Redeemable / Искупление

Последние две недели Лиам назвал бы самыми раздражающими в своей жизни. Он был не из тех людей, которые считали свою жизнь скучной и неинтересной. Для начала вряд ли бы нашёлся человек, который мог бы похвастаться такой… разнообразной семьёй. Затем появлением таких обычных проблем, как исчезновение на десять лет после взрыва бомбы. Затем он стал охотником за головами. Потом его как бы арестовали и он получил самое странное условно-досрочное освобождение, включающее в себя работу в почтовом отделении. О ну и ко всему прочему одна печально известная ксенофобская террористическая организация, которая подставила его, теперь по всей видимости посылает агентов искать его. Хотя теперь у него были сомнения по поводу точно ли это «агенты» Кадмуса. А вишенкой на торте были кровь и мозги из головы той девушки, которые попали ему в рот. Это были худшие жидкости, которые ему пришлось проглотить за свою жизнь. А теперь ещё он оказался в центре внимания всех СМИ в городе. Количество журналистов которые их встретили около полицейского участка не поддавалось счёту. Они вместе с матерью сели на заднее сиденье прибывшей машины и крики журналистов стали приглушёнными. Они сидели молча, пока машина не отъехала. – Теперь стало всё ещё сложнее? – устало спросил Лиам. Лена посмотрела на него, по ней было видно, как она устала от сегодняшнего дня. – Ну, мы не скрывали твоё возвращение. Все в L-corp были в курсе. – Это да, – начал он мрачно, – и это объясняет откуда СМИ получили информацию, без сомнения, что папапраци следили за нами, чтобы увидеть правда ли это. Но я очень сомневаюсь, что ты представляла, что мои первые фото на публике будут, как я выхожу в наручниках из зоопарка забрызганный останками головы женщины. Лена не отводя от него взгляда ответила ему. – Если тебя хоть раз в жизни не будут сопровождать в полицию под прицелом фотовспышек, я начну волноваться о том, что ты не Лютор. Лиам рассмеялся, откидываясь на спинку и закрывая глаза. – Не волнуйся мама. Если ты вдруг забудешь, мир тебе обязательно напомнит. Брюнетка тоже откинулась на спинку сиденья и нахмурившись ушла в воспоминания. Она задумалась о Лексе, их матери, и преступлениях совершённые ими. Она посмотрела на сына. Журналистам было легко распять Лиама, ведь он так был похож на молодого Лекса. И впервые за всё время его пребывания на Земле она была рада, что он отрастил бороду, так его не начнут сравнивать с его дядей. Подобных фотографий Лекса в сети точно не было. Но всё остальное… Высокомерие, манеры, интеллект… и когда он умело этим пользовался, становился таким обаятельным. Вылитый Лекс Лютор. Её мальчик вдруг начал храпеть и мысли Лены были прерваны, она вдруг вспомнила такую же внезапно засыпающую Кару. Лиам конечно Лютор и именно таким его видит весь мир, но он был воспитан самым добрым, честным и самоотверженным человеком, которого когда-либо она знала. Кара, возможно и не была его биологической матерью, но она дала ему своё сердце. Плюс её привычки в еде и видимо способность уснуть где угодно. Лиам проснулся, когда они подъехали к дому, вспышки фотокамер слепили даже через тонированные стёкла. Водитель не останавливаясь, направил машину к подземному паркингу. – Боже мой, – пробормотал брюнет, – этим идиотам, что нечем заняться? Лена ухмыльнувшись посмотрела на него. – Знаю, знаю… глупый вопрос. Они молча вышли из машины и сели в лифт, и в той же тишине поехали в пентхаус, каждый из них мог буквально почувствовать истощение исходящее от другого. – Ну, – начала Лена, когда они вышли на их этаже, – это был длинный день, как насчёт того, чтобы немного отдохнуть а затем обсудить произошедшее… Лиам застонал, прерывая мать. – Мама, уже так поздно, – ответил он, открывая дверь и обнаруживая полную квартиру людей. Лена с уверенностью могла сказать, что это самое большое количество людей, которых она когда либо видела у себя в доме. Понятно, что здесь была Нина, но вот Мэгги и Алекс находящиеся здесь её удивили. Они обе разговаривали по своим телефонам и ходили по комнате. Почему то здесь так же был Картер и он также эмоционально