Собирая камни

Вне всяких сомнений, эта ночь была самой отвратительной в жизни Луиса. Долгая-долгая ночь, когда он то напряженно вслушивался в тишину, надеясь различить за дверью шаги, то снова и снова прокручивал в голове недавние события, выискивая роковую ошибку, то пытался придумать, как и что сделать, чтобы спастись. Возможно, другой на его месте давно впал бы в отчаяние, но Луис сдаваться не собирался. Он знал, что продолжит попытки выкарабкаться, даже стоя на эшафоте. Он не хотел умирать, дико, до воя, до жажды вцепиться в чужую глотку зубами не хотел. Увы, ничьих глоток ему не предлагали, вокруг царили лишь тишина, темнота и неизвестность, которые сводили с ума и были худшей из всех возможных. Знал ли об этом Ворон? Луис был уверен, что знал. Пару раз он пытался кричать, но ответом было лишь все то же выпивающее душу безмолвие. Иногда Луис с ужасом думал, что его просто оставят в этом подвале вот так, пока он не сдохнет от голода и жажды, но такой вариант не предполагал возможности спастись, а потому отбрасывался как нереальный. Не может быть такого, чтобы совсем ничего нельзя сделать! Просто не может. Когда, наконец, за ним пришел чернявый мерзавец, который связывал его и запирал здесь, Луис едва не завопил от восторга. Никакого внятного плана у него сложиться не успело, но оставаться в темноте и тишине он больше просто не мог. Кэнналиец молча вздернул пленника на ноги, распутал веревки и потащил куда-то наверх. Луис зыркал по сторонам, прикидывая, удастся ли вывернуться из чужой хватки и нырнуть куда-нибудь в сторону. Увы, он слишком ослаб от ожидания и неизвестности, а воронов прихвостень явно знал дом лучше случайного гостя. Впрочем, это не остановило бы Луиса, но держали его слишком крепко. За окнами ярко светило солнце. Слуг видно не было. Может, им приказали не высовываться, когда будет твориться смертоубийство? Луиса втолкнули в тот же кабинет, где он уже имел честь беседовать с хозяином дома. Взгляд сам метнулся по полу, зачем-то ища пятно от вина. Пятна, конечно же, не было, ковер успели сменить. От кровавых следов избавиться не сложнее. - Доброе утро, молодой человек. Смотрю, вы не слишком хорошо выспались, - лениво и с насмешкой протянул Ворон. Луис посмотрел на него почти с ненавистью и одновременно сжался, ожидая вновь встретиться с ледяным, жутким взглядом. К его удивлению, регент смотрел почти весело, и его улыбка, довольная, широкая усмешка сытого хищника, казалась неподдельной. Сердце пропустило удар. Луис впился взглядом в лицо Ворона, быстро просчитывая про себя, чем могло быть вызвано это внезапное благодушие, и нельзя ли им как-нибудь воспользоваться. - Кровь, Слезы? – любезно предложил хозяин, и Луису вновь почудился в его словах скрытый подтекст. - Пожалуй, Слезы, - выдавил, настороженно наблюдая за руками герцога. Тоже мне, аристократ, пальцы, как у ярмарочного фокусника, и захочешь, а не заметишь, если что-нибудь подсыплет в вино. Хотя нет, если слухи правдивы, а в этот раз они, скорее всего, правдивы, то яда тут можно не опасаться. Вот пули в лоб – запросто. - Не сомневался в вашем выборе, - чуть пренебрежительно усмехнулся Ворон, ставя перед Луисом бокал. – Заметно, что Крови вы не любите. Вчера мы не закончили нашу беседу. Мне хотелось бы узнать подробности ваших хитроумных планов, а так же все о возможных сообщниках. - И что мне за это будет? – хмуро уточнил Луис, секунду поколебался, а потом все-таки взял вино, выпил залпом и со стуком поставил бокал на место. После длинной ночи он предпочел бы воду или шадди, но что есть, то есть. Ворон скривился на такое обращение с хорошим вином, но снова скорее насмешливо, чем