Собирая камни

- Ты уже пьян или еще пьян? - Эмиль сам понял, что спросил что-то не то, однако Рокэ тряхнул головой, определенно оживившись и совсем не запинаясь - после третьей бутылки-то! - ответил: - Хороший вопрос, Эмиль. Я уже пьян и еще недостаточно пьян, чтобы отрешиться от этого бренного мироздания. Лионель, доселе с задумчивым видом клевавший носом над бокалом, поднял голову: - Речи не в твоем духе, Рокэ. Неужели поимка этих шпионов оказалась слишком легкой, и ты заскучал? Алва хмыкнул. - Об этом прискорбном случае умопомешательства у Его Величества Дивина я бы предпочел не вспоминать, поскольку все же надеюсь на встречу с равными противниками. Если, конечно, нас не держат за идиотов. - Что, с одной стороны, удобно, а с другой - обидно, - подхватил Лионель. Эмиль хмыкнул: старший братец и Алва всегда отлично пели дуэтом! - Вам бы в театре парные номера показывать, - хохотнул Эмиль, отпивая изумительно вкусное вино, которое всегда подавали в доме Ворона. - Без репетиций. Рокэ лениво пожал плечами: - Почтеннейшая публика не оценит наши тонкие умения, а метать бисер перед ызаргами - пошло и грустно, господа. - Как кансильер и будучи ответственен за судьбы нации и родины, я обязан предугадывать желания моего регента, - внезапно выдал братишка и замер, кажется, пытаясь сам понять, что сказал. Эмиль заржал. - Хорошо, что меня миновала чаша политических дрязг. Я предпочитаю честную войну. - А еще ты предпочитаешь прибедняться и изображать недалекого вояку, дорогой Маршал Юга, - Лионель ехидно улыбнулся. - Плодотворная тактика. - Я могу быть спокоен за судьбу армии Талига, - Рокэ с привычной веселой насмешкой оглядел Эмиля и Лионеля. - Будущее страны в надежных руках. - Пока Рокэ Алва - регент Талига, несомненно! - Лионель приподнял бокал, салютуя Алве, и отпил. - Хотя король Рокэ Первый устроил бы меня значительно больше. - Наши желания суть прах под ветром, - наставительно ответил Рокэ. - Алва есть и будут соберано Кэнналоа. А юный Карл в свое время взойдет на престол. За будущего короля Карла Оллара! Они выпили, и Эмиль ностальгически вздохнул: - Давно мы так не сидели. В последний раз, пожалуй, после Октавианской ночи вместе с Диконом. Я рад, Рокэ, что ты не бросил мальчишку на произвол судьбы и дал ему шанс после гибели этого недоноска Альдо. - Не буду отрицать, что привык нести ответственность за тех, кого приручил, - как-то невесело усмехнулся Алва, разглядывая бокал на свет, и неопределенно пожал плечами. - Юный Окделл не стал умнее со временем, однако за него так просил Эпинэ, видимо решивший нянчиться с потомком Алана Святого во искупление своих мифических грехов, так что я не стал оказывать. В конце концов, от нормального состояния душевного здоровья коменданта Олларии зависит спокойствие города. - Не передергивай, Рокэ. Робер отлично управлялся с городом даже во время правления Альдо Ракана, так что ничего душевному здоровью Эпинэ не грозит, - отозвался Лионель. Вот братец уже был не просто пьян, а очень пьян, раз говорил так размеренно и важно, как на Малом Совете. - Ты всегда беспокоился о парнишке и сейчас тоже. - Ты приукрашиваешь мои достоинства, - Рокэ потер ладонями виски. А ведь он очень вымотан и не только физически! Интересно, что у него происходит? - Ты ведь все равно не расскажешь, что у вас там на самом деле с Диком происходит, да? - Эмиль решил рубить с плеча. Тактика на первый взгляд грубая, однако удивительно действенная. - Вот теперь отсылаешь его в Надор, хотя Чарльз Давенпорт прекрасно справляется сам. - В столице Ричарду Окделлу никогда не стать своим, - Рокэ вертел бокал. - А болтаться без толку ему нельзя. - И все же это больше похоже на срочную высылку, - братец даже пьяным намертво вцеплялся в добычу. Хотя какая из Рокэ добыча, сам загрызет кого угодно! - А что думает Дикон? - Эмиль поддержал брата, вдвоем