беседовал по мобильнику, периодически глядя на свою младшую сестру, которая сидела на диване с удручённым видом. – Что здесь происходит? – спросила растерянно Лена, но в её голосе сквозило и раздражение от вторжения в её пространство. Когда никто не ответил, продолжая решать проблемы по своим телефонам, она посмотрела на Нину. Но девушка просто пожала плечами. Лиам издал очередной стон и рухнул на диван, прикрывая голову подушкой. – Разбуди меня, если случится что-то важное. Лена выдохнула и отправилась к ближайшему человеку с телефоном, им оказалась Мэгги. Брюнетка открыла рот, чтобы заговорить, но детектив приложила палец к губам, прося её помолчать, Лену эта ситуация всё больше начинала бесить. – То есть тебе больше нечего мне сказать? – спросила Мэгги, продолжая разговаривать по телефону. Что бы другой человек не ответил ей, это заставила детектива закатить глаза. – Нет, Юджин, конечно я не ожидала много от стоматологических записей. Ты знаешь, что ЕЁ ГОЛОВА ВЗОРВАЛАСЬ! Человек на другом конце линии, видимо впечатлился от крика Мэгги, потому что женщина улыбнулась. – Хорошо. Позвони мне, как что-нибудь найдёшь. Позвони мне первой, Юджин. Наконец, детектив закончила звонок и повернулась к Лене. – Что вы здесь делаете? – раздражённо повторила свой вопрос брюнетка. – Нам нужна была база, – ответила Мэгги, так будто это всё объясняло. Лена удивлённо на неё посмотрела. – И, чем, моя квартира лучше подпольной правительственной базы? Мэгги пожала плечами. – Я не знаю. Я просто следовала за Алекс, она сказала, что мы едем сюда и мы тут. – Послушай, у всех нас был очень длинный день. Сейчас я хочу позвонить свой дочери и рассказать что случилось, а затем лечь спать, мы же можем обсудить всё завтра. – На самом деле будет лучше, если мы начнём прямо сейчас, – вклинилась в их разговор, подошедшая Алекс, – я не хочу тратить ни секунды впустую, пока их след не остыл. Они итак получили десятилетнюю фору. Лена издала рычащий звук и усиленно начала тереть виски. – Ясно. Но всё таки, почему мы собрались здесь? Алекс посмотрела в сторону спящих на диване Лиама и Нины. – Боже, я скучаю по тем временам, когда я могла так заснуть где угодно. Ну так вот, я хочу сказать, что сейчас весь мир следит за каждым движением Лиама. Мы не можем позволить ему постоянно ходить туда-сюда. Так что пока самым разумным будет то, что «неравнодушные родственники» просто пришли сюда проверить его. И плюс нам надо опросить его. Лена тяжело вздохнула и кивнула. – Ладно. А теперь извините меня, мне нужно позвонить Киа, – и она отошла от них в угол комнаты, вытаскивая свой телефон из кармана. Мэгги и Алекс переглянулись, а затем детектив направилась к дивану и толкнула Лиама в плечо. – Эй Дерево, как ты там? Лиам демонстративно зевнул, прежде чем сесть и потянуть спину. – Странно, что я до сих пор ощущаю вкус крови у себя во рту? Я же помыл его сотни раз. Алекс скривилась от его реплики, а Мэгги улыбнулась ему. Она хлопнула его рукой по плечу. – Всё будет в порядке, Дерево. Лиам взглянул на свою тётю. – Не думай, что если у меня в зубах застряли кусочки волос и мозга, то я не злюсь на то, что ты сделала. Мэгги приподняла одну бровь и спросила. – О? И что я сделала? Брюнет нахмурился и открыл уже рот, чтобы закричать на неё, но увидев, что Нина продолжает спать, яростно зашептал. – Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Эта хрень с приглашением Кары в зоопарк. А потом ты заставила нас вместе тусоваться. Что это было? Что за попытка принудительного примирения? Мэгги пожала плечами, в то время как Алекс просто застыла рядом с ними. Не дождавшись ответа, Лиам разъярённо продолжил. – Почему вы вечно суёте нос не в свои дела? Проблемы между мной и Карой – это не твоё грёбанное дело! Детектив наклонила голову. – Я не согласна с этим. Ты мой племянник и я люблю тебя, Дерево. И если ты считаешь, что ты и твоя мама не моё дело, то ты идиот. Мэгги тяжело вздохнула, прежде чем встать и дёрнуть Лиама за собой в коридор около ванны. – Когда я была подростком, я потеряла всю семью. Они отвергли меня из-за чего-то, что я не могла контролировать