зло. - Вам, молодой человек, в торговцы записаться, а не в герцоги метить, вы прекрасно потрясли бы даже гоганские мошны. Но в нашем случае вам лучше поинтересоваться, чего за откровенность не будет. Есть много способов развязать человеку язык, а вы сами признались, что не любите кровь. Луис с трудом подавил невольную дрожь и решил, что скрытничать не в его интересах. А на гипотетических сообщниках еще можно сыграть. Сделать вид, что они были… кстати, это даже и не ложь. Почти. Он же нанимал людей, вот и назовем их сообщниками. Они, конечно, просто исполнители и ничего ни знать, ни рассказать не могут, но Ворону-то откуда об этом станет известно? Чувствуя, как в нем вспыхивает слабый огонек надежды, Луис начал говорить. Взвешивать слова, сходу решая, что и как сказать, было нелегко, но он не имел права не справиться. Главное было не говорить слишком медленно, иначе станет ясно, что он откровенно сочиняет. Не частить, чтобы не испортить впечатления, в его положении даже такие мелочи могли оказать влияние. Следить за лицом и голосом. И, главное, не трястись. Невероятно тяжело, но Луису казалось, что он справился. Все на своих местах – и слова, и интонации, и полуправды. Ворон слушал внимательно, словно сказку на ночь. Оставалось сделать так, чтобы он в эту сказку поверил. Когда Луис замолчал, регент откинулся на спинку стула, снова улыбнулся и несколько раз медленно ударил ладонью о ладонь, изображая аплодисменты. Луис почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз. У него не получилось?! Но ведь все было хорошо!.. - Вы бесподобны, - сообщил Ворон. – С десяток лет назад я поверил бы каждому вашему слову. А если добавить пару фраз о вашей нелегкой доле и врагах вокруг, то вы могли бы претендовать на место королевы. Луис непонимающе моргнул, но уточнять не стал, а регент над своей шуткой посмеялся и сам. - Что ж, делаю вывод, что никаких неприятных сюрпризов с вашей стороны больше ждать не стоит, на чем дело можно закрыть, - подытожил Ворон, едва не заставив Луиса застонать от отчаяния. Он все понял правильно, а не так, как должен был! Но нет, невозможно, чтобы все было кончено! Невозможно! - Осталось решить, что же с вами делать, - продолжил между тем регент. Улыбка сошла с его лица, и Луис нервно переступил с ноги на ногу. Итак, еще ничего не решено. Он знал, он знал, и возможность спастись еще остается! - Какие будут ваши предложения, молодой человек? – Ворон небрежно взмахнул бокалом. - Мои? – Луис едва не поперхнулся. А это не очевидно?! - Да, ваши, - подтвердил регент. – Я понимаю, что умирать вам сильно не хочется. И мне, знаете ли, любопытно, что вы еще придумаете, чтобы убедить меня оставить вас в живых. Даю три попытки. Все мысли, как назло, вылетели из головы от ужаса. Луис нервно сглотнул. - Потому что я мог оставить компрометирующие материалы, которые стоит обнародовать в случае моей смерти? – осторожно предположил он. - Не говорите ерунды, - отмахнулся Ворон. – Какие у вас могут быть материалы? Если уж даже наши сплетники ничего вразумительного уже месяц-полтора придумать не удосужились? А они, поверьте, поопытнее вас. Да, это была глупая попытка. - Потому что вы – регент Талига и обязаны соблюдать закон? Поименованный регент только пренебрежительно усмехнулся. - Об этом мы уже говорили вчера. Конечно, можно было бы приговорить вас к петле по всем правилам, мне все равно, но вы, чего доброго, действительно начнете болтать лишнее, да и долго это. С некоторых пор особо не люблю судебную волокиту. Молодой человек, вы меня разочаровываете, кажется, я зря решил потратить на вас свое время. Луис судорожно вдохнул. Что же делать, что?! Создатель, Леворукий, кто