Собирая камни

Луис шел за ним, как тень, что было не особо приятно. В последнее время Робер предпочитал видеть за спиной только тех, кому полностью доверял. К сожалению, из-за недавних событий родича к этим людям он отнести не мог. Пусть Рокэ разбирается! Он же у нас Само Совершенство! Робер не выдержал и улыбнулся, насколько беспомощно и обиженно это звучало. Но есть дела, в которых с Вороном ему не сравниться, в том числе в умении читать людей, как книги или сорта вин. Луис сказал, что регента во дворце нет, значит, он дома. Видеть Рокэ не очень хотелось, потому что трудно смотреть на человека, за которого отдал бы жизнь, не задумываясь, и который вызывает приступы бешеной ярости своими методами. Разве Дикону и так было мало? Ворону пора понять, что не все способны играть по его правилам. Робер Эпинэ определенно не мог. До особняка Алва они с Луисом добрались в молчании. Родственник был погружен в свои размышления, а Робер пытался понять, как вести себя с Рокэ. Главное, в конечном итоге, найти проклятого анонима, а там... Загадывать на будущее Робер давно отучился. Как всегда прибывших встретил невозмутимый Хуан. - Герцог Алва дома? - хорошо, что Робер вовремя удержал готовое сорваться с языка "Рокэ". - Соберано не принимает, - Луис, кажется, облегченно вздохнул. То ли настолько боится страшного Кэнналийского Ворона, то ли о чем-то умалчивает. - Меня примет, Хуан, - если кэнналиец не пропустит, то придется уйти. Степень близости Эпинэ с Вороном нельзя показывать при постороннем. - Проходите, - их пропускали, однако это не гарантировало, что Рокэ не выгонит обоих взашей при случае. Луис осматривался, вертя головой, как деревенский мальчишка на первой ярмарке. Да он и был деревенским мальчишкой из захолустья, не мог он быть ни к чему причастным! У двери Рокэ Робер притормозил и осторожно постучал. Лэйе Астрапе, чего он боится?! - Войдите, - лениво отозвался господин Первый Маршал. - Если вы прошли Хуана, то либо невероятно удачливые убийцы, что весьма интересно, либо герцог Эпинэ. Паясничает. Отнюдь не неожиданно. - Добрый вечер, герцог, - холодно поздоровался Робер, входя в уютно освещаемую камином комнату. Весна выдалась теплой, но у Алвы топили почти все время, что было нелишне, когда спишь на ковре, пусть даже в обнимку с Рокэ или Диком. Или с обоими. Алва отстраненно кивнул в ответ, разглядывая бокал. Робер прогнал неуместные воспоминания и решил сразу взять козла за рога. - Луис Дивер рассказал мне интересные вещи о слухах, графе Датоне и Ричарде Окделле. Полагаю, вам следует услышать все самому. Если Алва и заинтересовался, то ничем не показал своего интереса. Только кивнул еще раз, приглашая садиться. Робер так и сделал, а вот Луис остался стоять, навевая неприятные ассоциации с судом эориев. - Я вас слушаю. Родич помялся, испуганно зыркнул на Ворона и быстро, однако внятно рассказал: - Когда я приехал в Олларию, то оказался в курсе глупых сплетен про Дика... герцога Окделла и вас. Мне рассказал граф Датон. Недавно я выпил лишнего и сболтнул Окделлу про это, а тот словно взбесился. Вот и все. И вправду, все просто. Отчего же Робер тогда так переполошился? Алва приподнял бровь и сделал глоток. Он был весь какой-то ленивый и расслабленный. Либо очень пьян, либо скоро ударит. Непохоже на первое. - И это все? Луис подумал и твердо ответил: - Да. Рокэ в любопытством взглянул на Луиса, словно впервые увидел. - Тогда скажите мне только одно, отчего вы поведали герцогу Окделлу эти в высшей степени занимательные истории именно в тот вечер, когда на пути к дому Датона некто устроил засаду на герцога Эпинэ? Луис нахмурился, потер ладони о штаны и сказал: - Какая засада? При чем здесь Робер? Рокэ потер подбородок, будто разглядывая мориска на рынке, и к удивлению Робера, которому показалось, что родич не очень приятен Ворону, предложил крайне вежливо: - Что предпочитаете пить: Слезы или Кровь? Луис вздрогнул и, замешкавшись, ответил: - На ваш вкус. Говорят, вы превосходный ценитель. - А вы умеете слушать, господин Дивер, - довольно отозвался