и я уверена, что это не делает меня плохим человеком. И взрослела я в одиночестве. Была только я, – Мэгги взяла паузу, переваривая свои собственные эмоции, затем она посмотрела на Алекс, которая осталась стоять посреди гостиной, усердно делая вид, что не смотрит на них, – а потом я встретила твою сумасшедшую тётю и всё изменилось. Когда мы стали встречаться, я получила не только её, но и всё это, – продолжила Мэгги, указывая на людей в комнате, – всё эту сумасшедшую, безумную семью. Она повернулась к Лиаму и схватив его за подбородок договорила. – У меня новая семья. Семья которая любит и борется до конца. Мы имеем дело с вещами, о которых большинство людей даже не подозревает. И твоя мама, – махнув в сторону Лены проговорила детектив, – имела дело с таким количеством всякого дерьма, с которым ни каждый справился бы. Мэгги тяжело вздохнула. – Как и твоя вторая мама. Я не пытаюсь преуменьшить твою боль и опыт. Жизнь достаточно тяжела и без всяких сравнений у кого хуже. Я хочу сказать, что очень легко ослепнуть от наших собственных страданий и забыть, что у других они тоже есть. Брюнетка посмотрела Лиаму в глаза. – Твоей маме сейчас очень больно. И довольно давно. Она была другой, в твоём возрасте, – добавила Мэгги, улыбаясь своим воспоминаниям, – Она была так счастлива. Абсолютно, раздражающе. Она никогда не сомневалась в том, что во всех людях есть добро. Твоя мама и она… это было похоже на то, что мы все смотрели самую приторно-романтическую комедию. Они обе прошли через многое, но они нашли друг друга. И как Алекс привела меня, Кара привела Лену в эту новую семью. Мэгги на мгновение взяла паузу, давая Лиаму осознать то, что она пыталась сказать ему и продолжила. – Как только вы родились, вся их жизнь сосредоточилась на вас. Как и у всех нас, когда мы родили детей. Наша семья стала больше, безумнее и прекраснее. Никто не был совершенным, но когда с нами что-то случалось, мы всегда были там друг для друга. Лицо женщины стало грустным. – Но… вся эта потрясающая семья не смогла помочь тебе, когда ты с треском провалился. Мы облажались Лиам. Я облажалась. Я должна была раньше увидеть, что с тобой что-то происходит… но я это не сделала, я увидела всё только, когда ты сбежал из тюрьмы и мне сказали, что это ты взорвал то здание. И ты пропал, и мы потеряли часть себя. Будто всё что мы знали и считали хорошим, оказалось просто маской, которая наконец спала. Нам всем было больно… В глазах Мэгги отразились её последние слова, отразилась боль тех переживаний. – Иногда так бывает, что когда ты теряешь так много, как мы, когда были детьми, а потом находишь своих людей, и ты вновь оказываешься в форме, то очень легко утонуть в этом счастье. У нас были ошибки и мы учились на них, мы поклялись, что наши дети не столкнуться ни с чем подобным и будут счастливы. А когда ты не… нам было тяжелее, чем тебе. Детектив глубоко вздохнула, прежде чем пропустить руку через волосы и продолжить. – Лиам, я не хочу проповедовать тебе. Я не хочу читать тебе лекции, и говорить о том, что кому то хуже и ты должен думать о других больше, чем о себе. Честно говоря большинство людей, которые бегают и говорят друг другу, что надо ставить чувства других людей выше своих собственных, просто самодовольные ублюдки. Ты имеешь полное право на свою боль и гнев, но твоим родителям и остальным членам семьи не менее больно, Лиам. И твоя мама… Это была девушка, которая могла смеяться над чем угодно, спотыкаться о собственные ноги и смотреть на вас с Киа и твою маму, так будто вы были совершенством. Этот человек умер. Это не произошло в тот день, когда ты попал в тюрьму или в тот день когда ты исчез, это даже не произошло тогда, когда Кара появилась у нас с Алекс дома в поисках дивана, так как ей больше некуда было идти. Это происходило все последние десять лет… Эта женщина действительно умерла. Мэгги посмотрела на свою жену, затем на Лену и снова вернула свой взгляд к племяннику. – Но… с тех пор, как ты вернулся, часть её снова ожила. Я знаю, что это сердитая, болезненная, наполненная яростью часть, но по крайней мере это эмоции! Она больше не