угодно, подскажите! А ведь ему показалось было, что Ворон настроен мирно, но это была лишь обманка… настроен мирно… Луис снова глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться, и как можно вдохновеннее и проникновеннее сделал последнее предположение: - Потому что нынешним утром Леворукий воцарился в этом мире на вашу радость, что привело вас к пониманию великой благодати и вселенской гармонии, заставило помыслить о горнем и исполниться любовью и милосердием ко всему живому? И вы решили облагодетельствовать несчастного меня, потому что больше под рукой никого нет? – ужасная глупость, конечно, но Луис успел сообразить, что обычные методы не сработают, оставалось попробовать ошеломить противника и воспользоваться его замешательством. Ворон фыркнул, а потом открыто расхохотался. Ну что же, развеселить – тоже неплохо, говорят, веселье настраивает на мирный лад. Врут, конечно, сам Луис от смеха никогда никакими благодетельными помыслами не проникался, но кто знает. - Это уже лучше, пожалуй, после еще пары попыток у вас вышло бы что-нибудь действительно заслуживающее награды, но, увы, свои шансы вы уже истратили. Итак, не вышло. Не вышло. Это… это было неправильно. Он же сделал все, что мог, правда, все. Это нечестно! - Нечестно? – переспросил Ворон, и Луис понял, что последнюю мысль по-детски выкрикнул вслух. – Обворожительно. Право слово, такую искреннюю, чистосердечную наглость пополам с глупостью и нежеланием отвечать за свои поступки я встречал только в одном, совершенно невообразимом создании, - на этом месте он внезапно замолчал, улыбнувшись. – И признаться, думал, что это неповторимо. Вы меня действительно удивили, можете радоваться. - Чему? – тоскливо спросил Луис. - Меня нечасто удивляют, особенно в последние годы, - охотно пояснил Ворон. – Поэтому я, можно сказать, коллекционирую тех, кому это удается. Своего рода филантропия. Так что готов буду оставить вас в живых как любопытный экземпляр, хотя ваш труп принесет мне не меньше радости. Луис замер, напряженно вытянувшись в струну. Удивить? Ворон ждет, что он сделает еще что-то… хм… удивительное, чтобы окончательно склонить чашу весов? Или уже все решено? Или?.. Луис почувствовал подступающую панику. Он не знал, что ему делать, совсем не знал, а малейший ошибочный шаг грозил смертью. Чужой! Регент, между тем, достал откуда-то монету. - Дракон или решка? - Решка, - машинально ответил Луис. Он всегда выбирал решку, с детства, из принципа. Быть драконом – слишком утомительно, да и драться много надо, а в конце обязательно наткнешься на какого-нибудь оглашенного рыцаря. Решкой оно… милее сердцу. Монета взлетела, а потом ухнула вниз, на подставленное запястье. Ворон хлопнул второй рукой по упавшему кругляшу, Луис не успел рассмотреть сторону. - Итак, что, по-вашему, будет? – герцог смеялся. Ему хорошо смеяться, не он же сегодня служит мишенью фортуны. Создатель! Леворукий! Кто угодно, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, как же хочется жить, как же хочется, что угодно за это, душу, тело, только оставьте еще на этом свете! Ворон медленно поднял ладонь. В ушах грянул пронзительный звон, и Луис сам не заметил, как оказался сидящим на полу, размазывая по щекам внезапные слезы. Решка. Чужой и все закатные твари, решка! Ворон хмыкнул. - А святоши еще пытаются убедить нас, что милосердие Создателя принадлежит лишь праведникам. Полагаю, будь это правдой, ни вы, молодой человек, ни я на этом свете не задержались бы. И прекратите развозить сопли! Вам пока рано меня разочаровывать. Луис судорожно вздохнул и усилием воли взял себя в руки. Действительно, еще ничего не