - Потому что я – Повелитель Скал и герцог Надора. Потому что я должен проверить, что там случилось и заняться этим лично. Я и так слишком задержался. Следовало сказать спасибо Рокэ Алве за то, что он дал себе труд придумать столь удобный повод, позволяющий сохранить остатки гордости. Дик почти начал смеяться от этой мысли, но в последний момент спохватился, вспомнив, что он не один. Никто не должен был узнать. Уж на такую малость его выдержки должно хватить. Ведь должно? Луис смотрел растерянно и несчастно, он явно не ожидал подобного. Дику тоже было жаль, но это чувство было так мимолетно по сравнению с остальными, что он забыл о нем почти тут же. - Когда? – спросил друг. - Через три дня, - собственный голос звучал сдавленно, но рыданий и жалобных ноток в нем, слава Создателю, не было. Луис еще некоторое время потеряно потоптался рядом, попытался о чем-то говорить, но Дик его просто не слышал, и он со вздохом отошел. Ричард был этому почти рад. И снова зарылся в бумаги, спрятался за стеной чернильных строчек от всего мира. Работы оказалось неожиданно много, но сегодня это даже радовало, вскоре в голове не осталось ничего, кроме непонятных, бессмысленных строк бесконечных документов, и это было хорошо. Пару раз к нему пытался подойти Робер, который прорвался к своему кабинету, громко убеждая всех, что он уже здоров и нечего тут разводить сантименты над его старыми царапинами. Дик вызверился на Повелителя Молний так, что тот шарахнулся и больше не приближался, передавая поручения через Луиса. Для Ричарда это стало облегчением – видеть Робера он не мог. Нет, он не боялся, что не справится с собой и кинется на бывшего друга. Как ни странно, подобного желания не возникло ни на секунду. Да даже если бы и возникло, Дик какой-то отстраненной частью себя понимал, что не имел на подобное права. Это же все Рокэ, а Робер ни в чем не виноват, он ничего не делал. Он просто занял то место, которое принадлежало Ричарду и которое - безжалостная горечь неожиданно заставила быть так же безжалостно честным - которое он потерял только по своей вине. Никогда и ни к кому еще Дик не испытывал такой ненависти, как к Роберу – бесконечной, безнадежной и отчаянной, со сводящим с ума привкусом вины. Никогда и ни к кому. И все равно не хотел ничего Роберу сделать. Хотел только никогда больше его не видеть. День подошел к концу, а дела и не думали заканчиваться, за что Ричард был готов благодарить Создателя. Он бы не выдержал, если бы отвлекся хоть ненадолго. Если бы был вынужден идти по пустым улицам в пустой гостиничный номер и оставаться там один на один с пустотой внутри. Поэтому Дик упрямо сидел за столом. Слова приказов, писем и договоров расплывались у него перед глазами в неровном пламени свечи. Кажется, никого больше здесь не осталось, и это тоже было просто замечательно, Ричард зверски устал от людей вокруг. Голова разболелась, но он продолжал сидеть, пока, не выдержав, не уткнулся лбом в бесконечные бумаги, проваливаясь в зыбкий сон, похожий на беспамятство. Робер осторожно заглянул в комнату и снова вздохнул. Он весь день нет-нет, да незаметно приближался к Дикону, так, чтобы тот не заметил, и проверял, все ли в порядке. И злился про себя на Рокэ, даже понимая, что тот прав, все равно безумно злился. Только бы Дикон ничего не выкинул! Больше всего сейчас Робер опасался оставить Ричарда одного, пожалуй, это занимало его сильнее, чем поимка убийцы. Он, конечно, завалил мальчика делами, нужными и ненужными, важными и неважными, всякими-разными, лишь бы тому было некогда даже голову поднять, но на душе все равно скребли кошки. Проклятый Рокэ! Робер осторожно, чтобы не разбудить Дика, подошел к нему и задумался. Спать здесь – слишком неудобно, но будить Ричарда совершенно незачем. Осторожно-осторожно, словно имея дело с хрупкой стеклянной статуэткой, Робер поднял Дика, перенес к себе в кабинет и устроил в большом темно-зеленом кресле. Кресло осталось еще со времен Килеана, а то и раньше, и было словно создано для сна. Робер подозревал, что в свое время его заказали специально для того, чтобы комендант мог спокойно отдохнуть в собственном кабинете, отговорившись срочной работой. К счастью, Ричард не проснулся. Робер накинул на него плащ, укрывая почти с головой, отошел и налил себе вина. Надо было ехать домой, но не хотелось. К Рокэ не хотелось ехать тем более, Иноходец всерьез опасался, как бы при встрече его не обуяло острое желание съездить