и Ворона легче бороть. Ну... пытаться. - Герцог Окделл, как обычно, полагает себя самым обиженным и несчастным, - насмешливый тон Алвы отдавал фальшью. Эмиль внимательно посмотрел на вальяжно раскинувшегося в кресле Рокэ. - Если ты отправил его в Надор в своей неповторимой манере, то странно, что он тебя на дуэль не вызвал. - Действительно, Рокэ, что ни говори, а с Окделлом стоило бы вести себя деликатнее, во избежание непредвиденных последствий, - братец выглядел совсем сонным. Все-таки быть кансильером - это не касеру ложкой хлебать! Раньше старший мог пить часами и оставаться свежим и бодрым. Рокэ залпом допил вино и твердо встал, вызвав у Эмиля короткий приступ зависти. - Ты куда? Ночь давно, - Лионель коротко зевнул и сонно сощурился. - Можете запомнить сей момент, - улыбнулся Алва, - я первый из рода Алва, которого усовестили речи Савиньяков. Какой позор! Отец бы меня выпорол. - Соберано Алваро никогда не порол детей, - ухмыльнулся Лионель. - Ты сам говорил. - Ранее никто из нашего славного семейства не собирался извиняться перед Окделлами, - Рокэ выглядел так решительно, словно собирался взять приступом очередные Барсовы Врата. - Я оставлю вас, господа. Кончита позаботится о вашем ночлеге. До завтра. Жду вас обоих во дворце к десяти. Алва абсолютно трезво договорил и вышел. - Чудные дела творятся, братец, - Эмиль понял, что сидит с открытым ртом. Лионель дернул плечом. - Я уверен, нас еще ждут и не такие сюрпизы. За Рокэ Алву! - Отличный тост, - умилился Эмиль. - За Рокэ и Талиг! Когда Дик проснулся, должно было быть уже совсем поздно. Во всяком случае, ему самому казалось, что он спал долго, очень долго, возможно несколько суток. Это, конечно, не так, но ощущение оставалось. Было тихо, тепло и спокойно. Слишком спокойно. Как на пепелище после пожара или на море после шторма. Боль и ярость ушли, сменившись жутковатым безразличием ко всему и при этом неожиданным, незнакомым предельно четким пониманием всего произошедшего. Ричард очень хорошо помнил, как вчера ночью Робер разбудил его и чуть ли не силком повез к себе домой, на ходу объясняя, что же случилось. Что слухов не было и больше не будет, потому что их и не существовало никогда, а того, кто мучил Дика, они с Вороном поймали. Что это было покушение на герцога Эпинэ, а Дик просто оказался не в то время не на том месте. Что все было сделано как раз для этой поимки. Что не надо уезжать в Надор. Последнее должно было бы стать самым важным, но Ричард почти не отреагировал на слова Робера, только машинально кивнул. Какая разница, уезжать или нет, разве это что-то меняет? Да, Рокэ всего лишь хотел защитить Робера. Ну и самого Дика. Наверное. Если Повелитель Молний прав. Но Ричард больше не верил. Видел, что Робер верит, а сам не мог. Да, Ворон сказал это нарочно… но кто возьмется утверждать, что он действительно солгал? Говорить о своих мыслях Роберу Ричард, конечно же, не стал. Он позволил довести себя до особняка Эпинэ, послушно улегся и снова провалился в сон без сновидений. И когда проснулся, не чувствовал ничего. Совсем ничего. Дик осторожно пошевелился и понял, что за спиной кто-то есть. Странно, ему казалось, что Робер уже должен был уйти. Задержался ради Ричарда? Сквозь пелену равнодушия вяло всколыхнулась горькая, как пыль Сагранны, благодарность пополам с обидой и злостью. Дик не хотел чужой жалости, это унижало, но и оставаться одному было бы невыносимо тоскливо. Он опять успел благополучно позабыть, каково это – быть одному, и новое напоминание оказалось слишком болезненным. Не открывая глаз, Ричард повернулся на другой бок и потянулся к горячему телу рядом, не потому что хотел чего-то, как раз наоборот, ничего такого он не хотел. Просто прижаться к чужому боку, ощутить успокаивающую тяжелую ладонь, прижавшую затылок. Одна рука легла ему на бедро, вторая взъерошила волосы. Раньше