ясно. - Что… что теперь со мной будет? - спросил он враз осипшим голосом. - Хороший вопрос. В Олларии я вас видеть больше не желаю и вообще не желаю, учтите. Так что позаботьтесь больше никогда не попадаться мне на глаза, если не хотите уйти из жизни раньше срока. А сейчас… - Ворон на пару секунд задумался, потом внезапно как-то ядовито улыбнулся. – Пожалуй, вы отправитесь в Торку. Там вас будет, кому принять. Можно не сомневаться, дражайший герцог Придд заставит пройти все круги ада человека, который впустую трепал имя его брата, да еще в контексте известной истории. Оставалось черкнуть Валентину приватную записку о том, что герцога Алву такое положение вещей более чем устроит, и дело можно считать закрытым. Робер отложил смету на восстановление Старого Моста и потер виски. Он устал, однако это была приятная усталость, когда ты исполнил долг и совесть чиста. Прошла неделя с тех пор, как Луиса под конвоем кэнналийцев отправили на север, и четыре дня, как уехал в Надор Дик. Робер не думал, что Рокэ отпустит мальчика, но Ворон вновь поступил по-своему, и оставалось лишь принять его решение, тем более, что Дик сам вызвался. Что-то произошло с парнишкой, что-то хорошее, если он смог уехать сам. Может, наконец повзрослел? Сам Робер в последнее время чувствовал себя странно, и только сегодня понял, что не так. А ответ оказался невероятно прост - тишина. На душе, в городе, в жизни. Столь непривычная тишина, успокаивающая, а не та гнетущая, тревожная, предненастная мутная зыбь затишья. Даже придворные сплетники поуспокоились, никаких новых историй о личной жизни регента, маршалов и коменданта Олларии не появлялось, что оказалось даже немного обидным, поскольку Робер, не таясь, проводил едва ли не каждый вечер в доме Алвы. Впрочем, даже Мирабелла Окделлская не нашла бы к чему придраться. В основном они с Рокэ обсуждали насущные проблемы, пили, а Ворон играл и пел, и все та же благословенная тишина царила над ними. Порой Роберу не хватало Дика, но так лучше для мальчишки, он не может оставаться всю жизнь придатком Алвы ни в своих глазах, ни в чужих. И что бы не говорил Рокэ, Дикона ему не хватало! Робер достал припрятанную в столе бутылку касеры – непременный атрибут коменданта столицы - и отпил прямо из горла. Горечь напитка будоражила и согревала, а в голове яснее росло и оформлялось решение. Трудное, нужное решение. На улице падал снег. Первый снег в этом году. Дик поспешно зашел в дом и провел рукой по волосам, стряхивая снежинки. Сбросил плащ и сапоги и поспешил в комнату, которую называл кабинетом, к камину. - Ларс, вина! Вино в Надоре, конечно, было так себе. Да и дом этот – не особняк Ворона. Зато и дом, и вино были его, герцога Окделла. Ричард вздохнул, уселся в кресло по старой привычке – подогнув ноги, сворачиваясь клубком, и вздохнул. Последние несколько дней выдались тяжелыми, хотя проблемы были отнюдь не в новых делах. Дела-то как раз оставались старыми, к ним Дик давно успел привыкнуть и даже почти не замечал. А никаких неприятных сюрпризов на него, к счастью не сваливалось. Тихонько вошел слуга, поставил на стол поднос с вином и вопросительно взглянул на господина. Ричард молча покачал головой, показывая, что больше ничего не надо. Слуга неуверенно потоптался на месте, глядя со странным выражением. - Может, ужин? – неуверенно предложил он. - Позже, Ларс. Сейчас ничего не надо, - Ричард нахмурился. Старые слуги, те, кого не было в Надоре, когда замок рухнул, продолжали относиться к нему, как к маленькому ребенку, который не может позаботиться о себе сам. Хорошо хоть, больше не перечили по каждому поводу, как было раньше. Ларс снова демонстративно вздохнул