летает и не ходит, как зомби, Кара ожила. Прости меня, Дерево, я очень люблю тебя, но также я люблю и твою маму. Я считаю её своей сестрой и я не могу больше видеть, как она, наконец-то начинает снова чувствовать себя собой, и ничего не делать, когда человек, который вернул её к жизни стоит передо мной. Лиам несколько мгновений просто смотрел на неё, а затем тихо сказал. – Мэгги, ты просто всего не знаешь. Между нами есть то, что нельзя простить. А последние десять лет… я тоже через многое прошёл. Мэгги улыбнулась ему. – При всём уважение, Дерево. Ты тоже не знаешь через что мы прошли, но именно ты хочешь вернуть доверие. И один из верных способов достичь этой цели, это начать разговаривать друг с другом. Лиам усмехнулся. – Как ты додумалась до этого? Я не обязан делать её счастливой, ясно? Это не моя работа и не мой долг. Пусть она каким-то магическим образом, по твоему мнению, стала другой это не моя забота, я не собираюсь ни в чём помогать, ясно? Детектив оценивающе посмотрела на него, а затем прямо спросила его. – Ты думаешь, что Кара – плохой человек? Лиам открыл рот и замер на секунду подумав, что он ослышался. – Прости? Мэгги медленно повторила. – Ты думаешь, что Кара – плохой человек? В голове Лиама тут же стали возникать разные воспоминания связанные с Карой, картинка сменялась одна за одной с бешеной скоростью. Его чувства менялись также быстро от ярости и предательства к утрате и боли. – Нет, – наконец ответил он, – я не думаю, что она плохой человек по всем параметрам. Женщина кивнула. – Но ты думаешь, что она совершала плохие поступки? Лиам закатил глаза. – Она не ангел, конечно она совершала их. Просто она хочет, чтобы все остальные смертные верили, что она никогда не может сделать ничего плохого. Лицемерка. Детектив удивлённо подняла бровь. – Ты так действительно думаешь? Ты считаешь, что Кара думает, что всё что она делает это правильно? У Лиама начали сдавать нервы. – Послушай, у меня был очень длинный, тяжёлый день, да и даже если бы он был другим, я не желаю разговаривать о ней ни с кем, включая тебя. Мне не нужны какие-то псевдо-психологические заключения, чтобы справиться с моими «мамочкиными» проблемами, ясно? Вся моя жизнь вращалась вокруг нужд людей. Их желаний. Чертово супер-криптонское дерьмо или гениальный миллиардер на краю следующего большого научного прорыва. А что я? Больной ребёнок, который не был криптонцем и не мог сделать математику, даже если бы это спасло ему жизнь. Я был белой вороной и чувствовал себя одиноким. И мне некому было рассказать об этом, потому что все в этой семье такие потрясающие. Вы все герои, будь то супермозги или суперсилы! А я…? Мне просто повезло родиться среди вас. Многие бы желали, чтобы одна из его матерей была гением, а другая чертова Супергёрл. Однажды я перестал болеть и всё. Я больше не имел права быть несчастным. Никто больше не собирался ничего делать, и я по-настоящему был зол, потому что теперь я должен был быть счастливым, просто потому что я жив. Я не знаю, считает ли Кара, что всё, что она делает правильно, но я абсолютно уверен, что она не думает, что всё, что я когда либо сделаю, будет. Когда Лиам закончил свою речь, его плечи нервно подрагивали. Только после того, как он немного отдышался, он понял, что гул голосов утих, брюнет повернулся и увидел, что у них есть аудитория. Проснувшаяся Нина, его мама, Картер и Алекс стояли посреди гостиной, уставившись на него. А также оказывается сюда прибыла Киа. И Кара. Нина и Картер, как только поймали его взгляд, тут же начали разговаривать, пытаясь делать вид, что они здесь не причём. Алекс немного поколебавшись ответила на звонок по своему мобильному. А Лена, Киа и Кара просто продолжали смотреть на него. Мэгги неловко кашлянула, прежде чем подойти к Каре и толкнуть её в плечо. – Привет, маленький Дэнверс. Лютор. Мне нужно поговорить с вами и Алекс о стрельбе. После того, как детектив утащила героя, генерального директора и Алекс в сторону, Киа подошла к Лиаму. Тот мгновенно напрягся, он был зол на себя за то, что позволил этим эмоциям вырваться наружу при всех и особенно при них. Он