Робер так не делал, так делал Рокэ. Давно. Очень давно. Боль снова тупо забилась, грозя разорвать устоявшееся безразличие. Дик стиснул зубы и покрепче зажмурился. Чужие пальцы продолжали теребить отросшие прядки на макушке. Жалко, что Роберу сейчас надо будет уходить. Никуда не денешься, конечно, но может еще хотя бы немного… - Не уходи пока, ладно? - пробормотал Ричард, когда понял, что голос его не подведет, не сорвется. – Робер, я… не могу один. Докатился, Повелитель Скал, просишь сочувствия у… как там у Дидериха?.. счастливого соперника. От последней мысли Ричард едва сдержал злое шипение. Однако никто не стал над ним насмехаться, это же не Алва. Наоборот, его обняли еще крепче, позволяя прижаться совсем близко, уткнуться носом в заросшую жесткими волосами грудь… Дик замер. Еще раз провел ладонью по этой самой заросшей груди и с тихим вскриком откатился на противоположную сторону кровати. Это был не Робер. Ричард замер, ошалело моргая и с ужасом глядя на помятого, какого-то всклокоченного Ворона. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, потом Дик почти свалился с постели и начал поспешно одеваться. Проклятье, так опозориться перед Вороном, да еще после всего! Он, наверное, хохочет про себя, это же надо было! И откуда он тут вообще взялся?! Приехал к Роберу и тоже перепутал? Да не может быть… Разрубленный Змей, что же теперь делать, он же теперь даже посмотреть на Алву не сможет, чтобы не сгореть от стыда. Чувствуя, как мучительно начинает жечь лицо, уши и даже шею, Ричард торопливо натянул штаны и рубашку и почти бегом рванул к выходу. Уйти отсюда поскорее, лишь бы только не видеть… Ворон оказался у него на пути едва не в последний момент. Встал, небрежно прислонившись к вожделенной двери и сложив руки на груди, совершенно голый, но почему-то от этого Ричард не ощущал никакого преимущества. - Выпустите меня! - выпалил Дик, на мгновение встретившись с Алвой взглядами и тут же отвернувшись. Щеки пылали уже просто нестерпимо. - Я, конечно, не рассчитывал, что ты захочешь пожелать мне доброго утра, но столь бурного отступления, признаться, тоже не ожидал, - как-то неожиданно невесело, даже грустно пошутил Ворон, продолжая подпирать дверь. Ричард скрипнул зубами от взметнувшейся душной ярости. И он еще думал, что ему стало все равно? Какое, к Чужому, «все равно», да он сейчас просто убьет Алву на месте, и плевать на то, что тот побеждал в трех поединках из трех! - Выпустите меня! – почти закричал Дик, сжимая кулаки и снова впиваясь в лицо Ворона взглядом. – Оставьте меня в покое!Чего вы еще от меня хотите?! - Хочу? – как-то задумчиво переспросил Алва, склонив голову на бок. – Пожалуй, можно сказать, что я хочу извиниться. Ричард почти уже бросился на него, но замер на середине шага. Он ослышался? Или все еще спит, и это сон? Или мир успел рухнуть, а он и не заметил? - Вы… что? – тихо-тихо переспросил Дик. Ворон с явным раздражением передернул плечами и поморщился. - Хочу извиниться, - повторил он кисло, словно попробовав Надорской овсянки, которой была горазда потчевать гостей матушка. - О… - Ричард замер, приоткрыв рот и глядя на Алву совершенно круглыми глазами. Кажется, он не ослышался. Остается сон или перевернувшийся мир. Второе вероятнее, потому что подобное не могло явиться и в самом бредовом видении. Ворон. Извиняется. Перед Ричардом Окделлом. То есть, только хочет, но это не важно. И не смеется при этом. Даже не улыбается, только свирепо хмурит брови. - Ну… извиняйтесь… - наконец неуверенно разрешил Ричард, отступая на пару шагов и пошарив по воздуху руками, словно надеясь наткнуться на какую-нибудь твердую опору. Алва с силой придавил ладонями глаза, как всегда делал, потом отнял руки от лица и почти возмущенно посмотрел на Дика. - Замечательно. Я извиняюсь. Хотя это была необходимость, но я поступил чересчур жестоко, - он