и вышел. Поесть, пожалуй, следовало, но аппетита не было никакого. Дик встал, глотнул вина, поморщился и снова посмотрел в окно. Снег. Лето и половина осени промелькнули, словно один длинный цветной сон, наполненный непрекращающимися мелкими и крупными заботами. Ричард слабо усмехнулся, вспомнив, как он только приехал сюда и чуть совсем не потерялся, не зная, за какое дело схватиться первым. Хорошо, что Давенпорт не отказался поначалу помочь, а потом, перед отъездом, нашел хорошего управляющего. То есть, нашел-то уже давно, но именно перед отъездом, наконец, заставил Дика побеседовать с господином Сейвом. Заставил – потому что Сейв Ричарду не нравился. Он был вечно мрачным, болезненно бледным, с какими-то сальными волосами, а еще на каждого, кто не мог мгновенно прикинуть в уме порядок доходов и расходов, смотрел, как на умственно отсталое существо. Спасибо, что хоть все правила вежливости соблюдал и не позволял себе никаких оскорбительных замечаний. Иначе Ричард его точно прогнал бы. Но дело свое господин Сейв знал, как никто, с чем Дик, стиснув зубы, скрепя сердце и сжав кулаки, вынужден был согласиться. Второго такого, скорее всего, найти не удалось бы, а и сам Ричард, и герцогство нуждались в подобном человеке. Поэтому Сейва пришлось взять, хотя общаться с ним Дик даже сейчас продолжал не иначе, как сквозь зубы и призвав на помощь всю свою выдержку. А в глазах Давенпорта с той памятной беседы появилось даже некоторое подобие уважения вместо прежнего пренебрежения. Да, пожалуй, Чарльза следовало бы поблагодарить. Когда-нибудь. Если они снова встретятся и если Дик придумает, как это сделать без урона для собственного достоинства. Сейва тоже надо бы, но уж обойдется. Хватит с него того, сколько ему тут платят. В последней мысли было что-то не очень честное, но Ричард подобное чувство попытался прогнать. Не будет он лишний раз показывать этому мерзкому человеку, как герцог Окделл в нем нуждается. Да тот, похоже, не шибко-то от отсутствия благодарности и страдал. Ему лишь бы никто не мешал, отдавая идиотские распоряжения. А Дик их уже не отдавал. Ну, так ему самому казалось. Особенно, если сравнивать с тем, что было вначале. Вначале было просто ужасно. И могло быть еще хуже, не учись он какое-то время у Робера… Вспомнив о Робере, Дик тихо выругался, вскочил из кресла и сделал по комнате круг. Потом подошел к столу и вытащил помятое письмо. Оно и было причиной его дурного настроения в последние дни, а так же того, что все опять начало валиться из рук. Робер писал нередко, чему Ричард про себя радовался – так он не чувствовал себя совсем уж заброшенным. Потому что от Рокэ писем не было. Этому, наверное, не стоило удивляться, да и ждать особо не стоило, Дик и не ждал. Просто каждый раз на что-то смутно надеялся, потом почти не испытывая разочарования, что надежда не оправдалась. Правда-правда, не испытывая. Почти. Но в последнем письме Иноходец почти открытым текстом спрашивал, не собирается ли герцог Окделл снова навестить столицу? И Ричард не знал, что ответить. Совсем не знал. Ему хотелось, ох, как же ему хотелось вернуться! В те свободные часы, поначалу совсем редкие, но сейчас уже почти обычные, он не мог не думать и не вспоминать. Обо всем, что случилось. Не только после утверждения Рокэ регентом, но и раньше, намного-намного раньше, когда клятва в день Святого Фабиана была его единственными оковами. Ах, как же было хорошо! И плохо тоже. Потому что Ворон всегда был… Вороном. И всегда будет Вороном, не правда ли? Наверное, смешно надеяться на то, что он может измениться. Хотя, почему смешно? Вот Дик же изменился. И Робер тоже, он сам говорил. Но