Повелителю Ветра по морде. Налив себе вина, Робер машинально крутил в руках бокал и смотрел в окно. За окном было темно и свистел ветер. Как всегда. Дверь тихо-тихо стукнула, заставив Робера резко повернуть голову. На пороге стоял Луис. Странно, что он-то тут забыл в такое время? Может, и правда, за Ричарда беспокоится? Родственник смотрел на Робера внимательно и как-то… оценивающе. Повелитель Молний подобрался, сам того не заметив, и чуть шагнул в сторону, так, чтобы уйти с яркого света. - В чем дело, Луис? Все-таки Луис - пятиюродный брат или троюродный племянник? Кажется, все же племянник. Робер особо не вникал в тонкости родственных связей. Его семья, настоящая семья, мертва, а самые близкие из оставшихся - Катарина и Жермон. Потому появление дальнего родственника Робер воспринял спокойно и даже равнодушно. Близкие не те, кто связан по крови через неизвестных тетушек и дядюшек, а те, кто близок по духу. Однако родичу он помог поначалу и деньгами, и работой. Потом Луис встал на ноги и сблизиться с Робером не пытался, за что тот ему был благодарен. Потому нежданное внимание как-то настораживало. - Так что случилось? - настойчиво повторил Робер, разглядывая родича и пытаясь понять, откуда у него такое чувство, что будь он лошадью, то встал бы на дыбы. - Я просто хотел узнать, как Дик? - значит и вправду беспокоится о Диконе. Хорошо, если они подружатся. Мано упоминал, что они сидели вдвоем в таверне, когда Дик сорвался из-за слухов. Кстати, вот отличная возможность уточнить некоторые детали! - С ним все в порядке, просто приболел, - отговорился Робер и почти без паузы спросил. - Луис, что ты сказал Дику в тот день, когда вы пили в "Медном роге"? Он словно с ума сошел. - Эээ... да ничего особенного, - Луис слегка смутился, - просто ляпнул по неосторожности. - Что именно? - Робер сощурился и чуть наклонился вперед. - Слухи идиотские, - буркнул Луис, отводя глаза. - Рассказывай. - Ну… будто бы Дик и Рокэ Алва спят вместе! - выпалил Луис, глядя в пол. Кто бы сомневался, что речь пойдет об этом. Как мерзко, даже Альдо такого не позволял. - Откуда ты об этом услышал? - Робер ощущал почти охотничий азарт. Выслеживать, выспрашивать - это не для него, а вот взять след и честно идти по нему - совсем другое дело. - Просто говорят... - Почему именно граф Датон? - Рокэ как-то сказал, что нельзя давать противнику время для того, чтобы подумать и собраться с силами для отпора. Луис не противник, однако явно говорит не все. - Мерзкий человек, он мог и не такое рассказать, - ответил Луис, медленно отступая к двери. - Ты говорил с ним лично? - что-то не складывалось в цельную картину, и Робер пытался вычислить, из-за чего происходит нестыковка. - Как-то увидел во дворце, - быстро сказал Луис, нахмурившись. Значит, и вправду граф Датон распространял эти слухи! Однако тогда получается, что Аноним вовсе не подставлял невинного человека, а либо был с ним в сговоре и решил избавиться от союзничка, ызаргам свойственно пожирать друг друга, либо не являлся автором слухов, а просто ловко манипулировал уже имеющимися. Но Рокэ говорил, что самой горячей придворной новостью была расцветка платья Марианны, а Рокэ всегда находился в курсе событий и не стал бы ничего утаивать в этом случае. Что же получается, граф союзник Анонима? Но как-то слишком очевидно и нелепо... Или Луис лжет? Зачем? - Ты не говоришь всей правды, - Робер подошел почти вплотную, не предоставляя родичу возможности для маневра, чтобы выйти из кабинета. - Я говорю, что знаю! - запальчиво воскрикнул Луис. - Не вижу причин для недоверия! Или слухи не лгут? Последнее родственничек сказал таким тоном, что Робер моментально насторожился. Так не говорят про порочащие друзей намеки, если, конечно, Дикон ему друг, а не... А не что? Способ развлечения? Или Роберу мерещится всякое, после правления Альдо он перестал доверять людям. - Думаю, об этом лучше спросить у самого Алвы, - это лучшее решение, Рокэ разговорит и скелет, и упрямого юнца. - Пойдем. - Прямо сейчас? - вздрогнул Луис. - Регента во дворце нет. - Мы пойдем к нему домой, - твердо объявил Робер, радуясь, что Дик спит и ничего не слышит. - У меня есть еще дела, - Луис смотрел как-то беспомощно и тревожно. - Они подождут, - Робер был непреклонен. Слишком надоело вся эта грязь! - А Дик? - Останется здесь и отдохнет. Луис вздохнул и покорно склонил голову. Робер никак не мог понять, почудились ли ему злые огоньки в карих глазах.