осекся, словно не зная, что сказать дальше, раздраженно передернул плечами и продолжил. – Мне жаль, что пришлось заставить тебя переживать. Но, заметь, ничего смертельного я тебе не сказал, так что изволь прекратить страдать без причины. Угасшие было обида и ярость мгновенно вернулись в удвоенном размере. Ничего не сказал?! Страдать без причины?!! - Благодарю, герцог, но я вам не доступная девица, которую можно вышвырнуть на улицу, а потом поманить обратно, бросив подачку! – почти прорычал он, отскакивая к окну, а потом внезапно пошатнулся и привалился спиной к отодвинутому ставню. Все силы ушли. Ричард слепо нашарил рукой подоконник и сел на него, отворачиваясь к стеклу. - Убирайтесь, - бросил он сквозь зубы. – Оставьте меня уже в покое. Стекла в доме Робера были толстыми, а рамы крепкими, но все равно от них тянуло сквозняком. Хотя стояло лето, но по утрам было прохладно. Дик зябко передернул плечами, думая, как было бы хорошо, если бы на них легли горячие ладони, уводя от холодного дуновения. Но Ворон не подойдет после того, как его извинения отвергли, а сам Ричард не собирался брать свои слова обратно. У него тоже есть гордость и, похоже, она будет единственным, что ему останется. Ну и еще развалины Надора. - Убирайтесь, - повторил он, прижимаясь лбом к ледяному стеклу и слушая, когда же хлопнет дверь, чтобы можно было уже отпустить себя и что-нибудь сломать. Какое-то время было тихо, а потом ему на плечи легли горячие ладони и мягко, но непреклонно надавили, заставляя слезть с подоконника. - Рикардо… - выдох в самое ухо обжег не хуже жаркого пламени, а голос Алвы звучал примирительно. – Мне действительно жаль. Но ты знаешь, что я не щажу тех, кого пытаюсь спасти. Дик судорожно вздохнул. Да, он знал. Ворон – это Ворон, от этого никуда не деться. Он жесток как сам Леворукий и не останавливается ни перед чем, когда хочет чего-то добиться. - Я понимаю, - пробормотал Ричард, осторожно пытаясь вывернуться из крепкой хватки. – Иначе Робера могли убить. Он мне сказал. - Дурак, - почти зло выдохнул Алва, разворачивая его к себе. – Не только Робера могли убить. Кто тут сходил с ума и чуть не перебил толпу народу из-за пустой болтовни? - Ничего не толпу! – Дик возмущенно ударил Ворона кулаком по плечу. – И это не пустая болтовня! Как… как можно относиться к этому спокойно?! - Надо всего лишь помнить, что чужие люди – это не больше, чем чужие люди. И кусать они могут не больше, чем ты сам позволишь, - небрежно пояснил Алва. Легко ему говорить, ему всегда на всех было наплевать. Кроме Робера. И… Ричард внезапно подумал, что, говоря о «тех, кого он пытается спасти», Ворон имел в виду не Повелителя Молний. То есть, не только его. - Рикардо, - голос Алвы стал неожиданно лукавым. – Ты ведь больше не злишься. - Злюсь, - сердито огрызнулся Ричард. Он действительно злился, на себя, на свою слабость, на свое нежелание продолжать обижаться. И ничего не мог с ними поделать. Гордость… пожалуй, о гордости надо было думать до того, как упасть к Ворону в постель. Дик обреченно вздохнул, и позволил Рокэ снова затащить себя на кровать, избавить от рубашки и штанов, уложить на спину, заставляя стонать от поцелуев и ласковых прикосновений. Это было невероятно. Медленно, тягуче, как сладкий мед, и пронзительно, до крика, до безумия нежно. Ричард не думал, что Ворон, грозный Кэнналийский Ворон, безжалостный и насмешливый, может быть так запредельно нежен. Он был каким угодно, страстным, умелым, яростно-чувственным, но такой щемящей ласки Дик от него никогда не ждал и даже не подумал бы вообразить. И за нее он действительно был готов простить почти что угодно. - Посмотри на меня, Рикардо… - шептал ему любовник, и он смотрел в бездонно-синие глаза, не отрываясь, не думая, чувствуя, как тонет в них, словно в Барсовых Очах, чистых и теплых от яркого солнца. - Рокэ… - всхлипнул