Ворон… наверное, все-таки это невозможно. Да и ладно, пусть не меняется, Ричард бы потерпел. Не так уж это и страшно, сейчас, прожив без Алвы почти полгода, он мог сказать точно. Вот только… Вот только сам Рокэ его обратно не звал. Дик снова раздраженно выругался и отбросил письмо. Он не хотел ехать туда, где его не ждут и хорошо, если сразу не выставят за порог. Уж лучше продолжать сидеть здесь, благо дел еще – гора и холмик, чем себя занять, гадать не приходится. Надо было ответить Роберу, что он остается, Ричард даже пару раз брался за перо, но не смог вывести ни строчки, только снова злился и в расстроенных чувствах спешил куда-нибудь, где могло потребоваться его присутствие. Господин Сейв все чаще недовольно поджимал губы, нервный и взвинченный герцог Окделл явно не вписывался в его представления о том, как надо правильно вести дела, но молчал, а Дику его недовольство было безразлично. Переживет. Пусть спасибо скажет, что на нем не срываются, что было бы легко, при его-то роже, но недостойно, неподобающе и бесчестно. Осторожный стук в дверь заставил Ричарда тихо рыкнуть сквозь зубы, но войти он позволил. На пороге снова стоял Ларс с подносом. К счастью, это был не ужин, который слуга вполне мог решить сделать самостоятельно, а всего лишь письмо. Еще одно. Интересно, от кого? Может, снова Робер? Хотя нет, он еще только ответа, наверное, ждет. Может, кто-то из старых друзей вспомнил? Арно, например. Или Катершванцы. Дик такой осел. Даже никому из них не писал уже… сколько уже? Кошмар. Ричард взял конверт, поблагодарил Ларса, повертел письмо в руках и решительно вскрыл. И едва не выронил из вдруг ослабевших пальцев, только взглянув на первую строчку. Почерк он узнал почти мгновенно. Правда, назвать эту записку письмом было бы слишком сильно. Господин регент в весьма официальных выражениях интересовался, не собирается ли герцог Окделл предоставить ему отчет о восстановлении Надора, что давно уже следовало бы сделать. Дик до боли прикусил губу, читая сухие слова, но потом… Уже после даты и подписи была еще одна строчка, в которой господин регент как бы ненароком сообщал, что весьма желал бы, чтобы указанный отчет герцог Окделл предоставил ему лично, если, конечно, это не помешает каким-либо неотложным делам герцога. Ричард медленно опустился на краешек кресла и перечитал еще раз. И еще. Не все, только последнюю строку. Рокэ хочет… видеть его? Рокэ хочет… От двери кашлянули. Дик резко вскинул голову, раздраженно глядя на незваного гостя. Сейв ответил не менее хмурым взглядом, впрочем, далеко не самым злобным в его репертуаре. Пожалуй, можно было сказать, что управляющий почти доволен жизнью. - Господин герцог, появилось несколько непредвиденных, но потенциально весьма выгодных сделок. А нам не помешают лишние средства на постройку нового замка, как и на иные нужды. Однако если хоть немного промедлить, то они уплывут у нас из-под носа. Вы можете сейчас уделить мне некоторое время? «Некоторое время» могло занять как пару минут, так и несколько часов, а Ричарду сейчас меньше всего хотелось думать о каких-то там сделках. Ведь Рокэ написал, что хочет видеть его! Сейв ждал. Дик медленно положил письмо на стол и несколькими резкими движениями растер себе лицо. Но что скрывается за этим «хочет видеть»? Может, ему действительно нужен только этот дурацкий отчет? Хотя, зачем бы тогда требовать личной встречи? Рокэ никогда не врет и не делает приглашений из вежливости. - Герцог, все в порядке? – в голосе отчетливо мелькнула озабоченность. Ну да, боится, что без позволения свыше провалятся его ненаглядные сделки. Как будто Ричарду сейчас есть до них дело! Дик глубоко вздохнул, убеждая