Рокэ. - Тогда «Девичья слеза» тридцатилетней выдержки. Жаль, что в моем скромном погребке нет сорта «Слеза Окделлов». Наверняка у этого напитка был бы особый терпкий вкус. Вам бы понравилось, сударь. У Робера крепло ощущение, что происходит нечто большее, чем просто разговор. Он насторожился, внимательно разглядывая кэнналийца и южанина. - Вряд ли Повелители Скал умеют плакать, - неловко отшутился Луис, вертя бокал, но не делая ни глотка. - Вы могли быть тому свидетелем, - Рокэ чуть прищурился. - Или герцог Окделл просто взбесился от ваших без сомнения случайных слов? - На что вы намекаете, господин регент?! - а Луис разозлился. Глаза прямо молнии мечут, вот уж из кого получился бы настоящий Повелитель Молний. Робер невесело усмехнулся и застыл, потому что глупая мысль вдруг превратилось в нечто страшное. - Луис, - медленно окликнул он. - А ведь если я умру, то вы получите мой титул и Эпинэ. Бокал выпал из враз ослабевших пальцев. Да, в этом случае он получит Эпинэ. Получил бы, если б не кошачья живучесть дядюшки и не сидящая напротив закатная тварь в человеческом обличье. Луис смотрел в ледяные синие глаза и чувствовал, как сжимаются зубы от страха, отчаяния и бессильной ярости. Какая нелепость, какая дикая, невероятная, идиотская нелепость! Надо же было так подставиться! Он никогда не думал, что с ним может случиться нечто подобное. Луис считал себя мастером в умении заполучить почти все, что угодно и свалить вину на кого-нибудь другого. Он обнаружил этот талант еще в детстве, когда утаскивал варенье из запасов на кухне, а отвечали потом его незадачливые и простоватые друзья-приятели. Ему не понадобилось много времени, чтобы распробовать одуряющий вкус вседозволенности, и он любил наблюдать, как наивные родители распекают кого-нибудь другого. При этом он воображал себя очаровательным и удачливым злодеем из любимых матушкой романов, в которые иногда совал нос, презрительно ухмыляясь при описании ошибок тамошних бедолаг. Эти недотепы в решающий момент всегда делали какую-нибудь роковую глупость и попадались, как маленькие. С ним самим такого никогда бы не произошло! Никогда! Бокал не разбился, упав на толстый ковер, только зазвенел и покатился, а потом ударился о ножку стола. Вино расползалось неровной лужей, впитываясь в ворс. - Какая интересная мысль, герцог, - закатная тварь усмехалась, глядя режуще, остро, словно примериваясь, как бы половчее содрать с Луиса шкуру. Проклятье-проклятье-проклятье! Почему собственные пальцы, собственный голос предают, обличают, как продажные свидетели, которые взяли мзду, но в решающий момент вдруг начали говорить правду? Такого не должно, не могло быть, потому что если бы могло, он никогда и не подумал бы об Эпинэ, которое… да, которое… А ведь пару недель назад все казалось предельно простым. Троюродный дядюшка слыл горячим и прямым человеком, таких всегда несложно обвести вокруг пальца. Очаровать его не удалось, все-таки, видать, пообтерся при королевском дворе, но это было неважно. Уязвимое место – Окделл, с которым дядюшка носился, как курица с яйцом – все равно обнаружилось быстро и прямо под рукой. Куда перевести подозрения стало ясно, стоило сложить тщательно накопленные сплетни двухмесячной давности с дядюшкиной слабостью. Сам же Луис, как всегда, мелькал на краю событий, словно даже и не подозревая о грозящем ему наследстве. Совсем не подозревая. Ну ни на волос. Нужно было лишь правильно ткнуть в нужное время в нужном месте, и это тоже оказалось просто до неприличия – и Окделл, и дядюшка повели себя предсказуемей некуда. Почему же это не принесло никаких результатов? И почему, когда произошла осечка, он не отвернулся от несчастливого дела, как всегда поступал раньше? Для чего-то повторил попытку с засадой и с совсем уж неуместным, чуть ли не открытым подстрекательством Окделла? Зачем, зачем, зачем?! Впрочем, ответ очевиден. Затем, что никогда раньше его не дразнил насколько вкусный кусок. Эпинэ. Увы, все вышло совсем не так. Дядюшка будто и не заметил очередного покушения, хотя не мог не