Дик, когда понял, что вот-вот не выдержит. – Рокэ… Рокэ! – он кричал самое ненавистное и самое желанное имя не переставая, пока его тело билось от долгого удовольствия. Лежать на груди Ворона и ни о чем не думать было приятно, но долго это не продлилось. Дверь тихо, деликатно стукнула. Ричард недовольно поднял голову. На пороге стоял Робер, глядя со странным, не то насмешливым, не то сердитым выражением лица. - Я смотрю, вы времени даром не теряли, господин регент, - протянул он, потом перевел взгляд на Дика и вдруг подмигнул. Ричард удивленно заморгал. Он почти готов был решить, что Робер ревнует, но почему он тогда так радостно смотрит на самого Дика? Или дело в чем-то совсем другом? Они поссорились с Рокэ? Почему? - Я смотрю, вы по-прежнему недовольны, господин комендант, - лениво протянул Алва, выбираясь из кровати. В его голосе не было слышно никакого неудовольствия, только глубокое удовлетворение. Ричард вздохнул, оставшись под одеялом один и глядя, как Ворон подходит к Роберу, улыбается, встряхивает волосами. Дик почувствовал новый прилив обиды и разочарования. Вот всегда он так. Ричард исподлобья взглянул на Робера и тут же отвел взгляд. Он не хотел делить Рокэ ни с кем, только Ворон некогда не спрашивал его мнения. И не будет спрашивать, с чего бы. Ричард сжал в кулаке покрывало. Смириться с этим он не желал, но что еще можно было сделать? Дик снова посмотрел Алву, безо всякого смущения стоявшего посреди комнаты и поспешно отвернулся, опять заливаясь краской. Да ничего он не сможет сделать, во всяком случае, пока Рокэ рядом. Тому достаточно пары прикосновений, нескольких ласковых слов, чтобы Ричард снова растаял и снова сдался. Это было неправильно. Дик опять вздохнул и вдруг решил, что в Надор все-таки поедет. Не послезавтра, чуть позже, спокойно собравшись и закончив срочные дела, но поедет. Он должен слишком многое обдумать. А еще должен доказать самому себе, что сможет жить без Ворона, потому что иначе не сможет жить с ним, раздавленный чувством собственного жалкого положения. В Надоре, наверное, будет, чем заняться… Подталкивая Дику одеяло, Робер твердо решил, что, как только все окончательно успокоится, он женится и станет почтенным отцом семейства, поскольку нянька из него вышла приличная, а значит, и родитель будет неплохой. Он рассказал все, ну почти все, Дику про покушения, план Рокэ и о том, что ехать в Надор не обязательно, только, похоже, мальчика это не утешило. Все-таки какая же Рокэ сволочь! Несмотря на то, что он тысячу раз прав. Робер никак не мог унять в себе холодную ярость и желание некуртуазно набить Ворону красивое кэнналийское лицо. Неужели Рокэ не понимает, что когда-нибудь он окончательно оттолкнет Дика, если уже не оттолкнул, и пропадет ведь мальчишка. Он ведь уже почти пропал рядом с Альдо и лишь чудом спасся. Робер тихо вышел из комнаты, грустно усмехнувшись. Чудо называлось Рокэ Алва, соберано Кэнналоа, военный гений, регент Талига. И просто потрясающий мерзавец! Снова заныло запястье, виски пронзило глухой болью. Иногда с ним случались короткие приступы слабости, и лекарь, смешно цокая языком, как-то сказал, что лихорадка, раны, нервное напряжение и переутомление еще скажутся и не раз. Робер тогда лишь пожал плечами и заплатил вдвое, чтобы этот диагноз оставался врачебной тайной. Жить до глубокой старости он не рассчитывал, а на свой век дел хватит, и делать их необходимо самому, а не ждать, чтобы появился какой-нибудь зверь Раканов и чудесным образом устроил Рассвет на земле. Впрочем, Рокэ сможет успешно заменить зверя, если пожелает. Луиса он поймал почти на одном блефе и догадках. Остается только восхищаться. Хотя мерзко все это. Родственничек. Нет, надо жениться. Ради отца, матери, Мишеля, Арсена, Сержа. Мараны не стали Повелителями молний и подлец Луис не станет. Вот только жениться надо по