себя, что швырнуть полупустую бутылку вина в голову управляющему будет неправильно, совсем неправильно. А как хотелось! - Ничего, - бросил он сквозь зубы и почти неожиданно для самого себя добавил. – Я только что узнал, что скоро должен уехать в Олларию. Приказ регента. Ладно, не приказ. Ладно, только пожелание, да еще высказанное как-то… как-то совсем сухо. Но этого всем остальным уже совершенно незачем знать. - Что ж, тогда нам тем более надо закончить все дела поскорее, - после паузы подытожил господин Сейв, прошел к столу и водрузил на него свои документы. – На это извольте взглянуть сейчас, завтра я подготовлю остальное. - Мне закончить, - зачем-то поправил его Дик, рассеяно глядя на бумаги и теребя в руках письмо Рокэ. - Простите, что? – управляющий непонимающе приподнял брови. - Мне закончить. Не нам, а мне, - пробормотал Ричард, чувствуя себя до крайности глупо и злясь от этого. Господин Сейв несколько мгновений смотрел на него в упор, потом кивнул. - Что ж, в таком случае, постараюсь оправдать доверие герцога. Дик удивленно моргнул. Он что, решил, что Ричард его уволит? Ерунда какая, почему это? А, впрочем, какая разница, что он там себе решил и почему. Дик еще раз провел пальцами по письму, осторожно убрал его в ящик и уселся за стол. Интересно, как быстро удастся организовать отъезд? До отъезда пришлось ждать еще неделю – Сейв был до тошноты дотошен, и пришлось разбираться с кучей самых разных проблем. Ричард готов уже был кричать от злости и нетерпения, но уехать, бросив что-то недоделанным, так и не решился. Снег выпадал уже каждый день, дороги подмерзли, что, конечно, было весьма удачно, скакать по грязи – удовольствие невеликое. Ближе к Олларии, конечно, станет теплее, но там и дороги получше. В день, когда Дик снова уезжал из Надора, было пасмурно и ветрено, совсем, как несколько лет назад. А внутри все снова сжималось от тревоги, хоть и совсем-совсем другой. Рокэ… Написать о своем приезде хотя бы Роберу Ричард так и позабыл. Робер отодвинул недописанное письмо и бездумно уставился в окно, потирая запястье. В Олларии стояла теплая погода, несмотря на то, что осень перевалила за середину. Красное и золотое - цвета Дома Молний - заполонили весь город, и это было невероятно красиво. Осень - пора, принадлежащая Повелителям Молний, и Робер любил ее с детства. В Старой Эпинэ снег выпадал поздно, а солнце грело почти до начала зимы, и они часто выбирались на природу. Отец гулял с Жозиной, отыскивая последние следы ушедшего лета, а они с братьями носились среди деревьев и играли то в охоту, то в войну. Тогда, казалось, все всегда останется неизменным и прекрасным. Робер улыбнулся. Теперь Иноходец Эпинэ вновь оказался дома, пусть дом и начался с кровавого фонтана Доры. Только тянет, безумно тянет к родным виноградникам, лесам, пыльным дорогам. Если бы Робер научился раздваиваться! Если бы, если бы, вновь вездесущее если бы! Надоело! Робер решительно встал, с его колен упал возмущенно пискнувший Клемент. - Вы совсем поседели и постарели, Ваше Крысейшество, - погладил серую спинку Робер. - Уже не столь быстры, как раньше. Крыс гордо покрутил хвостом, выказывая презрение к намекам на свою старость, и ускользнул. Кто знает, возможно, где-то его ждет подружка? Настоящие мужчины не позволяет себе дряхлеть, усмехнулся Робер. И лгать себе тоже, как и другим. Может, Робер и не стал мастером интриги, однако стал лучше понимать окружающих, а уж человека, с которым делишь много месяцев сны, воспоминания и постель, Иноходец, если он не полный Кракл, хоть немного понимать должен. А Рокэ скучал по Дикону. Нет, конечно, доблестный Первый Маршал не напивался