броситься на помощь к своему дурному приятелю, а бросившись – не мог не выехать из дома регента на тот угол. Окделл вдруг впал в глубокую тоску и решил отлучиться от мира в Надор. А Луис… Луис вместо того, чтобы внять знакам свыше, начал лихорадочно придумывать следующий план. Несмотря на мчащиеся по кругу непонимания мысли и вопросы и судорожные попытки объяснить самому себе, что происходит. Несмотря на нервную дрожь злости, недоумения и страха при взгляде на живого-здорового дядюшку, который вроде бы так ничего и не понял, но уж больно настороженно стал коситься. Несмотря на дурные предчувствия, которые преследовали весь день и выматывали, как какой-нибудь унылый вой над ухом. Несмотря… Какой небывалый идиотизм. Да катились бы это Эпинэ и этот титул к Леворукому!!! Под конец сегодняшнего для Луис чувствовал себя совершенно вымотанным и, наверное, только поэтому позволил беспокойству прорваться перед дядюшкой. А тот вцепился как клещ и приволок сюда. В логово закатной твари. Потому что если бы здесь жил человек, то Луис бы его обманул. Это ведь так просто – мало ли что он от кого услышал, мало ли, что кому сказал, мало ли почему испугался. Может, его страшная слава регента ввергает в священный трепет, а тут еще и какие-то нелепые обвинения, попробуй не испугайся. Да! Вот именно! Он просто растерялся перед легендарным владыкой Кэнналоа и его внезапными нападками. - Вы намекаете, что я?.. - Луис почти задыхался, всматриваясь в холодное лицо Рокэ. - Ерунда! Я бы не стал причинять вред родственнику! – У него получилось, он сам слышал, что у него получилось, на этот раз голос не подвел. - Юноша, - закатная тварь продолжала улыбаться и продолжала смотреть все так же, оценивающе и отстраненно, - либо вы наивнее герцога Окделла, а вот это невозможно, либо перегибаете палку. Нет более опасных врагов, чем те, кто связаны кровью и наследством. Хотя, должен признать, у вас недурно получается. Садиться с вами за карты, к примеру, я бы не стал. Он не поверил. И не поверит. Для себя он уже все решил, и решил верно. Закатная тварь. - У вас нет доказательств, - тихо сказал Луис, глядя исподлобья, чувствуя, как в нем растет звериная жажда выжить. Он знал, что ухватится даже за соломинку, за волос, чтобы выбраться из этой ловушки, отгрызет себе лапы и продаст душу Чужому, лишь бы выпутаться. Но Леворукому, судя по всему, это предложение было неинтересно, а его верный помощник напротив по-прежнему скалил зубы. Удивительно, что не клыки. - У меня есть мозги и умение ими пользоваться, - отмахнулся Алва. - Я бы не стал рассматривать всерьез вашу кандидатуру, молодой человек, даже учитывая, что, как оказалось, вы на данный момент – единственный наследник Эпинэ по отцовской линии. Слишком очевидно. Вы почти проскользнули мимо моих пальцев, честь вам и хвала. Но с графом Датоном перемудрили, а главное - зачем вы полезли к герцогу Эпинэ? Или вы полагали, что ваш родственник настолько глуп, что не заметит нестыковок в ваших речах? Эпинэ не Карлион и даже не Окделл. Или вас так встревожила весть о том, что ваш дорогой друг Ричард отбывает в Надор? Ворон по-прежнему говорил вроде бы спокойно и вроде бы небрежно, с самым вежливым, почти доброжелательным видом. Отблески огня в бокале в его руке не вздрагивали. Луис предпочел бы, чтобы на него закричали, начали осыпать оскорблениями или даже ударили. Тогда можно было бы надеяться хоть на что-то. Проклятье, почему он так смотрит, почему? Покушение на жизнь коменданта – преступление, кто бы спорил, но не причина же для подобного бешенства, вряд ли дядюшка незаменим. Слухи? Да когда Кэнналийского Ворона волновала пустая болтовня. Пустая. Пустая ли? - Я не намерен слушать ваши глупости, - Луис продолжал цепляться за какие-то призрачные шансы, судорожно пытаясь нащупать хотя бы подобие твердой почвы в затягивающем его болоте. – Даже если вы регент Талига и Первый Маршал, это не значит, что вы можете позволить себе делать все, что хотите, без суда и следствия! Тем более, не можете позволить. - Как Регент и Первый Маршал – не