любви, иначе не будет счастья ни супругам, ни детям. Отец любил Жозину. Робер помнил, как он смотрел на нее, как дарил букеты, а по воскресеньям обязательно ландыши. И как хорошо, мирно и радостно было дома, пока дед не решил, что надо вернуть давно умершую Талигойю и вызвать призраки прошлого, а в итоге убил всех, кроме Робера. Да что там! Если бы не Рокэ Алва, то звался бы сейчас Луис Дивер Повелителем молний. Лэйе Астрапе! Если бы не Рокэ... Жалко, что у него нет незамужней сестры, не на Вороне же жениться! Робер искренне рассмеялся, вынырнув из омута воспоминаний и не слишком веселых дум. Ноги принесли его в конюшню, и Дракко, радостно фыркнув, потянулся к руке за лаской. Еще один подарок Рокэ. Робер решительно тряхнул волосами и принялся седлать Дракко. Ветер дул холодный, зато первые звезды сияли удивительно ярко. Пускай Дикон спит, Рокэ с Лионелем вершат таинственные дела, а Робер Эпинэ прокатится по улицам своего города. Поездка затянулась, и вернулся домой Робер уже хорошо за полночь, после чего рухнул спать. Утро началось с того, что заспанная Мадлена с восторженным придыханием объявила: к ним приехал сам Регент Талига и Первый Маршал. Судя по блестящим глазам толстушки, обаяние Ворона действовало и на рассвете. Услышав, что великолепный Регент ожидает его в личном кабинете, Робер сдержал улыбку. Что-то ему подсказывало, что Рокэ приехал не к нему, а значит, необходимо подождать, а потом проверить, спит ли Дик по-прежнему один или нет. Если Ворон сумеет успокоить мальчика, то с Диком все будет хорошо. Или не будет, если Рокэ не поймет, насколько для Дика все это серьезно. Честно просидев час в кабинете, бездумно попивая вино и вглядываясь в огонь, Робер отправился в спальню, чтобы слугам не приходилось объяснять, отчего герцог Эпинэ не торопится на встречу с регентом. Хотя слуг у Эпинэ было непозволительно мало для дворянина, зато и Мадлена, и Жером, и Пьер умели хранить секреты своего господина. Так и есть! На постели развалился довольный Ворон, на груди которого прикорнул не менее довольный Дик. Робер не знал, рад он подобной идиллии и нет. - Я смотрю, вы времени даром не теряли, господин Регент, - насмешливо протянул Робер, нарочито копируя интонацию Ворона, и подмигнул несколько растерянному Дику. - Я смотрю, вы по-прежнему недовольны, господин комендант, - Рокэ поднялся обнаженный, излучая силу и самоуверенность. Да, против такого тяжело устоять. Особенно влюбленному подростку, готовому простить все, чтобы обжечься снова. Рокэ смотрел с вызовом, шально улыбаясь, и Робер с трудом удержался от того, чтобы не провести пальцами по волосам и не целовать-целовать-целовать. Притихшая злость вновь встала на дыбы. - Наверное, дело в том, что мой особняк не задумывался как дом свиданий, - резанул Робер и тотчас раскаялся, заметив, как дрогнули плечи притихшего Дика. Болван! Обвиняет Рокэ, а сам? - Безусловно, единственные амурные похождения здесь были у Людей Чести с оной Честью, когда они не изменяли ей с Глупостью и Подлостью, - едко усмехнулся Рокэ, - эти дамы продаются дешево. - Вам лучше знать, - повел плечом Робер, понимая, что перегибает палку, однако уже не в состоянии остановится, как взбесившийся конь, бегущий по оврагам с риском сломать ноги. - Я не покупаю ничью благосклонность, - в голосе Ворона скука мешалась с легким раздражением. - Не сомневаюсь, - Робер сам не понимал, отчего так зол! - Все дамы и оруженосцы Олларии ваши просто так. - Робер! - донесся возмущенный окрик Дика. Но Иноходец его просто проигнорировал. - А также герцог Эпинэ, - любезно улыбнулся Ворон, только глаза его не смеялись. В них словно застыл вопрос. Точный удар! Ах, Первый Маршал, вы великий стратег и тактик. - В следующий раз я исправлю сие недоразумение, - плюнул порцию яда Робер. - И сколько будут стоить услуги Робера Эпинэ? - вкрадчиво поинтересовался