приготовился к очередной поучительной речи. Однако, Киа не выглядела злой или раздосадованной, она просто спокойно смотрела на него, а затем спросила. – Ты в порядке? Вопрос застал Лиама врасплох, в ответ он смог только кивнуть. Его сестра вздохнула. – Серьезно? Рядом с тобой взорвалась голова человека. И с тобой всё в порядке? Лиам задумался, в его голове промелькнуло подозрение в намерениях Киа, но он быстро отбросил его. Девушка просто смотрела на него и он наконец-то решился на ответ. – Я проходил и через худшее. Её собственные демоны мелькнули в глазах, и она выпустила тяжёлый выдох, прежде чем нахмуриться и проговорить. – Да, жизнь довольно дерьмовая штука. Впервые с момента приземления, он внимательно посмотрел на свою сестру. Тяжесть в плечах и уныние в глазах. Глаза, которые видели смерть. Глаза человека, который, как и он по-видимому потерял часть себя на этом пути. В нём рос прилив привязанности и с ним пришло ещё одно чувство, которому он не позволял давно выходить наружу. Сожаление. Лиам протянул руку к её. Она вопросительно посмотрела на него. Он пожал плечами. – Я не знаю, где мы находимся с проявлениями заботы, или соболезнований и всеми этими штуками… так что я подумал, может быть рукопожатие…? – бормоча закончил брюнет. Киа посмотрела вниз на его руку и прежде чем от отвёл её, она взяла и коротко пожала. После этого они несколько мгновений изучали друг друга, а затем герой бодрым голосом сказала. – Твой телефон. Дай его мне. Лиам немного нахмурился, но тем не менее отдал его. Киа что-то быстро там сделала и вернула назад. – Вот. Я забила свой номер. На всякий случай. Брюнет в шоке уставился на неё. Но прежде чем он успел прокомментировать, Киа уже не было рядом с ним, она быстро вышла из квартиры. В этот момент к нему подошла Лена, в её глазах читалось беспокойство. – Дорогой, ты… – Лиам, если с тобой всё в порядке, – перебивая её, тихим голосом проговорила Кара, – мы можем поговорить? Он повернулся на голос, и увидел блондинку стоящую со странным выражением лица. Ему очень хотелось сказать «нет», но он чувствовал прожигающий взгляд Лены на своём затылке. Лиам стиснул зубы и пробормотал. – Конечно. Почему бы и нет. Кара неловко переминалась с ноги на ногу, пока Лена не ушла и не оставила их вдвоём. Она уже начала говорить, но остановилась, увидев полную гостиную людей, которые делали вид, что они не подслушивают их. – Как ты думаешь, мы могли бы где-нибудь поговорить наедине? – спросила герой, демонстративно посмотрев на Нину, которая тут же отвела взгляд, чуть покраснев. Лиам сопротивлялся желанию сказать «нет» просто из чувства противоречия, но понимал, что независимо от того о чём с них хотела поговорить Кара, ему и самому не очень хотелось, чтобы все это услышали. Поэтому он кивнул и указал на дверь спальни его матери, куда они и зашли, закрыв за собой дверь. Кара обвела взглядом комнату, она подошла к тумбочке, чтобы посмотреть на фото в рамке. Там был снимок на котором она и Лена держали на руках Киа и Лиама. Она провела пальцами по снимку, прежде чем поставить рамку на место. – Я вижу что ОКР( прим. пер. – Обсесси́вно-компульси́вное расстро́йство) твоей мамы вернулось с тех пор, как мы расстались. Бьюсь об заклад вся её одежда опять разложена по цветам, – сказала она, улыбаясь. Лиам закатил глаза. – Слушай, ты собираешься сказать то, что хотела? Или мы будем вальсировать по воспоминаниям? Взгляд Кары потух, её лицо стало нейтральным. – Ты в порядке? – мягко спросила она. Лиам сопротивлялся желанию выбежать из комнаты и покончить с этим всем. – О, чёрт возьми, я в порядке. И даже если я не в порядке, я буду. Ты же знаешь из нашего короткого «разговора», что я бывал в ситуациях и похуже. Я не знаю, что ты пытаешься… Герой подняла руку, останавливая его. – Послушай… я тоже не знаю, зачем я пришла сюда. Ладно, я знаю… но я не знаю, – начала она неловко, – о, РАО, я звучу, как идиот… я хочу сказать… Слушай, я сегодня разговаривала с Кэт, после зоопарка, чтобы придумать, как сгладить всё в СМИ, к счастью у неё получилось. И она помогла мне увидеть… небольшую перспективу. Лиам