могу, - легко согласился Ворон, но в этой легкости слышался неизбежный приговор. – Однако как Рокэ Алве, известному мерзавцу и потомку предателя, мне не составит труда заняться произволом. Не говоря о том… скажите мне, герцог Эпинэ, кто-нибудь знает, что вы решили побаловать своего родственника моим гостеприимством? Или, может быть, этот незадачливый молодой человек пошел бродить ночью по улицам, которые почти безопасны вашими стараниями, но ведь всякое бывает? Луис вцепился в ворот рубашки, открывая и закрывая рот, и чувствуя, что не может вдохнуть. Болото не отпускало. - Рокэ, - дядюшка медленно поднялся, в его голосе слышалось раздражение и непонятное предупреждение. Не хочет нарушать закон? Это было бы замечательно, это было бы великолепно, это было бы просто чудесно, если бы не… Рокэ. Рокэ?! Так не обращаются к регентам, таким тоном не говорят с главами государств. Это… Что хотел сказать Робер, осталось неизвестным, потому что в дверь осторожно постучали, и в комнату вошел Хуан. - Соберано, прибыл господин Савиньяк. Я бы не стал вас тревожить, но, похоже, у него действительно что-то случилось. - Старший или младший? – быстро спросил Алва, мгновенно подобравшись, как пес на охоте. Освободившись от давящего взгляда, Луис, наконец, сделал судорожный вдох. - Господин Лионель, - коротко ответил Хуан. - Просто чудесно, - пробормотал себе под нос Ворон, однако в голосе его не было слышно ни намека на радость. Он быстро приложил ладони к глазам, тут же их отнял, тряхнул головой и продолжил: - Хуан, этого, - Алва небрежно мотнул головой в сторону Луиса, – запри где-нибудь, мы еще не закончили беседу. Будь поосторожнее, это весьма верткая лиса, - он коротко усмехнулся, заставив новоявленного пленника снова вздрогнуть, и пошел к двери. – Герцог Эпинэ, желаете лично присмотреть? Луис яростно рванулся, когда слуга коснулся его, но тут же согнулся пополам от короткого точного удара, глотая кровь из прокушенной губы. Дядюшка коротко выдохнул и вышел вслед за регентом. Видимо, доверял этому Хуану. Не зря, справиться с ним у Луиса шансов не было. Робер догнал Ворона на полпути к выходу. Ругаться, выяснять подробности и вообще обсуждать что-либо времени не было, судя по лицу Рокэ, он не собирался тратить ни минуты. - Что-то серьезное? – только и спросил Робер, искоса глядя на Алву и подстраиваясь под его размашистый шаг. - Рыбка покрупнее твоего родственничка, - коротко ответил тот. – Но и не такая скользкая. Проблем быть не должно, если Эмиль не поведет. А он не подведет. До конюшен они дошли в молчании. Конь был уже оседлан, у ворот особняка застыли несколько всадников, в одном из которых в неровном свете месяца Иноходец узнал Лионеля и обменялся с ним приветственными кивками. - Послушай, - Рокэ замешкался, взявшись за гриву скакуна. Если бы это не было совершенно невозможно, Робер решил бы, что он не решается что-то сказать. – Где Рикардо? «С чего бы тебе стало интересно?» - мог бы ответить Робер, но не стал. Сейчас действительно было не время, совсем не время. - Спит в моем кабинете. Рокэ кивнул и вскочил на коня, подобрал поводья. Снова словно бы заколебался на краткий миг. - Лучше забери его оттуда. Мало ли, - бросил он равнодушно, после чего двинулся навстречу Савиньяку. Робер возмущенно фыркнул и даже недовольно притопнул ногой. Заботливый какой нашелся! Острое раздражение мешалось с каким-то злорадным удовлетворением от мысли, что Ворон тоже не железный. Его деланное безразличие Робера не обмануло ни на обрезанный ноготь. - Дор Роберто, - Хуан подошел неслышно, заставив Повелителя Молний чуть дернуться. Как сговорились они все, лишь бы за спину подкрасться! - Дор Роберто, мы заперли того человека и связали. Вы считаете нужным сделать еще что-нибудь? Ах да, Луис. Дорогой родич. Робер скривился и покачал головой. - После разберемся, - снова лезть в эту грязь не хотелось. А кроме того, Рокэ, кошки б его задрали, прав. Дикона лучше забрать домой, он, конечно, будет сопротивляться, но теперь хотя бы все можно объяснить. А то действительно, мало ли.