Рокэ, сзади сдавленно охнул Дик. - Не дешевле, чем у баронессы Капуль-Гизайль, - медово ответил Робер, ощущая, как вновь наваливается тяжкая боль в висках. - Рокэ, Робер! Прекратите! - голос Дика сорвался, а Робера словно отпустило. Навалились пустота и усталость, и сил хватило на то, чтобы прислониться спиной к двери и прикрыть глаза ладонями, защищаясь от боли и обиды. Надо извиниться перед Диком. И уйти отсюда. - Успокоился? - Рокэ смотрел пристально-изучающе. Как на ненормального мориска, в очередной раз попытавшегося сбросить седока. - Вполне, - Робер отнял руки и посмотрел на бледного Дика, запутавшегося в одеяле. Рокэ не должен причинить ему боль, даже не желая того. - Прости, Дикон, я устал и говорил всякую ерунду. - Все нормально, правда! - паренек честно попытался улыбнуться. - Нам надо поговорить, - Рокэ не предлагал, а сообщал. Робер кивнул. Ворон быстро натянул штаны и рубаху. - Подожди нас здесь, Рикардо, - интересно, сам Рокэ замечал, какие теплые нотки прорезаются в его тоне, когда он говорит с Диком? Робер отнюдь не чувствовал себя обделенным. Привязанность и дружба не часто ходят в одной упряжке с настоящей любовью. - У тебя хорошая библиотека, Роберто, - Рокэ потер виски. - Ее начал собирать еще мой дед, - о какой ерунде они говорят? - Анри-Гийом был великим человеком, - Ворон подошел почти вплотную. - Великим во всех проявлениях, в том числе и в глупости. - Вы оскорбляете моего деда? - вяло попытался возмутиться Робер, упорно продолжая прятаться - именно, что прятаться! - за почти официальной вежливостью. - Ты меня еще Повелителем Ветров назови, - невесело улыбнулся Рокэ. - В чем дело? Я извинился перед Рикардо, и фамильная гордость Окделлов не пострадала. Извинился? Ворон Рокэ перед Ричардом Окделлом? Разрубленный змей, что творится в мире?! - Дело не в этом, - вдвоем в полутемной библиотеке, пахнущей книгами и пылью, было уютно, ярость сменялась оцепенением. Хотелось спать, желательно в обнимку с Рокэ, и ни о чем не думать. - Неужели ты не понимаешь, насколько Дик тебя любит? Жестокость ради блага не окупается. Сейчас ты извинился, занялся с ним любовью, а потом? Он же не всегда останется юным Диконом, которому нужен поводырь. Ты разобьешь ему сердце, Рокэ. - Я прекрасно все это знаю, - раздраженно ответил Ворон. - Поэтому Рикардо поедет в Надор и начнет учиться жить самостоятельно. Когда он осознает, что может жить и без меня, то тогда у нас получится нечто вменяемое, а не мелодрама в стиле милой Катари. - Ты его любишь? - Робер вглядывался в невозмутимое лицо, пытаясь прочитать ответ. - Любовь излишне утомительное чувство, - упрямо заявил кэнналиец. - Помучайся, - мстительно шепнул успокоившийся Робер. Рокэ, может, и ведет себя порой, как закатная тварь, но Дикон ему дорог. - Так сколько же стоит ночь любви с Повелителем Молний? - спросил Рокэ, коварно меняя тему. Робер непроизвольно покраснел, вспомнив, какую чушь нес недавно, и буркнул: - Кэнналийским соберано бесплатно. Алва бессовестно захохотал. - Тогда я постараюсь оставаться им как можно дольше. - Вернемся к Дику? - Робер смирился. Рокэ никогда ничего не требовал от него за все время их отношений, кроме одного, хотя и не заявлял напрямую, Рокэ желал, чтобы его принимали таким, каков он есть. И Иноходец научился. - Через пару минут, - Рокэ обнял Робера за плечи, некоторое время в упор рассматривал, затем положил руку на шею и притянул для поцелуя. Только сейчас Робер заметил, что под глазами у Алвы темные круги, а около губ залегла складка. Он же устал сильнее их с Диком вместе взятых, Лэйе Астрапе! А герцог Эпинэ еще и устроил истерику, как торговка в рыночный день. - Тебе надо выспаться, - Робер гладил по черным жестким волосам, пробегая пальцами по шее в нетребовательной ласке, и целовал сухие губы. Их мир стал маленьким-маленьким, и синий цвет заполнил его.