в одиночестве, орошая слезами интерьеры приведенного в порядок особняка, не бродил призраком и не вздыхал в пустоту, это было бы слишком. Но ведь Робер замечал и привычку изредка застывать в кресле, разглядывая ковер, на котором они часто валялись втроем или вдвоем, и приступы слишком резкой даже для Алвы язвительности, жертвами которой становились несчастные придворные, а порой и сам Робер. Если у Рокэ Алвы не было хронического несварения желудка, значит, он все-таки влюбился и соскучился! - Лэйе Астрапе! Ворон и Дикон, - Робер подошел к окну, жмурясь на закатное солнце. В Эпинэ оно светит так же. - Монсеньор, - Сэц-Ариж появился бесшумно. - К вам герцог Алва! В голосе Жильбера звучал тихий восторг. Ворона любили, а в армии особенно. Робер усмехнулся. На ловца и зверь бежит! - Проси. Рокэ стремительно ворвался в кабинет, словно одна из молний, коим Эпинэ номинально являлся повелителем. - Иногда даже я поражаюсь разнообразию дураков на этом свете, - возвестил Рокэ, падая в кресло. - Радуйся, что тебя еще можно удивить, - пожал плечами Робер, скрывая улыбку. - Хочешь есть? Вина? - Второе, - отмахнулся Ворон, прикрывая глаза. - Я присылал тебе несколько бутылок Дурной крови. - Кэнналийский Ворон жаждет крови? - Робер сел рядом и принялся осторожно массировать затылок Рокэ, перебирая черные волосы. - Или есть иные причины для беспокойства? Рокэ, не открывая глаз, приподнял бровь. - Ты скучаешь без Дикона. - Определенно, я невероятно стосковался по роли няньки, - пробормотал Рокэ, выглядевший так, словно сейчас замурлычет, как нахальный кот. В груди потеплело. Вон оно, их полное доверие, нужная близость. Стало легче решиться сказать о своем решении. - Вызови его в Олларию, он ждет, - уходящее солнце заливало комнату, и волосы Рокэ стали темно-красными. - Рикардо все решит сам, - блеснула синева глаз. Робер нахмурился. - Он не Валентин Придд! Помоги ему, Росио. - Он должен научиться помогать самому себе, - отрезал Ворон. Робер подавил вздох. - Росио, - начинать было тяжело, но молчать больше невозможно, - ты скучаешь по Кэнналоа? Ворон помолчал и ответил нараспев: - Алвасете в сердце моем, и ветра дома зовут меня в Полдень и в Полночь. Робер заглянул в невероятно синие глаза. - Росио, я люблю Олларию. Она пропитала меня, как фонтаны Доры, но я хочу домой. Из Николы выйдет отличный комендант, а тебе нужен Дик. Не перебивай! - Робер поспешно прервал начавшего что-то говорить Рокэ. Нельзя останавливаться, иначе можно передумать, особенно, когда Рокэ так близко, а за окном осень. - Нашу связь не разорвать, но и быть вместе до глубокой старости и умереть в один день у нас не получится. И мы это переживем. А Дику ты нужен телом, душой, разумом, и если сейчас постараться, то он в конце концов вырастет. Так будет правильно. Рокэ молчал, не обращая внимания на затаившего дыхание Робера. Солнце садилось, оставляя малый краешек. - Зимой я уеду в Алвасете, Лионель сможет принять все дела на месяц, - Рокэ говорил почти без выражения. - Когда я вернусь, то хочу видеть Робера Эпинэ на его месте. Надеюсь, трех месяцев в Эпинэ тебе хватит на то, чтобы окончательно решить, чего ты хочешь. Впрочем, когда два дома, то и легче, и труднее одновременно. - Навсегда бродяги, - откуда во рту такая горечь? - Дидериху бы понравилось, - дернул плечом Рокэ. - Но я не собираюсь остаться без отличного коменданта. А в остальном я понимаю и принимаю твое решение. Так или иначе, окончательный выбор за тобой. - Спасибо, - теперь надо в последний раз поцеловать Рокэ, легко, целомудренно. - Вы всегда были слишком сентиментальны, герцог, - усмехнулся Ворон, железной хваткой прижимая Робера к себе.