усмехнулся. – Я не хочу ничего от тебя, мне плевать на твои перспективы, Кара. Под звуки своего имени, женщина вздрогнула, а Лиам почувствовал что-то, что быстро затолкал назад. – Лиам, я хочу иметь с тобой отношения, – наконец высказала главную мысль Кара, прикусив губу. У брюнета отвисла челюсть, а затем он истерично рассмеялся. – Ты шутишь? Это же шутка? Или это, что-то вроде держи друзей близко, а врагов ещё ближе? Да пошла ты, в любом случае. Ты думаешь, что после всего того дерьма через которое мы прошли, которое просто уничтожило наши отношения, можешь прийти и попросить их? Мы вдруг перейдём от презрения, к ночным телефонным звонкам и бранчам? Что с тобой не так!? Кара молча смотрела на него, не позволяя своим эмоциям отразиться на лице. – Я понимаю, что это потребует усилий… – Это возможно, только если нам прочистить мозги, тогда я ещё могу представить наши милые беседы за чаем, – с сарказмом перебил её Лиам. Блондинка нахмурилась на его слова и открыла рот, чтобы заговорить, но потом передумала и просто глубоко вздохнула. Она села на край кровати и закрыла лицо руками. Эмоции Лиама метались по шкале гнева от одного до десяти, пока он не услышал тихие всхлипы, он с тревогой и растерянностью посмотрел на сгорбленную фигуру Кары. Лиам не знал что делать, то ли кричать на неё, то ли бежать из комнаты, как вдруг женщина заговорила. – Я помню тот момент, секунду, когда я впервые услышала твоё сердцебиение. Я летела над городом, мой слух настроился на перемещения твоей мамы по офису, и тогда я услышала помимо её ровного стука сердца небольшое трепетание. Я чуть не упала с неба, потому что подумала, что у неё сейчас будет сердечный приступ. И только когда я оказалась у неё в кабинете, я поняла, что происходит. Кара подняла мокрые глаза и посмотрела на Лиама. – Твою сестру я никогда не чувствовала, я предполагаю что это из-за криптонских генов. Околоплодный мешок приглушил её сердцебиение и оно никогда не звучало для меня ясно. Но с тобой… всё было по-другому. И именно в этот момент я полюбила тебя, меня никогда не волновало, что ты не был биологически моим. Ты мой сын. И… я думаю поэтому было так больно, когда случилось всё то, что случилось. Потому что мои чувства были к тебе такими сильными… потому что я так сильно люблю тебя. Я закрылась. Это не оправдание, и я не знаю правильно это или нет, но это то, что я сделала. Кара встала, подошла к своему сыну и посмотрела ему в глаза. – Я знаю, что не могу изменить прошлое. Ни твоё, ни моё. Но я могу контролировать свои действия двигающие нас вперёд. И мне жаль, если ты не хочешь слышать это, и что это накладывает на тебя бремя или обязательства, но я хочу, чтобы ты услышал, что я люблю тебя. Ты мой сын и я люблю тебя. Ты делал ужасные вещи и я не могу простить тебе это полностью, но это все равно не меняет того, что я люблю тебя. Если ты ненавидишь меня и никогда не захочешь видеть или говорить со мной снова, если ты ненавидишь меня и желаешь мне смерти, всё это все равно ничего не меняет. Потому что я буду любить тебя до конца моей жизни. Они смотрели друг на друга, у Лиама скатилась непрошеная слеза и он дрожащим голосом проговорил. – Я думаю, тебе стоит уйти. Кара грустно кивнула, затем повернулась и сделал шаг к двери. Она остановилась, вытащив из кармана вещь и положив её на комод. – Мне жаль, что я пропустила твой день рождения. У меня есть кое-что для тебя, оно у меня уже давно. Однажды я отдала его кому-то, но через некоторое время он был достаточно любезен, чтобы вернуть мне это. Эта вещь имеет большое значение для меня. Если ты не захочешь её взять, я пойму. Я уже поговорила с Киа, и она сказала, что не возражает, – закончила герой. Лиам стоял не двигаясь, пока она не закрыла дверь. В нём бушевал океан эмоций, пока он пытался справится с ними, его взгляд дрейфовал по комнате и наконец-то остановился на вещи лежавшей на комоде. Он не мог отвести взгляда от неё. Брюнет подошёл и взял в руки подарок, прежде чем упасть у двери на пол и разрыдаться. Это был медальон, который его бабушка дала Каре, когда она покидала умирающий Криптон, он крепко сжал его.